Шахматная доска

      Он повторял про себя «Изуку сильный, он сможет». Пока проверял гражданских под завалами, на глаза то и дело попадались трупы. Кого-то пробило арматурой, у кого-то не хватало руки, и не дождавшись помощи человек умирал. Кацуки не помнит как начался этот день, это был чей-то квирк, лица смазывались, он не помнит от усталости как прошла неделя. Эта миссия до боли напоминала ему прошлое, когда они бились с Все За Одного. Бакуго спал по 2-3 часа и всё что делал это: бился и помогал людям. Запах гнили и крови въелся в него.  Несколько недель назад агенство Кацуки отправили героев от Японии на помощь жителям Ближнего Востока. Он и его «сотрудники», как бы ненароком не назвать их коллегами, бились с террористами-джихадами, устроившими крупный терракт на территории мухафазы Эль-Мафрак в Иордании, где-то на границе с Сирией. Япония построила свой общественный строй так, что подала пример всему миру, но в мире от этого проблемы, черт его возьми, не кончились. Создать мир во всем мире — утопия, вчера он получил статус ветерана в 16 лет, а завтра в 23 он воюет в чужом государстве. Эти нелюди подрывали людей, у какого-то из «шахидов», ублюдков, называвших себя с чего-то мучениками, был квирк заложения бомбы в человека. Заминированный до последнего может не подозревать, что еще немного и он подорвет себя, близких и целое здание над собой с другими невиновными. Это создавало определённые проблемы.       Кацуки думалось, что раз все распри от Бога, то Бог здесь не помощник. Когда на твоих глазах умирают несколько сотен людей в день, тебе кажется, что самое страшное делает человек. А Бог уже давным давно отвернулся от них всех. Но он все равно мысленно ставит свою ивакурку, поклоняясь несуществующему Богу, возводя гурий, башенку желаний, из камней, чтобы Изуку был жив. По плану он, Деку, Красный бунтарь, Целофан сдерживали и нападали на злодеев, а Наушный Разъем, Уравити и Креативность должны были выискивать и увозить пострадавших вместе с волонтерами и другими сотрудниками агентства Бакуго. На самом деле план намного сложнее, включал себя и агенства с США, но он всё равно пошел по очку, если вас это всё еще интересует. Связь с Деку пропала, операция по поиску логова мусульман-фанатиков тоже, как вы поняли, провалилась, пол группы было без связи. Кацуки вместе с Киришимой, Очакой и Момо остались отражать атаки и помогать гражданским. Они спали в забитой еще неэвакуировавшимися людьми церкви Святого Георгия. Каждый день проходили карантин благодаря сотруднику из агентства США с схожей причудой как у Сотриголовы, чтобы не подорвать временное убежище. Здание в мирное время принадлежало греческими католикам, которые в период войны приютили жителей, что не смогли сразу же покинуть город. Вокруг стоял запах смрада из-за того, что временно место стало медпунктом, а иконы вокруг цветными пятнами, раздражали глаза Кацуки. Но он никогда не жаловался. По вечерам, если удавалось на время отдохнуть, они вместе с ребятами кушали лепёшки с хумусом, которыми их угощали священнослужители. Бакуго казалось, что, если они отсюда всё таки выберутся, он никогда не купит осознанно в комбини хумус… Еще чаще его тошнило от безвыходности, они ждали подкрепления и гуманитарной помощи, но для этого тоже нужно было совершить ряд операций. — Я и Креативность сегодня были у границ барьера, — Урарака запустила в короткую стрижку ладонь — как вы уже поняли, Юсуф, собрал вокруг себя действительно талантливые квирки. Момо подошла к карте и очертила примерную область границ на карте. — Мы выяснили, что барьер пропускает сквозь себя только неодушевленные предметы, животных и людей бьет ударной волной, без возможности пробиться. Пробовали. — Момо нарисовала крестик на карте, под