Ты в порядке?

Сидя на столе, утопающем в липкой, тягучей жидкости Изнанки, Нэнси Уилер искренне верила, что её конец наступит именно здесь. Смрадный воздух выедал глаза, а стены вокруг, словно воск, плавились и стекали вниз, наполняя комнату. Именно в этот момент они сказали друг другу правду — горькую, неудобную, но единственно честную. Нэнси не знала, что чувствует. Но в миг, когда слова срывались с её губ, признаваясь ему, а главное — себе, в отсутствии тех чувств, которых от неё ждали, с ее плечь словно свалилась тяжесть, которую она таскала месяцами. Тогда, на краю гибели, ей стало легче. И хоть она не успела понять это тогда, потому что все ее мысли были заняты приближающейся мучительной смертью, но сейчас, в гнетущей, хрупкой тишине реального мира, в здании покинутой радиостанции WSQK, у неё наконец была возможность обдумать всё. План был. Слишком авантюрный, отчаянный, пахнущий порохом и безумием. Ничего нового. Опыт последних лет шептал Нэнси, что абсолютно всё может пойти наперекосяк. Поэтому, стоя в тесной, замызганной ванной комнате, она машинально терла влажным полотенцем засохшее белое пятно на своем рукаве, но мысли её вихрем проносились вперёд, проигрывая варианты, ища слабые места, цепляясь за любую возможность сделать задуманное хоть на процент надёжнее. Пятна почти отстирались, но она уже твёрдо решила: как только это закончится, эти вещи полетят в мусорный бак. Вместе с воспоминаниями об этом кошмаре. Слишком много всего нужно было просто пережить. Она была так погружена в себя, что не заметила, как дверь приоткрылась. Лишь характерный скрип петель заставил её вздрогнуть и поднять взгляд. В грязном зеркале над раковиной она встретилась глазами с Робин Бакли. Та стояла на пороге, неловко сжимая ручку двери, словно не решаясь нарушить это уединение. — Ты знаешь, что твой брат невыносим? — выпалила Робин, её слова, как всегда, полились быстро и легко, но в голосе чувствовалась заведённая пружина, готовая сорваться. — Откуда у него вообще познания в изготовлении детонатора? Уверена, в школьной программе темы «Как собрать взрывчатку из подручных средств» не было. Нэнси обернулась, откладывая мокрое полотенце. Робин уже переоделась в свой импровизированный «боевой» наряд. — Возможно, ты просто прогуляла этот урок по физике? — попыталась пошутить Нэнси, но улыбка получилась хрупкой, почти прозрачной. — Возможно… — уголки губ Робин дрогнули, на миг приподнявшись, но тут же снова упали вниз. Она сделала шаг внутрь, дверь тихо закрылась за её спиной. Пальцы её правой руки принялись нервно перебирать тонкий браслет на запястье. — Слушай, Нэнс… Мы не успели нормально поговорить. После… всего. А сейчас мы поедем на, возможно, последнюю битву в нашей жизни. И я чертовски надеюсь, что она будет последней, потому что мы наконец победим этого ублюдка, а не потому что… Ну, ты поняла. И… я просто хотела узнать. Ты в порядке? Ты в порядке? Простой вопрос. Если бы его задал Стив, она бы ощутила раздражение — не сейчас, не время. Если бы Джонатан — её бы снова сдавила тисками вина. Но это была Робин. С ней не нужно было притворяться, играть роль Нэнси Уилер, которая всё контролирует, которая сильная. — Я… не знаю, — голос Нэнси прозвучал тихо, но твёрдо. — Столько всего произошло, что я просто… откладываю разбор всего этого в долгий ящик. На «потом». Робин кивнула, и в её глазах мелькнуло глубокое, усталое понимание. — Да. Это всё… выбивает почву из-под ног. Родители, Холли, эти похищенные дети… — Джонатан, — тихо добавила Нэнси, закрывая глаза. Робин замерла, её брови слегка нахмурились. — Что не так с Джонатаном? Нэнси закусила нижнюю губу, собираясь с мыслями, подбирая подходящие слова. — Он купил мне кольцо. Лицо Робин стало совершенно непроницаемым. — Он сделал тебе предложение? — Что-то вроде того. — Так значит, ты