Сердце на снегу

Подскочив от звонка мобильника, Уилл сел в кровати и заморгал в темноту, пытаясь сообразить, где он находится, и что вообще происходит. В комнате было хоть глаз коли. Наконец сориентировавшись, он уставился на горящие зеленым цифры электронных часов. 6.00 утра. Какого черта… Уилл брякнулся обратно на подушки и закрыл лицо руками. Только полный кретин мог позвонить ни свет, ни заря в сочельник. Между тем, звонивший не унимался. Протянув руку, Грэм нашарил бодро вибрирующий на тумбочке телефон и сощурился на ярко светящийся экран, на котором ожидаемо значилось «Джек Кроуфорд». Это уже переходило все мыслимые границы… Поборов абсолютно непрактичный порыв грохнуть телефон о стену, Уилл был вынужден отказаться и от второго. Сбрасывать вызов тоже не имело смысла. Для шефа не существовало такого понятия как личные границы, и он стал бы трезвонить до тех пор, пока трубка не раскалилась бы до бела. Вариант «просто вырубить мобильный» также был отметен. Зная Кроуфорда, нельзя было дать гарантий, что он не приедет в Вулф Трап, раз уж ему так приспичило достать Грэма. Смирившись с неизбежным, Уилл нажал «Принять» и предусмотрительно отодвинул телефон подальше от уха. – Да, Джек… – Уилл! – Кроуфорд гаркнул так, будто старался докричаться до профайлера, сидя в своем кабинете в Бюро. – Какого дьявола я не могу до тебя дозвониться?! У нас труп в Гвинс Фолз Ликин (1). Мне нужно, чтобы ты взглянул на него. – Если там откопали очередную жертву, то при чем тут я? – предпринял слабую попытку Грэм. – Уилл… – Джек резко выдохнул, переводя дух. – Этот труп не был найден, он был выставлен. Мы должны понять, чья это работа. Судя по почерку, это похоже на Потрошителя. Уилл прикрыл глаза, считая до десяти, чтобы успокоиться. – Так что?! – шеф явно начинал терять терпение. – Ты там уснул что ли? – Я тебя слушаю, Джек… – пробормотал Грэм, чувствуя одновременно острую потребность увидеть место преступления и странный внутренний протест. – В чем проблема, Уилл? Насколько я помню, совсем недавно ты обещал сделать всё, чтобы вывести Потрошителя на чистую воду. Да! Именно так! Вывести Чесапикского Потрошителя на чистую воду. А точнее Ганнибала Лектера. Сорвать личину с всеми уважаемого доктора! Черт возьми, да Уилл был стопроцентно уверен, что это Ганнибал. – Ладно, – Уилл даже скрипнул зубами. – Я приеду. – Отлично! – в голосе Джека отчетливо слышалась жажда деятельности. – Кто-нибудь из наших будет встречать тебя у главного входа, а то ты сам не найдешь. Не затягивай. Кроуфорд отбился. Посидев еще немного в тишине, Уилл спустил ноги на холодный пол и щелкнул выключателем прикроватной лампы. Приподнявшая головы стая удивленно воззрилась на своего взъерошенного хозяина. – Ну что, ребята, сегодня ранняя прогулка и завтрак, – вздохнул Грэм, разминая затекшую шею. Умывшись и натянув первый попавшийся свитер и брюки, Уилл выпустил собак и прошел на кухню, чтобы разогреть им еду. Самому есть не хотелось, разве что только выпить кофе. Включив кофемашину, он опустился на стул и подпер голову рукой. Не так, совсем не так он рассчитывал провести сегодняшний день. Нет, он не собирался встречать Рождество, он не делал этого с тех пор, как перестал быть ребенком, ну, возможно еще пару раз в компании, учась в колледже. Как бы то ни было, он планировал, наконец-то, убраться дома, съездить в магазин и в кое-то веки приготовить себе нормальный завтрак, может быть, даже обед и ужин. А если нет, у него в любом случае была замороженная пицца. И бутылка вполне приличного виски. Но самое главное, он хотел выспаться. Теперь же все шло коту под хвост. В кастрюле зашкворчало как раз тогда, когда он допивал кофе. Разложив еду по мискам, он открыл дверь и свистнул собакам. Стая организованно вернулась в дом, и каждый занял свое место. Уилл улыбнулся – все было в порядке, его друзья были накормлены, и до вечера не о чем было беспокоиться. Выйдя на улицу, Грэм зябко передернул плечами. За ночь ощутимо похолодало, и ему следовало завести машину заранее, чтобы включить печку, как только он сядет за руль. Теперь приходилось ждать, пока прогреется двигатель. Уилл повернул ключ в замке зажигания, и… вместо уверенного звука запуска стартера послышалось лишь вялое жужжание. Он попробовал еще раз, и еще… Безрезультатно. Дерьмо! Этого надо было ожидать… Его старенький аккумулятор все-таки сдох в самую неподходящую минуту. Зря он откладывал покупку нового… В сердцах стукнув кулаком по рулю, Уилл снова дернул ключ. Реле несколько раз жалобно щелкнуло, и, закряхтев, мотор все-таки завелся. Откинувшись на спинку сиденья, Грэм облегченно выдохнул. Определенно, нервы у него были ни к черту. Хотя с какой стати вообще было так заводиться? Он что, опаздывал на свидание? Выругавшись сквозь зубы, Уилл яростно надавил на педаль газа. По скользким шоссе дорога до места заняла больше предполагаемых двух часов. Подъехав к главному входу в парк, Уилл увидел дожидавшегося его Прайса, нахохлившегося, словно воробей и переминавшегося с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть. Паркуясь, он не заметил Бентли, стоявший между ФБРовскими джипами. – Что-то ты долго. Мы уж думали, не приедешь, – Джимми протянул ему руку. – Привет, Уилл. – От меня и так-то и не близко, а по сегодняшним дорогам тем более, – пожал плечами Грэм. – Могли бы позвонить. – У тебя, похоже, мобильник разрядился – недоступен. Нахмурившись, Уилл полез в карман. Так и есть… Он даже и не подумал проверить его перед выездом. А теперь и подзарядить не удастся, аккумулятор не вытянет дополнительную нагрузку. Отлично, просто отлично… – Угу, разряжен… – кивнул он Прайсу. Джимми развел руками. – Ну что, пошли? Там Джек рвет и мечет. Пока тебя не было, позвонил Лектеру, чтобы дело не простаивало. И тот приехал, прямо перед тобой. Представляешь? Я бы на его месте перед праздником – да ни за что. Уилл ушам своим не поверил. Разумеется, он был в курсе, что ни стыд, ни совесть не числились среди добродетелей Ганнибала. Но если это убийство действительно было его рук делом, то это уже не лезло ни в какие ворота. Резко развернувшись