ним была часть территории с пустыней внутри барьера. Урарака продолжила: — Весь город мы уже прочесали, спускались в каналы, слушали — на этом моменте Очако запнулась, это было напоминанием, что они лишились связи с Джиро, —…дома и даже поднимались в небо, всё чисто! База находится внутри барьера. Предположительно квирк, по информации спец. разведки, работает так, что носитель причуды, должен находиться внутри. Разрушение барьера стоит ставить в приоритет. И нам в любом случае придется вступить в финальную битву. База находится скорее всего в этой части пустыни. Первоначальные наши теории сыпятся. В центре чисто, это проверил Бунтарь ещё вчера. Так что предлагаю подумать, как найти логово, и что самое важное, распределить силы на финальную битву, — Уравити сложила руки на груди. Она свирепо посмотрела на Динамита. — Спасибо за отчет, — Бакуго посмотрел на одного из сотрудников, приехавших от агенства США, — есть что добавить? — кажется, его звали Джек или Джейсон, подумайте о любом тупом американском имени. — Они должны как-то получать ресурсы из вне, мне кажется, что у них есть вход и выход на территорию барьера, —  а Джек стал казаться Кацуки толковым парнем.  Бакуго неопределенно пожал плечами. И подошёл к карте. Он положил прозрачный лист кальки и, взяв карандаш, начертил два возможных маршрута.  — Гипотетически есть два варианта, где могут осуществляться передачи, как и два варианта как это работает. Либо их подрядчики огибают барьер и поставляют ресурсы ближе к возможной базе, — Динамит выделил жирным линию, где может быть теоретически брешь барьера, — и квирк «открывает» двери гостям для завоза или же эти идиоты просто загружают повозку доверху едой и толкают сквозь барьер.  Киришима вмешался: — Для открытия дверей барьера нужно, чтобы обладатель квирка подошел к нему — Бакуго сделал пометку на кальке и, посмотрев на Бунтаря, ответил:  — Вероятнее всего да, но есть еще вариант маршрута в совершенно другой стороне. Вот здесь, — Бакуго обвел границу барьера с юго-восточной стороны, где прилегала дорога в другой город — потому что в той стороне Амман, и мы не прочесывали эту территорию.  — Их нужно отрезать от источника ресурсов, чтобы взять измором, — другой сотрудник агентства США, напарник Джека, имя которого Кацуки тоже не помнил, впервые за всю планёрку решил высказаться. Бакуго назвал его у себя в голове вторым Сотриголовой, так как именно благодаря его квирку, у них была возможность проводить карантины перед входом в убежище.  —Значит поступим так…— Динамит взял новый лист кальки… Боже, Боже….  Как же он устал. Казалось, глаза, налиты свинцом, а руки не способны даже поднять его тело с матраца. Больше всего на свете он хотел, чтобы это все закончилось. Хотел оказаться у себя в кровати дома, на родине. Обнимать по утрам Изуку, греть кофе в турке и смотреть новости утром на своей HD плазме. Опускать ноги в мягкие тапочки и жаловаться на жару в Токио, подставляя лицо под утренние лучи солнца. Целовать своего парня, а потом есть тост с пастой из сладких бобов. Чистить зубы два раза в день в белой раковине. Держать за руку Изуку. Патрулировать весь день, работать с документацией. А потом, придя вечером домой, сделав вкусный ужин, завалиться на белый диван. И смотреть фильмы. В обнимку с Изуку. Но даже во снах покоя ему не было. Его непоколебимая вера в Деку, давала трещину только в кошмарах. Ему казалось, что засыпая, он должен был отключаться хоть немного от происходящего ужаса, но во снах его преследовали кровь и гниль, которую он переживал за день. А потом кошмар сменялся кошмаром реального мира, и эта колесница давала лишь понять, что ничего не менялось. Он много много думал, размышлял над стратегиями, делал наброски и