Замена

      Ким Сокджин не любил предновогоднюю суету.       Для него она всегда ощущалась одинаково: куча людей в супермаркетах, очереди у кассы, невозможная толкучка, отсутствие даже элементарных его любимых сырных дошиков и набитый битком общественный транспорт, когда Джин просто хотел уехать домой и быстро зайти купить корм своему коту. Чем ближе был Новый год, тем больше нарастало это общественное сумасшествие и действовало на нервы, и так расшатанные сессией с ее экзаменами и выкидонами преподов.       Ким считал, что с двадцать восьмого по тридцать первое декабря на улицу выходить опасно, чтобы тебя ненароком со всех сторон не зажали люди своими дутыми пуховиками (в основном черного цвета, потому что быть простым смертным и носить светлую одежду было ну просто невозможно) или не втоптали грубыми зимними ботинками (тоже черными) в непроходимую слякоть, которую некоторые безумцы именуют «снегом».       Но Сокджин был всего лишь студентом актерского, и как и всем живым существам, ему нужно было что-то есть и чем-то платить за коммуналку.       И главное, не натурой.       Хотя, можно, в принципе, и натурой, если бы он был каким-нибудь Прохором Шаляпиным, при виде которого все милфы были бы готовы оплатить ему все, что он пожелает. Однако дело даже не во внешности Сокджина — парень знал, что является красавчиком, потому что многие на факультете и не только делали ему комплименты, — а в том, что вместо горячих женщин в возрасте в его районе обитали бабульки. Те самые, которые ездили куда-то в семь утра с котомками на автобусе, вонзались своими ногтями в яблоки и другие фрукты-овощи и составляли 99,9% очередей в поликлиниках.       Ну а че, зато самая дешёвая аренда квартиры в городе. Э — экономия! (Б — блять, старость в нищете, возьмите трубку).       Как говорили эксперты в рилс на Ютубе и в шортс в Инстаграм, нужно с юного возраста растить свой капитал в деньгах, знаниях и связях. И если с деньгами у Сокджина было как-то не ахти (он перебивался случайными подработками, но откладывать мало что получалось), со знаниями тоже спорно, потому что он, блять, учится на клоу… кхм, актера, то вот со связями дела обстояли более-менее.       Например, у Джина есть его любимый, сладенький, миленький, хорошенький друг Пак Чиминушка, с которым они познакомились на вступительных, разыгрывая доставшуюся им сценку паука и мухи. Тогда Чимин, бзы-бзыкая в глупом костюме, больше напоминающем дырявый носок с крылышками, прыгал вокруг выпучивающего глаза и раскрасневшегося от стояния на разведенных четвереньках Сокджина, чуть ли не ухохатываясь от происходящей наркомании вместе со всем залом и комиссией. Естественно, они оба понимали, что после такого не стать лучшими друзьями приравнивалось к нарушению божьего завета «Дорки должны держаться вместе».       Чимин был тем самым шилом в заднице, который, уже учуяв возможность получить какую-то выгоду, мчался туда самым первым, распихивая вокруг зевак. Он брал от университета и жизни всё, что мог, и потому фортуна благоволила этому рыжему пареньку-бестии: у Пака всегда было бабло на шмотки, походы в рестики и девочек, покупающихся на его ангельскую внешность и дьявольскую харизму.       Имея такой скромный талант звёздного хваталкина, Чимин многое отсыпал и Сокджину тоже. Однажды друг предложил вместе сняться в массовке клипа одного стрёмного репера с псевдонимом, похожим на пароль от вайфая. Съемки проходили в промзоне за чертой города, но перед этим нужно было добраться и обойти заросшие крапивой, лопухом и прочей лебедой останки зданий. Парням выдали кислотные куртки, пластиковые цепи, солнцезащитные очки и велели вместе со всеми прыгать под слабенький бит. Если честно, Сокджин очень держался, чтобы не заржать, потому что манера читки музыканта была похожа скорее на чтение молитвы, чем на нормальный рэп. Но как говорит их с Чимином препод: «Хочешь жить, умей играть», и потому они вместе кривлялись, скакали, показывали всевозможные распальцовки перед камерой, чтобы потом стать каким-то двадцать пятым кадром и получить гонорар в размере десяти тысяч рублев.       Правда, было и несколько странных вариантиков. Например, придти и станцевать на казахском тое (когда они с Чимином оба чистокровные корейцы) или поучаствовать в рекламе антигрибкового средства (слава богу, там снимали только ноги, а то Сокджин после от стыда не отмылся бы), где им сделали халявный педикюр (о да, это был кайф, ладно) и депиляцию икр воском (на что они только не готовы пойти ради бабок…).       В общем, все эти чиминовские предложения — одна сплошная лотерея, и тут хрен знает, повезет или ты получишь очередную психологическую травму. Jimmie-Jimmie: Джини Любовь моя Приветики-пистолетики У меня для тебя новая увлекательная возможность заработать денежку

Acha-Acha:

Я весь во внимании сладкий

Jimmie-Jimmie: Я скину тебе адрес Нужно будет всего лишь поразвлекать детишек Тебе все скажут

Acha-Acha:

А ты?

