(Не) по плану.

– Всем внимание, через полчаса мы будем на месте. Убедитесь, что ничего не оставили в автобусе. Мусор за собой весь собрать, при выходе не толпиться, – громко объявляет мужчина, оглядывая студентов. Убедившись, что все его услышали, он снова мило улыбается водителю, продолжая о чем-то говорить. – Хей, Ким. Разбуди Чонгука, у него вот-вот все вещи из сумки выпадут, – тыкает в плечо Киму сосед, указывая на полностью раскрытую сумку одногруппника. Тэхён нехотя встает, медленно направляясь к последнему ряду, но, видимо, стоило всё же поспешить, ведь машина делает резкий поворот, и вещи младшего вместе с сумкой падают на пол. Чон от звука вскакивает как ужаленный. Оглядывается по сторонам, ища источник шума, и натыкается на закатывающего глаза хёна. – Т-тэхён, что случилось? Мы приехали? – – Пока нет, но твоя сумка решила иначе, – подбирает черную спортивную сумку старший, присаживаясь рядом с другом. – Следи за вещами и закрывай сумку, гений, спиздят что-нибудь еще. – Спасибо, хён, я не заметил, как уснул. Видимо, укачало, – Чон трет глаза пальцами, пытаясь сфокусироваться и проверить, не пропало ли что-то на самом деле. Взгляд цепляет что-то ярко-розовое прямо под ногами. Взяв вещь в руки, понятнее не стало. – Мм, что это? – замечает вещицу Ким. – Без понятия, впервые вижу. Вряд ли у меня выпала. Канцелярский нож, что ли? Тут разъём такой же, – предполагает Чон, пытаясь выдвинуть лезвие. Но, на удивление, ничего не происходит. – Сломанный, что ли? – предполагает Тэхён. – Чимин, всё хорошо? – внезапно слышится взволнованный голос старосты группы. В автобусе воцаряется тишина. Студенты переключают внимание на парня, сидящего на втором ряду. Тот сидит словно на иголках. Покраснел, иногда вздрагивает, руки крепко сжимают ткань зимних утепленных классических брюк. – Я... Я в порядке. Н-не волнуйся, – вздохи через слово говорят совсем об обратном. – Что это с ним так внезапно? С утра же сам предлагал всем помощь с багажом, – удивляется Гук, «задвигая» сломанный нож обратно. – Может, высоты боится? Мы всё же в горах. Тут если упадешь — лететь минут десять. – Может... – пожимает плечами младший, наблюдая за вроде как успокоившимся брюнетом. Рука на автомате снова «выдвигает» несуществующее лезвие, а Пака словно током бьет. На этот раз он сжимает ручки кресел, словно от боли зажмурив глаза. Чон «задвигает лезвие», и тот сразу расслабляется. Оправдывается перед куратором, что приступы в животе, после медленно оглядывает студентов, словно ищет кого-то конкретного. Гук зачем-то отводит взгляд к окну, боясь оказаться пойманным, пусть и не знает за что. – Чего ты с этой фигнёй возишься? Как антистресс используешь? – интересуется Ким, повторяя действия Чона. Парень на первом ряду складывается вдвое. Плечи подрагивают, а губы вот-вот лопнут от того, как сильно он их кусает. У Тэхёна открывается рот... Пару секунд он смотрит то на «канцелярский нож», то на Пака поочередно, а после делает обратное действие с предметом в руке. Парень спереди в этот же момент выдыхает. – Твою ж мать... – неверяще произносит Ким. – Да, жалко Чимина. Он так ждал поездку, а теперь даже выйти из автобуса не сможет, – искренне сочувствует Гук. – Ну, скучать в автобусе мы ему точно не дадим, – по-злодейски улыбается Ким, игнорируя непонимающий взгляд друга. – Группа А, вы идете в сторону катка. Б и В идут со мной на лыжный спуск, а Чимин остается в автобусе. Прости, Чимин, надеюсь, ты не обижаешься на нас за то, что