заметки, поправляя кеффию у себя на голове. Боже, его усталость можно было бы разлить по баклажкам и напоить ею все 8 миллиардов человек. Он так устал, что казалось, на плечах груз равен всему миру, 4-м слонам и черепахе. С каждым днем в этой адской жаркой пустыне и холодной ненавистной ночи он понимал, что они проигрывают из-за недостатка ресурсов и людей. Юсуф, местный шахидский главарь этой политической компании, расставлял пешки, предугадывая действия каждого шага его стратегии. Бакуго чувствовал себя ладьей, башней, турой, которую он собирал для Изуку. Участие в рокировках, контроль открытых линий и горизонталей на шахматной доске. И цель. Поставить уже наконец-то мат, ведь без короля вся суть сыпется. Как было с Шигараки. Так и будет с Юсуфом.  В шахматной партии в 19 веке Пол Морфи пожертвовал конём и ферзем для того, чтобы выиграть. Но для Кацуки в фигурах на доске бьется сердце, его люди не перепрыгивают и не сбивают врагов, а шахматная доска не голая земля с многовековой историй, на которой когда-то ходил Иисус. И пока он смотрел на икону святого Георгия и думал о шахматных партиях. Он надеялся, что его король совершит наконец-то рокировку. Вторую половину героев, что пропала, так и не нашли люди Юсуфа, но и его сторона тоже не нашла их. Кацуки не совсем понимал замысел, но знал, что должен разыграть стоящую партию раз того ждёт Изуку. Он снова помолился за его здоровье.  Солнце всегда встает на востоке. Лучи падают, преломляя пыль в воздухе, на фреску нежного голубого цвета, цвета неба родного дома. И тогда Бакуго наконец встаёт, чтобы совершить первый ход защиты Святого Георгия. Примерно 7650 милисекунд требуется для детонации нитроглицерина. Градус самовоспламенения 270 по Цельсию. Он кажется знает эти цифры с детства как пароль от первого сенсорного телефона и ответ на вопрос из банка, когда противная тётя на старом диалекте спрашивает о деталях перевода крупной суммы денег перед особо важной миссией маме. Ветер пустыни хлещет ему в лицо, песчинки царапают кожу, а руки болят от усталости. Правая, конечно, ноет больше. После всего того, что пережил их класс, ему казалось, что новая чужая война это последнее что им нужно. Хотя утопическая мечта все еще живет в головах каждого из них, постепенно перегнивая под коркой чужой крови. Они добираются с Киришимой утром на границу барьера. Не верит, правда, правда не верит, пока не видит своим глазам, как им крупно повезло узнать, что все таки поставки осуществлялись через территорию со стороны Аммана. Это позволяло понять примерную расстановку сил Юсуфа и наконец-то поймать ублюдка, державшего барьер. Динамит и Красный Бунтарь затаились в развалинах одноэтажного дома. Тень от разбитой крыши накрывала их, оберегая от солнца. Геройские костюмы были скрыты тобе, халатами, которые смогли найти им служащие в церкви, и теперь они в состоянии хоть немного скрыться от врагов, совершить неплохую разведку и устранить врагов. План Кацуки заключался в приказах отдельным личностям, чтобы избежать утечки данных, он не доверял новичкам из агентства. Поэтому никто не знал о миссиях друг друга. Очака была крайне недовольна, но спорить, конечно, не стала, ведь Бакуго был руководителем их группы. Идти в лоб и бросить все силы на атаку это тоже выход, они даже в скором так и поступят, но для этого должна быть тщательная подготовка и закрытый тыл. Для которого они как раз сейчас и стараются.  