ты лучше всех

Проснувшись на мягкой постели воскресным утром, Ильяс не замечает рядом лежащего парня. Несвязные мысли ленивым потоком протекают через сознание, сменяясь всё более новыми, и Куркаев, думая обо всём и ни о чём одновременно, набирается сил для того, чтобы перевернуться на бок. Мозг твердит, что пора вставать, но тело упрямится, желая поваляться подольше. На днях капитан простудился, поэтому на его нижней губе выскочила простуда, и как на зло ужасно зудит. Словно в тщетной надежде на чудо, он раздвигает тяжёлые шторы, впуская в комнату свет нового дня. Но его взору открывается лишь серое небо и снежинки, парящие в воздухе, которые утратили всякую радость бытия. День начинается с этой унылой картины и несёт с собой лишь томительное ожидание чего-то. Спустя какое-то время послышались звуки шаговиз прихожей. Это был Дима, который вернулся из аптеки домой. Он проходит в глубь комнаты и застаёт спящего парня. Видит пылинки в лучах солнца, растрёпанные волосы старшего, остывший чай на столе и чувствует пряный аромат клубничного варенья. Данная картина вызывает улыбку на его лице. Тихий смешок и постель рядом прогибается. Ильяс слегка вздрагивает, когда плеча касаются тёплые губы. Они не целуют, просто прижимаются к коже, постепенно скользя вверх, к шее. От мягких касаний по коже бежит россыпь мурашек. Странное чувство, слегка щекочущее, и капитан улыбается, больше не притворяясь спящим. - Я знал, что ты не спишь. - произнёс Лызик с ухмылкой. - Я спал, пока ты не начал приставать ко мне. - зевая проговорил Куркаев. - А чем это пахнет? Ты что-то готовил? - - Я пытался приготовить яишницу, но всё подгорело. Пришлось пить чай с вареньем. - - Мы столько времени живём вместе, а ты до сих пор не умеешь готовить? - улыбаясь спросил младший. - Нет, а должен? - Ильяс иронически поднял бровь. - Ладно расслабься, мой парень не должен уметь готовить. Я и сам это прекрасно умею. - - Рад за твоего парня. - проворчал старший, пытаясь скрыть улыбку. Дима смотрит на его губы и подносит к ним небольшой белый тюбик. - Всё ещё болит? - - Немного. - Парень медленно проводит мягким кончиком стика по нижней губе, затем по верхней и тяжело вздыхает. - Ну и как мне тебя целовать? - - Ни как. - - А так сильно хочется. - - Перехочется. - всё не унимался капитан. - Поцелуешь меня? - шепчет младший в попытке отвлечь его. - Не хочу. - - Знаю, хочешь. - настаивал он. - Ты специально раздражаешь меня? - - Раздражать тебя моё любимое занятие. А самое любимое это любить тебя. - Куркаев схватил его за затылок и притянул ближе, сказав: - Я поцелую тебя, пока с твоих губ не слетела ещё какая-нибудь глупость. - - Эй, это было...- Слова Лызика обрываются, когда чужие губы прижимаются к собственным. Они неистовые и абсолютно притягательные. - Ты такой дурак. - смеётся Ильяс. Ухмыльнувшись, Дима впился в губы напротив с такой одержимой страстью и напором, что старшийдаже пискнуть не успел. У него мгновенно закружилась голова, от этого обжигающего жадного поцелуя, от ненасытно терзающих губ, от горячих рук, сжимавших в своих объятиях. По телу капитана разливался такой жар, что холода он вовсе не чувствовал. Куркаев отозвался на ласки парня несдержанным стоном - удержаться просто не смог, плавился в его руках, терял голову, зарываясь ослабевшими пальцами в растрепавшиеся светлые волосы. Тяжело дыша, младший оторвался от зацелованных губ, отстранился немного, но из крепкого кольца горячих рук так и не выпустил. Несколько мгновений Лызик смотрел в глаза пристально, внимательно, будто пытался что-то рассмотреть на дне чужих зрачков. Его же собственные расширились и манили сорваться в эту тёмную бездну. А потом очень нежно Дима коснулся губами лба, заглянул в глаза и, не отводя взгляда, щекоча сбившимся дыханием, хрипло выдал: - Я люблю тебя. - Лызик безумно счастлив. Он уверен, что ему повезло с капитаном, и это при том, что глаз его, иногда, нервно подёргивается, потому что "везением", мягко говоря, назвать Ильяса сложно. А Дима называет, и любит, и восхищается, и терпеливо находит подход ко всем его буйствам и несовершенствам. И вот, сталкиваясь с таким полным и абсолютным принятием, ссориться больше не хочется. Хочется меняться. Поэтому Куркаев успокаивается, становясь мягким и уравновешенным. Перемены в парне видны невооружённым взглядом и самое время признать, что это Ильясу чертовски с ним повезло. Младший всегда испытывает ккапитану невероятную жадность. Ему всегда хочется его всего, целиком, без остатка. Жажда прикосновений, тёплых слов и взаимных мурашек. Ему мало даже когда они вместе, и Ильяс рядом. Неумолимая тяга проникнуть под кожу и утонуть в нём превращается в безумные порывы, когда Лызик одержимо целует парня, покусывая губы. Когда обнимает его, сжимая крепко-крепко, и обещает раздавить в своих объятиях. И старший смеётся над ним, довольно улыбаясь. - Вот бы выходные длились вечно.. - Дима укладывается на груди парня, обнимая. Капитан усмехается, но решает не продолжать. Ильяс хочет чувствовать абсолютную безопасность рядом с тем, кто будет идти с ним по жизни. Он хочет точно знать, что будет под надёжным крылом. Что отношение к нему будет подобающее, что его чувства не обидят, не предадут. Что его желания не станут насмешкой, а будут только продвигать дальше и дальше. Хочет свободно смотреть в небо, зная, что у него есть надёжное, крепкое плечо, которое поддержит, и что у него есть стена, которая всегда защитит его. И этим кто-то всегда был и будет только Дима. Ильяс чувствует, что руки на его талии держат не так крепко. Лызик начал засыпать ещё пять минут назад. Даже музыка на фоне не спасает от желания уснуть. Старший старается не разбудить парня рядом, накрывает их одеялом, чтобы защитить от холода кондиционера. Куркаев ещё недолго рассматривает лицо спящего парня. - Ты лучше всех. - Ильяс говорит очень тихо. Младший хмурится во сне, прижимая его ближе к себе. Капитан усмехается, но устраивается поудобнее, чтобы в очередной раз проспать их выходные. The End