Jimmie-Jimmie: В этот раз без меня родной Мы с братом сегодня отчаливаем домой Тэхен очень просил, чтобы мы поехали вместе

Acha-Acha:

Вот как

Пак Чимин, да вы мышь получается

Jimmie-Jimmie: Да, я знаю Джини т_т Добби кается перед господином Ну так что? Ты сможешь?

Acha-Acha:

Эх

Что мне с тобой ещё делать

Скидывай

      Однако стоит ещё раз напомнить, что деньги, к сожалению, просто так на деревьях не растут.       Собственно поэтому Сокджин этим чудесным зимним вечером тридцатого декабря, матеря скользкие тропинки, людей, ветер, задувающий снежинки в рот, и навигатор, как Сусанин ведущий парня по горам, по долам прямиком в болото, шел навстречу новой подработке.       Да, возможно было немного грустно от того, что его лучший друг в этом году отмечает с семьёй вместе, но винить его в этом никак нельзя. Джин тоже мог бы уехать домой, но из-за сессии не успел купить билеты, которые разобрали ещё двадцать пятого числа. Поэтому оставалось куковать тут вместе с котом. Ну а чтобы кукование тридцать первого прошло на ура, нужно поработать.       Так что Сокджин шёл.       И как оказалось позже, зря не задал ни одного уточняющего вопроса.

***

      Адрес оказался в старом районе, где дома лепились друг к другу, прямо как обиженные родственники на семейном застолье. Джин с опаской позвонил в домофон, и когда с того конца молча открыли железную дверь, парень зашёл в обшарпанный подъезд. Казалось бы, крипота, и куда он вообще идёт, но Ким уже обещал Чимину, а предавать своего лучшего друга и остаться без вкусной еды на новый год было хуже смерти в этом богом забытом месте. Ну ничего, Сокджин парень крепкий, состряпает страшную морду и заставит бежать в страхе, не зря ж он на актерском учится.       Стряпать страшную морду все же не пришлось. После трёх стуков дверь ему открыла девушка с короткой стрижкой в растянутом свитере с изображением оленя и безэмоциональным выражением лица. — Ты от Чимина? — без какого-либо привета задала вопрос девушка. — Э-э-э… здравствуйте, — Джин не знал, как реагировать на нее, но на всякий случай ради приличия все равно поздоровался. — Да, я от Чимина. — Заходи, — сказала она монотонно и отошла от двери, так что парню пришлось закрывать за собой самостоятельно.       Небольшая квартира, залитая теплым светом лампы накаливания, была превращена в хаос из коробок, париков, мишуры, мешков с подарками и костюмов. Где-то в углу валялась борода Деда Мороза, подозрительно похожая на умершего песца. — Костюмы там, — девушка махнула рукой и села за рабочий стол с ноутбуком. На экране были какие-то эксель-таблицы. — Это все, конечно, здорово, — произнес Сокджин, с небольшим «иу» во взгляде рассматривая весь этот натюрморт вокруг себя, — Но можно поподробнее рассказать, что нужно будет делать?       Девушка даже не шелохнулась в его сторону. — Ау? — Чимин тебе не передавал? — Он говорил, что скажете вы.       Девушка устало вздохнула. — Твоей задачей будет надеть костюм, ходить по квартирам и развлекать детей по сценарию. Дальше тебе все расскажет Намджун. — А это ещё кто такой? — Это я, — слышится бас сзади.       Сокджин повернулся на голос и увидел молодого мужчину. Он стоял с накинутым поверх черной майки красным халатом Деда Мороза, прислонившись к дверному косяку, и внимательно рассматривал новоприбывшего парой темных глаз. Не заметить незнакомца было невозможно из-за нескольких вещей. Первая и самая выделяющаяся, ни коим образом не связанная с красным халатом детского волшебника, — прическа-маллет голубого цвета с андеркатом по бокам и небрежным удлиненным каскадом сзади. Вторая, не менее яркая и противоречивая, — мускулистые руки, покрытые рукавами тату со сложными и графичными контурами. Джин угадывал в них переплетение морских волн, стилизованные цветы и то ли змей, то ли драконов, непонятно. Сколько бабок этот чел ввалил в просто разработку эскизов, стоит только догадываться, а про работу мастера Сокджин вообще молчит. Третьей вещью был пирсинг брови и ушей.       Джин подумал: «Ебать махина этот ваш Намджун». — Ты уж прости Юнджи, — его голос, низкий и глубокий, только дополнял образ, — Она тотально заебалась распределять заявки среди аниматоров, поэтому не любезничает. У нас ещё очень много людей слилось, так что спасибо, что пришел на подмогу. — Пожалуйста… — вымолвил Джин.       Намджун оттолкнулся от косяка. Он достал небольшой подик и, сделав затяжку, выдохнул в воздух. Джина окутал запах, похожий на какие-то ягоды. — Как тебя зовут? — Сокджин. — Приятно познакомиться, Сокджин, — Намджун подаёт ему руку. Джин пожимает ладонь. — Смотри, такое дело. Сценарий я тебе сейчас дам, ты его почитаешь, пока я укладываю бороду, парик, костюмы глажу, туда-сюда. Чимин говорил, что вы оба на актерском учитесь, поэтому у тебя не должно быть проблем с запоминанием роли. Вообще, важно понять и запомнить суть, не обязательно все выучивать наизусть. А так импровизируй, если что. В рамках легенды про Деда Мороза и Снегурочку, конечно. — Я понял, — кивает Сокджин. — А где Снегурочка? Или мы с ней позже встретимся?       Парень услышал, как Юнджи, сидя за ноутом, прыскает себе в ладонь. Намджун, кинув на нее взгляд, возвращается к Сокджину и виновато улыбается. — Видимо, Чимин тебе вообще ничего не говорил… — В смысле…       Сокджин смотрит пару секунд на Намджуна. — Джин, такое дело. Дедом Морозом сегодня буду я. Ты же пойдешь со мной в качестве Снегурочки. — Чего? С какого перепуга? — У нас больше нет вариантов. — А Юнджи? — Скажем так, Юнджи не предназначена для работы детским аниматором. — Так а я тем более не предназначен для этой роли. Для Деда Мороза — да. Для Снегурочки — нет.       Татуированный пожимает плечами. — Ну а кто ещё, — ответил он Джину. — Ты высокий, красивый, я тебя наряжу, загримирую, и плов готов. — Я, блядь, парень.       Услышав протест Сокджина, Намджун коротко хмыкнул. Он молчал, будто бы обмозговывая, что им с Юнджи делать. Проведя татуированной рукой по волосам, он спокойно посмотрел на парня напротив. — Девушка, которая должна была идти со мной, подхватила гонконгский грипп, — виновато сообщает он, — так что, Джин… Ты побудешь моей Снегурочкой? Пожалуйста?       Сокджин стоял, переваривая информацию. Мысли в его голове проносились с такой скоростью, что успевали сталкиваться и создавать новые, еще более абсурдные. Он взглянул на Намджуна. Тот смотрел на него ожидающе, но без давления.       Ладно, что там говорили его преподы? Если хочешь стать профессиональным и знаменитым актером, нужно выходить из привычного амплуа и зоны комфорта. — Пипец… Окей, была не была. Давай сценарий и иди готовь костюмы. Побуду твоей Снегурочкой… — Красава, — Намджун обнимает его рукой и слегка трясет, крепко сжав. — Накину тебе чаевых к вознаграждению за решимость.

