Спасибо за любовь

Уже смеркалось. На часах без четыре пятьдесят. Двое молодых людей идут осторожной поступью по заметенным снегом дорожкам. Крупные снежинки продолжали хлопьями валить с неба, медленно опускаясь на землю. Рядом проезжали машины, но делали это тоже тихо, ведь проезжая часть также оказалась заметена снегопадом, который продолжался уже который день подряд. Моцзэ он не нравился. Но потерпеть сие погодное явление он готов, ведь его муж сейчас был счастлив. На Цзяоцю нельзя было взглянуть без печальной улыбки. Мужчина широко улыбался и задирал голову к небу, ловя снежинки языком. Но вместо того, чтобы опускаться ему в рот, как того хотел лис, они упорно падали ему на нос и ресницы. Спустя пару долгих минут он наконец бросил это занятие и повернул голову вправо. По эту сторону от него шел Моцзэ, который упорно держал своего мужа за локоть, внимательно смотря за всем окружением сразу. — Ты представляешь, снежинки будто избегают меня! — фыркнул Цзяоцю, пытаясь представить выражение лица Моцзэ. Впрочем, вряд ли оно изменилось хотя бы на миллиметр. — Тебе снег на ложке принести, чтоб ты его съел? Не заболеешь ли? — Моцзэ, нет! — Ладно, представь, что я молчал. — пожал плечами мужчина. Для Моцзэ в принципе было сложно научиться много говорить. Он всегда был молчалив. Такой навык, как речь, казалось, воообще не был встроен в его голову. Однако учиться пришлось. Он не всегда говорил именно то, что нужно, но, по всей видимости, Цзяоцю был доволен и этим. Сегодня 31 декабря. День, когда в небо взлетят тысячи фейерверков, а Цзяоцю будет зажимать чувствительные уши от хлопков под окнами. За это Моцзэ ненавидел Новый год. А за все остальное он его очень-очень любил. Ему нравилось, какие интересные блюда готовит Цзяоцю на стол, предназначенный лишь для них двоих. Ему нравилось также, что их новогодняя елка была наряжена украшениями разных форм. Она была необычной, кому-то она бы даже показалась странной, но Моцзэ она нравилась потому, что все это выбирал Цзяоцю. А еще ему нравилось, как его муж, пребывая в хорошем настроении, напевает новогодние песни. У него такой прекрасный мелодичный голос, что хотелось слушать его вечно. Чего-чего, а своей способности к пению он не потерял. Моцзэ в принципе с содроганием вспоминает тот день, когда их жизнь перевернулась с ног на голову. Тогда они только съехались, не пробыв в отношениях и полугода. Мужчина жалел, что в день аварии его не было рядом. Он не знал, как мог бы ее предотвратить, но явно бы попытался. Он знает, что тот придурок вылетел на красный свет и сбил единственного важного на этой планете прохожего. Но если бы только Моцзэ мог… Но в их истории не было место таким вещам, как "если бы". Но что Моцзэ мог сказать точно, но никогда он не отвернется от Цзяоцю. Ведь за тот короткий срок, что они были тогда знакомы, этот человек уже успел стать для него целым миром. И если этот мир был против Цзяоцю, значит Моцзэ тоже был против этого мира. Первый год после аварии прошел тяжело. Цзяоцю потерял зрение, и ничего нельзя было сделать. Приходилось лишь смириться. Но лис не желал смиряться. Он был в отчаянии. Моцзэ даже не хотел вспоминать, сколько раз ему приходилось убаюкивать мужчину после кошмаров, сколько раз ему необходимо было убеждать Цзяоцю в том, что он вовсе не бесполезен. Что Моцзэ все еще любит его. Но последующие пять лет пролетели в один день. Цзяоцю принял себя, и Моцзэ был безмерно этому рад. Они сыграли свадьбу, жили уже не на съемной квартире, а в своей собственной, маленькой, но уютной. Жизнь пошла своим чередом. И это было прекрасно. Так неторопливо и настал сегодняшний день. Время пять тридцать. После небольшой прогулки Моцзэ отворяет дверь в квартиру, тут же чувствуя, как все же внутри было тепло. Все же он слегка замерз. Цзяоцю тем временем стал неторопливо снимать уличную одежду, а муж ему не мешал. Он прекрасно знал, что тот