оставляем тебя одного? – выгружая сумки, невзначай спрашивает мужчина. – Всё в порядке, господин Ли, мы останемся здесь и присмотрим за ним, – за Пака отвечает Тэ. – Но как же... – его перебивает уверенный голос юноши. – Чонгука сильно укачало, а оставить его я уже не могу. Придется вам мерзнуть там, в горах, без нас, – наигранно грустит парень, помахивая всем на прощание. – Что ж, не скучайте тут без нас, – машет в ответ мужчина, а за ним и некоторые студенты. – Что мы и будем делать, так это точно не скучать, – бубнит себе под нос Ким, нажимая на кнопку у сиденья водителя, отвечающую за переднюю дверь в автобусе. – Чимин, с тобой всё хорошо? Может, воды? – присаживается к парню Чон, протягивая свой термос. – В-всё в порядке. М-мне просто нужно подышать... – слабо улыбается Пак, оглядываясь в поиске ближайшего окна. – На последнем ряду два окна, да сиденья там совмещенные, сможешь прилечь, отдохнуть, – между прочим добавляет Тэ, кивая в сторону ряда. – Да, точно! Я уберу свою сумку и подложу куртку, если хочешь, чтобы удобнее было, – не дождавшись реакции со стороны старшего, Чон бежит к своему месту, вытряхивая сиденья и расстилая в длину собственную куртку. Губы сами собой растягиваются, стоит вспомнить, что эта куртка для него самого довольно длинная, а представив в ней не особо высокого одногруппника... Наверное, это выглядит довольно мило. – Тэхён, со мной правда всё... Куда ты несешь мою сумку?– – Не вредничай, Чимин, дай нам о тебе позаботиться. Тем более мы всей группе это пообещали, – Чимину хочется закатить глаза от того, насколько неумело Ким строит из себя кота в сапогах, но спорить с ними он не хочет. Найдя где-то под собой телефон и очки в тонкой оправе, он делает шаг в сторону парней, а на втором уже падает. Тело словно бьет током. От неожиданности ноги подкашиваются, а перед глазами медленно, но уверенно начинает плыть. Чимин пытается встать, но любая попытка действия делает только хуже. – Чимин! – сразу подбегает Гук. – Не похоже, что у тебя всё в порядке. Ты весь красный, но температура не настолько высокая... Давай я помогу. – Н-нет... – прижимается к сиденью Пак. – Что такое? Неужто настолько больно? – лукавит Ким, добавляя мощности. Громкий стон срывается в сопровождении трехэтажного мата. Чимин приподнимается на коленях, хватаясь за руку Кима, но тот никак не помогает. Смотрит в покрасневшие глаза, в уголках которых собрались слезы. Кусает дрожащие губы и таким же дрожащим голосом просит: – П... прекрати... Остановитесь!– – Не понимаю, о чем ты, Чимин, – невинно улыбается Тэхён, наклоняясь ближе к лицу старшего. – Пульт, он в-ведь у вас... – мгновение, и Ким видит, как зрачки парня сужаются, а сам он весь напрягается. – П-подожди! Н-нет! Я сейчас...– – Хён... – тихо бубнит Чонгук, на автомате делая шаг ближе. – О, не беспокойся, Гук, твоему хёну сейчас будет о-очень хорошо. Чимин становится на корточки, пытаясь удержать равновесие и опираясь руками о пол, но его подхватывает Чон, придерживая за плечи. По телу пробегает ток, и, давясь протяжным стоном, Пак кончает, намертво вцепившись в толстовку младшего. Спустя пару минут он повисает на нем ослабшим телом, приобняв за шею. Чонгук наблюдает за каждым его действием. Хочет ближе прижать, обнять и лелеять. Чимин сейчас кажется таким милым, беспомощным и нуждающимся. Хочется защитить его или спрятать. Но то, что он наблюдает сейчас... Отрицать, что ему это нравится, он не будет. – Вытащи его.