на каблуках, Уилл догнал Прайса, на ходу набиравшего шефа, чтобы сообщить, что профайлер-таки прибыл. Идти пришлось в дальний конец парка. Гвинс Фолз Ликин представлял собой охраняемую территорию дикой природы, по большей части оставленную в своем первозданном состоянии, и славился живописными пейзажами и тихими прогулочными маршрутами, позволяющими отдыхающим ощутить себя там, куда еще не добралась цивилизация и не ступала нога человека. Но сейчас, зимой, голые ветви деревьев и сухие травинки, торчащие то тут, то там из-под снега вкупе с узкими расчищенными дорожками не создавали должного впечатления. Как и то место, где было совершено убийство. Но только не для человека, одаренного богатым воображением. Это был уединенный уголок с лавочками, спрятанными среди кустов, как раз напротив замерзшего ручья, на противоположном берегу которого стеной высились сосны. Возле желто-черной сигнальной ленты их ждал только Джек, уже расчистивший рабочую зону для Уилла. Вся остальная группа маячила за ближайшими деревьями. – Давай быстрее, Уилл! И так уже потеряли кучу времени! – вместо приветствия прокричал шеф, все же протягивая руку подошедшему профайлеру. – И тебе доброе утро, Джек, – вздохнув, буркнул в ответ Грэм. – Так, – Кроуфорд указал в сторону кустов, – тело там. Действуй! Уилл шагнул за ленту. Убитый сидел на скамье между кустами китайского можжевельника, скорбно сложив руки на коленях. Его голова была поднята так, чтобы он мог встретиться взглядом с подошедшим. Пальто, пиджак и рубашка распахнуты, грудная клетка вскрыта. На месте сердца ничего не было. На теле никаких иных ран и повреждений. Вопреки обыкновению, на этот раз убийца не забрал трофеи. Извлеченное сердце лежало прямо здесь, у ног Уилла, вмороженное в снег. Обжигающая волна, окатив с головы до пят, заставила Грэма вздрогнуть. Ему не нужна была эмпатия, чтобы прочитать то, что было здесь зашифровано. Само тело как таковое, в общем-то, не имело значения, хотя его расположение и поза были выбраны более, чем удачно. Главным было другое. Психологи рассматривали снег как метафору забвения прошлого и символ надежды. Белый, словно холст, снег говорил об обновлении, это был призыв к преодолению собственных преград и открытию новых горизонтов. Это было напоминанием о силе прощения и способности начать все с чистого листа. А сердце… Сердце на снегу означало тоску, эмоциональную боль, холод и одиночество, уязвимость и… любовь… Тряхнув головой, Уилл закрыл лицо руками, чтобы остановить невидимый маятник… Чтобы не слышать слов «Таков мой замысел», произносимых голосом Ганнибала Лектера. Попятившись, наступив на какую-то ледышку и каким-то чудом удержав равновесие, он застыл как вкопанный, неверяще глядя перед собой. Этого не могло быть!.. Этого просто не могло не быть… Казалось, время замерло… На его плечи опустились руки и слегка встряхнули. – Уилл! Уилл! С тобой все в порядке? Эй! – Прайс с тревогой всматривался в его лицо и снова осторожно потряс. – Да… да… – Грэм провел дрожащей ладонью по лбу. – Фух! Что-то ты напугал нас… Минуты три стоял вот так, без движения. Точно все хорошо? Уилл кивнул. Мелькнувшая тень беспокойства на лице подошедшего Кроуфорда исчезла так же быстро, как и появилась. Не считая нужным задавать лишние вопросы о состоянии своего подчиненного, Джек сразу перешел к делу: – Ну, Уилл, что ты можешь сказать? Что это за очередная хрень? Это была не хрень. Это была работа Потрошителя. Впервые донельзя лаконичная и как всегда прекрасная в своей ужасающей красоте. Это было личное послание, не предназначавшееся для чужих ушей. Уилл обернулся к Джеку. За спиной шефа уже столпились агенты, среди которых в дорогущем пальто выделялась знакомая фигура Ганнибала Лектера. Доктор был совершенно спокоен. Неизменно спокоен. Как и на всех их сеансах и выездах, куда он сопровождал Грэма, как и в те два раза, когда на него было направлено дуло пистолета, когда он смотрел на Уилла сквозь прутья решетки, когда лгал ему. И теперь… Уилл почувствовал, как в нем поднимается жгучее желание врезать по флегматично-самодовольной физиономии Лектера. Прямо сейчас. Он облизнул губы и набрал в грудь побольше воздуха. – Нет, Джек, это не Потрошитель. – Почему? – Джек недоверчиво поднял бровь. – Потому что это, – Грэм указал рукой на скромную инсталляцию, – банально и неинтересно. В тишине зимнего утра слова прозвучали громко и четко. – Хм… по каким же признакам ты сделал такое заключение? – Как я уже говорил, Потрошитель создает настоящие полотна, в которых продумано всё: композиция, детали, и каждая из них несет глубокий, особенный смысл. Эти картины уникальны. А здесь мы имеем дело с простым карандашным рисунком. Его идея ясна, но ее мог бы разгадать и студент или даже школьник. – И в чем же тут суть? – прищурился Кроуфорд. – Неразделенная любовь? – подойдя ближе, хмыкнул Зеллер. – Этот козел страдает от неразделенной любви, и если его возлюбленная не ответит ему взаимностью, он готов покончить жизнь самоубийством. И чтобы продемонстрировать свое намерение, он вырывает сердце у этого несчастного. – Примерно так, – пожал плечами Грэм. – Нельзя сказать наверняка, что означает этот ход. Но, несомненно, речь идет о безответной или несчастной любви. И в этом вся разница между Потрошителем и дилетантом. Потрошитель не допускает погрешностей. Погрешностей и не было – абсолютно, ни одного изъяна. Уилл проследил линии идеальных хирургических разрезов, сделанных рукой мастера, и подняв глаза оказался практически лицом к лицу с Лектером, стоявшим в двух шагах от него. На лице Ганнибала не дрогнул ни один мускул. Никакой заинтересованности, никакой реакции, словно бы мерзавца это нисколько не касалось. Грэм еле сдержался, чтобы не закусить губу. – Значит, ты считаешь, что убийца кто-то другой? – Джек упер руки в бока. – Да, кто-то другой, – Уилл надеялся, что звучит достаточно убедительно. – Ну что ж, раз так, попробуем отработать эту версию. – Джек был очевидно раздосадован. – Надо установить личность погибшего. Что мы имеем в сухом остатке? – Почти ничего, – откликнулся Джимми. – Из улик