***

      Сценарий оказался примитивный до безобразия: если коротко, Дед Мороз должен был громогласно хохокать, слушать стихи, спрашивать детей, хорошо ли они себя вели, и раздавать каждому ребенку ранее оговоренные с родителями подарки из мешка; Снегурочка же улыбаться, помогать с подарками, водить хоровод под музыку из колонки и играть в игры. Сокджин, зажав листы с текстом в руке, с тоской смотрел на длинное голубое платье с меховой оторочкой и серебристый парик с двумя косами, которые Намджун аккуратно выложил на спинку стула. — Ты, случаем, не видишь, что у меня лапа больше, чем эти сапожки тридцать седьмого размера? — мрачно поинтересовался Джин. — Не паникуй, — Намджун, уже облачившийся в бархатную шубу и наклеивающий бороду у зеркала, махнул рукой. — Для особенной Снегурочки крутые валенки. Примерь у входа.       Валенки, к счастью, оказались по размеру и при этом ажурными, с блестками, как подобает внучке Деда Мороза. Платье, благодаря запаху на шнуровке сзади, тоже село сносно, хотя с плечами пришлось повозиться. Самой большой проблемой стал парик: светлые косы норовили соскользнуть, а челка лезла в глаза. Намджун, закончив со своим гримом, подошел и молча с сосредоточенным видом принялся поправлять Сокджину прическу, закрепляя парик заколками. — Тебе, кстати, грим не помешает, — заметил он. В этот момент их лица оказались совсем близко. Джин почувствовал от Намджуна тот же ягодный шлейф от подика, что и до этого. — Щечки подрумяним, губки. — Не смей красить мне губы, или я стукну тебя своим волшебным валенком, — проворчал Сокджин, но позволил нанести легкий блеск и румяна. Смотреться в зеркало было страшно: лицо было белым, на щеках нарисованы красные круги, как у главного антагониста в «Пиле», а веки блестели из-за теней. — С пивком потянет, — дала вердикт Юнджи и развернулась обратно к своим таблицам.       Первый выезд стал для Джина оглушительным провалом. Дети, увидев сто семидясети восьми метровую Снегурочку с квадратными плечами, сначала замерли, а потом самый маленький мальчик ревел так, что, казалось, вот-вот лопнут стекла в серванте. Намджун, однако, не растерялся. Он присел, заговорил с ребенком низким, успокаивающим тоном, который контрастировал с его сказочным обликом, и вручил самую большую коробку. Плач постепенно стих, перейдя в всхлипывания.       К третьей квартире Сокджин начал входить во вкус. Он обнаружил, что если улыбаться лишь уголками губ и говорить на пол-октавы выше обычного, Снегурочка из него получается вполне убедительная. Парень даже попробовал покружиться в хороводе, изящно (как ему казалось) приподнимая полы платья и вызывая восторженный визг у двух девочек-близняшек. Намджун ловил его взгляд и одобрительно подмигивал из-под белых наклеенных бровей.       Работали они быстро, слаженно, будто делали это не первый год. Намджун таскал тяжеленный мешок, шутил с родителями, получал конверты, а Сокджин тем временем занимал детей, показывая фокусы с исчезающими конфетами (просто ловко прятал их в складках платья). В серую Хёндай Намджуна они уже упали ближе к девяти вечера, скидывая на заднее сиденье реквизит и надоевшие части костюмов. — Ну что, Снегурочка, как ты? — спросил Намджун, закуривая подик у открытого окна. Машина была припаркована во дворах, прямо напротив освещенной желтыми огнями церкви, чей силуэт вырисовывался в темноте. — Я жива, — честно ответил Сокджин, стаскивая парик с онемевшей головы. Прохладный воздух был блаженством. — Но, блять, никогда в жизни столько не улыбался. Мышцы щек