определилась? — спросила Робин, и её голос звучал нейтрально, почти осторожно. Нэнси просто кивнула, глядя в пол. — Поздрав… — Мы расстались, — перебила её Нэнси, поднимая взгляд. На лице Робин промелькнула целая гамма эмоций: шок, замешательство, а потом — острая, почти физическая сосредоточенность. — О. Это… неожиданно, — она прочистила горло, и её хрипловатый голос стал ещё тише. — …Стив? Нэнси поняла, что Робин имеет ввиду. Она тут же покачала головой. — Нет. Не Стив. — Она глубоко вдохнула. — Тогда в Изнанке, мы с Джонатаном нашли ту штуку, про которую говорил Дастин. Я в неё выстрелила. Оказалось, этого не нужно было делать. Она видела, как Робин слушает, не шелохнувшись, поглощая каждое слово. — Всё стало… плавиться. Потом мы оказались в ловушке, тонули в этой… странной жидкости. Я действительно думала, что мы умрем там. И тогда мы решили быть честными. До конца. И я сказала ему то, что чувствовала все это время. Что я люблю его… но не так. Не той любовью, которой он заслуживает. Я хотела бы любить его. Правда. Но я просто… не могу. Голос её дрогнул, предательски сорвавшись на последних словах. Не сейчас. Только не сейчас. Слёзы снова подступали, горячие и неумолимые. Ей нужно побыть сильной ещё какое-то время. И тогда Робин сократила расстояние между ними за два стремительных шага. Её объятия не были ни робкими, ни нерешительными. Они были крепкими, уверенными, реальными. — Всё в порядке, Нэнс, — прошептала Робин прямо в ее волосы. Её голос был хриплым и успокаивающим. — С тобой всё абсолютно в порядке. Ты заслуживаешь быть счастливой. Ты заслуживаешь дышать свободно. Я это знаю. И в этих объятиях, пахнущих пылью, старым деревом и чем-то ещё, огромная глыба наконец сдвинулась с места и рухнула вниз. Нэнси ощутила не просто поддержку. Она почувствовала принятие. Полное и безоговорочное. Она уткнулась лицом в грубую ткань одежды Робин, слушая, как гулко и ровно бьётся под ней сердце. Этот ритм был гипнотическим, уводящим от кошмаров, убаюкивающим внутреннюю бурю. И посреди этого покоя, как вспышка молнии в тёмном небе, в её сознании пронеслась мысль, резкая, ясная и от этого ещё более пугающая: «Вот оно. Это именно то, что я хотела бы чувствовать всегда». Её тело среагировало быстрее разума. Она резко, почти грубо вырвалась из объятий, отступив назад, пока спиной не упёрлась в холодный край раковины. Глаза её были широко раскрыты от внезапного страха — не перед Робин, а перед самой собой, перед этой обжигающей откровенностью. Робин отпрянула, будто её ударили. Щёки её покрыл яркий румянец. — Прости, Нэнси, я просто… — залепетала она, отводя взгляд. — Нет! — перебила её Нэнси, голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Это я… прости. Я не… В этот момент дверь с противным скрипом отворилась, впуская Джонатана. Он застыл на пороге, его взгляд скользнул от растерянной и покрасневшей Робин к Нэнси, прижавшейся к раковине. Воздух в тесной комнате стал густым и невыносимым. Первой опомнилась Робин. Она резко кашлянула в кулак, глаза её больше не встречались ни с чьими. — Пойду… проверю Уилера. Как бы его творение не решило сработать раньше срока по собственной инициативе. И, ловко лавируя, она выскользнула за дверь, оставив за собой тяжёлое молчание. Нэнси сделала шаг к выходу, но Джонатан преградил ей путь, не двигаясь с места. — Всё в порядке? — спросил он, и в его голосе слышалась усталость и беспокойство. Нэнси задержала взгляд на его лице — знакомом, но далеком. Она увидела те же белые разводы на его куртке, что были и на её одежде. Следы другого мира, который они чудом пережили вместе. — Да, — наконец тихо выдохнула она, и это было не совсем правдой, но и не совсем ложью. И, мягко обойдя его, она вышла в коридор, навстречу гулким голосам, готовящимся к из финальной битве, оставив в тесной ванной комнате призраки невысказанного.