только формалин. Сердце было вымочено в формалине, чтобы его не сожрали дикие звери или бродячие собаки. – Кто может иметь доступ к формалину или использовать его? – Много кто, – Прайс на секунду задумался. – Формалин применяют при производстве кинофотопленки, каучука, вакцин, для бальзамирования, как антисептик или дезинфицирующее средство, им пользуются даже рыбаки, чтобы сделать чучело рыбы. – Богатый выбор, – усмехнулся Зеллер, упаковывая сердце в стерильный пакет. Уилл, как завороженный наблюдал за действиями Брайана. Было так легко представить себе Ганнибала, готовящего сердце занять свое место в его произведении. Вот он надевает медицинскую маску, чтобы не отравиться парами формалина, нитриловые перчатки, аккуратно берет сердце, бережно обхватывая его пальцами, и опускает в раствор. Зародившийся в груди, еле ощутимый трепет, ухнул куда-то вниз и разлился странным обволакивающим теплом. – У тебя точно всё, Уилл? Раздавшийся над ухом голос шефа заставил Грэма вынырнуть из фантазий. – Всё, – встрепенувшись, откликнулся он. Джек смерил профайлера недовольным взглядом, словно тот был ему должен, но промолчал. Было самое время сматывать удочки. – Так я могу быть свободен, Джек? – Можешь, – отчеканил тот. – Только будь на связи. Если понадобишься, я тебя вызову. С наступающим тебя! В этом был весь Кроуфорд – в нем сочеталось несочетаемое. – Взаимно. Уилл махнул коллегам, напрочь проигнорировав Лектера, и зашагал в сторону выхода. День был безнадежно испорчен и настроение тоже. С самого начала он знал, что согласиться приехать сюда было паршивым решением. И теперь если его станут разыскивать в праздник, он точно не возьмет трубку. Чем дальше Уилл уходил от места, где было оставлено кровавое послание, тем легче становилось дышать, и тем яснее он понимал, что от него ждут ответа. Он ускорил шаг, пытаясь быстрой ходьбой перебить круговерть мыслей. Он не хотел сейчас думать, не хотел анализировать. Единственное, чего он сейчас желал, это поскорее очутиться дома, в тепле и тишине, и налить себе виски. Сев в машину, Уилл подышал на замерзшие ладони. Перчатки он, конечно же, забыл дома. Сегодня удача явно была не на его стороне. И если подведет аккумулятор, это станет последней каплей. Он вставил ключ и осторожно повернул его. Снова раздалось несколько тихих щелчков, и стартер затих. Новая попытка также оказалась тщетной – ни звука, аккумулятор «умер» окончательно. Грэм уронил руки на колени и усмехнулся. Он не единожды в своей жизни попадал в идиотские ситуации, но в этот раз все складывалось особенно хреново. Из-за севшего телефона он не мог даже вызвать эвакуатор и понятия не имел, где в этом районе находится ближайшая телефонная будка. Такси в сочельник тоже было сомнительным выходом. Люди спешили по своим делам, и большинство заказов оформлялось заранее. Учитывая его везение, вряд ли он смог бы поймать машину, голосуя на трассе. Положение было аховым. Но не безнадежным. Можно было дождаться коллег из отдела и попросить позвонить. Но выглядеть неудачником не хотелось совершенно. Сидеть в холодном салоне тоже было бессмысленно. Выйдя из машины, Уилл потоптался на месте и обошел ее вокруг, как будто это могло чем-то ему помочь. Остановившись у водительской двери, он пнул ни в чем не повинное колесо. – Если ты рассчитываешь, что таким образом появится искра, Уилл, то ты ошибаешься. Принцип работы системы зажигания несколько иной, – безмятежно произнес глубокий бархатный голос. Грэм едва не подпрыгнул на месте. Прямо за его спиной стоял Ганнибал. Уилл, разумеется, помнил об этой способности доктора передвигаться почти что бесшумно. Но как этому говнюку удалось незаметно подойти к нему по скрипучему снегу, оставалось загадкой. И пока Грэм пытался прийти в себя от неожиданности, Лектер продолжил: – Что произошло, Уилл? У тебя залило свечи, сбоит датчик положения коленчатого вала или банально разрядился аккумулятор? У Уилла буквально отвисла челюсть. Сегодня был не только неудачный день, сегодня был день неуместных сюрпризов и открытий. Респектабельный врач, гурман и эстет, завсегдатай оперы и различных пафосных мероприятий демонстрировал потрясающую осведомленность в авторемонтном деле. Это никак не вязалось с личностью доктора. Хм…Уилл отнюдь не был уверен, что мог бы вообразить Ганнибала, очищающего от масла свечные колодцы. Или все-таки мог бы?.. Нахмурившись, Грэм сморгнул невозможно яркий образ наклонившегося над капотом Лектера, с торчащим из заднего кармана брюк динамометрическим ключом (3). Кое-как взяв себя в руки, Уилл взглянул на Ганнибала. Тот терпеливо ждал и вообще выглядел так, будто совсем недавно не произошло ничего из ряда вон выходящего. Черт возьми! Да у него даже нос не краснел на морозе! Не то что у самого Грэма… Желание разукрасить холеное лицо доктора поднялось с новой силой. Уилл выдохнул и почему-то произнес совсем не те слова, которыми ему хотелось побольнее задеть Лектера. – Аккумулятор, – ответил он, мысленно скривившись от того, насколько жалко это, должно быть, прозвучало. Ганнибал внимательно посмотрел на него, и, к своему удивлению, Грэм не нашел в выражении его лица ничего подозрительного, ему даже показалось, что в глубине глаз мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Это было ново. – Я могу чем-нибудь помочь тебе, Уилл? – доктор привычным жестом склонил голову набок. Внутренний голос откликнулся мгновенно, прокричав «Да!», и Грэм вовремя одернул себя, чтобы не раскрыть рот раньше времени. Такая собственная реакция его вовсе не устраивала. Перед ним стоял его неофициальный психотерапевт и несостоявшийся друг, а точнее серийный убийца и личный враг, отправивший его вместо себя в тюрьму. Для любого нормального человека разумным было бы, по крайней мере, держаться подальше от подобного экземпляра. Но Уилл никогда не мог считаться нормальным, даже имея на руках заключение о пригодности к работе в поле, по иронии судьбы выданное все тем же уважаемым доктором. Каким-то непостижимым образом его тянуло к этому человеку, и он почти не мог этому сопротивляться. Грэм засунул озябшие руки в