сводит. — Привыкнешь, — Намджун усмехнулся, выдыхая облачко пара. — Ты, кстати, молодец. Импровизация с конфетами очень даже зашла. Видел, как те мальчишки удивились? — Да ладно, — Джин почувствовал, как от этих похвальных слов по спине разливается глупое, приятное тепло. — А ты тоже хорош, Дед Мороз. У тебя талант. — Хо-хо-хо, спасибо, — Намджун рассмеялся. — Это всё не талант, а опыт, добытый по́том, кровью и слезами. — Что за опыт? — спросил Сокджин, с любопытством глядя на профиль парня. — Не похоже, что у человека с такими татухами, цветом волос и курилкой в руках естественная среда обитания – это детские утренники. — А я в студенчестве вожатым работал. В спортивных лагерях, в языковых, даже один раз в палаточном на Байкале, — Намджун повернулся к Джину, и в темноте машины его глаза блестели от какого-то своего воспоминания. — Там тебе быстро мозги вправляют. Или ты находишь подход и становишься для них крутым старшим братом, который и на гитаре может, и в футбол выиграть, и за ночь танец придумать, или ты никто. Как видишь, я выжил. — Вожатый, — протянул Джин, представляя себе Намджуна в пионерском галстуке и с дурацкой атрибутикой. — Ну теперь понятно. Значит, ты и чтец, и на дуде игрец, и твои навыки не ограничиваются раздачей подарков детям и их развлекаловкой. — Ограничиваются, — поправил Намджун с лёгкой иронией. — Я, например, совершенно не умею шить эти дурацкие костюмы. Поправлять и приводить в порядок могу, шить нет. Это всё моя сестра Юнджи. Я сам так-то работаю в онлайн-школе руководителем отдела продаж. Но к работе с детками все равно тянет. Поэтому и помогаю сестре, когда завал. И обстановку для себя меняю, и доброе дело делаю.       Парень помолчал, глядя на церковь, потом перевел взгляд на Джина. — Кстати, какие планы на Новый год? С кем будешь встречать?       Сокджин вздохнул, откинувшись на подголовник. — Да какие планы… Чимин свалил, билетов домой нет. Только если сидеть, смотреть голубой огонек, есть купленные салаты и пить пиво. Романтика. — Один? — Ну как один, с котом. Кефир зовут.       Намджун затянулся, подумал. — Слушай, а приходи с Кефиром к нам с Юнджи. У меня квартира просторная. Курицу приготовлю, салатики, все дела. И выпить что-нибудь купим. Сидеть одному в Новый год — это, прости, полная жопа.       Предложение было сделано так спокойно и естественно, что Сокджин даже не нашелся, что возразить. Он посмотрел на Намджуна, на его профиль, освещенный тусклым светом фонаря, на синие пряди волн, выбивающиеся из-под шапки, на татуированные пальцы, держащие подик. — А Юнджи не будет против? — осторожно спросил он. — Юнджи? — Намджун фыркнул. — Она будет только рада лишней жертве для своих настолок. Она помешана них, уговорит тебя играть до утра. Так что погнали.       В этот момент Джин понял, что очень не хочет, чтобы этот странный вечер заканчивался. Что Намджун с его голосом, татуировками, запахом ягод, отчасти стёршимся с лица гримом Деда Мороза и неожиданной заботой кажется самым интересным человеком из всех, кого он встречал за последнее время. — Да, — сказал он, и сам удивился, как легко это вышло. — Да, я приду. Только если я увижу, что ты добавил в крабовый салат рис, я потребую возмещения морального ущерба в виде дополнительного гонорара за сегодня. Сори, но это кощунство. — Договорились, Снегурочка, — Намджун улыбнулся во весь рот, и Джин впервые увидел, что у него есть ямочки на щеках. Милые, глупые ямочки, совершенно не вязавшиеся с образом брутального татуированного неформала. — Давай обменяемся контактами.