У барьера появилась щель. Сквозь которую прошел крупный грузовик, закрытый тентом. Мужчина, открывший щель, начал разговаривать с водителем грузовика на арабском языке, активно жестикулируя. Это единственный шанс поймать этого ублюдка и покончить с барьером раз и навсегда. Они расправили плечи и неспешно пошли в сторону щели в барьере. Мужчины вначале даже не заметили их, кажется, они о чем-то спорили, по правде им слишком сильно повезло попасть сюда вовремя приезда грузовика. Герои напали быстро, Динамит быстрым движением вырубил мужчину, ударив камнем, попавшим под руку, голову, Красный Бунтарь, выломав дверь грузовика, вытащил водителя и сломал тому руку. От боли водитель заорал. Они вкололи в обоих подавители квирков, которых с каждым днем, к сожалению, становилось меньше в запасе, и поняли, что действовать нужно ещё быстрее. Киришима сел в грузовик, пока Кацуки затаскивал шахидов под тент грузовика. Внутри прицепа была сложена взрывчатка, большое количество оружия и обмундирования для солдат. Он посмотрел в сторону барьера, которого теперь уже не существовало. Водитель грузовика продолжал вопить, и вырываться из рук Бакуго. Он достал нож и приложил к горлу террориста.  — Знаешь. Эта операция многому стала для меня мерилом справедливости. Ведь у вас она своя, — Кацуки отвлекся и пнул стенку со стороны водительского сидения, подавая знак Киришиме, — справедливость. Даже герои для кого-то становятся злодеями, это я еще уяснил давно, — он повернулся к лицу уже бывшего водителя грузовика, — но можно ли назвать пешку убивающую ради удовольствия человеком? Не для поддержания мира же ты вёз килограммы пороха? — по лицу шахида было понятно, что английскому в школе его не обучали. Бакуго вырубил его точным движением рукоятки ножа в висок. Он выругался несколько раз и отбросил от себя тело. Послышались выстрелы. Ну да, террориста с таким важным квирком не отправили бы одного. Когда барьер наконец-то пал, у них появилось больше возможностей для манерва. И Кацуки словно чувствовал, какой ход он совершит следующим.  Его конь, пока ферзь вёз его в грузовике напролом по базам террористов, совершал свой ход на шахматной доске.  Уравити обезвредила человека-бомбу, который минировал мирных жителей. Они смогли выследить его благодаря подсказкам муллы небольшой мечети на севере города, куда они также отвозили прятать неспособных передвигаться гражданских. Если хочешь спрятать, прячь в очевидное место. Этот ублюдок появлялся периодически в скоплениях выживших, провозглашая себя улемом и нёс полную дурь, как позже рассказал мулла. Динамит ничего не сказал ей на то, что шахид лежал связанным в подвале церкви в предсмертном состоянии.  Вечером на столе с картой было уже слоев 30 кальки, а карандаш почти источился. — О чем ты думал? Мы только что уничтожили то, что могло бы помочь подорвать их базу! — Американский Сотриголова был в ярости, кажется, еще немного и он бы ударил Кацуки. Последний был преисполнен холодной решимости. Им было важно избежать потерь до вывода гражданских за мухафазу. Он понимал, что если дать людям оружие и отправить воевать, мстить за погибшие семьи, как предлагали американцы, приверженцы империализма, это не даст им ничего кроме новых трупов.  — Сержант Ли, вы выполняете мои приказы, пока вы находитесь под моим руководством,  — как же было бы проще просто отмудохать этого урода, но, к сожалению, в взрослой и осознанной жизни тебе приходится учиться выливать свою агрессию на врага, а не на сотрудников. — Наша задача защищать гражданских, а не делать из них героев. Кацуки осознавал, как многое поменялось в жизни с приходом в неё Изуку. Он становился более расчетливым, спокойным, распределял запасы гнева, также, как распределял активы в агентстве. Он смотрел на свое отражении в зеркале и едва узнавал себя. Прошло две недели с начала его шахматной партии, две бесконечности, маленькая война и несколько мелких успешных и не очень операций. На него нелицеприятно смотрело серое, осунувшееся лицо, и бездна в синяках под глазами. Конечно, самое важное, что они смогли