– – Что? – до Чонгука не сразу доходит, кому Тэхён это говорит. – Вытащи его, Чимин, – уточняет он. Чимин слова игнорирует. Дышит сбито и встать пытается, но его резко хватают за руку, толкая вглубь автобуса. Парень, путаясь в ослабших ногах, падает на разложенную ранее Гуком куртку. – Ты что творишь? – Чонгук снова подрывается, но Ким загораживает дорогу, выуживая из кармана розовый пульт – Видимо, тебе безумно нравится ощущать в себе член, Пак. Ты так отчаянно не хочешь его из себя доставать, – улыбается уголком губ Ким, включая первый режим. – Стой, я ведь только что...– – Вытащи его, или вся группа узнает, что на самом деле «болит» у нашего скромного задрота Пак Чимина, – делает акцент на последнем слове Ким, доставая из сумки телефон. – Хён, это слишком, – не соглашается младший. – Выйди, и я вытащу.– – Много чести для пидора вроде тебя. Не заставляй меня ждать, Пак, – в его голосе одновременно звучат и раздражение, и насмешка, но никак не отвращение. Чонгук было хотел что-то возразить, но следующие действия Чимина словно выбивают его из реальности. – Ты хочешь шоу, Ким? – ответа не последовало, только самодовольный хмык. – Ты его получишь. Чимин смотрит с вызовом на каждого поочередно. Снимает штаны, а за ними стягивает белые боксеры, небрежно швыряя их на передние ряды. Садится на расстеленную куртку, широко раздвинув ноги и закинув одну на спинку сиденья, демонстрируя растяжку. Пальцами проводит по влажному, полувставшему члену, направляя их к такой же розовой, как и пульт в руках одногруппника, бутт-плаге. Неспеша поглаживает её по краю, постукивает по блестящему камню посередине и, наконец, медленно вынимает её из себя. Тэхён не отводит взгляд. – Играешься как проститутка, – на выдохе бросает Ким. – Тем не менее, у твоего друга на меня уже встал, – Ким в немом вопросе поворачивается к Гуку, сразу опуская взгляд на пах. – Блять, Чон! Не говори, что ты тоже один из этих.– – Тэ... хён... Не пойми неправильно, я просто...– – Что ж поделать. Не вини Чонгука, я его первый соблазнил, – и улыбается. Улыбается так, словно это он наслаждается зрелищем, и не он вовсе здесь «главный герой». Чимин наполовину вытащил пробку, тихо шипя под конец от болезненных ощущений. – Хён, стой!– Чимин не успевает понять, что произошло. Единственное, что он чувствует — резкая боль, а затем и анальную пробку глубоко в себе. – Т-ты больной! Ых...– – А ты слишком медленный, – самодовольно улыбается, не убирая руки с игрушки. Тянет её снова наружу, а потом быстро вгоняет обратно, наблюдая за реакцией парня. Чимин скулит, стонет, пытается оттолкнуть. Но размякшее и возбужденное тело словно совсем этого не желает. – Хён, оставь его. Он вытащил эту штуку, почему ты продолжаешь...– – Чонгук, не хочешь трахнуть его?– – Что?!– – Что??– Прозвучало два вопроса одновременно. Слова Тэхёна же не звучали как шутка, он на полном серьезе собирался делать с ним такое... здесь. – Мы так не договаривались!– – Договор? О чем ты, Пак?– – Ты же обещал...– – Сколько еще собираешься играть в свои игры? – вопрос был риторический. Ким не ждал ответа, просто дал Паку понять, что его раскрыли. Чимин мгновенно меняется в лице. – Играть роль? Это ты о чем... Я не понимаю... – слова прерывает рваный полустон. Ким впечатывает парня к сиденьям, не давая пошевелиться. – Давай, Чонгук, вставляй в него, а то от перевозбуждения и без члена остаться можно, – обводит взглядом друга Тэ, проходясь звонким шлепком по мягким ягодицам одногруппника. – Ты сбрендил?! Отпусти! Это изнасилование. Чонгук никогда так не...