***

      Тридцать первого декабря Сокджин стоял на пороге чужой квартиры с бутылкой дешевого, но приличного игристого, тортом и переноской с котом. Его встретил Намджун в простом бордовом свитере, обтягивающем внушительные бицепсы. — Заходи, — улыбнулся он, приглашая парня внутрь.       Квартира действительно была просторной, светлой, слегка минималистичной, но со светодиодами в потолке и высокой наряженной ёлкой. Юнджи, будучи уже в другом свитере с оленями, кивнула Сокджину с порога кухни, где что-то шипело на сковороде. — Правила простые: едим, пьем, чокаемся бокалами под куранты, после полуночи играем в «Манчкина». Проигравший моет посуду, — объявила девушка. — Я уже проиграл, — констатировал Сокджин, вручая шампанское. — Не сдавайся так сразу, только хуже будет, — засмеялся Намджун, принимая бутылку.       Они ели, болтали о всякой ерунде — об университете, работе, интересных случаях из жизни. Юнджи, как и предсказывал Намджун, оказалась фанатиком настольных игр и после второго бокала завела пламенную речь о преимуществах «Каркассона» перед «Колонизаторами». Джин ловил себя на том, что смеется легко и часто, что чувствует себя на своем месте.       За пять минут до полуночи они вышли на балкон. Город гудел внизу, взрывался редкими хлопками частных салютов. Намджун стоял рядом, достаточно близко, чтобы его плечо почти касалось плеча Джина. — Ну что, — тихо сказал он. — Как тебе этот год? — Так себе, — кивнул Сокджин. — Но его конец нравится мне намного больше. — Согласен.       Раздались крики соседей, отмечающих Новый год большой семьёй за стенкой. Где-то грянул громкий салют, рассыпавшись в небе разноцветными искрами. — С Новым годом тебя, Джин, — сказал Намджун, и его голос прозвучал как-то особенно тепло, несмотря на холодный воздух. — С Новым годом, Намджун.       Их взгляды встретились. Под вспышки далеких огней Сокджин понял, что симпатия — непривычная, странная, быстрая, как новогодняя ракета, — была абсолютно взаимной. Намджун смотрел на него без улыбки, серьезно, внимательно, как вчера, стоя у косяка двери. — Вы там не замерзли, голубки? — донесся из комнаты монотонный голос Юнджи. — Я начинаю готовить поле для битвы? — Идем, — крикнул ей Намджун, не отводя глаз от Джина. Потом, словно решившись, он легонько тронул его локоть. — Нас ждет эпичная битва. И, кстати… ты не передумал насчет чаевых за решимость? Потому что я приготовил кое-что получше денег. — А что? — с притворным подозрением спросил Сокджин, позволяя вести себя внутрь, в свет и тепло. — Потерпи, Снегурочка, — Намджун улыбнулся своей ямочковой улыбкой. — Утро вечера мудренее.       Джину ради такого терпеть совсем не в тягость. Впереди была ночь игр, смеха, разговоров и этот странный татуированный синеволосый парень с ягодным запахом.       Они вошли обратно в комнату, где Юнджи уже расставляла карты и фигурки на столе. Воздух в квартире был густой от запаха еды и тепла, а гирлянды мерцали, отбрасывая блики на пустые бутылки и тарелки. Игра в «Манчкина» превратилась в кровавую бойню: Юнджи с каменным лицом методично убивала монстров, Джин азартно спорил о правилах, а Намджун, притворяясь простачком, выиграл внезапно и подло, собрав нужные карты в последний момент. — Правила есть правила, — с торжеством констатировал он, указывая на груду посуды перед Сокджином. — Так что, Снегурочка, прости, но это всё твое богатство. — Я чувствую себя обманутым. — Не переживай, я все равно собирался помочь.       