сделать — прервать барьер и радиомолчание. Он запросил помощь через каналы Всемогущего и его связи помогли разбить группировку в Аммане, отрезав террористов от ресурсов. Об победах героев друг друга не было известно, из-за чего происходили мелкие конфликты и неурядицы. Слон видит только то, что происходит на диагонали доски. Давно Бакуго не перестраивал свое мышление так, чтобы с работой на износ он продумывал тысячи ходов и обдумывал каждый чужой шаг. Когда-то давно, когда они еще с Изуку учились в UA, но еще не начали встречаться, они играли в шахматы. — Говорят, что шахматы это королевская игра, — Мидория как-то тогда тускло улыбнулся — мы герои, для нас это упражнение на гибкость ума, постройка стратегии. Но приглядись, Каччан. Короля окружают пешки. Им видны только товарищи по бокам и враги впереди них. Король же видит шахматную доску иначе, собственные фигуры могут запереть его в западне. Шах и смерть. Он поправил свой галстук и откинулся на спинку дивана. Кацуки помнил, что они были уставшие, после тренировки, завалившиеся в гостиную общежития. Взяли в привычку каждый вечер играть и изучать в справочниках известные исторические партии. В тот день он подумал, что Изуку всегда был королем на шахматной доске, это бремя было невероятно тяжелым. По прошествию битвы с Шигараки он знал, о чем говорил. Сам же себя он считал ладьей. Когда он высказал свое мнение об этом Мидории — тот засмеялся.  — Каччан, какой же ты ладья. Ты же сейчас всю партию на доске видишь? Значит ты король! И даже спустя время, Кацуки не был согласен. Он не видел всё положение дел. Не мог полностью предугадать действия врага и разыграть идеальную партию. Его статус ладьи убивал людей, а сотрудники не могли вернуться домой к своим семьям уже две недели. Действия, которые он предпринимал потихоньку давали свои плоды. Крысы покидают утопающий корабль. Он открыл кран воды и стал умываться. Вода, окрашенная в гарь и кровь войны, спускалась в слив заплесневелой раковины. За несколько дней они смогли эвакуировать последних гражданских, но священники отказались покидать храм. Смертельно раненных невозможно было вывезти, и они захотели до последнего оставаться рядом с ними. Под церковью были развалины, где сотрудники агентства укрыли людей от возможной опасности. Очако и Момо сидели на полу возле киота под лампадкой, уютно освещающей часть храма. Смрад вымылся и ушел вместе с пациентами в подвалы. Девушки тихо переговаривались на счёт своих задач и планов, Бакуго понимал, что одна мстительная женщина – это всегда проблема, поэтому оставил их дуэтом, чтобы каждая из них направляла друг друга и могла спасти от неблагоразумных поступков. Урарака скосила взгляд на него. У них были неплохие отношения до миссии. Так считал Кацуки, она хороший друг Изуку. По крайней мере он пытался примириться с её характером. Они даже провели несколько совместных ужинов в ресторанчиках на Синдзюку. Но также он понимал, что Очако от бессилия злилась. Она знала, что бросить миссию нельзя, это означало, что погибнет больше гражданских, но и не могла смириться с тем, что Бакуго не предпринимает никаких попыток к поиску их основного лидера и второй половины команды. Он оставался стратегом до последнего, как и попросил его Изуку перед тем, как они разделились.  