справится сам. Они вместе умылись, расплескав на лица друг друга горячую воду. Щеки тут же стало колоть от резкой смены температуры, но широкая улыбка с лиц не сходила. А после Цзяоцю отправился готовить им ужин. Моцзэ лишь усмехнулся ему вслед и прошел в спальню, чтобы доделать подарок. Он купил такую оберточную бумагу, на которой можно было тактильно ощутить белочек и зайцев, нарисованных на ней. Не самая рациональная покупка, но в их жизни было мало чего рационального. Семь двадцать. Они сели за стол, который уже успел накрыть Цзяоцю. Моцзэ лишь оставалось поражаться точности его мужа. Вряд ли он сам мог бы сделать так же. Запеченная рыба пахла отменно. Рядом стояла нарезка сыров и фруктов, а также парочку фирменных салатов. Даже не пробуя ничего из этого, Моцзэ мог сказать, что каждое из них превосходит все ожидания даже самого искушенного критика. Однако все эти яства предназначены лишь для них двоих. За столом лились неторопливые разговоры, точнее, разговаривал один Цзяоцю, а Моцзэ лишь бросал короткие фразы одобрения. Раньше он просто кивал, но теперь не мог. Мужчине очень нравилось слушать его мужа. И прерывать его даже на кратчайшее мгновение отнюдь не хотелось. Цзяоцю шустро орудовал вилкой, не забывая при этом и есть. Каким-то образом он чувствовал, что Моцзэ почти ничего не съел, поэтому причитал на него и пытался надоумить своего мужа на то, что еды приготовлено на них двоих, и нет у него такого аппетита, чтобы съесть все, что было наготовлено. Моцзэ верилось слабовато. Он знал, что лис очень даже мог. Но возражать не стал, и вновь взял кусочек рыбы, которая так и таяла во рту. Время девять сорок. Они отправились в гостиную, и Моцзэ включил на телевизоре одну из новогодних комедий, что так любил Цзяоцю. Нравился Тот, тем временем, пристроил свою голову на коленях у мужа, прижимаясь к нему. Моцзэ опустил руку и стал неторопливо поглаживать шелковистые персиковые волосы, которые пахли так, будто лис только что искупался в ванили. Приятно. Моцзэ сам неожиданно для себя задремал. Он и не думал, что проспал так долго, но ощутил навязчивое прикосновение чужих губ к своему лицу. — Цзяоцю?.. — сонно спросил он, плохо соображая после дремы. — Извини, дорогой, я был бы рад дать тебе поспать, но я сомневаюсь, что ты будешь рад, если проспишь наступление Нового года. Нового года? Уже? Было же только около десяти. Он не мог так хорошо и крепко заснуть, с его-то чуткостью. — Сколько сейчас времени? Вместо Цзяоцю ему ответил механический голос колонки, которая хорошо помогала его мужу тогда, когда сам Моцзэ был на работе. Без пяти двенадцать. Уже?! Да не может такого быть! Он подскочил с дивана, как ошпаренный, но не вовремя вспомнил, что своей скоростью он, наверно, заставил Цзяоцю вздрогнуть. Тот не любил резкий действий и звуков, ведь их нельзя было предугадать. — Прости. — пробормотал под нос Моцзэ, но он даже не сомневался в том, что его услышат. — Ничего. — отозвался Цзяоцю и также встал с дивана, тут же находя руку мужа, которую тот незамедлительно сжал в ответ. — Тебе стоит включить отсчет, а я скоро вернусь. Цзяоцю побежал в спальню, открывая дверцу шкафа. В глубине, скрытая за слоями одежды лежала небольшая коробочка. Мужчина сжал ее двумя руками, улыбнувшись под нос. Он наверняка выжал из консультанта в магазине все соки, пытаясь подобрать для своего любимого что-то стоящее. Как только Цзяоцю вернулся в гостиную, усевшись рядом с елкой, Моцзэ тихо усмехнулся и тоже отправился в их спальню за подарком. Они уселись под елкой друг напротив друга. Моцзэ не мог оторвать взгляд от Цзяоцю, как же безмерно он был красив. Даже если его глаза оставались вечно закрыты. Ему нравилось, как мягко лежат персикового цвета волосы на его плечах. Как ему идет белый пушистый кардиган и коричневые домашние штаны. И тапки с ушками, такими же пушистыми, как его собственные. В этом всем чувствовался такой с виду