карманы, прикидывая варианты, среди которых «прикурить от машины Лектера» выглядел крайне сомнительным. Золотое правило этой нехитрой манипуляции гласило, что напряжение донора должно быть таким же, как у реципиента. Вряд ли их могли совпасть. Кроме того, соединять проводами его потрепанный «Вольво» с люксовым «Бентли» казалось почти оскорблением. Пожалуй, это была самая глупая мысль, которая могла прийти ему в голову. Тем не менее, ее оказалось достаточно, чтобы отказаться от идеи с прикуриванием. Просить у Ганнибала телефон для звонка в страховую, чтобы прислали эвакуатор, значило опозориться перед ним по полной. Ответа, почему это его вообще волновало, у Грэма не было. – Может быть, тебя подвезти? – не дождавшись реакции, подтолкнул зависшего профайлера Ганнибал. Очнувшись, Уилл исподлобья посмотрел на доктора. Ганнибал очевидно затевал с ним новую игру. Он был готов отдать руку на отсечение. Вот только теперь ставки должны были быть как никогда высоки. Уилл почти физически ощутил, как внутри будто бы сгорает какой-то предохранитель. Эта игра определенно стоила свеч, и он готов был взять реванш, пусть правила и были пока неизвестны. И сейчас, вероятно, был самый подходящий момент начать – начать всё с начала, чтобы наконец-то разоблачить Потрошителя. – Если только тебя не затруднит, – ответил он. Губы Лектера тронула улыбка. – Нисколько. Ва-банк было идти, однозначно, рановато, но раз уж день пошел насмарку, почему было не подпортить его тому, кто этого совершенно точно заслуживал. – До Вулф Трап, – заявил профайлер, сам вдруг удивившись своей дерзости. – Как скажешь, Уилл. То, что Ганнибала почти невозможно было смутить, не было новостью, но почему-то именно в эту минуту Грэм ясно ощутил, как где-то глубоко заскреблось чувство, что он проигрывает первый раунд. Импульсивность совершаемых поступков всегда была его коньком и, как правило, не доводила до добра. Но, так или иначе, откатывать назад уже было поздно. Он не стал испытывать судьбу, громко хлопая дверцей, и просто уселся в мягкое кресло, блаженно вытянув ноги. В салоне уже было тепло, и Уилл поймал себя на том, что ему невероятно спокойно и уютно, впрочем, как и всегда, когда он ездил с Лектером, приходил к нему домой, ужинал с ним… Безусловно, это было противоестественной реакцией на тесное соседство с маньяком-убийцей, но он не испытывал ни малейшего дискомфорта. Ганнибал плавно вырулил со стоянки, и Уилл прикрыл глаза. Все это время, с тех пор как он вернулся в поле, как познакомился с Лектером, когда старался ухватить нить, ведущую к Потрошителю, все эти месяцы, проведенные в тюрьме, он будто бы бежал какой-то нескончаемый марафон. Выход на свободу тоже не принес особого облегчения. В голове постоянно крутились планы мести, изобличения и поимки доктора. Они не давали покоя. Он был вымотан до предела. Ему нужна была передышка. Он должен был всё хорошенько взвесить и обдумать, прежде чем делать следующий ход. И вместо этого он не нашел ничего лучше, как предпринять весьма сомнительную попытку переиграть Ганнибала. И теперь складывалось стойкое впечатление, что он заглотил-таки наживку. Что ж, оставалось действовать по обстоятельствам. Такая перспектива должна была бы его обеспокоить, однако, вопреки здравому смыслу, ни капли не тревожила. Вздохнув, Уилл зевнул – хронический недосып и морозный воздух делали свое дело, его разморило, и через минуту он уже безмятежно спал, вновь доверившись Лектеру и совершенно на заботясь о том, что сулило ему будущее. Обратный путь, как известно, всегда кажется короче, особенно, если возвращаешься домой. Однако в отношении Уилла этот феномен сегодня, похоже, не работал. По крайней мере, так ему показалось, когда он открыл глаза и, сощурившись, посмотрел по часы. Судя по времени, они должны были уже находиться на полдороге в Вулф Трап, но вместо загородных пейзажей за окном медленно плыли улицы Балтимора. Не трудно было догадаться, что они попали в гребаную пробку. Уилл раздраженно выдохнул. – На выезде из города авария, – повернувшись к нему, сообщил Ганнибал. Грэм посмотрел на Лектера, сохранявшего привычное самообладание, и ему вдруг стало интересно, существовали ли в мире вещи, способные вывести доктора из равновесия? Он предполагал, что да, но совершенно не представлял какие, и каким образом мог реагировать Ганнибал. Зачем ему это было нужно, он не знал, и этот факт раздражал всё сильнее. Разозлившись на самого себя, Уилл уставился в окно, понимая, что молчать было глупо. – И какие перспективы? – задал он вполне логичный вопрос. – Если верить навигатору, еще минут двадцать. – Зашибись… – Ты спешишь, Уилл? – Ганнибал вновь обернулся к нему. – Обычно в сочельник все люди хотят попасть домой пораньше, – усмехнулся профайлер. – Но ты не все, Уилл. Грэм ненавидел то, как Лектер произносил его имя – словно оно было чем-то выдающимся или значимым. И он не сомневался, что их диалог снова превратиться в словесную пикировку. Ему определенно не стоило затевать этот перформанс. – И чем же я отличаюсь от остальных? – Ты обладаешь иным взглядом. И вряд ли подвержен движению толпы. Уилл хмыкнул. – Ну а вы, доктор Лектер? Вы-то уж точно должны спешить домой. Правила хорошего тона наверняка предусматривают званый ужин в сочельник. Грэм чувствовал, что его начинает нести, но заставить себя остановиться не мог. Однако Ганнибал даже бровью не повел. – Согласно традиции, в сочельник устраивают семейный ужин, – спокойно ответил он. – Как тебе известно, Уилл, у меня нет семьи, и это значит, что я встречаю Рождество в одиночестве. – А как же Алана? – Уиллу следовало прикусить язык, но слова вырвались сами собой, прозвучав едва ли не как обвинение. – Алана? – приподняв бровь, Лектер очень правдоподобно изобразил удивление. – Мисс Блум является моей коллегой, к тому же она получила приглашение встречать Рождество с кем-то из своих согруппников. Коллегой! На голубом глазу назвать коллегой женщину, с которой состоишь в отношениях! Уилла прямо-таки бесило такое лицемерие. Он прекрасно знал, что они спят вместе! Прикусив губу, он постарался успокоиться