Юнджи, зевнув, объявила, что отбывает в царство Морфея, и, отсалютовав им обоим, удалилась в свою комнату. На кухне, залитой светом подвесной лампы, воцарилась тишина, нарушаемая только шумом воды и звоном посуды. Джин намыливал и споласкивал, Намджун вытирал. Близость в маленьком пространстве была иной, чем на балконе: бытовой, простой, но от этого не менее заряженной. — Так о каких чаевых, превосходящих денежные, шла речь? — не выдержал Джин, украдкой поглядывая на Намджуна. Тот сосредоточенно вытирал тарелку, и мышцы на его предплечье плавно двигались под узором татуировок. — Ах, да, — парень положил тарелку в шкаф и обернулся, прислонившись к столешнице. Он вытер руки о полотенце и внимательно посмотрел на Джина. — Видишь ли, я человек практичный. Деньги приходят и уходят. А вот возможность… возможность бывает только раз. — Звучит интригующе и немного пугающе, — Джин смыл пену с рук и тоже обернулся к нему, скрестив руки на груди, пытаясь выглядеть невозмутимым. — Не бойся, — Намджун улыбнулся, но в его глазах была серьезность. — Как руководителю на своей работе, мне положено оценивать новых сотрудников и их потенциал. И я оценил твой. Не только как актера, способного сыграть роль Снегурочки, но и как человека. С которым, например, не скучно в десятом часу вечера в заснеженной машине. И Юнджи ты тоже понравился.       Он сделал небольшой шаг вперед, сократив дистанцию. — Поэтому моё предложение, — продолжал Намджун тише, его голос звучал почти как шепот, заполняя всё пространство кухни, — это не чаевые, а приглашение. На постоянную основу. — В качестве Снегурочки? — Джин не удержался от улыбки, но вот его сердце стучало где-то в горле. — В качестве… ну, скажем так, партнера. По работе. У Юнджи постоянно не хватает людей, а ты справился блестяще. Вознаграждение приличное. А там посмотрим, — Намджун пожал плечами. — А если я скажу, что меня больше интересует «а там посмотрим»? — выдохнул Сокджин, решившись посмотреть прямо в эти темные, внимательные глаза.       Намджун не ответил сразу. Он медленно, будто давая время передумать, поднял руку и убрал со лба Джина выбившуюся прядь волос, которую тот не заметил. Прикосновение его пальцев было легким и нежным. — Тогда, — сказал Намджун так же тихо, — я предлагаю начать с малого. Например, с того, что я сейчас приготовлю тебе кофе. А потом мы можем сесть и обсудить детали. Все детали. До самого утра, если потребуется. Ведь, — он наклонился чуть ближе, и ягодный шлейф от него смешался с запахом древесного парфюма и кондиционера для белья, — утро вечера мудренее. И у нас в запасе целый новый год.       Сокджин посмотрел на Намджуна — на этого невероятного синеволосого татуированного парня, который ворвался в его скучное предновогоднее существование и за несколько часов перевернул всё с ног на голову. Парень больше не думал о пуховиках, толкучке, злых бабульках и одиноких вечерах с котом. Он думал только о том, что в этой чиминовской лотерее выиграл самый настоящий джекпот.       Намджун засветился фирменной улыбкой с ямочками, которая делала его похожим на большого, довольного кота. — Отлично. Тогда, партнер, присаживайся. Сейчас дам попробовать свой фирменный раф. Это, считай, бонус к нашему контракту.       Пока Намджун возился с кофемолкой и молоком, а за окном, стихая, догорали последние новогодние салюты, Ким Сокджин понял, что этот Новый год начался не с боем курантов. Он начался здесь, на этой кухне, с тихого разговора и обещания, пахнущего кофе и чем-то бесконечно новым. И он был абсолютно уверен — в этом году всё будет иначе. Гораздо, гораздо интереснее.