– – Хён, ты простишь меня, если я сейчас это сделаю? – в автобусе наступает тишина. Слышно только сбитое дыхание Чимина, а затем и лязг пряжки ремня. – Кажется, всё же сделает.– – Гад!– – Что ж я могу поделать, если твоя задница так напрашивается на член? – Так почему не сделаешь это сам? Противно, потому что я парень? – Мне больше по вкусу твой грязный рот. Чимин ничего ответить не успевает. Слова вылетают громкими стонами, а иногда даже криками. Чонгук входит в него без предупреждения и толкается не щадя. Автобус пару раз качнулся от особо сильных движений. Тэхён продолжает держать парня за руки, неотрывно наблюдая. – Осторожней... медленнее...– – А? Не слышу.– – Мне больно!– – Что говоришь, Пак? – издевается Ким. – Про... шу... – Тэхён игнорирует просьбы. Садится на пол, на уровень лица парня, и наблюдает. Наблюдает за искаженным от боли лицом, за струйками слез, ползущими по щекам, слушает стоны и всхлипы и, под конец, опускает глаза на губы. Блядские губы, которые привлекали его еще с первого дня знакомства. Те, что снились ему, те, что в тех самых снах целовали его, те, что доставляли удовольствие. Во снах. Выбор стоял не «да или нет», а «сделать это грубо или нежно». – Открывай рот, – от неожиданности вздрогнул даже Чон, слишком увлекаясь Паком. Тэхён тянет его за волосы, наклоняя к застегнутой ширинке зимних брюк. Выбор решили предоставить ситуации. – Ким, я задохнусь...– – Я не просил брать в рот полностью, – усмехается парень. Чимин закусывает губу, о чем-то задумавшись, но уже через секунду опускает голову к чужому паху, медленно расстегивая молнию зубами. Чонгук продолжает двигаться самозабвенно, но уже медленнее и в одном темпе. Пак на пробу проводит языком по полувставшему члену, слизывая предэякулят, слыша заглушенное мычание. Видимо, не только Чонгук наслаждается его видом. Ким чувствует, как Чимин дрожит, чувствует, как тому на самом деле нравится принимать в себя младшего, чувствует, как тот на грани. Чимин работает ртом умело. Прячет острые зубы, всасывает за щеки и даже пытается заглатывать. Тэхён от этого вида сходит с ума, но упрямо пытается продержаться дольше. – Хён... Чимин-хён, ты такой горячий внутри. Можно, я кончу в тебя? – обводя ладонями впалый живот и мягкие ляжки, просит Гук. – Н... ах... Нет, – Чимин хватается за спинку сиденья, чувствуя, что и сам на грани. Смотрит Гуку прямо в глаза, давая понять, что отказ однозначный. – Кого ты слушаешь, Чонгук? Насколько я понял, Чимин мечтает об этом, только и ждет, чтобы его заполнили изнутри. – Да что ты...– – Открой ротик шире, если не хочешь, чтобы тебя заполнили с обеих сторон, – Тэхён резко хватает парня за подбородок, приподнимает его голову, призывая продолжить ранее начатое. – Кончишь мне на лицо? – предполагает Пак. – Ну, раз ты так просишь, как я могу отказать такому милашке? – скалится Тэхён. – О, так ты считаешь меня милым? – невинно хлопает глазами, так, словно это не его сейчас имеют на заднем сиденье автобуса двое его однокурсников. – Когда ты так старательно заглатываешь мой член — вполне. – Что ж, тогда дай мне побыть милым еще немного для тебя, – после этих слов игривая улыбка не спадала с губ Чимина до конца. Нежно пройдясь губами по налитому кровью члену, Чимин целует его головку, осторожно проходится по длине языком. Кима от такой нежности «несет», он хватается за сиденье, несколько раз сдерживая себя от позорной кульминации от одного только вида. Чонгук раздвигает