и не заводиться по поводу, который его совершенно не касался. – Понятно, – в конце концов ответил он и отвернулся к окну. Несколько минут они провели в тишине, предательски нарушенной его собственным организмом. Пустой желудок заурчал, напоминая о потребности в пище. И это, разумеется, не могло остаться незамеченным Лектером. – Ты голоден, Уилл? – незамедлительно поинтересовался он. Отпираться было нелепо. – Я не завтракал, – нехотя признался Грэм. – Ты рискуешь заработать гастрит, – покачал головой доктор. – Питаться необходимо регулярно и вовремя, чтобы избежать проблем. Не удержавшись, Уилл горько рассмеялся. – Правда? Тебя правда заботит мое здоровье? После того, как ты скрыл от меня энцефалит и наблюдал, как сгорает мой мозг?! Ганнибал еле заметно вздохнул. – Когда-то я сказал тебе, Уилл, что меня не волнуют жизни, которые ты спасаешь. Меня волнует твоя жизнь, – спокойно произнес он. – Ничего не изменилось. Я по-прежнему твой друг, Уилл.  Грэм хорошо помнил эти слова, слишком хорошо. Но после всего, что произошло с ним по вине Лектера, он не мог сейчас постичь их смысл. Ганнибал ошибался – теперь между ними многое изменилось, и возврата к прежним отношениям быть не могло. – Видимо, мы по-разному понимаем дружбу, – тихо прошептал он. На этот раз никто из них не прервал повисшее молчание, они не проронили ни слова до того самого дома Уилла. Когда они подъехали, Лектер не стал глушить мотор и не убрал руки с руля. Их короткая встреча закончилась на полуслове. Это витало в воздухе, зудело под кожей. Но ни один не спешил расставлять точки над «i». Они никогда не были до конца честны друг перед другом. – Спасибо, что довез, – негромко проговорил Грэм и повернулся к Лектеру. – Не за что, Уилл. Если тебе понадобиться помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, – Ганнибал посмотрел на него долгим взглядом. Доктор не лукавил. Уилл был уверен в этом, но он абсолютно не представлял, что должен ответить. Помолчав, он все-таки кивнул и, пробормотав еще раз «Спасибо», вышел из машины. Пройдя несколько ярдов по дорожке, Уилл услышал, как за спиной захрустели шины, и ему невыносимо захотелось оглянуться. Это было неправильно. Подавив внезапно возникший порыв, он ускорил шаг, слушая заполошно стучащее сердце. Заснеженная лужайка вдруг покачнулась и «подскочила» куда-то вверх, и… следующим, что Уилл осознал, было то, что он навзничь лежал на земле, и совсем рядом кто-то звал его по имени. Он повернул голову и встретился глазами со склонившимся над ним Ганнибалом. Лицо доктора было почти испуганным, и Уилл не мог определить, что шокировало его больше – это неожиданное выражение или жгучая боль в ноге. – Уилл! Уилл, ты слышишь меня? – вновь повторил Лектер. Грэм слабо качнул головой. Во рту пересохло, а язык прилип к нёбу. – Посмотри на меня. Ганнибал осторожно приподнял его и пристально посмотрел в глаза. Затем снял перчатку и, приложив указательный и средний пальцы к кадыку, соскользнул ими в мягкое углубление в шее и слегка нажал на сонную артерию. Уилл замер. Он уже видел доктора в деле, видел, как он спасал пациента в машине скорой помощи, как спасал Эбигейл, когда Гаррет Джейкоб Хоббс перерезал ей горло. И вот теперь помогал ему, проверяя, нет ли у него сотрясения мозга. Хотя это было и не впервые. Во время острой фазы энцефалита, Ганнибал тоже осматривал его, но тогда Уилл был подопытным кроликом, а теперь… Теперь он и сам не знал, кто он для Ганнибала, и по какой-то неизвестной причине уже не ощущал такой обиды, как раньше. – Зрачки и пульс в норме, – негромко проговорил Лектер. – Как ты себя чувствуешь, Уилл? Голова не кружиться, тебя не тошнит? – Нет… нет, – прочистив горло, ответил Грэм. – Полагаю, все в порядке, сотрясения нет. Что-то болит? – Да, нога. Ноющая боль всё нарастала. Согнув правую ногу, Уилл попробовал пошевелить ею и едва не вскрикнул – в голеностоп будто бы воткнули острый железный стержень. Только перелома ему и не хватало! Ганнибал неодобрительно скривил губы. – Уилл, не нужно делать резких движений. – Ну надо же узнать, функционирует она или нет, – попытался пошутить Грэм. – Разумеется, – вздохнул Лектер, – но не подобным способом. Пойдем в дом, я посмотрю, что случилось с ногой. Отстранившись, доктор протянул ему руку. – Подожди, сейчас… немного успокоится… Ганнибал вернулся на прежнее место, и Уилл, сам того не ожидая, всем телом привалился к нему. Вместе с болью накатила дикая усталость, словно на него разом навалились события сегодняшнего дня. От доктора исходило приятное тепло, и Грэм закрыл глаза, смутно ощущая, как тот аккуратно вытряхивает набившийся ему за шиворот снег. – Уилл, – снова позвал его Ганнибал. – Ты подхватишь еще и простуду, если будешь сидеть на снегу. Не дожидаясь ответа, Лектер вновь подал Грэму руку. Уилл послушно ухватился за крепкую ладонь, чтобы встать. Однако Ганнибал опередил его. Обхватив за талию, он потянул его наверх и поднял на ноги. – Наступать можешь? – не разжимая рук, спросил доктор. Профайлер осторожно поставил ботинок на утоптанный снег и на пробу сделал шаг, тут же скривившись от боли. – Обопрись на меня, Уилл, и не спеши. Грэм колебался, но Ганнибал и не думал отпускать его. Выбора не было. Он несмело сделал один шаг, потом второй, третий и в конце концов почти повис на Лектере. Держась друг за друга, они медленно побрели к дому. Когда они переступили порог, у Уилла было ощущение, что он финишировал после длинной дистанции. Собаки, не проявившие никакой настороженности в отношении доктора, приветственно завиляли хвостами и сразу же присмирели, увидев, как их хозяин хромает вглубь гостиной. Поддерживаемый Лектером, Грэм сел на диван и уперся руками в сиденье – ему нужно было перевести дух. Отдышавшись, он стащил куртку и бросил рядом с собой. – Уилл, позволь я осмотрю ногу. Чем раньше принять необходимые меры, тем быстрее будет идти заживление. Профайлер поднял глаза. Ганнибал стоял рядом и озабоченно смотрел на него сверху вниз. – Да… да… Наклонившись, он снял ботинки, забрался на диван и стянул носок с больной ноги. Ногу уже заметно разнесло, и к