***

      Утро первого января встретило Сокджина стойким запахом кофе и легкой, приятной одеревенелостью в шее. Он открыл один глаз и увидел потолок чужой, но при этом уже ставшей немного родной квартиры. Парень лежал на широком диване, укрытый мягким пледом в серых тонах, а из открытого межкомнатного проема доносилось аккуратное позвякивание посуды.       Память услужливо подкинула обрывки вчерашнего: смех над игрой, долгий разговор на кухне при тусклом свете, тот самый раф, который Намджун приготовил на удивление мастерски, и… тишина под утро, когда слова закончились, а сидеть в разных углах комнаты стало невыносимо глупо. Джин помнил, как Намджун подошел, как взял его пустую чашку, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Помнил, как вместо «спокойной ночи» прозвучало: «Останься. Диван откидывается. Уже поздно, а я выпил, не смогу отвезти тебя домой». И в его голосе была забота, простая и ясная, как зимнее утро при антициклоне.       Сокджин сел, потер лицо. Со стороны кухни послышались шаги. — О, доброе утро, — сказал Намджун, появляясь в дверном проеме. Он был в простых спортивных штанах и футболке, волосы, еще влажные после душа, были распущены по плечам, синие пряди казались темнее. — Кофе повторяем? — Только если ты его тоже будешь пить, а не смотреть на меня, как на экспонат, — проворчал Джин, но углы его губ сами потянулись вверх. — Договорились, — Намджун усмехнулся и скрылся на кухне.       Так начался их первый день нового года. Потом был ленивый завтрак, появившаяся, словно тень, Юнджи (девушка просто кивнула обоим парням, налила себе чай, схватила Кефира и удалилась с ноутбуком в комнату, дав понять, что не собирается мешать), и долгий, ни к чему не обязывающий разговор. Говорили обо всем подряд: о музыке (оказалось, Намджун фанател от хип-хопа), о татуировках (история про дракона на предплечье, сделанного в восемнадцать в подпольной мастерской, довела Джина до слез), о планах на наступивший год. Намджун, между делом, отправил Юнджи контакты Джина и договорился о его первых сменах теперь уже в качестве постоянного аниматора на подхвате. — Только ради всего святого, не заставляй меня снова быть Снегурочкой, — взмолился Сокджин. — Не могу обещать, — парировал Намджун с деловой серьезностью, но глаза смеялись. — Вообще я думаю, что это могло бы быть нашей фишкой. Такое очень запоминается людям.       Джин швырнул в него подушкой с дивана. Намджун же поймал ее одной рукой, не пролив при этом кофе. – Тогда бери и надевай костюм сам. У тебя волосы голубые, будет отменный метч с платьишком, кокошником и блестящими валенками, – с небольшим хихиком сказал Сокджин, на что парень закатил глаза.       Расставаться вечером первого января было странно. Словно они провели в этой квартире не сутки, а маленькую, отдельную жизнь. У порога Джин надевал ботинки, а Намджун стоял рядом, опершись о косяк. Юнджи, попрощавшись заранее с Сокджином, скребла ногтем по сетке переноски, где мяукал Кефир. Посюсюкавшись с котом и взяв с парня обещание, что он ещё как-нибудь притащит питомца с собой, девушка обняла его и потопала к себе досыпать. — Так, — сказал Джин, застегивая молнию куртки. — Спасибо за всё. Все было очень круто, вкусно. Классно отметили. Приходите тоже в гости как-нибудь. — Не за что, партнер. Спасибо за приглашение, — ответил Намджун.       Пауза, густая и многозначительная, повисла в воздухе. Они смотрели друг на друга, и недосказанность во взглядах вибрировала между ними, как натянутая струна.       В этот момент именно Сокджин сделал первый шаг. Буквально. Он выпрямился, закрыл расстояние в полшага и, прежде чем страх или разум успели что-либо сказать, прикоснулся губами к уголку рта Намджуна. Мимо, почти невпопад, быстро, неловко, словно он был пацаненком, первый раз целующим девочку у подъезда.       Воцарилась тишина. Джин уже готов был сгореть со стыда и бормотать извинения, но Намджун медленно, очень медленно поднял руку и прикоснулся пальцами к тому месту, которого только что коснулись губы Джина. — Чутка промахнулся, — тихо констатировал он. — Прости, — выдохнул Джин, чувствуя, как горит всё лицо. – Я сам не ожидал. — Ничего, — Намджун покачал головой, и его рука скользнула с собственного лица на шею Джина, мягко притягивая его ближе. — Давай ещё раз.       Второй поцелуй был уже далеко не промахом, а точным и неспешным. Намджун целовал так же, как делал всё остальное — уверенно, но без нажима, давая время привыкнуть. Джин, первоначально ошеломленный, быстро включился, отвечая с той же искренней непосредственностью. Это был поцелуй, пахнущий кофе, ягодной отдушкой и ощущением дома.       Когда они наконец разошлись, дыхание у обоих сбилось. — Вот так уже лучше, — хрипло произнес Намджун, не отпуская его. — Согласен, — Джин уперся лбом в его плечо, пряча идиотскую улыбку. — Это… входит в бонусную систему партнера? — Это, — Намджун рассмеялся, и смех его грудной, низкий, отозвался где-то внутри у Джина, — это идет отдельным пакетом. Эксклюзивно. На неопределенный срок.