Это было на третий день миссии, в день, когда солнечный диск перекрыла луна. Они предполагали, что с изначальном планом и ресурсами управятся очень быстро, барьера еще не было, а мирных жителей предлагали эвакуировать только частично. Но они сильно просчитались с количеством секстантов, и ловушка захлопнулась. Армия Юсуфа оказалось намного подготовление, чем по той информации, что им передали. Изуку шёл впереди, они сражались динамично передвигаясь авангардом, контролируя пространство вокруг себя. Серо сдерживал подрывы Кацуки, а Джиро бежала где-то рядом, он не видел её, но знал, что она прослушивала каналы под землей и подавала знаки Деку. С ними было еще пару молодых ребят с агентства Кацуки и американский герой, имя которого он тоже не помнил. В какой-то момент песчаная буря стала слишком сильной, и Динамит догадался, что это связанно с квирком одного из шахидов, которого он видел, не так далеко от главной улицы. —Я скоро, — крикнул он Деку и свернул на скорости влево.  — Каччан! Продумывай ходы! — он взверел, подтянув себя чёрным кнутом пролетел вверх, Серо взмыл дальше за Изуку, они столкнулись с каким-то неприятным квирком, сути которой Динамит так и не понял. Его целью стала тоже не особо неприятная причуда с песчаной бурей, которая заняла больше времени, чем он рассчитывал. Тотчас, как мужик был связан, в центре города прогремел громадный взрыв, подняв над собой грибок дыма. Он помчался туда, но все что ему оставалось это разгребать гражданских и оттаскивать трупы. Позже, Киришима просмотрит все места под сгоревшими плитами и не найдёт там базы, которую изначально они искали. Пласт на площади обвалил грунт и завалил помещение, соединявшее несколько подземных лабиринтов из каналов. Но на этом было всё. Команда Кацуки пыталась просмотреть пещеры под городом, но они не могли тратить на это много времени, составлять карты без Наушного разъема сталось невозможным, поэтому, ему осталось только верить, что Изуку сильный. Он знал, что тот точно не застрянет под обвалами и его не схватят враги. Понимал, что разделение далось им тяжелым решением, но как он верил в Мидорию, представлял, что также Мидория верит в него. Последние слова Деку стали пророческими и дали ему надежду.  Команда готовилась к финальной битве. Шли последние дни июля, солнце пекло и выжигало за собой почву. После восстановления радиоприемника, не работающего раньше из-за барьера, от второй половины команды по-прежнему не было никакого ответа. Кто-то из гражданских передал Очако, что Серо из команды предположительно видели в районе рынка города, где-то с неделю назад. Кацуки обратился к богу вновь, надеясь, что эта битва не станет для него последней и молясь за Изуку. С недавнего времени каждую ночь, ложась на матрац под иконой святого Георгия, он ставил рацию рядом и засыпал под шум шипения радиоволн.  За ночь до начала их плана с финальной битвы, пока Бакуго мерз на полу церкви, по рации начала играть зажеванная помехами песня : But you're stronger than I am tonight Can't say goodbye. You're prettier than anything I've seen in my whole life In late July, in late July… Кацуки за все дни нахождения в этом ужасе искренне улыбнулся. Завтра был последний день июля. День конца этого ада. Очако, лежавшая рядом с ним, тихонечко заплакала и на японском прошептала, что только Джиро могла бы выбрать такую песню для зашифровки сообщения. Sir chloe была любимой музыкальной группой Урараки. Ветер, как и все дни до этого, продолжал бить его в лицо песчинками, а блики от реки Ярмуки слепили глаза, когда они воссоединились на поле боя.  — Каччан, король без своих фигур никто, — Изуку ослепительно улыбнулся, он был жив, здоров, потрепан, но бодр.  — Засранец, это первое что ты мне говоришь, после того как пропал на хреновы две недели? — Бакуго хлопнул его по плечу и развернулся спиной отражая очередную атаку злодея. Гарь заслонила лицо, но теперь ему не нужно было сдерживать взрывы, потому что гражданских полностью вывели из города, и он мог без ущерба крушить морды этим фанатикам. Юсуф, как было задумано, вышел из своего убежища, потому что пешек стало слишком мало, ему пришлось действовать своей фигурой короля. Его квирк заключался в подчинении людей, что было схоже с причудой чудика из Фронта Освобождения, это все еще до бреда походило для Кацуки на войну с ОЗВ.  