лодыжке тянулся небольшой синяк. – Черт… если день не задался с самого начала, ничего хорошего не жди… – пробормотал Грэм. Лектер повесил пальто на спинку стула и наклонился к нему. – Пожалуйста, Уилл, расслабь ногу, – доктор начал прощупывать голеностоп, профессионально пальпируя пострадавшие ткани. – Перелома точно нет, – закончив, констатировал он. – А что касается целостности связок, я бы рекомендовал сделать снимок. УЗИ или МРТ. Если есть надрыв связок или сухожилия, рентген в этом случае будет неинформативен. Уилл еле сдержал готовый вырваться истерический смешок. Ну уж нет… Делать еще раз МРТ по совету Лектера ему совсем не улыбалось. К тому же, если он согласится, ехать придется вместе с ним. Всё это ни в коей мере не было тем, на что он рассчитывал, затевая всю эту авантюру. Грэм взглянул на Ганнибала. – Ну ты же считаешь, что ничего серьезного нет? Может, обойтись без снимка? – Всегда лучше знать наверняка, Уилл, чтобы правильно назначить терапию. – Боже… – Грэм провел руками по лицу. – Ладно, если понадобиться, сделаю после праздника. – Если затянуть, можно спровоцировать осложнения, – Лектер явно не разделял такого подхода. – Но в любом случае, для снятия отека нужно приложить холод, и чтобы избежать дальнейшей травматизации, зафиксировать сустав хотя бы эластичным бинтом. Их взгляды встретились, и Уиллу показалось, что доктор колеблется. – Если хочешь, Уилл, я мог бы провести стресс-тест, – произнес Лектер. – Тест? – насторожился Грэм. – На что? – Не на что, а для чего, – поправил Ганнибал. – Чтобы оценить стабильность передней таранно-малоберцовой связки голеностопного сустава. С его помощью можно дифференцировать степень растяжения. Уилл нахмурился. – И как это делается? – В положении лежа. Проверяется, есть ли движение стопы вперед. Если да, то это будет указывать на разрыв. – Понятно. Я согласен. Процедура выглядела безопасной и, уж конечно, была всяко лучше памятной экзекуции. И профайлер не стал сопротивляться. – Хорошо, Уилл. Пожалуйста, ложись на спину. Грэм, не задумываясь выполнил то, что его просили. И лишь только он коснулся лопатками дивана, Ганнибал опустился на корточки и скомандовал: – Теперь согни ноги в коленях. Уилл замер на полудвижении. – Что? – выдохнул он, приподнимаясь на локтях и оказываясь нос к носу с Лектером. – Что? – не понял доктор. Черт! Грэм прекрасно расслышал, что от него требовалось. Но он не мог понять, почему у него пылают щеки и коварный румянец ползет вниз на шею. Он не мог припомнить, с каких это пор он начал испытывать неловкость перед врачом-мужчиной. Для этого не было ни одной рациональной причины. Или всё дело было именно в Ганнибале? И было ли это вообще смущением или, возможно, чем-то другим?.. Так или иначе, Грэм не хотел выяснять. – Зачем… эээ?... – стараясь хоть как-то сохранить лицо, выдавил он и указал на ноги. – Мне понадобятся обе руки, чтобы провести необходимые манипуляции, – спокойно пояснил Ганнибал. – И я не смогу удерживать тебя в нужном положении. А вторая нога даст дополнительную опору для того, чтобы твое тело оставалось на месте. Лектер говорил нейтральным клиническим тоном, не оставляющим места для какой-либо двусмысленности, и у Уилла не было никакого желания выглядеть еще более странным, чем он был на самом деле. – Ясно, – собрав волю в кулак, пробормотал он и вернулся на исходную позицию, принимая заявленную позу. Ганнибал положил ладонь на нижнюю часть голени, а другой охватил пятку сзади, и Грэм, попав в этот своеобразный капкан, едва удержался, чтобы не дернуть ногой. – Будет немного больно, – предупредил доктор. Он ощутимо прижал голень, препятствуя ее движению, и одновременно толкнул пятку вперед. Уилл зажмурился в тот самый момент, когда Лектер уже разжал руки. – Растяжение приличное. Однако стопа держится, а это значит, что разрыва нет. Но мелкие надрывы, если таковые имеются, мануально определить я не могу. До Грэма с трудом дошел смысл слов, доносившихся словно сквозь вату. Ему было жарко, а ногу будто покалывали легкие электрические разряды. – Ну хоть одна хорошая новость… – отрыв глаза, ни с того ни с сего осипшим голосом прохрипел он. – Так и есть, – улыбнулся Ганнибал. – У тебя имеется лед? Уилл помотал головой и сел. – Нет. Но в морозилке, наверное, найдется что-нибудь подходящее. Лектер хмыкнул, но комментировать не стал и просто прошел на кухню. Провожая его взглядом, Грэм снова задавался вопросом, сколько же раз доктор приезжал сюда в его отсутствие. Но отчего-то выяснять это сейчас не хотелось. Ганнибал остановился в дверях, держа в руке пакет с замороженной картошкой фри, выуженный, вероятно, откуда-то их самых недр – Уилл не помнил о его наличии. – Где можно взять чистое полотенце, Уилл? Ну, разумеется, Лектер был крайне щепетилен в вопросах чистоты и гигиены, но профайлер смотрел на вещи проще. – Возьми любое в ванной, – ответил он. Ганнибал, не споря, прошествовал по коридору, и Уилл вдруг поймал себя на мысли, что такая покладистость доктора ему не нравилась. О том, что в принципе может нравится в Лектере, он даже не задумался. Вернувшись, Ганнибал обернул пакет полотенцем и подал его Грэму. – Холод следует держать не дольше пятнадцати минут, в противном случае может получиться обратный эффект, – проинструктировал он. – Спасибо за наставление, доктор, – Уилл бросил выразительный взгляд на часы, засекая время. Ганнибал опустился в стоящее рядом кресло, никак не отреагировав на подначку. Минуты текли одна за другой, и оба молчали. Уилл вновь посмотрел на Лектера и только теперь заметил, что тот вместо обычного дурацкого костюма в жуткую клетку был одет в темно-синий свитер и серые брюки. Это было необычно. Да и вообще оказалось, что весь образ Ганнибала отличался от привычного. Волосы не были уложены гелем, и пепельная челка свободно падала на лоб, делая черты лица мягче, а самого доктора моложе. – Как ты вообще там оказался? – кивнув куда-то в сторону двери, тихо спросил Уилл. – Я увидел тебя в зеркале заднего вида. Это было правдой и в то же время это было правдой лишь отчасти. Дорожку, ведущую к дому, можно было