***

      С тех пор «неопределенный срок» начал обрастать конкретикой. Встречи перестали быть связаны только с работой. Они могли просто гулять, забредая в пустые парки, залитые январским солнцем. Намджун рассказывал о своей работе в онлайн-школе, и Джин ловил себя на мысли, что слушает про айти-курсы для детей с неподдельным интересом, просто потому что это интересно ему. Они смотрели дурацкие фильмы на ноутбуке, валяясь на мягком диване, и Джин постепенно узнавал Намджуна с новых сторон: того, кто умеет готовить сложные блюда из мяса, но ненавидит выпечку; того, кто говорит на профессиональном сленге с клиентами, а в моменты нахождения с близкими начинает дурачиться и говорить о странных, совершенно бредовых, но при этом гениальных идеях.       Однажды после особенно удачного и безумного выезда на детский праздник, посвященный пиратской тематике, Джин приехал к Намджуну, еще не смыв грим с нарисованным синяком на глазу. Намджун открыл дверь, посмотрел и, не сказав ни слова, рассмеялся так, что чуть не сел на пол. А потом схватил его за лицо и поцеловал, не обращая внимания на съехавшую треуголку и почти отклеевшиеся усы. — Ты самый нелепый и самый лучший партнер на свете, — проговорил он, отрываясь. — Партнер? — уточнил Джин, заглядывая ему в глаза.       Намджун замялся, его пальцы осторожно убрали усы с лица Джина. — Давай называть вещи своими именами. Мой парень. Если ты, конечно, не против?       Вопрос был задан так тихо и серьезно, что весь стыд за свой внешний вид слетел с Сокджина в один момент. — Я не против, — ответил он просто. — Мой парень с татуировками и синими волосами. Звучит как многообещающее начало фанфика. — А ты их читаешь? — хмыкнув, Намджун снова поцеловал его. – Нет, но я уже в таком фанфике.       И Сокджин, будучи до этого ненавистником предновогодней суеты, понял, что иногда это время может быть волшебным. Что порой оно приходит в образе мощного Деда Мороза с подиком в руках, который предлагает стать Снегурочкой, а потом осторожно, но уверенно встраивается в твою жизнь, становясь в ней самым теплым и надежным местом. Местом, где можно быть клоуном, пиратом, уставшим студентом или просто собой и все равно принятым с распростёртыми объятиями.       Кот Сокджина, кстати, безума от Юнджи, а она от него. Девушка частенько играла с ним и покупала что-то вкусное или новые игрушки, когда они с Намджуном приходили в гости к парню.       В один из таких моментов, когда эти двое должны были нагрянуть с очередным на этих новогодних праздниках визитом, а Джин пытался запихнуть в Кефирчика витаминку, раздался звонок от Пак Чимина. — Джини-бабински! — оглушительно выкрикнул в трубку Чимин. Судя по фоновому шуму, он был либо на вокзале, либо в эпицентре урагана. — Я вернулся! Отчитывайся! Как там твоя новогодняя подработка? Не сожрали тебя мелкие гоблины?       Сокджин, прижав телефон плечом к уху, с мазохистским упорством тыкал витаминкой в недовольную морду питомца. — Всё прошло… очень даже хорошо, я бы сказал, — ответил парень, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало той идиотской улыбки, что расползалась по его лицу при одном воспоминании. — О-о-о, — протянул Чимин с интонацией Шерлока, унюхавшего преступление. — В твоем голосе я слышу точно не отчаяние человека, которого облизала куча сопливых детей. Ну-ка быстро! Рассказывай! — Ну, — начал Джин, отложив безнадежную борьбу с котом. — Я пришел по адресу, мне открыли, поначалу ничего не говорили. Потом вышел Намджун, весь такой великолепный в своих татуировках и синим маллетом, и огорошил меня тем, что девка, которая должна была идти с ним в качестве Снегурочки, подхватила заразу, поэтому я... Ну, в общем, пошел с ним вместо нее.       В трубке воцарилась секундная тишина, а потом её разорвал дикий, неконтролируемый хохот Чимина. — Бля-а-ать! — завыл он так, что кот Джина фыркнул и спрятался под диван. — Ты, моя широкоплечая душа, был Снегу-урочкой? Я должен был быть там! Я б заплатил деньги, чтобы это увидеть! О, господи, я сейчас пукну от смеха! — Рад, что тебя развлекает мой позор, — сухо сказал Джин, но уже сам едва сдерживал смех. — Но если ты успокоишься, я продолжу. — Я весь внимание, принцесса, — Чимин с трудом перевел дух. — Ну, в общем, потом оказалось, что отмечать Новый год одному – это такая себе перспектива, и… Намджун с его сестрой пригласили меня к себе. А потом… он предложил мне подрабатывать у них на постоянной основе. А потом…       Он замолчал, подбирая слова. — А потом вы трах… — начал было Чимин с неподдельным любопытством. — А потом мы стали встречаться, — быстро перебил его Джин, чувствуя, как уши наливаются жаром. — Всё. Конец истории.       С той стороны наступила ещё более шокированная пауза. — Стоп. Давай по порядку. Я, Пак Чимин, великий и прекрасный твой лучший друг, случайно сую тебя на подработку к какому-то синему Деду Морозу, и в итоге вы теперь вместе? — голос Чимина звучал на неимоверно высоких децибелах — Это же… это же гениально! Это лучше любой моей аферы! Я гений! Я сводник-виртуоз! Мне памятник надо ставить! — Успокойся, — засмеялся Джин. — Памятник тебе поставят, когда ты наконец сдашь историю театра. — Не порти момент! — фыркнул Чимин. — Ладно, короче. Значит, так. Во-первых, он адекватный? Не маньяк? Во-вторых, он тебя кормит? Это важно. В-третьих… ты счастлив? У вас все хорошо?       Последний вопрос был задан Чимином без привычного пафоса и клоунады, а с толикой серьезности в голосе.       Телефон у уха вжикнул, сообщая о входящем уведомлении. Сокджин поставил Чимина на динамик и опустил шторку дисплея. В мессенджере пришло сообщение от Намджуна. Namjoon <3: Сегодня вечером у Юнджи аврал, нужна подмога на корпоративе у детей стоматологов. Роль зубной феи Шутка :) Приходи просто поболтать, пока я буду развлекать детишек и играть с ними в Just Dance Скучаю! — Знаешь... да, — тихо, но уверенно ответил Джин. – Чего «да», Я тебе несколько вопросов задал! — Адекватный. Кормит даже слишком хорошо. И… я счастлив. Очень счастлив. — Что ж, — выдохнул Чимин, и в его голосе слышалась неподдельная теплая радость. — Тогда я официально одобряю и благословляю. Но! Он должен будет мне, потому что это я всё устроил. Ладно, мне пора, нам с Тэхеном на электричку нужно бежать. Береги себя, Снегурочка моя ненаглядная! Целую!       Сокджин, улыбаясь, положил телефон. Чувство было странным: будто две важные части его жизни — бесшабашный, авантюрный Чимин и новый, устойчивый, теплый мир с Намджуном — только что мирно познакомились по телефону и нашли общий язык. И в этом не было диссонанса. Была просто жизнь, которая наконец-то складывалась в причудливую, но удивительно правильную картинку. Картинку, где есть место и для сумасшедших детей, и для утренних кофе с молоком, и для лучшего друга, кричащего в трубку от восторга. И этот коктейль, пожалуй, был самым лучшим новогодним подарком для Сокджина из всех возможных.