простой, но особенный стиль Цзяоцю. Тем временем сам Цзяоцю неторопливо поглаживал ладони возлюбленного в своих руках. Проходился по каждой шероховатой мозоли, которые образовались вследствие работы с оружием. Он безмерно любил эти руки и готов был целовать их всю жизнь. Их приятную тишину разрезал отсчет, а спустя несколько секунд — наступление Нового года. Супруги тянулись друг к другу и медленно сошлись в неторопливом и нежном поцелуе. Все было таким тягучим, что вскоре кончился воздух. Они оторвались друг от друга, будучи самыми счастливыми людьми на планете. Большие пальцы Моцзэ осторожно стали поглаживать щеки Цзяоцю, аккуратно проходясь в местах под глазами. Его кожа была столь приятной на ощупь, что оторваться. — Я думаю, нам стоит вручить друг другу подарки. — вдруг сказал Цзяоцю. — Ты так не считаешь? — Я всегда с тобой полностью согласен. Получив одобрение, Цзяоцю закопошился, доставая из-за спины небольшую коробочку, перевязанную лентой. — Тогда я первый! — провозгласил лис. — Открывай. Я долго не мог придумать, что тебе подарить, но надеюсь, что тебе понравится. — Мне понравится все, что ты подаришь. — пробормотал под нос Моцзэ. Конечно, он знал, что муж с его отменным слухом точно услышит это. Наверно, это и задумывалось. Мужчина стал неторопливо открывать подарок, обращаясь с упаковкой так, будто она была на вес золота. Когда обертка была снята, его руки потянулись к картонной крышке, открывая ее. Стоило Моцзэ заглянуть внутрь, он на секунду забыл, как дышать. В коробочке лежал красивый стальной ремешок для его наручных часов. Моцзэ и правда когда-то жаловался, что его кожаный порядком ободрался, но не думал, что Цзяоцю действительно это запомнил. Поразила скорее записка, приложенная с ремешком. "С Новым годом" — гласила надпись. Ничего необычного. Корявый почерк и буквы, которые хотели расплыться, но было видно, что тот, кто это писал, делал свою работу под чьим-то чутким руководством. — Это ты написал? — спустя несколько долгих минут спросил Моцзэ. — Да. — тихо ответил ему муж, и его улыбка отчего-то померкла. Неужели он подумал, что Моцзэ не понравилось? Мужчина порывисто обнял его, чтобы не дать плохим мыслям родиться в голове самого светлого в мире человека. Он поглаживал его спину, и спустя какое-то время так же тихо ответил: — Спасибо тебе… Будь Моцзэ другим человеком, он бы сказал, как дорога ему была эта простенькая открытка. Для кого-то даже самые красивые открытки, на которые у людей уходили часы, ничего не значили. Но для Моцзэ получить это было равносильно выигрышу в лотерею. Нет, это даже было в разы лучше. — Люблю тебя. — сказал он, разрывая объятия. — Теперь твой черед открывать свой подарок. Цзяоцю широко улыбнулся, принимая из его рук продолговатую коробку. Его пальцы медленно ощупывали оберточную бумагу с велюром, мужчина хмурил брови и безуспешно пытался понять, что на ней нарисовано. — Это белки и зайцы. — поняв намек, сообщил ему Моцзэ. В ответ лишь сосредоточенно кивнули, и лис стал разворачивать бумагу. И он, и Моцзэ были теми людьми, для которых даже обертка несла в себе глубокий смысл и любовь. Когда же Цзяоцю открыл коробку, он достал оттуда что-то прямоугольное и.. оно открывалось. Книга. Он неуверенно поднял голову вверх, вопросительно поднимая брови. — Эта та книга рецептов, о которой ты мечтал. — последовал от Моцзэ ответ. — К сожалению, в обычных магазинах нельзя достать что-то на шрифте Брайля, но мне удалось найти агентство, которая изготавливает такие книги на заказ. — Ты серьезно? — тихо и слегка с надрывом спросил Цзяоцю. — Да. — последовал короткий ответ. Другого и не требовалось. Теперь настал черед Цзяоцю обнимать Моцзэ. Крепко-крепко. Так, что даже невозможно было выпутаться из его цепких объятий. — Ты лучший. — заявил он спустя какое-то время. — Как же мне с тобой повезло. — И мне с тобой. С Новым годом, Цзяоцю. — С Новым годом, Моцзэ.