ноги старшего шире, нагибается над ним, припадая губами к длинной шее. Целует, лижет, кусает, оставляет метки, много меток. Это так, на случай, если уже через минуту он проснется в универе на лекции мистера Хвана — эти укусы на самом прилежном, умном, красивом и добром студенте будут доказательством, что нет, Чонгуку не приснилось. Объект его восхищения, вожделения и симпатии не послал его за тридевять земель, а здесь, под ним, стонет его имя. Сердце начинает биться сильнее, голова кружится, движения Гука становятся прерывистыми и резкими. Он на грани. Чимин берет в последний раз, до конца, после чего отстраняется, но в ту же секунду давится вскриком. Тэхён притягивает его обратно, заставляет вобрать снова, не отпуская. Держит за волосы, не давая шанса отстраниться. Чонгук кончает первым, не прекращая двигаться внутри старшего, надрачивает ему, раздвигая смыкающиеся колени. Чимин стонет, сжимает пальцами руку Кима, пытается отстраниться, оттолкнуть, сделать хоть что-нибудь, но через мгновение тело выгибается, дыхание захватывает, а по горлу растекается нежно-теплое. Тело неожиданно становится таким легким, а слезы — слишком горячими, обжигая розовые щеки. Тэхён отстраняется первым. Осторожно кладет голову обессиленного Пака на сиденье, рукавом куртки вытирая запачканный рот. Чонгук еще немного борется с желанием остаться в таком положении навсегда, но после, вспомнив, что за окном почти вечер, а это значит, скоро все вернутся, принимается приводить себя и хёна в порядок. До возвращения группы они ничего друг другу не говорят. Чонгук садится в последнем ряду слева у окна, в то время как Чимин устроился у него под боком, а Ким — на привычном месте прямо перед ними, на двойном сиденье. По возвращении все охотно начали делиться событиями экскурсии. Тем, насколько «там» глубокие каньоны и пещеры, чистые реки и длиннющие водопады. Чонгук грустно вздыхает, а Ким наигранно грустит. Чимин просит всех скинуть фотографии в группу, а после в автобусе воцаряется тишина. Все слишком устали. – Они все так быстро уснули, наверное, и вправду очень вымотались, – шепотом произносит Гук. – Твой бойфренд вымотал нас почти наравне с горами, – поворачивается к ним Тэ. – Он не мой бойфренд, – смущенно протестует Гук, отворачиваясь к окну. – Ревнуешь, что ли? – хихикает старший. – Еще чего, на любителей игрушечных хуев не распространяется, – хмыкает он, выпячивая средний палец. – Я подкинул его Чонгуку в надежде, что после этой поездки, как ты выразился, игрушечный хуй мне больше не понадобится. Но он оказался слишком невинным, – грустно выдыхает Чимин, после довольно улыбнувшись. – В отличие от тебя. Ты быстро просёк. – Гей-радар хороший. – У-у-у, своих быстро находишь. – Завались, Пак! – Снова? Тебе одного раза мало? Можем повторить, я не против. – Повторять будешь со своим бойфрендом. Я больше в это не ввяжусь, – уже вскипает Ким, указывая на покрасневшего от смущения друга. – Не думаю, что мой бойфренд будет против твоей компании, но, если хочешь, я буду и твоим бойфрендом тоже. Ты же не против, Гуки? – Прижимаясь ближе к и без того пылающему парню, спрашивает Чимин. В ответ получает невнятное «Д-д-да!». – А ты, Тэхён-а, хочешь быть моим... Чимин впервые произносит его имя. Тэхён недослушивает, отвечает резко, не давая повода для сомнений. Он никогда не признается, что хотел быть на месте Чона. Никогда не скажет, насколько Пак ему мил. И точно никто никогда не узнает, что эти слова взволновали его сердце. – Хочу.