Рука об руку

      В этот раз в камеру Маски Томаса запустили, потому что по протоколу требовалось наблюдение непосредственно самим конвоиром. С прошлого раза в камере содержания сломались видеокамеры и аудио должным образом не работало, потому требовалось живое наблюдение. Да, было опасно, но риск был оправдан в какой-то степени; объект растянулся на койке, руки с помощью цепей было скованы, сами железные «верёвки» шли к полу и крепились там же. Потому было только такое физическое ограничение, а от ментального… От такого никто не мог дать защиту.       Особо не отводя стеклянного взгляда от Маски, Сорока думал о своём. Мысли раз за разом возвращались к Фэнь Хун Яо, а если конкретнее, то к их разговору о болезни учёного. И почему-то прямо сердце сжималось, когда разум (знатный любитель этого, надо сказать) подкидывал различные тревожные фантазии с худшими исходами; и от собственной тревоги за, по сути, чужого человека становилось как-то… Странно и противно, что ли. В конце концов, они с учёным, чужие друг другу люди, и по-хорошему Томаса вообще не должна волновать чужая лейкемия в прошлом. Но страшно почему-то было, причём знатно       — Ты знатно дрожишь, даже отсюда я чувствую. А ведь между нами почти десять метров расстояния, — в полумраке объект повернул голову в сторону Брауна, сверкнув серебром глаз. Лениво сев на койке, он потянул руки вверх, едва поморщившись от того, что цепи натянулись до предела. Опустив руки, Маска повёл головой туда-сюда, хрустя шеей. — Ты ему не поможешь, он так или иначе вновь начинает медленно умирать. Лекарства, капельницы, это всё ничто перед ликом болезни, возвращающейся к нему.       — Во-первых, здесь просто холодно, а я в футболке. Во-вторых, спи вообще, — неприятно было даже думать, что Маска вполне себе может догадаться о его мыслях, но как-то отвергать или подтверждать его слова конвоир не стал, только глаза закатил и перехватил поудобнее автомат. Правда, слова объекта только разожгли огонь тревоги в душе       — М-м-м, нет. И в целом, Яо так или иначе скоро начнёт умирать заново. Это всё равно что гнить в живую изнутри, при этом всё прекрасно осознавать, но ничего с этим не делать. Хотя, он старается, борется, а толку? Мало, — Маска расплылся в расслабленной улыбке, усевшись поудобнее, при этом бряцнув цепями. Им двигал интерес, желание узнать, каков предел Томаса, ведь предел Яо объект знал прекрасно, даже помнил случай, когда куратор под действием его сил не себя пытался убить, а именно самого подопечного. — Человеческая жизнь коротка и к тому же она одна. За тридцать один год Яо много что успел натворить, много чего не исправить, о чём он жалеет неимоверно. И ты за этого больного человека ещё беспокоишься, зря только нервы тратишь.       — А ты в душу ко мне не лезь, все люди умирают рано или поздно, и я это знаю, пожалуй, даже лучше тебя. Так что этим ты меня точно не задавишь, можешь и не пытаться       — Ну-ну. Ты слишком быстро привязался к тому, кто просто оказал тебе чуть больше внимания, чем кто либо другой. Бедный мальчик, — объект тяжко вздохнул и покачал головой, вновь сверкнув серебром глаз в полумраке. — Бедный наивный мальчик. Яо никто не нужен, как и он кому-то не нужен. Он это прекрасно знает, но пытается доказать обратное. Да только времени у него остаётся всё меньше и меньше.       — Отъебись, а, — тихо пробормотал себе под нос Сорока, незаметно для себя начав покусывать губу и стараясь дышать глубоко и медленно. Вот не в его правилах было материться в разговоре с кем-либо, особенно когда дело касалось объектов, но сейчас, наверно, был какой-то особый случай. Да и Маска по неизвестным причинам бесил больше обычного       — А ещё, ты очень боишься, что он умрёт, — воздух ощутимо начинал сгущаться, сам объект подпёр щёку кулаком, рассматривая конвоира. — Тебя грызут чувства к нему: привязанность, лёгкая влюблённость. Но тем не менее, ты прекрасно понимаешь, что вам не суждено быть вместе. Смирись с этим, — лёгкий смешок прокатился в киселе воздуха, чуть звеня и отскакивая от стен. — Смирись и знай, что даже Долорес тебя не любила с самого начала, а ты так упорно за ней ухаживал, не видя того, как она к тебе была холодна. И ведь она любила совершенно другого, бедняга ты, Томас.       — Не. Лезь. Ко Мне. В голову, — то ли прорычав это, то ли прошипев, молодой человек ощутимо стиснул кулаки и зубы и искренне старался отвлечься. Правда, выходило паршиво, потому Браун просто отвернулся и ненадолго закрыл глаза, начиная считать; впрочем, это тоже не сказать, что помогало, — внутри вскипала гремучая смесь ярости и некоторого отчаяния. «Не ведись, он тебя дразнит… не ведись… не ведись» — в камере послышался тихий, но хрипловатый выдох, а Том снова повернулся на наблюдаемого и из-под стекла стал сверлить его не то строгим, не то ненавидящим взглядом       — А как были твои родители против вашей свадьбы. Но нет, ты даже их подвёл, выскочив за эту цацу, — Маска поднялся с койки и сделал пару шагов, бряцнув цепями. Заложив руки за спину, он чуть склонил голову набок, рассматривая Томаса самым невинным взглядом. — Знаешь, я даже очень их понимаю, тоже бы не одобрил твой выбор. И даже то, что тебя привлёк Яо, больной на голову и не только рисовый мальчик из глухой деревушки… Фр-р, глупость та ещё, — ответа не последовало, а молодой человек на такую откровенную провокацию только глаза закатил. Про родителей, конечно, резануло чуток по сердцу, но ещё он у нечисти всякой не спрашивал, в кого влюбляться, ага. — Мальчик в убийцу влюбился, тц, — объект и сам закатил глаза, тонкие губы сложились в раздражённое подобие гиеньего оскала. — На его руках кровь человека, на душе вина за это убийство. Хотя, он же просто защищался и нет никакой вины. Но люди существа сложные, и жизнь вы себе любите усложнять ненужными мыслями, информацией, которая перегружает мозг и становится белым шумом. А тем временем вы ещё больше загибаетесь, отсюда и все болезни, из головы. Из химических реакций, дающих определённое поведение в той или иной ситуации.       — Ты несёшь какую-то пургу. Иди на место, пока прикладом по морде не получил       — Он — убийца. Спроси его, ответит, а может взгляд отведёт, как всегда делает. Или сорвётся, — Маска пожал плечами, делая ещё пару шагов вперёд. Расстояние потихоньку сокращалось, но цепи так или иначе ограничивали перемещение по камере. — Не умеет Яо контролировать себя, свои эмоции, даже мысли. Открытая книга, которую в первые разы было интересно читать, но в последующие ничего нового не появлялось.       — Если ты таким образом собираешься меня вывести из себя, я тебя огорчу — не получится. Потому что ты мне тут рассказываешь абсолютный бред, а я тебе не верю и не поверю от сейчас и до маразма, — хмыкнув так, будто усмехнулся, Томас на шаги объекта к нему сделал пару шагов назад и по итогу упёрся спиной в дверь. Выходить было запрещено, но отчего-то казалось, что так будет безопаснее       — Всё, что я говорю, чистая правда. Я лишь показываю её, а принять её или нет, люди решают в силу своей устойчивой психики. Только не у всех она такая, — до конвоира оставалось несколько метров, потому Маска сделал несколько широких шагов и остановился, как только цепи натянулись на запястьях и врезались в кожу. Всё равно было далеко с учётом размеров камеры. — Твоя как у Яо, крепкая, но это лишь часть сил, которые я применяю.       — «Правда, правда». Ещё что расскажешь? — «Чучело…»       — Сам ты чучело. Не забывай, я прекрасно слышу твои мысли, они громкие, как твоё дыхание сейчас, — воздух в камере сгустился так, что больше не был похож на кисель, скорее на жидкий бетон, затекающий в нос и в рот. Давление также возросло, гул усилился до такой степени, что вполне себе мог сломать собой черепную коробку. — Я могу много рассказать. Могу вывернуть тебя наизнанку, стоит мне только этого захотеть.       — Ага, попробуй обязательно, если надоем, — несмотря на ленивый тон и откровенный сарказм, конвоир чётко ощущал сейчас, как его начинает мутить и что в шлеме становится нечем дышать. В голове мелькнуло, что махал он во все щели этот протокол и нужно выйти, снять маску и хоть немного продышаться, но Сорока остался на месте. Из внешних же проявлений начинающегося недомогания было лишь то, что Браун немного оттянул ворот футболки и как бы помахал им на себя, чтоб немного охладиться, несмотря на то, что в камере было достаточно прохладно       — Ну как насчёт отношений с покойным напарником, — Маска также лениво повёл плечами, суставы в руках хрустнули от давления тяжёлых кандалов. Не вопрос, а факт, что прозвучал достаточно серьёзно, уверенно. — Ричард. Высокий такой, крепкий парень, это же он тебе привил любовь к коллекционированию всякого рода мелких блестящих вещей.       — Не смей даже произносить его имя, оно слишком чистое для такого, как ты…       — Бедный парень, ящерка его потрепала будь здоров и в добрый путь, — объект склонил голову набок, губы дрогнули в хищном оскале. — А ведь можно было бы обойтись тем, чтобы оставить его лежать под завалами. Но нет, ваш нерадивый напарник Микки только хуже сделал. К тому же, там и так было ясно, что без ног и части рук Ричард так или иначе погиб бы от потери крови. Ах, да, и без органов тоже, раскиданных по полу, — давление в камере повысилось, как и температура и гул, что уже не гулом был, а ввинчивающимся в мозги писком. Проникающим вместе с голосом объекта в чужую голову.       — Заткнись, — прозвучало это совсем хрипло, а Браун, опустив голову, тяжело сглотнул. С того дня и по сейчас эта картина стояла перед глазами в ночных кошмарах, она же стала в своё время причиной почти месячного запоя — Сорока искренне пытался либо заглушить боль, либо забыть те кровавые разводы на бетоне, стеклянные глаза с застывшей в них навеки адской болью и разметавшиеся ореолом чёрные волосы. — Заткнись, иначе я за себя не ручаюсь…       — А как он просил тебя побыть с ним и утверждал, что чуть-чуть отдохнёт и оправится, — Маска с искренним любопытством хищника наблюдал, как ломается Томас, облизывая свои губы. Суставы запястьев вновь хрустнули, стоило сделать ещё пару шагов вперёд, чтобы цепи с тугим скрипом натянулись до предела. — Ты пил беспросветно, в петлю залез, если бы не другие ребята, что тебя спасли из неё. А ведь у тебя почти получилось, знаешь, сильные уходят молча и с силами на то, чтобы сделать задуманное. У тебя они были, — ответить на это было нечего, ибо это была чистейшая правда — пусть кадрами, как фотографиями, но Том кристально чётко помнил, как вязал петлю заплетающимися пальцами, как проверял трубы на прочность, как по итогу вкрутил в потолок крючок и как накинул верёвку себе на шею. И он бы и вправду покончил с собой, если бы не пришедшие его проведать Джонатан с Алексом; у последнего по какому-то магическому стечению обстоятельств оказались ключи от чужой квартиры. А дальше был только долгий провал в памяти       Сейчас же конвоир стоял и просто пытался дышать, но получалось не лучше, чем у выброшенной на берег рыбы. В груди начило гореть, к горлу подкатывала тошнота, а к глазам — мелкие слëзы. Немногие события жизни и воспоминания могли довести молодого человека до такого, но сейчас Маска давил, наверно, на один из самых болезненных шрамов души       — Ты практически смог, но тебя вытащили. А будь ты чуть быстрее со своим пьяным состоянием, у тебя бы всё вышло, — объект давил по всем фронтам, воздействуя на окружающее пространство и ментальное состояние конвоира. Даже Чумной Доктор так не умел, как Маска, выводить людей из равновесия, ибо был более агрессивен в этом плане и не имел сил, чтобы давить ментально. — Ах, дубликат ключей у Алекса был от Ричарда, он их когда-то забыл у него и потом не вспомнил. Так ему и Джонатану удалось попасть в твою квартиру.       — Значит, я здесь ещё для чего-то нужен… если судьба так распорядилась…       — Нужен ли? Я тебе сказал, что Яо — убийца, и ему ты не сдался. Больному, медленно умирающему мужчине. Хотя, сложно назвать это подобие чистой агрессии и голых нервов мужчиной, — Маска глухо фыркнул, мотнув головой и чуть склонив её вперёд. — Его как ни тронь, хлещет агрессия по всем фронтам. Но он строит из себя белого и пушистого, выходит очень убедительно. А когда ты встретишься с его истинной личиной, поверь, наизнанку этот человек вывернется так, что вызовет у тебя отвращение.       «Пока что отвращение у меня только к тебе» — сказать это вслух Сорока не смог — от атмосферы уже тошнило с адской силой, пот по спине лился ручьями, а ноги начинали знакомо подкашиваться. Потому все силы уходили на поддержание организма хотя бы в более менее нормальном состоянии, чтобы можно было хоть стоять внятно       — Это пока что. Я и не должен всем нравится, не обязан ни перед кем, — объект сыто облизнулся, после перевёл взгляд на железную дверь, в которую упёрся конвоир, глухо хихикнув. — Отойди, там Яо идёт, — в глазах уже мутнело, но Томас почему-то послушно сделал шаг вперёд. Мысли смешивались и путались совсем, в животе было чертовски муторно, только держался сейчас молодой человек на чистом упрямстве, хотя дико хотелось упасть       — Вы что тут устроили? — Яо зашёл практически сразу же, стоило только двери открыться от пропуска, считываемого системой. Давление спало на нет, что в воздухе, что в ментальной коре Томаса; учёный нахмурился и быстро подхватил конвоира под руку, чтобы тот не свалился. — Как ты? — прозвучало где-то рядом с чужой головой потише, чуть дрожаще.       — Я его не особо трогал, Яо, — объект пожал плечами и с грацией кошки вернулся на койку, улёгшись поудобнее, совсем отвернувшись от куратора и Брауна. Учёному Том не ответил, лишь хрипло выдохнул и пополз куда-то вниз. Видимые части футболки были насквозь мокрыми от пота, а внезапное исчезновение напряжения явно отразилось на парне не очень хорошо. Вслух послышалось осипшее донельзя и глухое       — Не упал…       — Тихо, ну-ка, — Фэнь Хун кое-как успел подхватить поудобнее поползшего куда-то вниз парня, после же медленно вывел из камеры в прохладный коридор на отдышаться. Выдернули мужчину посреди ночи сюда как раз из-за того, что некоторые внешние приборы засекли резкий всплеск сигнатуры.       Едва его усадили в коридоре на полу, Браун прикрыл глаза и из сидячего положения улёгся набок. Может он таким образом и застудит себе что-то, но отрываться от холодного бетона и даже открывать глаза сил не было абсолютно никаких. Присев рядом на корточки, Яо потёр свои глаза тыльной стороной ладнони, чуть зевая и тряся головой. Всё же, спать дико хотелось из-за резкого пробуждения, потому пришлось тоже сесть на пол и немного отдохнуть.       — Сукин сын…       — Отдыхай, тебе сейчас полезно будет, — откинув голову на стену, Фэнь Хун прикрыл глаза, ловя какой-то дзен от холода.       Минут двадцать прошло прежде, чем Сорока более-менее стал подавать признаки относительно внятной жизни. По крайней мере, молодой человек смог усесться рядом с Яо и начать дрожащими пальцами стараться расстегнуть шлем. Дурнота всё ещё сохранялась, но уже не казалась такой критичной, как там, в камере, пока на него давил объект. Совсем идеально было бы расстегнуть ещё и бронежилет, правда сначала стоило бы хоть голову освободить       — Давай уже я, — Фэнь Хун едва нахмурился, сам потянувшись к замочкам на каске и осторожно их расстегнув. Стянув лишний предмет, учёный отложил его куда-то в сторону; тонкие пальцы полезли к бронежилету, чтобы и его тоже снять. Сопротивляться чужим действиям младший не стал, а после и вовсе привалился виском к плечу мужчины, хрипло шепча       — Я теперь понимаю, почему где-то в душе возненавидел его в первый же день… он рассказал всё, включая то, что я очень хотел бы забыть…       — Это его способности, в отчётах пишут сухо и мало. Но когда прочувствуешь на себе, поймёшь это прекрасно, — Яо даже не сопротивлялся, осторожно погладив парня по спутавшимся тёмно-русым волосам.       — Это ужасно, — совсем тихо пробормотал конвоир, вновь прикрывая глаза и, кажется, немного млея от таких действий. — Совсем ужасно…       — Я знаю. Мой первый рабочий опыт был таким же болезненным.       — Он рассказал, что довёл вас до желания его убить… — ладонь Фэнь Хуна ненадолго замерла, после продолжила поглаживать по волосам. Взгляд упёрся в стену напротив, едва потемнев в какой-то степени.       — Иногда его силы работают против него, такое бывает.       — Я и сам, честно говоря, хотел его удавить. Или расстрелять, — зевнув, протянул Томас, уже начиная потихоньку «трезветь» по сравнению с состоянием в камере. — Он столько мерзостей наговорил, и про вас тоже… И отношения мои в прошлом припомнил, не знаю даже, что меня больше взбесило       — Совокупность факторов, скорей всего, — Яо тяжко вздохнул, прикрыв глаза ненадолго, и прикусил свою губу. Про себя он прекрасно всё знал, какой он и что внутри него спрятано, потому не особо удивился сказанному.       — Не знаю, зачем это вам, но в его слова про вас я вообще не верю… Вот абсолютно       — Да? Удивительно, однако.       — Почему?       — Обычно многие верят в то, что говорит Маска. Но спасибо, что ты не такой.       — Он просто завидует, потому что, кроме как для изучения и опытов, никому и ни для чего не нужен, — с этими словами конвоир потер глаза и подсел немного ближе. С этим же стала ощутимей лёгкая дрожь, которая то и дело пробивала каждую клеточку Брауна; всё-таки, холод это хорошо и отрезвляет, но сейчас Том, пусть и не говорил этого, уже замёрз       — Я бы не сказал, что это так. Скорее всего это опять же давление с его стороны по всем фронтам, но по какой причине, остаётся загадкой, — Фэнь Хун чуть нахмурился и полез в свою сумку, достав оттуда маленький розовый термос с рисунком белого мультяшного кролика. Стоило ему открутить крышку, как в нос ударил запах крепкого чая с имбирём и небольшой пар. — Держи, попьёшь и согреешься, заодно на ноги встанешь.       — Спасибо, не стоит, я и сам скоро встану, просто хочу ещё немного вот так посидеть, если вы не против, — прикрыв глаза, Сорока тихо что-то промычал и вытянул вперёд ноги. В целом, даже если Маска говорил ужасные вещи про него и про учёного, сейчас, в таком положении, эти слова ещё больше казались бредом завистника. С другой стороны, даже если по итогу окажется, что он сам Яо не нужен, Томас постарается не унывать и просто быть рядом в случае чего       — Ладно, — отпив из термоса немного чая, Фэнь Хун тяжко вздохнул и потёр переносицу свободной рукой. Устал, к тому же ещё даже утро не наступило, только половина ночи прошла, а спать дико хотелось.       — Кстати… А вы чего тут делаете? Сколько сейчас вообще время?       — Половина третьего ночи, — Яо покачал головой и нахмурился, закрыв термос, после сунув обратно в сумку. — Меня вызвали, потому что внешние приборы за пределами камеры засекли всплеск сигнатуры.       — Чего всплеск? — тон был ощутимо недоуменным, а Томас глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — И не думайте, пожалуйста, я не тупой, просто в других отрядах я таких терминов не слышал       — Был зафиксирован всплеск энергии со стороны камеры Маски. Причём большой, потому меня дёрнули из дома посреди ночи.       — Жесть какая, — немного задумавшись над этим, Браун подумал, что возможно с ним объекту пришлось приложить несколько больше усилий для того, чтобы сломать. Или скорее надломить. А потому и Яо из дома дернули       — Не то слово… Потому досыпать придётся в Фонде, если получится с учётом того, что надо будет отчёт писать по тому, что случилось.       — Вам нужно будет взять у меня показания?       — Да, надо будет. Было бы легче, если бы камеры работали или аудио, но ничего не работает.       — И что мне надо будет рассказывать? — честно сказать, не особо сильно хотелось рассказывать о личных трагедиях и о том, что объект говорил про него и Фэня. Не в подробностях уж точно       — Это уже в кабинете решим, не здесь точно. Тут будет неудобно.       — Хорошо, — послушно кивнув, Браун тяжело вздохнул и уселся уже ровно, непроизвольно начиная потирать руки и пальцы. Хотелось поскорее с этим разделаться, пока воспоминания о разговоре свежи, но вместе с тем молодой человек понимал — полтретьего ночи, Карл, человека из кровати выдернули, какой там допрос. Яо тяжело вздохнул и зевнул, поднимаясь с пола, рука полезла в карман брюк за ключами от кабинета. Хотелось спать, чтобы никто не трогал, но сначала надо решить проблему с допросом. Достав ключи, мужчина размял шею свободной рукой, чуть морщась от боли. Заметив краем глаза движение, Том тоже стал постепенно подниматься и в процессе поднял экипировку. Пусть ноги всё ещё казались ватными, но успехом было, что они держали, и на том спасибо. Вопрос же о дальнейшем плане на языке замёрз сам собой, стоило парню увидеть исказившееся от чего-то лицо учёного. — С вами всё в порядке?..       — Шея болит, неправильно лёг, скорей всего, — Фэнь Хун едва нахмурился, отнимая руку от шеи, и сжал лямку сумки. — Но это ладно, сначала до кабинета добраться, а там и поспать нормально можно будет.       — Может я могу чем-то помочь? Если могу       — Было бы неплохо, если бы мы оба дошли до моего кабинета. Я сейчас прямо тут могу лечь спать, если честно.       — Здесь холодно, давайте всё же до кабинета, — взяв старшего под руку, конвоир опустил глаза на свои не до конца отомлевшие ноги и побрёл в нужную сторону. И вроде молодой человек уже плюс-минус успокоился, но тем не менее в мыслях вертелось всё то, что наговорил Маска, и в душе становилось до мерзкого тошно       Добравшись до кабинета, Яо закрыл за ними дверь и сразу прошёл к шкафу, чтобы достать подушки и плед. Надо было как-то решить, как им улечься с учётом того, что учёный на диване не совсем помещался в силу своего роста. Кинув подушки и плед, мужчина потянулся, положив на рабочий стол ключи.       — Если вы не против, я на кресле посижу, — в теплом кабинете мгновенно потянуло зевать и глаза осоловели; правда, Сорока всё ещё старался сохранять хоть какой рабочий вид       — Ляжешь со мной, — учёный с трудом разложил диван, благо что когда-то выбил себе такой в кабинет. Поудобнее положив подушки и расправив довольно большой плед, Яо даже обувь не скинул, сразу лёг, прикрыв глаза. В сторону выключателя полетела какая-то монетка, попав прямо по цели, из-за чего помещение тут же погрузилось в полумрак. Единственным источником света осталась рабочая лампа, что светила не шибко ярко и на том спасибо.       — А мы вообще поместимся? — на узкое пространство Томас поначалу посмотрел с сомнением, но возражать не стал, лишь приблизился к мебели, уселся на неё и, шустро расшнуровав тугую обувь, улёгся на некотором расстоянии от хозяина помещения. В голове мелькнуло, что будет до одури стыдно, если Фэнь проснётся утром в его объятиях (привет привычке обнимать одеяло во сне), но сильно развиться она не успела — Браун отключился, стоило только опуститься на подушку       По утру Яо проснулся первым, к тому же его лицо странным образом упиралось в чужую тёплую грудь. И если бы не бронежилет, было бы не так больно от того, что в щёку что-то твёрдое упёрлось. Тихо сопя от недовольства, мужчина также обнаружил, что его бедро закинуто на чужие ноги, к тому же за ляшку держат будь здоров. Своя же рука оказалась на боку Томаса, прижатая сверху конечностью конвоира, отчего выбрать из захвата было проблематично, да и не хотелось.       