Пока они добирались через статистов к главарю шахидов, Изуку рассказал, что он узнал в чём заключалась суть философии утопического мира Юсуфа. Оказывается, находясь у власти, как чиновник довольно коррумпированной страны, здесь на сверо-западе Иордании, в Эль-Мафраке, он нашел группу беспричудных религиозных единомышленников, верующих, что бог создал людей изначально без причуды. Из этого следовало, что всем в мире, чтобы прийти к богу и сыскать его прощения важно статься беспричудными. До изготовления препаратов они не дошли, но захватить власть и устроить государственный переворот оказалось для них легко. Им пришлось потрудится, но спустя час предводитель этого движения лежал у них в ногах закованный в наручники. Это было финалом долгой и затруднительной миссии, где герои мужественно смогли подавить восстание и спасти людей.  — Уверен, они так и напишут в дипломе к медальке. После захвата Юсуфа мы понимали, что по местным законам его ждала смерть, но ничего не могли с этим сделать. — Смертная казнь всего лишь видимость, что «общество» выплюнуло из себя «плохих» людей, — Изуку закрыл глаза и облокотился на плечо Кацуки. Они сидят в международном аэропорте Королевы Алии. Ждут самолет. — …мы вмешиваемся в войны чужих стран, но все еще действуем по их законам, мы спасли сотни жизней, но его жизнь спасти не можем. — он зарылся носом в плечо скрытое футболкой Бакуго. Кацуки молчал. Он вслушивался в гул голосов в аэропорте. Но даже этот шум не давал успокоения, многие люди были встревожены, уезжали, бросая дом. Ему казалось, что он кипит изнутри. Спустя время Изуку продолжил: — Знаешь, думая о Юсуфе, я вспоминаю Шигараки, и моё сердце разрывается, мне кажется, что я снова поступил неправильно, но понимаю головой, что не виноват. Чувствую, как вырос, что стал более черствой взрослой версией себя. Я смогу пережить это. И… — Бакуго перехватил ладонь и сильно сжал руку парня. — Знаешь, Изуку. Моя младшая версия себя тоже бы ненавидела меня взрослого, я часто об этом думаю. Скорее всего ты чувствуешь что-то схожее, потому что тебе кажется, что тем, что ты после трагедии продолжаешь жить дальше, ты предаешь прошлого себя. Ведь смерть Шигараки заставила тебя страдать долгое время. Но это не так.  « Мы вернулись домой. Открывая дверь квартиры и переступая через порог, мне показалось, что прошло не две недели, а целая жизнь. Мои руки тряслись. Как-то Изуку уронил на кухне чайник, и моей первой реакций было схватить нож и ответить несуществующей опасности квирком. Но я знал. Знал, что мы справимся. Оба. Выйдем из этого кошмара окончательно, как это было с ОЗВ, и продолжим жить, любить и верить в близких нам людей.  Американцы каждый праздник, даже в день благодарения в Америке, присылают нам открытки. Я в ответ отправил не так давно новогоднюю открытку с пожеланиями из буддийского храма недалеко от дома.    Недавно я и Очако разговорились по душам. Кажется мы пропили всю ночь, и она оказалась вторым человеком, который видел мои слезы после Изуку. Дома, в комоде, среди моих вещей теперь лежит иконка Святого Георгия. Она маленькая, деревянная, несуразная, нарисованная не очень опытным иконописцем арабом. Я все еще не верю в Бога, но благодарю его за то, что тогда он услышал мои молитвы. Часто, сжимая её в руке, я думаю о вещах, что дают нам волю жить дальше после всех событий этим летом. По окончании патруля, вечером, я падаю вместе с Изуку на белый диван и смотрю фильмы. Готовлю ужин и занимаюсь сексом. Завтра Новый Год. Я не знаю как описать свои чувства, но я постараюсь прожить эту жизнь без сожалений. Рядом с ним. Кацуки. »