Сам Том глухо сопел в тёмные волосы и, кажется, немного хмурился во сне. Может снилось что-то не самое лучшее, может ещё что, но в один момент Браун как-то хрипло и резко вдохнул и, ещё не шевелясь, внезапно открыл глаза. Около минуты прошло, чем мозг сбросил с себя оковы дремоты и начал хоть как обрабатывать информацию, после чего младший скосил взгляд книзу и довольно грязно выругался одними губами; вслух не хотелось ругаться даже шёпотом, может Фэнь ещё спит, и парень его таким образом разбудит       Сам мужчина держал глаза прикрытыми, ловя что-то между дрёмой и сном, но от чужого резкого выдоха едва вздрогнул. Выдох вышел куда-то в чужую грудь, медленный, тягучий, всё ещё усталый после ночного приключения до фонда. Тонкие пальцы сжали ткань футболки, нога в чужой хватке не могла съехать ниже, что уже было хорошо.       — Проснулись уже? — совсем тихо пробормотал Сорока, начиная ворочаться, дабы отстраниться. Сказать, что щеки у молодого человека были пунцовыми, значило не сказать ничего. — Простите, я…       — На «ты», я не настолько стар, — голос хрипел после сна, а от общего состояния тон слегка грубым оказался. Яо едва слышно вздохнул, сам отстранившись и высвободив свою ляшку из хватки чужой руки; перевернувшись на спину, он поморщился от боли в шее. Всё же, всё равно не так лёг, отчего организм теперь мстил. — И я не знаю, проснулся ли, потому что состояние такое, будто в организме больше мелатонина помноженного на картизол.       — Прости за такое… у меня привычка во сне обнимать всё, что под руку попадётся…       — Всё нормально, главное что в пледе не запутались и не слиплись как свежие танхулу, — Фэнь Хун приоткрыл глаза, полумрак помещения без окон давал свои плоды. Глазам не было так больно, как и голове от тусклого света рабочей лампы.       — Всё равно нельзя было мне… так, — тяжело вздохнув, Браун тоже улёгся на спину и отвернул от старшего голову. Стыдно было до чёртиков, а потому даже в глаза смотреть не хотелось — конвоир чувствовал, что просто-напросто не сможет это сделать       — Всё нормально. Я не ваза, не сломаюсь, к тому же, пространство тут узкое даже с учётом того, что диван разложен. Совокупность факторов, не иначе, — мужчина сложил руки на животе в замок, стараясь уложить голову так, чтобы хоть немного расслабить напряжённые и зажатые мышцы шеи. — Чёрт…       — Что «черт»?       — Шея, болит сильно. Опять не так лёг.       — Может размять её? Или не помогает? — чуть нахмурившись, Браун повернулся обратно и дальше сел, сложив руки на скрещённых лодыжках. Стыд стыдом, а помочь хотелось       — Должно помочь. Только аккуратно, у меня там где-то шрам после операции есть, — Яо и сам осторожно сел, ладонь тут же прикрыла часть лица с левой стороны. Казалось бы, болела шея, а отдавалось всё в левую сторону головы, будто в глаз, из-за чего совсем хреново становилось.       — Хорошо, я постараюсь, — шрам он увидел сразу, потому, быстрым движением прохрустев пальцами, стал осторожно, но ощутимо массировать сначала неподалёку от отметины, а после и дальше. Чувствовалось, как Фэнь периодически ëжится от действий Томаса, но нужно было продолжать. — Только скажи-… если больно будет       — Скажу, сейчас более-менее терпимо, — глубоко вздохнув и выдохнув, Яо только поудобнее перехватил волосы и убрал их в сторону от шеи, чтобы не мешались. Прикрыв глаза, он стиснул зубы, когда чужие сильные руки проходились по плечам, а уж когда где-то хрустнула зажатая мышца, учёный коротко застонал. — Походу тут зажало…       — Сейчас, — по слогам пробормотал конвоир, снова нажимая на то же место. Смутно мелькнуло внутри, что главное синяков не оставить, а то мало ли кто что подумает       — Кх-х… — стараясь более-менее расслабиться, Яо буквально чувствовал, как хрустит зажатое место и как постепенно становится полегче. Надо было потом таблетку на всякий случай выпить и ещё чуть-чуть полежать, чтобы наверняка прийти в рабочее состояние. — Чуть ниже.       — Мгм…       Ещё около двух часов овощного состояния и Фэнь Хун вполне себе пришёл в адекватность. Потому взялся за то, что нужно было сделать ещё ночью — взять показания у конвоира. Всё от и до, без увиливаний, чётко по инструкции, но можно было и с отклонениями. Взяв поудобнее ручку и планшетку, мужчина откинулся на спинку дивана; обоюдным согласием было решено никуда не выбираться из кабинета, чтобы их никто не трогал, не следил за каждым движением.       — И так, расскажи с самого начала, как всё было до моего прихода.       — Какое-то время я просто стоял, Маска лежал на кровати. Потом он завёл диалог, сказал, что даже с десяти метров чувствует как я дрожу, — собственные мысли в тот момент Сорока помнил отлично, но решил в это особо не углубляться, пока не спросят, если вообще спросят. — Я ответил, что просто замёрз, потому что в футболке и чтобы он спал. Он ответил, что не будет, и… — в этот момент младший замялся, нахмурился и отвёл в сторону взгляд       — Что было дальше? — Яо поднял взгляд на парня, постучав ручкой по планшетке. Ему надо было знать всё, абсолютно, ведь на своих домыслах и выводах отчёт не составится, а искажение информации, пусть и не подтверждённой из-за поломок видеокамер и аудио, может привести к проблемам. — И о чём ты думал в моменте, отчего заинтересовал Маску?       — О вас думал, — прозвучало это сдавленно и заметно нехотя, а Томас, на пару секунд зажмурившись и сжав кулаки, с усилием снова поднял голову. — Точнее, о нашем разговоре в тот день. Маска и о… тебе начал. Говорил, что человеческая жизнь коротка, ты зря стараешься и что ты много чего натворил. К слову, но я всё ещё в этот весь бред не верю       — В чём-то он прав, в чём-то нет, но в целом, его силы поставлены на том, чтобы ломать людей, — опустив взгляд обратно на лист бумаги, мужчина продолжил делать записи. — И у него это прекрасно получается. Он отличный манипулятор, таких ещё поискать как рисовое зёрнышко в стоге сена. Мне для отчёта нужны подробности, ты уж прости, но я не смогу составить то, что надо на основе твоего нынешнего рассказа.       — Он ещё осудил меня за то, что я быстро привязываюсь к людям. Уж простите, но тут я не выдержал и послал его матом, — далее последовал медленный вдох, долгий выдох и тихое. — Я знаю, что нужен отчёт со слов очевидца, всё такое, но я просто не знаю, как внятно рассказывать то, о чем объект ещё говорил. Можно вы… Ты будешь конкретно спрашивать, а я буду стараться отвечать? мне так проще будет       — Попробуем так. Примерно его схему я знаю, что и как он говорит, потому не должно составить труда, — Фэнь Хун едва нахмурился, после же провёл черту, чтобы отделить часть информации от другой, что будет записываться. — Он говорил о твоём прошлом? Что-то, что в тебе отзывается до сих пор и ты не можешь это забыть, — на секунду малость оторопев (хотя казалось бы, вопрос был ожидаемый), Сорока физически ощутил поднявшийся в горле ком; в то же время пальцы стали нервно теребить край футболки, а сам младший стал покусывать щеку       — Говорил. Припомнил мне мой брак по молодости, начал давить на то, что моя бывшая жена меня никогда не любила. Про родителей сказал, что они были против и что я их якобы подвёл. Говорил, что и сам бы на их месте мою бывшую не одобрил. Тебя упомянул опять, назвал «рисовым мальчиком из глухой деревеньки». Там всё вместе было, но я на это не повёлся и не ответил, — немного было заметно по нервным движениям, что есть ещё что-то, о чём конвоир прямо явно не хотел говорить; у самого же в груди сердце колотилось уже с такой бешеной скоростью, что пулеметчикам и не снилось       — Было ли в его словах то, что тебя совсем подкосило? — Фэнь Хун прекрасно видел, что творится с парнем, но так или иначе ему надо было знать правду. Сказанное же им вызвало волну резкого раздражения и агрессии, поднявшуюся по всему телу холодной волной. В жизни мужчины было множество скелетов в шкафу, которые он бы предпочёл забыть, но не мог, ибо память у него была слишком хорошей. — И если хочешь, я могу сказать, что в его словах правда, а что нет.       — Помните, в другом корпусе года четыре назад был инцидент? Вырвалась неуязвимая рептилия и разрушила часть здания, — внезапно совсем тихо спросил Томас, сжимая кулаки и прикусывая нижнюю губу. Очевидно было, что вопросу этому он сопротивлялся как мог, но по итогу сдался       — Да, помню. Это связано с гибелью одного из твоих напарников? — Яо склонил голову набок, рассматривая Брауна внимательно, а у самого холодная волна ярости прошлась ещё несколькими прибоями по всему телу.       — Тогда мой отряд направили туда, чтобы хотя бы попытаться сдержать рептилию, чтобы можно было что-то сделать. У меня тогда были отношения с Ричардом Беннетом, но мы это скрывали. Его… тогда обломками завалило, раздавило ноги. Микки хотел его вытащить… Но сделал только хуже и в итоге он умер у меня на руках… А пока не умер, просил, чтобы я побыл с ним, говорил, что сейчас полежит и всё будет нормально. Маска и это рассказал. И про запой и про петлю тоже… — Яо слушал внимательно, сжав ручку в руке так, что та чуть хрустнула. Благо что не сломалась, но холодные волны ярости то и дело прошибали тело раз за разом, отчего становилось паршиво. Немного подумав, мужчина отложил планшетку в сторону и сел поближе к парню, беря его руки в свои тонкие, почти побелевшие холодные ладони, и сжал их в несильной хватке.       — В смерти Ричарда ты не виноват. Сложились так обстоятельства и факторы, не самые лучшие, что привело к тому, что ты рассказал мне. И я думаю, что он бы явно не хотел, чтобы ты по нему так сильно убивался. Прошлым жить нельзя, оно будет тебя разъедать изнутри, пока ты это не отпустишь.       — Мы собирались жениться, — едва слышно пробормотал Томас, закрывая глаза и опуская голову так, чтобы растрепанная чёлка закрыла часть лица. Сейчас дико хотелось пить, в горле першило и давило от того, что Браун старался сдерживать рвущиеся наружу эмоции; правда, больше хотелось сейчас выть. По щеке пробежала одинокая слезинка, которая упала учёному на руку, оставив влажный след. С пересохших губ сорвалось что-то, но оно было слишком невнятным, чтобы расслышать. Фэнь Хун тяжко вздохнул и тряхнул головой, после же загрёб парня в объятия, чуть хмурясь чему-то своему. Тяжело было видеть чужое разбитое состояние, от которого ещё больше поднималась ярость на источник всего этого. Прижимая конвоира к себе поближе, учёный прикрыл глаза, чтобы случайно не сорваться с внутренних цепей ещё больше. Те и так уже были хлипкими и звенели слишком громко, слишком опасно, готовые порваться, стоило только дёрнуть посильнее.       — Поплачь, будет полегче. У меня ещё в термосе есть чай, если тебе надо.       — Я их ненавижу… — нервы не выдержали окончательно, отчего Сорока тихо всхлипнул и уткнулся лицом в подставленное плечо. — Ненавижу… командир придурошный, не предупредил, Микки сука… Ящерица эта ебучая, Маска мразь поганая… Чтоб они сами сдохли все… — трясло младшего будь здоров, а руки обвили торс мужчины и пальцы как-то судорожно вцепились в чужую одежду. Следом послышалось хриплое. — Ненавижу…       — Ненависть, это достаточно сильное, разъедающее чувство. Наравне с завистью, оно пожирает изнутри ещё больше, — учёный гладил Томаса по волосам, держа глаза закрытыми, чтобы точно не сорваться. Если прислушаться, можно было уловить, с какой скоростью стучит сердце в грудной клетке, словно вместо него гоночный балид.       — Маска сказал, что будь я пьяный чуть быстрее, меня бы уже дохлым из петли вытягивали… иногда как подумаю, обратно туда хочется…       — Нельзя. Алкоголь разрушает нервную систему быстрее чем кортизол и другие гормоны в организме. Тебе оно не надо точно, в особенности долгое лечение от алкоголизма, если плотно подсядешь на него, — немного помолчав, Фэнь Хун тяжко вздохнул и потёр переносицу, прижав пальцами кожу ненадолго. — В жизни многое случается, что-то по твоей вине, что-то по стечение обстоятельств и сложившихся факторов. Чья-то смерть или убийство рядом, конечно, не стоят, но их влияние на ментальное состояние огромное.       — Он выставлял тебя каким-то психом и убийцей… не знаю, от чего я больше взбесился, но потом помню только что мне поплохело сильно, а потом ты пришёл, — ответил Том не сразу, только несколько минут спустя, когда он уже немного оклемался и слезы перестали так сильно душить, хотя всё ещё расчерчивали щеки горячими дорожками. Сейчас конвоир уже просто сидел, ссутулившись, и отстраняться явно не планировал. — Какую-то, прости, хуйню нёс, как по мне…       — Отчасти он прав, — но в чём, Фэнь Хун уточнять не стал, считая, что пока это не надо. Не так они близко знакомы, чтобы разбрасываться такими скелетами из шкафов, в особенности теми, что всегда остаются во тьме, периодически вылезая в самых страшных снах. — Того, что ты рассказал, будет достаточно для отчёта.       — Я, наверно, совсем придурок, что развёл такое болото. И, честно говоря, хотелось бы, чтобы… эта истерика моя дебильная осталась между нами… Если это возможно       — Она останется между нами. Хорошо, что мы в допросную не пошли, а то было бы совсем неловко, — поглаживая парня по спине, Яо сделал пару глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться.       — Спасибо тебе, — совсем слабо улыбнувшись, младший сместил голову так, чтобы упираться в Фэня только лбом, и просто закрыл глаза

***

      Две недели прошли более-менее спокойно, кроме того, что в одну из ночных смен Маска снова довёл Томаса до ручки, и конвоир попытался избить объект прикладом автомата. Благо или нет, на тот момент камеры уже починили и из-за этого самосуд пресекли на корню; получив выговор, Браун отсидел пару дней дома и сегодня, выспавшийся и относительно бодрый в моральном плане, он вышел на работу. Правда, малость по жопе всё пошло, когда Сорока попытался попасть к Яо в кабинет — там оказалось закрыто. И когда через пару часов молодой человек подошёл, дверь осталась всё так же заперта. У парней было не спросить, куда делся учёный, ибо их куда-то увели, Лоренцо сейчас занимался с другим объектом, который курировал, а Кэпа Том сегодня вообще ещё не видел. Ввиду того, что единственным его заданием на сейчас было хранить чужие ключи от шкафчиков в раздевалке, парень машинально пощупал карман, облокотился о стенку и стал ждать прихода хозяина кабинета       — Ты чего тут стоишь? Яо ещё как минимум две недели не будет, если не больше, — откуда-то сбоку к конвоиру подошёл мужчина примерно одного роста с Брауном, поправив очки на переносице. Достав запасные ключи из кармана халата, Эмиль отпёр дверь, проходя вглубь кабинета, чтобы забрать нужные для себя документы. В отсутствие куратора Марйз как ассистент был вынужден работать только с документами, отчего приходилось мотаться в кабинет начальника.       — Отпуск взял что ли?       — Нет, в больницу слёг, — Майрз отпёр сейф с документами, перебирая папки в поисках нужных. — Ему пару дней назад плохо стало прямо на работе, Дэнис отвёз его в больницу, а там уже сказали, что пошли осложнения, — сказать, что Сорока опешил, значило не сказать ничего — поначалу молодой человек просто застыл, переваривая полученную информацию, а после, когда ассистент вышел из кабинета, он крепко взялся за чужое плечо       — В какой больнице он находится? — одна сторона здравого смысла сейчас в голове агрессивно вопрошала, какая ему, Брауну, вообще разница, где лежит Фэнь, другая же настаивала на том, чтобы, узнав нужную информацию, прям отсюда сорваться и проведать. Что по совести ему ближе будет, конвоир ещё не решил, но сейчас немного сверху вниз хмуро смотрел на лицо напротив       — В центре города, до неё отсюда полтора часа ехать, — Эмиль едва поморщился от чужой хватки на своём плече, после же проверил, все ли папки взял. — Сказали, что есть риск повторения истории болезни и он довольно велик. С учётом того, что Яо достаточно неуравновешен на самом деле, будет очень страшно, если всё повторится, — дослушивать Браун не стал, но руку убрал и, бросив через плечо сухое «Благодарю за информацию», быстрым шагом направился по коридору. Параллельно он выудил из кармана телефон, шустро напечатал в избранных сообщение, но спустя пару секунд шаг замедлился, и Том совсем остановился, теперь вчитываясь в написанные наспех строки. Медленный вдох и тяжёлый выдох немного охладили пыл молодого бойца, потому сейчас он уже плюс-минус трезвым разумом стал анализировать ситуацию. Если Яо в больнице и там пошли осложнения, значит нужно время на то, чтобы привести в относительную норму, а соответственно сам Томас по сути в лечебном заведении нахер никому не нужен. Работу никто не отменял, а тревога по какому-нибудь поводу могла начаться в любой момент, и в таком случае каждый человек может сыграть ту или иную решающую роль в ситуации; да и не отпустит его никто просто потому что глазки красивые. А соответственно навестить учёного в больнице можно и нужно и в законный выходной, который намечался буквально на одну из ближайших дат. И всем будет лучше, если получится всё именно так. Ещё недолго подумав, Томас стёр сообщение и теперь стал тереть двумя пальцами переносицу, прикрыв глаза. Ситуация, однако       В больнице Яо до чужого выходного только и делал, что спал да принимал удары лекарств на себя, после которых ещё больше хотелось спать. Его когда-то предупреждали, что могут пойти осложнения с учётом того, как часто приходилось убивать свои выходных на курсы реабилитации и терапии в больнице. И меньше всего хотелось думать, что история может повториться, что лейкемия может вернуться обратно, а это здравствуйте боли по всему телу, потеря веса, хроническая усталость и гипотермия вплоть до коматозного состояния. Искать нового донора… Даже думать об этом не хотелось, что уж говорить о том, что и на здравый анализ ситуации не тянуло.       — Мистер Фэнь, к вам пришли, — в палату ненадолго заглянула медсестра, оповестив о чьём-то приходе. Мужчина лишь кивнул в ответ, поудобнее откинувшись на подушку головой и глядя в сторону окна, за шторами которого светило полуденное солнце.       — Привет, можно? — заглянув в помещение, но как-то не решаясь войти полноценно, Сорока чуть приподнял брови и сжал за спиной небольшой пакет с гостинцами. Кроме обычной больничной «классики» в виде яблок и мандаринов, там ещё прятался небольшой контейнер с домашними лунными пряниками       — Можно, — Яо с трудом повернул голову в сторону парня, едва улыбнувшись уголками губ. Спать не тянуло, но было какое-то странное ощущение дикой усталости, давящей со всех сторон.       — Ты как здесь? Как так получилось?       — Я… — Фэнь Хун едва нахмурился, медленно повернув голову в сторону парня. Видок оставлял желать лучшего, в особенности помятое после сна лицо и усталый взгляд потемневших глаз. — Просто устал на работе, ничего страшного.       — От «просто устал» лежат обычно не в больнице, а дома, на диване, — подтянув себе стул к койке, Томас уселся на него, положил пакет с вкусностями на тумбочку и чуть приподнял брови. — Как ты себя чувствуешь?       — Немного устало, ещё не понял, хочется ли мне ещё поспать, — мужчина приподнял руку от одеяла, проводя тыльной стороной ладони по чужой щеке.       — Если устал, то я ненадолго, не хочу тебя нагружать сильно. Но буду ещё приходить, — конвоир на чужой жест чуть наклонился, чтобы удобнее было, и улыбнулся одними уголками губ. — Я там немного фруктов принёс и те твои лунные пряники. Как попробуешь, скажешь, как тебе, хорошо? Главное выздоравливай поскорее       — Хорошо. Побудь ещё немного, просто правда не особо знаю, как себя чувствую больше всего, — проходясь пальцами по щеке, Яо чуть прищурился, довольно улыбнувшись.       — Хорошо, — усмехнувшись уже увереннее, Браун вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Щека была шершавой и местами чуток колючей, но ощущение бродящей по ней нежной холодной ладошки вызывало у парня лёгкое чувство сродни слабой эйфории. — Может тебе хочется чего-нибудь, чтоб я в следующий раз привёз?       — Чай с имбирём в большом термосе. А то тут такой я достать так и так не смогу, — мужчина слабо улыбнулся, чуть зарывшись ладонью в русые волосы. Пролёживать большую часть последних лет в больнице Яо привык, но всё равно временами хотелось поскорее оказаться дома, в более комфортной тишине, чем больничная.       — Вот я как чувствовал, что надо его взять, и всё равно не взял, эх       — Ничего страшного. Я думаю, что не слишком долго тут пролежу, домой очень хочется.       — Могу до дома подбросить, если хочешь и если дашь знать, когда тебя выписывают, — пусть Сорока это умело скрывал, но почему-то в последнее время началась жуткая ревность. В причинах собственного раздражения от рассказов сослуживцев, где они сопровождали Яо и что там было, Браун ещё не до конца разобрался, но сейчас хотелось самому заботиться об учёном и чтоб к нему никто не подходил       — Думаю, что скоро должны выписать, к тому же, осложнения не настолько серьёзные были, — Фэнь Хун положил руку себе на живот, поудобнее откинув на подушку голову. — Сказали, что просто переработал, отсюда все последствия.       — Переработки всегда паршиво, особенно когда доводят до такого, а потом ещё и не платят. Так, я смогу тебя до дома довезти или у тебя свой какой-то план?       — Сможешь, конечно. Я всё равно не хочу один домой ехать, к тому же на автобусе.       — Тогда как со «скоро» определиться, набери меня немного заранее, — улыбнувшись уже так, что зубы показались, Сорока протянул к старшему руку и убрал ему с лица упавшую на глаза прядь. — Думаю, Кэп меня не расстреляет, если я с утра на пару часов отпрошусь       — Не расстреляет, он слишком хорошо знает меня и моё состояние. Потому не должен этого сделать.       — Тогда завтра с ним поговорю и нормалек будет, — чуть кивнув, как бы в подтверждение своих слов, младший откинулся на спинку стула и снова оглядел собеседника. В глазах на секунду мелькнуло что-то очень похожее на жалость. — Я тебя не сильно утомил?       — Не, всё нормально. Я тем более недавно вроде бы проснулся, не помню точно.       — Я чего спрашиваю, у тебя лицо такое сейчас просто… Будто ты меня загрызешь, если не уйду, хотя может я это себе придумал, — разведя руками в стороны, молодой человек чуть поджал губы и виновато улыбнулся. Немного неловко было       — Нет, просто я чуть-чуть усталым выгляжу, ничего страшного.       — Хорошо, как скажешь. Тебе уже кто-то рассказывал, какой вчера цирк был?       — Нет ещё, не рассказывал, — Яо слегка удивлённо хлопнул глазами, глянув на конвоира сонно.       — В общем, у Ганса вчера был день рождения, ну и он втихую принёс крепкий сидр. Ну и в общем под конец рабочего дня все наши засели в раздевалке, ну и начали праздновать. В общем, Ноя пробрало первым, он в итоге залез на шкафчики и стал петь что-то про день рождения то ли на другом языке, то ли я просто ничего не услышал внятно. Николя пытался его оттуда стянуть, получил в плечо сапогом и тираду о том, что в чём-то он опять провинился. Я сижу, глаза круглые, до сих пор считаю, что очень даже хорошо, что я пил просто сок, в кафетерии взял. Потом к Гансу начали приставать с вопросами, почему он всё ещё не женат, и на этом моменте я потихоньку ушёл, чтоб под горячую руку пацанам не попасть       — Они и похлеще могут творить дичь, — Яо тихо рассмеялся, тут же кривясь от боли, прошедшей током в голове. — Вот один раз на мой день рождения было так, что Ной притащил ящик виски. Пили тогда все, а уж Николя и вовсе стриптиз исполнил… Это надо было видеть.       — Спасибо, теперь я точно с ними пить не буду, — сделав лицо, а-ля «Не дай бог», Сорока махнул кистью куда-то в сторону и скрестил руки на груди. Вообще не сказать, чтобы Том сейчас мог выпить хоть что алкогольное, но на всякий случай такое он решил озвучить       — Я с ними сам не пью, мне нельзя по здоровью, — Яо слегка рассмеялся, качая головой, и потянулся к пакету на тумбочке. Вытянув оттуда контейнер с юэбинами, мужчина ещё больше расплылся в расслабленной улыбке.       — Ну значит если отмечать что-то, то мы с имбирным чаем или соком, — когда же Фэнь достал судок с пряниками, парень замер и будто даже дышать перестал, теперь наблюдая за чужими действиями. Важно было узнать мнение разбирающегося человека. — Там справа от перегородки сладкие, слева — солёные. Я… решил попробовать оба вида начинки       — Вот как, — Фэнь Хун открыл крышку, после же взял тот, что был по словам парня сладким. Надкусив чуть неровный пряник, учёный довольно замычал, прикрыв глаза ненадолго. — Честно, очень вкусно, как мои отцы готовили, прямо точь-в-точь по вкусу.       — Слава богу, — вырвалось у Брауна, а сам он заметно расслабился. — Когда меня отстранили, я оба дня пытался нормально эти пряники приготовить, и хорошо, что по итогу всё получилось как надо       — Вышло правда очень хорошо, — жуя пряник, Яо совсем расслабился, слегка облизывая губы.       — И шикарно, значит прицеплю рецепт на холодильник и буду по праздникам или особым случаям делать       — Обычно их у меня на родине готовят на осенний фестиваль, где-то в сентябре, — мужчина взял солёный пряник, пробуя и его, аж глаза закатил от удовольствия. — Вот честно, они лучше тех, которые из местных магазинов.       — А в дни этого фестиваля буду их чисто для нас двоих готовить. Тебе понятно почему, а себе потому что хочу хотя бы немного проникнуться культурой твоей страны, — на блаженное же мычание от солёной выпечки и комментарий к ней Том тихо прыснул и закинул ногу на ногу. — Прямо таки лучше? не думаю, что там готовят дилетанты       — Намного лучше. Там не такие сладкие, а если и солёные, то сильно пересоленые, — Фэнь Хун поудобнее уселся, жуя пряники, и чуть морщась от лёгкой боли в шее.       — Это… Снова шея болит?       — Да, шея. В последнее время она сильно болит, всё зажимает где-то, массаж помогает, как и обезболивающие, но тут дело больше в сосудах.       — Паршиво, — вздохнув, младший отвёл взгляд и сплел свои пальцы в замок, укладывая их на колени. Неловко было бы предлагать снова помассировать учёному шею, но если попросят, он это сделает. Отставив контейнер на тумбочку, мужчина тяжко вздохнул и потёр переносицу. Тонкие губы слегка скривились, когда Яо нахмурился и поудобнее уселся.       — Сделаешь массаж, как тогда?       — Да, конечно, — секунду подумав, конвоир пересел на кровать и замялся. — Спиной ко мне сядешь?       — Да, конечно, — учёный сел спиной к Томасу, убрав волосы в сторону, чтобы не мешались. Как-то нервно облизнувшись, Сорока потер ладони друг о друга и положил их на чужую шею, снова начиная от разминки мышц около шрама и постепенно отдаляясь от отметины. Тихие мычания становились как бы сигналом о том, что молодой человек всё делает правильно. — Блять, — дёрнувшись от того, что было задето самое больное место, Яо аж кончик языка прикусил. По тому месту будто чем-то горячим ударили, а потом холодное приложили, отчего разболелось ещё больше. — Здесь, зажало сильно, — несмотря на такую сильную боль, Фэнь Хун прикрыл глаза, чтобы унять цветные пятна.       — Я, конечно, не профессиональный массажист, но… — ненадолго замолкнув, Томас стал сильнее нажимать на особо болевые точки и тут же растирать их, — …сейчас должно стать лучше, — вроде ситуация была более чем безобидная, но отчего-то безумно влекла Брауна эта тонкая бледная шея и эти изящные плечи. Вот прям безумно

***

      Ночная смена начиналась как обычно. Благо что камеры и аудио Маска не сломал за прошлые разы, но присутствие конвоира внутри камеры содержания всё равно требовалось. И в этот раз уже по стандартной схеме поставили Томаса, чему объект не сказать, что был рад, помня чем закончился их прошлый раз, но и интерес проявлял. Потому что чувствовал, что в мышлении парня появились новые мысли о Яо, отчего сидя скованный по рукам на краю койки, Маска сыто облизнулся длинным, чёрным языком.       — Как выходные прошли? — начал он, закинув ногу на ногу и подперев щёку кулаком. Серебристые глаза в тусклом освещении сверкнули, в воздухе давления пока не было и в целом помещение напоминало пока что что-то между холодильником и просто прохладной комнатой.       — Шикарно прошли, — особо распространяться о своих делах, которые, кроме визита в палату Фэня, он поделал, Сорока не собирался, потому лишь лениво и тихо зевнул и почесал плечо. — Ты и так в курсе всего, на кой тогда спрашивать вообще? — помнилось, что аппаратура в камере ещё работает, потому в этот раз конвоир планировал хотя бы пытаться не поддаваться на провокации и себя вести настолько корректно, насколько это будет возможно. Правда, в последнем пункте Том не очень был уверен — Маска мог любого довести до дыма из ушей, даже вечно спокойного к выходкам подопечного Лоренцо; Браун прекрасно помнил то, как учёный психовал у себя в кабинете после посещения этой треклятой камеры       — Ради приличия, Томас, — объект слабо улыбнулся, качая носком ботинка сверху вниз и обратно. Облизывая острые клыки, он фыркнул, грациозно выпрямился и встал с койки, делая пару шагов вперёд. — Ну не буду же я прямо с кандачка начинать тебе ковырять мозги в час по чайной ложке, — хриплый смешок прокатился по камере, отдаваясь небольшим эхом.       — Ты и не с кандачка мозги насилуешь вполне профессионально. Что тебе вообще от меня нужно?       — Ну мне ску-у-учно, — Маска театрально и драматично вздохнул, после ещё пару шагов вперёд сделал, заложив руки за спину. — А ты сейчас единственный, с кем можно поговорить хоть как-то, — хлопнув глазами, объект невинно улыбнулся. Воздух в камере постепенно начал меняться, теплеть, но на удивление не давить сразу, как обычно это бывает. Скорее словно тёплый плед, обволакивающий всё тело. — К тому же, тебе же нравится бледная шея Яо.              — Ну и что с того? Завидуешь ему, что у тебя она не такая красивая? — приподняв бровь, конвоир тихо фыркнул и взял автомат поудобнее. В конце концов, дело объекта Сорока читал крайне внимательно и точно помнил в пункте «отличительные черты» запись о лёгких шрамах на шее от металлического кольца вроде тех, которые сейчас сковывали конечности Маски. — Зависть плохое чувство, скажу тебе       — Пу-пу, нет, я не завидую. Но прекрасно тебя понимаю, на такого красавца сложно не запасть, — на камерах и аудио фиксировались лишь слова конвоира, но никак не объекта. Его слова да в чужую голову прямиком шли, чтобы никто точно не узнал, о чём шла речь. — Высокий, утончённый, крепкий в тех местах, где надо, — ответа на это не последовало, а парень вслух лишь снова фыркнул и просто глаза закатил. Хотя и не признать то, что наблюдаемый говорит чистейшую правду, значило бы врать себе — Яо был хорош собой, причём очень даже. — А руки. Такие руки для тяжёлой работы не созданы. Но я уверен, что на твоём члене они бы прекрасно смотрелись.       — Держи свои влажные фантазии при себе       — Ох, ну я не такой извращенец, как ты. Всё идёт из твоих мыслей, я лишь озвучиваю то, что не можешь ты, — Маска расплылся в расслабленной улыбке, глядя на парня, чуть склонив голову набок.       — Ну так я свои мысли и держу при себе, ты это зачем-то озвучиваешь. Если думаешь меня в стыд вогнать, сомневаюсь, что у тебя это выйдет без давления, о своих мыслях я осведомлён не хуже твоего, — в голове по какой-то причине моментально вспомнился один фрейм из манги, отчего Браун, представив на месте нарисованного персонажа жильца камеры, прыснул и как-то злорадно заулыбался. Главное было в голос не заржать       — Пф-ф, меня таким не заденешь, твои мысли я прекрасно слышу и вижу, — объект слабо улыбнулся, после же уселся на пол. — Но согласись, у тебя достаточно часто возникали мысли о том, как бы Яо смотрелся в твоих руках.       — Да мне как-то всё равно, заденут тебя мои мысли или нет, думаю, что хочу и когда хочу. А второе… Не всё ли тебе равно? — даже если и представлял Сорока, мягко говоря, всякое, это вовсе не значит, что ему должно быть стыдно за свою фантазию. На то она и фантазия, чтоб самому себе думать и ни к кому не лезть; в конце концов, он же не собирается лезть к учёному, тогда к чему эти попытки Маски заставить собеседника краснеть       — Но в целом, я скажу тебе то, что и Яо о тебе думает в таком ключе. Он бы очень хотел, чтобы ты его взял прям на его рабочем столе, — Маска сыто улыбнулся, щуря глаза от удовольствия. — А с учётом того, какой он гибкий благодаря когда-то занятиям гимнастикой, вполне себе может принять тебя в любой позе.       — Да конечно, так я тебе и поверил. Бегу и тапки теряю, чтобы начать исполнять немыслимые пируэты, — несмотря на прозвучавший в голосе едкий сарказм, Браун малость опешил. Сам же помнил, да и на себе прочувствовал, что подопечный о многих вещах, особенно личных, не врёт, но даже если предположить, что сказанное всё правда, то всё равно в подобное было крайне трудно поверить. Ещё был велик шанс, что Томаса просто провоцируют, но при всех вариантах решение было единственным — ни во что не верить       — Ты просто ещё не слышал его голос в другом ключе, — Маска фыркнул, после потянул руки вверх, хрустя всеми косточками. В голове же конвоира чётко воспроизвёлся стон, сравнимый на грани боли и какого-то… блаженства что ли, потому что улыбка объекта стала шире. — А вот если бы ты был смелее, а не загонялся со своим прошлым, то вы бы давно были вместе. Но нет, ты стоишь на месте, а Яо нет. У него уже на примете есть один кандидат.       — Слушай, я уже мальчик взрослый и как-нибудь сам со своей жизнью разберусь, без твоих приколов, — на слова же про другого кандидата Том приподнял брови и ничего не сказал, но мозг моментально стал перебирать всех, кого знал он и кто мог стать этим «кандидатом». В душе начала просыпаться какая-то особо крепкая решимость и ревность       — Есть, есть, но ты его не знаешь. Он не из вашего корпуса, — объект слабо улыбнулся, сложив руки на груди, после же приподнял уголки губ в подобии улыбки. — Мужчина под тридцать пять, высокий, выше даже Яо, — ответа не последовало, но послышался лишь медленный вдох и тяжёлый выдох. Как бы ни хотелось игнорировать слова Маски, всё же они свой отклик имели; и был этот отклик кипучий как масло во фритюрнице. — Они уже ходили на пару свиданий, — объект откинулся спиной на край койки, фыркнув. — И Яо этот мужчина нравится, как и он ему.       «Это я ещё выясню… А потом сам его куда-нибудь позову» — сделав вид, что про чужие свидания он не слышал ничего, конвоир отвернулся и поджал губы. Честно сказать, вроде мозгом парень понимал, что учёный более чем свободный человек и уж тем более не его, Тома, собственность, но где-то глубоко внутри хотелось тому «высокому постарше» голову оторвать       — Ах, да, я же самое главное забыл сказать, — Маска хлопнул себя по лбу, после же провёл черту по полу носком ботинка. — У них уже был секс.       — Завались, а. А то я тебе захочу голову оторвать, а никому оно не надо       — Мне скучно, — объект вздохнул и обратно на койку забрался, поудобнее улёгшись. Лень накатила так, что даже интерес пропал и в камере снова стало прохладно как и до этого. — Да и к тому же, всё равно, уже не особо интересно, — подмяв под голову подушку, Маска отвернулся от конвоира, прикрыв глаза. Эта ночь, видимо, станет самой спокойно на памяти всех сотрудников корпуса Таумиэль за многие годы.       «Мафия засыпает, у Маски просыпаются мозги» — мелькнуло в голове, на что конвоир беззвучно ухмыльнулся и дальше задумался о своём. В частности о том, как и каким боком пригласить Фэня на свидание, а если приглашать, то куда; не домой же на ужин       — В китайский ресторан своди, недалеко от его дома такой есть, — подсказал объект, лениво зевая и ёрзая по койке. — И перестань так громко думать, даже тараканы не так громко мыслят как ты.       — А ты уши заткни и не слушай, — правда слова Маски всё же заставили вновь задуматься, и по итогу Томас негромко протянул. — Если что-то срастётся, я тебе что-нибудь вкусное притащу       — Спасибо, — очень легко и просто ответил Маска, совсем дав по тапку в плане сна. Его никогда ничего не заботило со дня слияния с вещью, которая дала ему такие силы. Нервов у него давно не осталось, есть только терпение и ничего больше.       С момента, как объект уснул, и до самого утра в камере было тихо и спокойно как в морге, за исключением сопения местного жильца и конвоира. Последний правда периодически переминался с ноги на ногу — пятки ныли, колени и икры гудели, да и скучно было звиздец. Пару раз грешным делом мелькали раздумья о том, что лучше бы объект его опять доводить начал, а то стоять здесь почти десять часов без возможности на что-то отвлечься было ужасно нудно       В любом случае, когда Брауна сменили, парень побрёл к раздевалке или по крайней мере в ту сторону. Глаза разъезжались, мозг был дубовый, как и ноги, а хотелось только одного: просто лечь хоть где-нибудь       — Ты куда такой сонный? — к парню навстречу подошёл Николя, аккуратно взяв того под руку. Он только от Яо шёл, потому заметил коллегу, бредущего как раз в сторону кабинета учёного в состоянии ни рыба, ни мясо. — Если к Фэню, он у себя как раз.       — Видимо теперь к нему, — покосившись на сослуживца и пару секунд обрабатывая чужие действия, Сорока приподнял брови и теперь глянул в глаза напротив. — Он когда приехал?       — Где-то два с половиной часа назад. Сидит у себя сейчас, работает, я только от него как раз вышел, — Фанфар окинул Брауна внимательным взглядом, после же тяжко вздохнул. — Выглядит он куда лучше, чем когда я к нему в больницу в последний раз приходил.       — Вот чудь…       — Ну как сказать, правда, намного лучше, чем было в прошлый раз.       — Та я о своём, — махнув свободной рукой, мол забей, Томас высвободил другую конечность из хватки, вздохнул и пригладил растрёпанные после каски волосы. — Ты вроде куда-то шёл? Не буду отвлекать и не переживай, благополучно сам дойду       — Да я в кафетерий шёл, ладно, давай там, тебе тоже удачи дойти, — сцепив руки в замок, Норт тряхнул ими и пошёл по своим делам, слегка насвистывая что-то себе под нос под маской.       — Иди, Фанфар, иди, — недолго проводив парня взглядом, конвоир потер глаза, чтоб не выглядеть как жертва экспериментов с бессонницей, подождал, пока мозг окончательно загрузится и включится в эту жизнь, и потихоньку побрёл к нужному кабинету. Уже почти забылись к тому моменту слова Маски про другого кандидата и типа того, но всё ещё сохранялась чертовски сильная решимость пригласить Яо куда-то пока ещё есть шанс       У себя в кабинете мужчина собирал волосы в высокий хвост на макушке, чтобы не мешались, параллельно заполняя документы. Каким-то чудом удавалось делать два дела одновременно, при этом почти не отрываясь ни от одного из них. За дни отсутствия работы скопилось достаточно много, потому приходилось разбираться со всеми проблемами по мере их поступления.       — Доброе утречко…       — Утра. Ты с ночной? — Яо сразу отвлёкся от работы, глянув на конвоира с мягкой улыбкой. Тонкие пальцы запутались в чёрных волосах, пока расчёсывали их, чтобы собрать в нормальный хвост.       — Да, а ты обещал мне сказать, когда тебя выписывать соберутся, — тон был немного сиплый (пить хотелось страсть), а сам Сорока без каких-либо задних мыслей закрыл за собой дверь, подошёл почти вплотную к старшему и, ссутулившись, упёрся лбом ему в плечо. — Чего не позвонил?       — Мне ребята сказали, что ты скорей всего на ночной смене, так что я не стал тебе звонить, — погладив конвоира по волосам, мужчина слегка улыбнулся и прищурился. — Чай будешь? У меня тут термос полный, ещё даже не открывал.       — Если б ты позвонил, я б с Гансом поменялся, он тоже сегодня в ночную был, — на предложение чая же Том пожал плечами и почти тут же обвил руками талию учёного. Наплевать, что ладони холодные, плевать, что в бронике, главное обнял. — Слушай, я всю ночь думал, заебало… Пойдёшь со мной на свидание? — Фэнь Хун хлопнул глазами на парня, переваривая информацию, которую только что услышал. У него уже были планы на эти выходные, но их, скорей всего, придётся поменять или отменить совсем. Ладонь продолжила поглаживать по волосам, пока мужчина тихо вздохнул:       — Схожу.       — Если какие-то планы, я не хочу их рушить и вообще можем в любой свободный день… Но если ты не хочешь и пойдёшь, не знаю, из жалости, то лучше вообще не надо…       — Я пойду с тобой на свидание, — Яо слегка улыбнулся, перебирая между пальцами русые волосы. Едва прищурившись, он что-то себе под нос проурчал, качая головой.       — Тогда, если ты не против, я поеду домой, просплюсь, приеду обратно и мы вернёмся ещё к этому разговору, — язык уже начинал немного заплетаться, а конвоир отклонился и вполне серьёзно посмотрел в глаза напротив       — Конечно, езжай, — Фэнь Хун убрал ладонь от чужих волос, улыбнувшись уголками губ. — Я тут ещё буду сидеть, работать.       — Я ж приеду, — чуть прищурившись, Браун взял в свои пальцы чужую кисть, ненадолго прижал её тыльную сторону к губам и, отстранившись окончательно, побрёл к двери. Теперь точно было ощущение, что он на сегодня сделал всё, что мог; оставалось только не забыть после пробуждения приехать сюда       Фэнь Хун работал до самого вечера, практически не выходя из кабинета. Ему еду даже кто-то из ребят приносил, только сам мужчина не помнил, кто именно, потому как-то не обратил внимания на такую мелочь. Собираясь потихоньку домой, он ждал, когда же придёт Томас, ведь тот обещал прийти. К тому же, не очень хотелось сегодня пересекаться с Винсентом из другого корпуса, потому что планы пришлось отменить.       С трудом отделавшись от внезапно соскучившегося Лоренцо, уже выспавшийся и откровенно посвежевший Сорока сейчас вновь спешил в сторону давно знакомого кабинета. По правде сказать, проснулся он часа два назад, отчего купаться пришлось довольно шустро, как и сушить голову, после чего молодой человек стартанул на работу за Фэнем. И, помня об утреннем разговоре, конвоир даже подготовил небольшой презент в качестве символа серьёзных намерений; правда, пока он остался в машине       Яо вполне себе неспеша собрал все свои пожитки, выключил свет и закрыл кабинет на ключ. Состояние под вечер было чуть уставшим, но тем не менее предвкушение присутствовало; сунув ключи в карман брюк, мужчина развернулся от двери и неспеша пошагал в нужную сторону. Мысли были заняты совершенно другим, в особенности тем, как избежать встречи с Винсентом, чтобы не было лишних вопросов. Хотя, Яо доходчиво всё объяснил коллеге, так что тот должен был войти в положение Фэня.       — Ух ты ж, — когда на повороте он столкнулся с учёным, Томас на полсекунды опешил, а после заулыбался. — Вовремя я приехал       — Я уже закончил с работой, — Яо потёр место аварии при столкновении, коим оказался собственный бок, и улыбнулся уголками губ в ответ. — Так что да, тебе очень повезло, — мужчина хихикнул, качая головой.       — Если позволишь, подкину в этот раз до дома?       — Да, почему бы и нет, — Яо поудобнее перехватил сумку, чтобы её лямка не сползла с плеча, и пошёл вперёд Томаса. Хотелось скорее домой на кровать, лежать и ничего не делать, к тому же надо было принять витамины и прочие лекарства.       — Чудесно, — чуть улыбнувшись, чтобы не бесить лишний раз заметно уставшего мужчину, Браун в несколько размашистых шагов быстро нагнал Фэня и предложил ему руку в качестве жеста поддержки. Где-то внутри же всё немного холодело, а конвоир чуть-чуть офигевал от своей утренней наглости, но тем не менее отступать уже не собирался от слова вообще. Да и куда отступать       Фэнь Хун глянул искоса, но свою руку в чужую вложил, потому что понимал, что от усталости можно запросто прямо тут свалиться. Потому идя рука об руку с конвоиром, учёный лишь мягко улыбался, думая о чём-то своём.       — До машины доберемся, адрес свой скажи только, — чуть сжав тонкую бледную ладошку, Сорока немного подумал и добавил. — Подремаешь ещё как раз по пути       — Скажу, не волнуйся, — Яо слегка улыбнулся, но всё же чувствовал, что надо чуть-чуть поторопиться, чтобы добраться до машины. Дико что-то давило, и скорей всего это были последствия прямого контакта с Маской сегодня, потому так помотало. Краем глаза заметив, как старший на ровном месте будто споткнулся, Том тихо и быстро выдохнул, а после чуть зашёл за чужую спину и довольно быстро подхватил спутника поперёк спины и под колени. Пусть он увесистый, но если уж творить глупости, то до победного; ну или до первой пощечины. — Ить! — Фэнь Хун тут же вцепился в парня, чуть хлопнув на него удивлёнными глазами и прикусив свою губу. Просто так его мало кто мог утащить, а тут вот так легко и просто… Щёки слегка покраснели от такого поступка конвоира, впрочем как и кончики ушей. — Поаккуратнее, пожалуйста.       — Буду нести тебя как самое главное сокровище, — сделав серьёзное лицо, несмотря на такие же покрасневшие щëки, Браун побрёл в сторону выхода из корпуса. Главное было в дверях Яо ничем не ударить, а то совсем неловко будет. И пусть проходившие мимо ребята из другой команды конвоя таращились на них во все глаза и наверняка ещё и оборачивались, зато учёный не сопротивлялся и крепко держался за плечи самого парня, а он и счастлив       — Я падать с такой высоты не хочу, — совсем тихо выдохнул мужчина, прикрыв глаза ненадолго. Сердце по ощущениям стучало где-то в ушах и горле, было очень волнительно от того, что его на руках несут прямо до пункта пропуска корпуса.       — Господи, да ты как пушинка, какой там падать, ты чего       — Просто у меня ещё после больницы тело побаливает периодически, а падать мне не очень желательно, — качая головой, Яо поджал губы, пряча лицо где-то в сгибе шеи парня.       — Я ж и говорю, не упадешь. Не из-за меня уж точно, — развернувшись и пройдя в одну из дверей спиной, Томас слегка кивнул постовому на КПП и, вдоволь насладившись в душе его медленно вытягивающимся лицом, вышел из помещения. Теперь конвоир держал путь на стоянку       — Хорошо. Было бы замечательно, если бы вообще существовала такая функция как отключка боли, — Яо слегка улыбнулся, прижимаясь к тёплому телу Брауна, чтобы уж наверняка не замёрзнуть по дороге до машины. Хотя в пальто и шарфе не должно было такое случиться.       — Оно, конечно, хорошо бы, но честно говоря, только кажется, что отсутствие боли это хорошо. У одного из моих русских друзей, от которого я тебе гематогенки принёс, почти полная врождённая анальгезия, и он говорит, что это тот ещё ад       — В какой-то степени понимаю, но честно… В годы болезни лейкемией, я очень хотел адских болей не чувствовать. Мне даже мощные обезболивающие не помогали, что уж говорить о других лекарствах.       — Я это понимаю, но всё же считаю, что если что-то болит, значит человек жив, ты уж прости, — слегка потершись щекой о макушку старшего, Браун чуть нахмурился, вздохнул и остановился у одной из машин. — Слушай, до кармана куртки дотянешься? В левом ключи от тачки       — Дотянусь, — поудобнее извернувшись в руках парня, учёный потянулся к нужному карману. Нащупать ключи удалось не с первого раза, но хоть удалось и на том спасибо; вытащив нужную вещь, Фэнь Хун сам открыл машину при помощи ключей.       — Спасибо, — улыбнувшись, Сорока осторожно открыл дверь за водительским местом и усадил учёного туда. Чуть дальше же стояла приличных размеров корзина с цветами. Дождавшись же, когда Яо усядется поудобнее, парень закрыл дверь и через несколько секунд занял своё место за рулём, тут же оборачиваясь. — Букет для тебя, брал на свой вкус, потому что твоих предпочтений в этом плане, увы, не знаю, — сразу после младший протянул руку за ключами       — Честно говоря, мне нравится, — отдав ключи конвоиру, Фэнь взял корзинку с цветами в руки, чуть улыбнувшись уголками губ. Красивые розы и лилии, которые самому учёному вполне себе нравились, потому он осторожно прижал корзинку к груди, вдыхая слабый цветочный аромат. Немного подумав, Яо слегка поджал губы, тщательно обдумав свой вопрос прежде чем его задать. — А какого они цвета?       — Оу, ну… Розы брал красные, лилии белые       — Прости… Я просто вижу всё иначе, в других цветах. Точнее, вообще не вижу цветов и по памяти их различаю только благодаря тому, что выучил специальную таблицу для дальтоников.       — Не, ты чего, не извиняйся за это ни в коем случае, — Томас собирался заводить машину, но сейчас как смог обернулся на задний ряд и протянул руку, теперь поглаживая мужчину по костяшкам. — Я же правильно понимаю, что ты таким родился?       — Да, таким родился, с детства ничего не вижу цветного. Пришлось прямо таблицу специальную учить… — учёный тяжко вздохнул, глянув на Томаса устало.       — Тогда тем более не извиняйся. В конце концов, не ты ж себе выбрал таким быть, так что и извиняться за подобное глупо       — Просто я мало кому об этом говорю, даже ребята на работе не знают, кроме Эмиля и Лоренцо. И о лейкемии они первыми узнали, когда я только начинал болеть и обо всём другом.       — Если так, то я рад, что ты посчитал меня достойным твоего доверия. И без твоего позволения от меня об этом никто не узнает, — тон стал совершенно серьёзным, а молодой человек слабо сжал ладонь учёного и чуть нахмурился. Параллельно он перебирал в голове всех возможных друзей в попытках найти среди них хоть кого-то из окулистов, чтобы выяснить про этот вид дальтонизма; мало ли чем помочь нужно будет       — Я просто не особо хочу об этом распространяться, к тому же, меня на работу приняли только потому, что когда-то мне пришлось дать взятку высшему руководству. Да и они после такого закрыли глаза на мой дальтонизм, разрешив тут остаться, — шмыгнув носом от холода, Яо тяжко вздохнул, едва хмурясь чему-то своему.       — Значит эта тайна умрёт вместе со мной, — едва Фэнь Хун подал признаки замерзания, Браун тут же отвернулся, чтобы завестись и включить печку. Ну, и параллельно скрыть некоторую досаду на лице. Не сказать, чтобы его смущала хоть как тема дальтонизма (да и чему там вообще смущаться?), но просто становилось досадно, что столько всего выпало на долю одного человека, причём, как казалось Тому, не самого плохого

***

      — В принципе, ты правильно делаешь, — Яо хихикнул себе в ладонь, смотря куда-то на пушистый ковёр. Он вполне себе спокойно позволил Томасу заплести себе волосы, хоть и знал, что парень немного не дружит с таким делом. Но всё равно доверился ему, ведь понимал и чувствовал, что чем больше становится их общение, тем ближе они к друг другу. Такое очень нравилось учёному в особенности из-за того, что рядом с парнем всё становилось спокойнее, проблемы насущные отходили на второй план, и можно было заняться чем-то другим, личным. Например как сейчас, заплетание косы из длинных, тёмных волос.       — Я очень на это надеюсь, потому что… — произнеся последнее по слогам, конвоир ненадолго замолк, явно разглядывая свой «шедевр», а после послышалось тихое какое-то обиженное ругательство, и парень стал расплетать всё до основания. — Рукожоп я потому что, — себе, несмотря на шевелюру до плеч, Браун обычно либо распущенные оставлял, либо просто схватывал волосы в хвост, потому как заплетать что-то сложное, вроде косичек, он явно не умел. Распустив пряди, младший снова (уже в который раз) взялся за расчёску. — А ещё я очень надеюсь, что без волос тебя не оставлю со своей криворукостью       — Не оставишь, не волнуйся. В целом, ты правда всё правильно делаешь, — мужчина слабо улыбнулся, подтянув к себе поближе кружку с чаем и отпив из неё. Знакомый аромат крепкого чёрного чая с имбирём расползся по квартире, отчего Фэнь Хун довольно замычал от удовольствия. Давненько он настолько ароматный чай не готовил даже себе дома, потому отвык от этого чудесного запаха.       — Может тебе кажется, что правильно, просто потому что ты не видишь всего процесса. А у меня пальцы без конца заплетаются почему-то и всё по жопе идёт       — Ничего страшного, я примерно чувствую, что всё нормально идёт, так что не волнуйся. Даже если будет криво, мне всё равно понравится.       — А я не хочу криво, я нормально сделать хочу, — надув щеки, Сорока насупился и снова стал делить чужую шевелюру на три большие пряди. Вот за восемь месяцев, что они были знакомы, и полгода, которые они встречались, парню никогда не хотелось как-либо халтурить в делах, связанных с его любимым мужчиной, будь то массаж, помощь в работе или просто очень забавные домашние посиделки. — Я ж тебя заплетаю, значит всё должно выглядеть офигенно       — Ну хорошо, хорошо, делай, как считаешь нужным, — Яо поудобнее взял кружку в руки, грея об неё ладони, и с блаженством вдыхая аромат чая. Всё же хорошо, что они взяли отпуск от работы, а то последний день перед этим чуть не кончился рукоприкладством со стороны самого учёного в отношении его подопечного. А всё потому, что было задеты очень старые шрамы, которые вновь начали кровить из-за вмешательства Маски в подсознание мужчины.       — Ну их нахер, эти косы, — послышалось минут через десять, а Том, просто завязав Фэню хвост, наклонился и просто обнял его за плечи, ставя подбородок на макушку и сопя. Надоело Брауну это занятие — целый час он честно пытался заплести что-то внятное, но видит бог, не судьба. — Я лучше тебя потискаю       — В следующий раз точно получится, — положив ладонь на макушку конвоира, Яо довольно заурчал, прижимаясь поближе к рукам парня.       — Только следующий раз будет когда-нибудь, но не сегодня       — Конечно. Кстати, а ты купил розовые носки, которые я попросил в прошлый раз? С кроликами ещё, мне они очень понравились.       — Естественно, в тот же день, как тебя подвёз, вернулся и взял их. И ещё парочку других цветов, — сейчас эти носки лежали в спальне в тумбочке, но по правде сказать, Томасу в данный момент не особо хотелось за ними идти. Да и кому захотелось бы, когда его так по голове нежно гладят       — Хорошо, а то я думал, что сам потом с этой работой не смогу их купить, — поглаживая парня по волосам, Фэнь Хун прикрыл глаза ненадолго, ловя какой-то дзен от тепла.       — Ну ты ж знаешь, что если ты чего-то захочешь, я обязательно постараюсь это организовать, — благо, что зарплата у конвоиров даже условного младшего ранга была более чем отличная, а потому выполнять многие хотелки учёного было очень просто. Да и желание порадовать любимого человека было 24/7, отчего, если что-то было труднодоступным, Браун искал это «что-то» везде, где только можно. А вот такие уютные моменты с лихвой компенсировали все затраченные ресурсы       — Знаю, и очень это ценю, спасибо тебе большое, — Яо довольно улыбнулся, отпивая из кружки чай. Первые дни отпуска дома всегда шикарны, в особенности летом, когда в помещении достаточно прохладно и никуда не нужно выходить. Разве что в магазин за продуктами, на свидания и больницу периодически, чтобы следить за своим состоянием. Период почти двухгодовой ремиссии протекал гладко, за эти восемь месяцев мужчина в больнице лежал мало и на том спасибо.       — Моя прелесть, — проурчав это, Сорока сначала на пару секунд крепче стиснул старшего в объятиях, а после и вовсе перетек на пол, укладываясь головой на колени партнёра и теперь уже вот в такой позе хлопая на китайца глазами. — Какой ты у меня красивый, я прям не могу       — Ты у меня тоже красивый. С цветами, конечно, у меня есть проблемы, но в целом это нисколько мне не мешает тобой любоваться, — мужчина слабо улыбнулся, отставив кружку куда подальше, и зарылся ладонью в волосы Томаса. Свои Яо давно состриг до приемливой длины, а то раньше они были чуть ли не до задницы, теперь же едва ли ниже лопаток. — Я даже помню, что честно старался угадать, какого цвета у тебя глаза. Просто невозможно помнить всю таблицу в голове.       — Зелёные они у меня, — заулыбавшись, младший взял другую руку Фэня, сплел их пальцы в замочек и, прижав к губам костяшки учёного, прикрыл глаза. Ей-богу, это было чистое блаженство — ещё две недели Маска абсолютно не их проблема, рядом такое замечательное чудо засыпает и просыпается, а ещё они в любой момент могут или кино завалиться смотреть, или выбраться из дома на свидание, или ещё что-нибудь придумать. Вчера вон они на кухне бесились и хохотали как ненормальные, будучи все в муке перепачканными; и так на душе хорошо       — Красивые, значит, — Яо довольно улыбнулся, чуть щуря глаза. Такие моменты им очень ценились, в особенности из-за того, что они много времени проводили вместе, почти друг от друга не отлипая. — Розовый, вроде бы, тоже красивый цвет. Ну, по рассказам других по крайней мере.       — Красивый, хотя многие мужики считают, что это женский цвет и им такое не солидно носить       — Не знаю, мне нравится очень. Думаю, что в какой-то степени мне он идёт. Отцы так говорили мне, когда я по ошибке выбрал розового кролика себе в детстве.       — Не могу с ними не согласиться, — умильно улыбнувшись, Томас чуть подумал, поднялся на руках и мягко чмокнул учёного в губы, тут же расплываясь в улыбке ещё шире. — Если тебе так нравится, на ближайший празник нарядим тебя в костюм розового кролика…~       — Можно будет, — Фэнь Хун улыбнулся в ответ, беря в свои ладони лицо возлюбленного. Покрывая кожу мелкими поцелуями, мужчина довольно заурчал, слегка прикрыв глаза от удовольствия.       — Значит точно найду, я хочу это видеть, хотя изначально пошутил, — расхохотавшись, Сорока на поцелуи тоже прикрыл глаза и пересел поудобнее — на колени так, чтобы ноги Яо были между ними. Когда же тихое «чмок» послышалось в последний раз, Браун хитро приоткрыл один глаз и снова припал к любимым губам, на этот раз уже на подольше. Яо довольно заурчал в поцелуй, обвив руками шею возлюбленного, и прикрыл глаза. Такое тепло просто ни с чем нельзя сравнить, ведь именно эти моменты больше всего откладывались в памяти мужчины на самые лучшие полочки. И их хотелось перебирать как самые любимые браслеты, что хранились в особой шкатулке где-то в шкафу. Все они, опять же, были подарены Томасом за все их прошедшие свидания.       — Я тебя люблю от Луны и обратно.       — И я тебя, солнце… Мне безумно повезло с тем переводом, раз нашлось такое сокровище       — Ну прямо-таки сокровище? — хлопая глазами, Фэнь Хун расплылся в улыбке, глядя в глаза напротив внимательно. — Меня вообще всю жизнь отцы называли зайчиком или крольчонком. Забавно было в какой-то степени.       — Прямо сокровище, я до сих пор так думаю, с тех пор, как впервые на руках тебя из Фонда выносил, — смешно наклонив голову набок, Том чуть высунул язык и прищурился, после чего выпрямился и чмокнул мужчину в лоб. — Прямо сокровище, ценнее всего, что хранится во всех музеях в мире       — У охранника тогда, как мне кажется, челюсть с полом поцеловалась, — тихо хихикая, Яо покачал головой, совсем расслабившись. Сидеть летом в прохладной квартире при такой ужасной жаре днём было в самый раз, благо что ещё шторы плотно закрыты, отчего ни один луч света не попадает в помещение.       — Пусть хоть шею свернёт, так смотреть будет, всё равно, если буду видеть, что ты пипец как устал, буду выносить тебя на руках, — сделав вид гордой лани, Браун даже нос немного кверху задрал и презабавно надул щеки, скрещивая руки на груди. — По крайней мере, до тех пор, пока ты мне по морде не съездишь. Ну или не попросишь больше так не делать, — кондиционер дул прямо в обнажённую спину конвоира, но особого замерзания он пока ещё не чувствовал и вообще чувствовал себя немного печкой. Главное, чтоб эта «печка» в случае чего отогревала старшего как положено, а то зачем оно вообще тогда надо       — Нет, ни то, ни другое я делать не буду. Всё равно зная себя, буду как тряпочка на руках у тебя болтаться, — Фэнь Хун едва покачал головой практически тут же зевая. Из-за отсутствия какой-то более-менее нормальной активности организм требовал сна, ибо вчера они легли достаточно поздно с готовкой и уборкой на кухне.       — Спать хочешь?       — Да, хочется немного. Усталость чуть-чуть есть, мы ж вчера добесились до того, что поздно легли, я ещё прошляпил витамины тогда.       — Сейчас организуем и кровать, и витамины тебе, — заметно посерьëзнев, Сорока «слез» со старшего, подхватил его на руки с тихим «Иди сюда, заяц…» и понёс в сторону спальни, во все двери проходя спиной по привычке. Сгрузив же Яо на постель, конвоир укрыл ему ноги пледом и полез в тумбочку, где хранилось всё необходимое       — Спасибо. Надо было их тогда ещё вечером выпить, а я забыл, — поудобнее улёгшись, Фэнь Хун накрылся по пояс пледом. Несмотря на то, что в тонких шортах и футболке не было холодно, по телу всё равно пробежались небольшие мурашки.       — Держи, — выудив из деревянного нутра бутылку с водой и коробку с кучей всяких таблеток, Браун вздохнул. — Ты уж прости, но я вечно забываю, что тебе надо пить, поэтому вот       — Ничего страшного, тут достаточно много всего, не с первого раза в голове удержать можно, — отыскав нужные витамины, Яо выдавил их на ладонь и закинул в рот. Воды ушло достаточно много, ибо и витаминов было не мало, потому от поллитровой бутылки почти ничего не осталось. — Спасибо, родной, — оставив тару куда-то на тумбочку, мужчина похлопал рядом с собой, приглашая прилечь рядом. Отставив пластиковую коробку и опустевшую ëмкость на тумбочку, Томас шустро влез с другой стороны, нырнул под плед и вполне уютно устроился под чужой рукой, тут же тихо что-то урча и обвивая одной рукой бёдра Фэня       — Я просто хочу запомнить про тебя как можно больше. У меня вообще такая тема, что я стараюсь держать в голове как можно больше о партнёре, будь то что-то серьëзное или мелочи какие-то, — например, он до сих пор помнил, что Долорес в своё время обожала определённую фирму бельгийских шоколадных конфет и бардовые розы, а Ричард, несмотря на свой возраст, обожал мультфильмы, особенно Шрэка и Первобытный. Вот и сейчас Браун хотел узнавать о возлюбленном как можно больше; правда, некоторое всё же забывалось, но парень старался то, что выветривается из головы чаще другого, записывать себе куда-то. И походу в этот раз это будут названия витаминов с временем их приëма       — Ну, тогда это будет очень много и очень долго. У меня достаточно глобальный курс витаминов и лекарств, а ещё не стоит забывать про капельницы, которые делают в больнице, — обвив рукой талию Томаса, Яо улёгся так, чтобы уткнуться в плечо парня. С таким теплом под пледом и рядом с собой, учёного потихоньку начало развозить, отчего он ещё шире и дольше зевнул.       — Ничего страшного, я постараюсь, а если всё-таки не осилю, то буду записывать       — Хорошо, — совсем тихо выдохнув, Яо прикрыл глаза, почти сразу же в сон проваливаясь.       «Прелесть моя» — мелькнуло в голове, когда сверху послышалось глухое посапывание, а сам конвоир, умильно улыбнувшись, сполз пониже, уткнулся лицом то ли в бок, то ли в живот китайцу и тоже глаза прикрыл. Если не задремает, то хотя бы о своём подумает, а что одно, что другое равноценно хорошо       Фэнь Хун в принципе всегда отличался спокойным сном и ему редко когда снились кошмары, но сегодня был именно такой день. Едва удалось поймать сон за хвост, как почти сразу же стали сниться не ясные образы. Нечётко виднелись очертания родного провинциального городка, который находился в таком захолустье, что его легче было назвать деревней нежели городом. Звуки казались слишком глухими, будто в уши вату напихали, а сверху ещё чем-то залили. Тихо замычав, мужчина перевернулся с бока на спину, чуть хмурясь чему-то своему во сне.       На возню рядом с собой Браун особо никак не отреагировал, кроме того, что крепче обнял чужие ляжки и спрятался лицом куда-то. Сон у него сейчас был с чёрным экраном, но тем не менее крепким, и потому парень едва уловимо пробухтел что-то невнятное и зажал меж коленей часть пледа       Образы старых мест всё же начинали приобретать чёткость, что насторожило Яо. Он машинально сжал что-то в руке, тихо и рвано выдыхая, при этом слегка морщась. В ушах всё ещё было так, словно напихали ваты, но что-то всё равно было слышно. Крики, кажется, чьи-то очень гневные крики, а после перед лицом возник тот, о ком бы Фэнь Хун предпочитал не вспоминать.       — Н-нет… — вышло жалобно, почти с всхлипом, сам учёный еле слышно всхлипнул. Он очень боялся столкнуться с тем, что когда-то давно грызло его в прошлом и то, о чём он долгие годы молчал, никому не рассказывая этот скелет в шкафу.       — М?.. — всё же, разбудило конвоира то, что изящные пальцы старшего до боли вцепились ему в волосы. Ещё лениво подняв глаза наверх, Сорока за секунду очнулся окончательно — сейчас лицо Фэня искажалось в гримасе боли и какого-то животного ужаса. — Яо… Яо, проснись, — тряс молодой человек осторожно, но уверенно, с явным намерением разбудить. Осоловелые глаза не сразу открылись, а когда это удалось сделать, Фэнь Хун судорожно всхлипнул, стараясь успокоиться. Но особо не получалось, губы дрожали, дыхание совсем сбилось, сердце стучало в груди как бешеное из-за этого сна. — Тише, тише, солнце, я с тобой, — Браун переместился значительно выше и обнял мужчину так, чтобы его голова покоилась на груди младшего; и пока одна рука поглаживала ученого по голове, другая устроилась на спине. — Тебе кошмар приснился? Что тебя так напугало?.. — учёный вцепился в конвоира так, что можно было почувствовать дрожь всего тела. Образы не особо сходили на нет и Яо перед собой до сих пор видел то, что гложило и пугало до ужаса. Такого животного, что с чем-то другим сравнить невозможно.       — Я убил человека… Много лет назад, я убил человека… — весь дрожа как осиновый лист, мужчина теснее прижался к Томасу.       — Чш-ш-ш… Что тогда случилось? если ты, конечно, можешь об этом сказать, — пусть тон и казался более-менее спокойным, на деле же у Тома всё внутри перевернулось и замерло. Слышать подобные вещи от Маски было просто противно, но когда это сказал сам Яо… стало немного страшно       — Я убил человека… Это давно ещё было, чуть меньше или больше двадцати лет назад, — Фэнь Хун едва поморщился, более-менее успокаиваясь, но голос всё равно дрожал. — Вышло всё быстро, даже случайно, я не думал, что так получится. Сцепился с одним парнем из-за того, что он оскорблял моих отцов… Я тогда оказался сильнее и во мне кипела ярость, отчего помню, что столкнул того парня на пустыре в овраг. А там была арматура от чего-то недостроенного, вот он на неё и налетел.       — Дыши. Дыши и слушай. Ты, если и виноват, то не так сильно, как тебе кажется. Мне кажется, любой на твоём месте защищал бы честь своих родителей. Вот ты знал, что там в канаве все эти железки?       — Знал, что они там есть. Сам на них пару раз налетал в детстве по дурости, — Яо практически в комочек готов был сжаться, жмясь ближе к парню. Сказать, что такой сон его напугал, ничего не сказать. — Я с тем парнем был близко к этому месту, вот так и вышло, что в порыве агрессии столкнул его вниз… И ведь думал потом, что ему поделом. А когда понял, что натворил, стало страшно и противно.       Если знал, тогда сложнее; Томас прижал рукой к себе чужую голову и тяжело вздохнул. Честно сказать, в принципе говорить что-либо на такое признание было трудно, но вместе с тем объятия стискивались крепче       — Я просто… Просто не знаю, что с этим делать, — Фэнь Хун едва нахмурился, прикрыв слезящиеся глаза ненадолго, и прикусил свою губу.       — Я, честно говоря, тоже не знаю… Ситуация ужасная, но мне всё равно с трудом верится, что ты хоть в чём-то виноват, — Яо тяжело вздохнул, чуть сопя носом, и совсем спрятал лицо в груди парня, стараясь совсем в комочек сжаться. Хотелось просто раствориться, как туман, чтобы никто не трогал, никто не дёргал туда-сюда. Только от собственных мыслей не убежать, сколько ни старайся. — Все совершают ошибки, — тихо пробормотал Сорока, поглаживая учёного по голове и другой рукой укрывая его по плечи. Переваривать эту информацию он сам, конечно, долго будет, как и пытаться осмыслить до конца её серьëзность, но сейчас важнее было успокоить Яо. — Никто не ангел…       — Понимаю. Но всё равно, очень страшно и гложет периодически до сих пор, — мужчина тяжко вздохнул, расслабившись таки в объятиях Томаса. Стало чуть легче, чем было до этого, потому Яо растёкся в лужу от тепла рядом с собой.       — Мне кажется, у каждого есть тëмные пятна в прошлом, которые дают о себе знать. И я думаю, всё-таки, что если ты до сих пор себя винишь за тот случай, это значит, что ты далеко не злой. Просто так совпало, что вы были у той канавы. Никто же не может дать гарантий, что если бы там не валялась арматура, тот пацан не свернул бы себе шею. Да, вполне возможно, что ты мог отреагировать по-другому, но сейчас это уже не имеет значения, что есть, то есть, и закапывать себя в этом событии, пусть даже и в душе, уже не имеет смысла       — В целом да. Только оно периодически всё равно вылезает и это правда очень страшно. Мне кажется, что если оно будет и дальше меня преследовать, я в конце концов с ума сойду в какой-то степени.       — Знаю, это в самом деле страшно… Но сойти с ума я тебе не дам, это уж будь уверен. И сколько раз ты будешь просыпаться от таких кошмаров, столько раз я буду повторять то, что сказал до этого, — Яо слегка приподнял голову, чтобы глянуть на парня, хотя глаза всё равно слезились будь здоров. Потому он прищурился, чтобы более-менее чётко увидеть возлюбленного, и чмокнул его в щёку. — Всё будет хорошо, — когда голова Фэня улеглась ему на плечо после поцелуя, Томас вздохнул, прикрыл глаза и потерся щекой о тëмные волосы. — Я тебе обещаю, вместе мы со всем справимся…