увидеть, только если специально смотреть в зеркало. А зеркала, чтобы выехать на трассу, Лектеру не требовались – рядом попросту не было машин, а значит, и помех. – Тебе не нужно было использовать зеркала…       Вопрос, который хотелось задать, повис в воздухе, но Ганнибал все-таки ответил. – Не нужно, – согласился он. – Я хотел убедиться, что ты благополучно доберешься до дома. Честность Лектера была гораздо, гораздо хуже, чем вся его высокоинтеллектуальная словесная эквилибристика. И в ответ проще было дерзить. – Ты серьезно? Я давно уже не ребенок! Уилл нервно рассмеялся, закрывая лицо свободной рукой, стараясь совладать с внезапно охватившим его волнением. – Когда я подошел и позвал тебя, ты не сразу ответил мне, – спокойно ответил Ганнибал. – Это означает, что ты ненадолго потерял сознание. У тебя изможденный вид, Уилл. Ты снова плохо спишь? Уилл неверяще посмотрел на него. – Тюрьма и лечебница не добавляют здоровья, доктор Лектер. Эти слова должны были принести удовлетворение, но отчего-то этого не произошло. Грэм не чувствовал ни злорадства, ни злости. И он не понимал почему. То ли он просто-напросто перегорел, то ли готов был простить… – Я сожалею, Уилл. – Сожалеешь… – Грэм закрыл глаза и горько усмехнулся. – Ты сделал всё, чтобы я там оказался… – И приложил все усилия, чтобы тебя оправдали. Тебе известно об этом, Уилл. Уиллу было известно. Ганнибал позаботился о том, чтобы у него не было ни единого шанса ошибиться. И, может быть, поэтому они сейчас сидели вместе в доме Грэма. – Да. Я знаю, – негромко ответил он. Доктор склонил голову, принимая ответ. – Время вышло, Уилл, – он протянул руку, забирая у профайлера компресс. – Тебе нужно поесть. Несколько секунд назад они говорили о предательстве, а теперь – о еде. И это казалось нормальным. – Ты что-нибудь готовил, Уилл? Или ты по-прежнему питаешься подобными полуфабрикатами, – презрительно скривив губы, Ганнибал слегка потряс пакетом, – и замороженной пиццей сомнительного качества, которую я обнаружил в холодильнике? Вот оно! Только что доктор фактически сознался, что проверял содержимое холодильника Грэма в его отсутствие. А еще наверняка рылся в его шкафах, ящиках, короче говоря, исследовал дом вдоль и поперек. И сейчас Уиллу представлялась отличная возможность ткнуть доктора в этот факт носом. – Как раз сегодня я планировал заняться готовкой и затариться в магазине. Но, – он развел руками, – планы немного изменились. Так что, как видишь, очень удобно держать стратегический запас готовый еды. Уилл понятия не имел, почему ответил именно так, вместо того, чтобы пустить очередную шпильку. Но еще больше раздражало то, что язвить не хотелось. – Я не буду кормить тебя этим, – безапелляционно заявил Лектер, словно бы имел на это право. – Полагаю, найдутся еще какие-нибудь продукты? – Должны быть яйца и сыр. – Отлично! Тогда я приготовлю омлет, – Ганнибал поднялся с кресла. – Если будешь вставать, ногу необходимо забинтовать. У тебя есть эластичный бинт? Дотянувшись до комода, Уилл достал из ящика рулончик и покрутил им перед доктором. – Если потребуется помощь, позови меня, – кивнул Ганнибал.       Грэм фыркнул. – Думаю, я справлюсь сам. Нас учили на курсах оказания первой помощи. Доктор удалился, и профайлер тут же размотал бинт. Раз уж его лишили права выбора обеда, он не собирался позволять Лектеру одному хозяйничать на его кухне. Идти действительно было ужасно больно, и с трудом проковыляв по небольшому коридорчику, Уилл ввалился в дверь и плюхнулся на стул. Ганнибал был в своей стихии. Нужные ингредиенты уже были разложены на столе, сковорода разогревалась на плите до той идеальной температуры, которая требовалась доктору, а сам Лектер ловко взбивал венчиком яйца в миске. Когда яичная смесь была готова, Ганнибал положил кусочек масла на сковороду, равномерно распределяя по всему дну, и как только он растопился, вылил туда яйца. Выждав секунд пятнадцать, он аккуратно подвинул лопаткой один схватившийся край чуть ближе к середине, и стекшееся на освободившееся место сырое яйцо начало равномерно прожариваться. Оставив омлет готовиться, доктор натер сыр и высыпал его сверху, подождав еще немного, поддел лопаткой одну сторону омлета и загнул ее на другую. – Омлет готов, Уилл, – через полминуты сообщил Ганнибал, оборачиваясь к профайлеру. Однажды Уиллу уже доводилось видеть, как готовит Лектер. И этот процесс нельзя было назвать простым набором необходимых действий. Это было искусством, даже сейчас, когда доктор использовал самый простой рецепт. Работы Потрошителя тоже были искусством. – Спасибо, – отмахнувшись от последней мысли, улыбнулся Грэм. Сняв сковороду с плиты, Ганнибал разрезал омлет на две равные части и выложил на тарелки. За окном начинало смеркаться, с неба падали крупные хлопья снега, а они сидели друг против друга на скромной кухне Уилла и ели. Тихо, неспешно, почти по-домашнему. С Ганнибалом всегда было так: Уилл чувствовал себя заземленно, увереннее, сильнее, как никогда раньше, даже рядом с отцом. Но совсем скоро это ощущение должно было исчезнуть. Доктор должен будет уехать домой, а Грэм вернется в свое прежнее состояние эмоционально и психически нестабильного отшельника. – С кем ты обычно встречаешь Рождество, Уилл? – прервал молчание Ганнибал. Грэм встрепенулся и поднял глаза от тарелки. – Ни с кем, – ответил он, удивляясь тому, что Лектер вообще задал вопрос, ответ на который и так был очевиден. – Почему? – доктор склонил голову набок.       – Тебе это известно лучше других, – усмехнулся Уилл. – Выражаясь твоим научным языком, едва ли мои социальные навыки могут показаться кому-то привлекательными настолько, чтобы захотеть составить мне компанию. – Я уже говорил тебе, Уилл, что проблема заключается не в тебе, а в людях, не способных понять и оценить твою индивидуальность по достоинству. Грэм лишь хмыкнул, не желая углубляться в дебри анализа своей собственной личности. Эта заезженная пластинка порядком ему надоела. А вот ковырнуть верхний слой человеческого костюма доктора хотелось. – А ты? Как ты встречаешь Рождество? – глядя на Лектера, спросил он. – Я уже ответил тебе раньше. – И это правда? – прищурился Уилл. – Разумеется. – Разве тебя ни разу не приглашал кто-нибудь из тех, кто приходит на твои приемы и ужины? – Приглашали. Но я не хочу встречать Рождество с чужими людьми. Есть только один человек, с которым мне хотелось бы это сделать. – И кто же он? – Ты, Уилл. Не то чтобы профайлер не мог предположить, что скажет Лектер, но услышать это здесь и сейчас здорово выбивало из колеи. Ганнибал весь состоял из парадоксов. – Ты говоришь серьезно? – Грэм хмуро смотрел на него. – Что тебя смущает в моем ответе? – Что? Знаешь, после всего случившего со мной, к чему ты непосредственно приложил руку, довольно сложно поверить в твою искренность. – Ты прав, Уилл, – Ганнибал пристально посмотрел на него. – Однако всегда можно попробовать начать с чистого листа. – Для этого нужно согласие и желание двух сторон. – Могу заверить тебя, что у меня они есть. Таким образом, решение за тобой. Уилл молчал. Его мозг, слишком быстро обработавший информацию, уже выдал ответ, мигающий красной лампочкой, – положительный ответ. И он совсем не устраивал Грэма. Впрочем, не это ли было его планом? Вступить в игру, втереться в доверие к Лектеру, подцепить его на крючок и наконец-то воздать по заслугам. Ведь именно этого он и добивался. Кроме того, его машина так и осталась в городе, и доктор, если можно было так выразиться, был единственным способом попасть в Балтимор, чтобы ее забрать. Эти два аргумента выглядели вполне себе весомыми. Уилл прямо посмотрел на Лектера. – Хорошо. – Это означает твое согласие, Уилл? – Да, – кивнул Грэм и быстро добавил, словно боясь передумать: – Что бы ты ответил, если бы я предложил тебе остаться? Уилл знал, что Лектера практически невозможно застать врасплох, а потому увидеть, как слегка вздрогнул доктор, определенно было маленькой победой. Однако Ганнибал не был бы самим собой, если бы не отплатил той же монетой. – А ты хочешь, чтобы я остался, Уилл? – Да, – Уилл не мог поверить, что он вообще говорил это. – И встретил вместе с тобой Рождество? – Ганнибал лукаво улыбнулся. – Да, – снова ответил Грэм, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей. Этот сукин сын все-таки заставил его произнести то, что хотел услышать! – В таком случае, я принимаю твое приглашение. Спасибо, Уилл. Профайлер закатил глаза. Но не успел он хоть немного опомниться, как от Лектера последовало новое вводное. – Ввиду того, что обстоятельства изменились таким радикальным образом, – произнес доктор, – необходимо позаботься об ужине. А поскольку твой холодильник пуст, придется сделать кое-какие покупки. – Ты собираешься ехать в магазин? – в изумлении спросил Грэм. – Разумеется, Уилл, – Ганнибал посмотрел на него так, будто он не понимал самых элементарных вещей. – Тем более, что я и так намеревался это сделать. Если я не ошибаюсь, мы проезжали «Giant Food» (3)? – Угу. И сейчас там гигантские очереди. Ганнибал взглянул на часы. – Так или иначе, альтернативы все равно нет. К тому же я ограничен во времени в плане выбора блюд. – Боже, Ганнибал, давай обойдемся чем-нибудь простым, – Уилл устало потер переносицу, и до него вдруг дошло, что впервые за этот день он назвал Лектера по имени. – Именно так я и планировал поступить. Встав со стула, Ганнибал составил тарелки в раковину и поморщился. – Не в моих правилах оставлять грязную посуду, но раз у нас сегодня необычный день, можно сделать исключение. Я помою, когда вернусь. – Хотите сказать, доктор, что я не в состоянии вымыть ее сам? – поднял бровь Грэм. – Нисколько не сомневаюсь в этом, Уилл, – Лектер не обратил никакого внимания на колкость. – Однако если ты не хочешь неприятностей, не следует лишний раз напрягать ногу. Лучше положить ее на возвышение, чтобы уменьшить отек и еще раз приложить холод. И рекомендую не терпеть боль, а принять обезболивающее. У тебя что-то есть? – Есть, – усмехнулся Грэм, – разберусь. Ганнибал вышел в коридор, и вскоре дверь за ним закрылась, оставляя Уилла наедине с самим собой. У него было время собраться с мыслями. Утром он и представить не мог, что день пойдет по такому сценарию. Он вообще не мог себе представить ничего подобного. Никогда. Ни при каком раскладе. И вот теперь он собирался встречать Рождество с Чесапикским Потрошителем. Охренеть! Закрыв лицо руками, Уилл рассмеялся. Интересно, что бы сказал на это Джек? Да и как в принципе можно было это назвать? Когда в тот вечер он заявился к Ганнибалу с бутылкой вина и отказался остаться на ужин, сказав, что у него свидание с Потрошителем, собственная шутка казалась ему остроумной. Но кто же мог подумать, что в тот момент он был не так уж и далек от истины. Мда… Только его воображение, преломляющее вещи под весьма своеобразными углами, могло выкидывать такие штуки. Грэм усмехнулся, все же немного успокаиваясь. Хотя чего можно ожидать от предстоящей ночи, было совершенно непонятно. Окажись на его месте кто-то другой, он в первую очередь задумался бы о том, что рядом с ним будет находиться убийца, и неплохо бы позаботиться о безопасности. Но Уилл никогда не боялся Лектера. И, возможно, в этом крылась и его сила, и уязвимость. Как бы то ни было, он как-никак был, пусть и неофициальным, но агентом ФБР и бывшим полицейским, а значит, должен суметь сориентироваться на месте. А пока нужно было позаботиться о насущном. Что бы там не говорил Лектер, ему надо было помыть посуду, выпустить на прогулку собак, покормить их и затем принять душ, которым он пренебрег утром. А для этого действительно придется принять обезболивающее. Отыскав в аптечке «Адвил», Уилл проглотил таблетку и направился в комнату. Увидев хозяина, собаки оживились: кто-то поднялся с лежанки, другие замахали хвостами. Опередивший Уинстона Бастер подскочил к Уиллу и закрутился возле его ног, требуя внимания. Грэм потрепал обоих по голове. – Ну что, – подмигнул он, – я рассчитываю на вас, ребята. Если что, выручайте. А теперь гулять. Выпустив псов на улицу, Уилл вернулся на кухню и поставил кастрюлю на огонь. Он всегда готовил для собак с запасом, и сегодня это очень выручало его. Сейчас он точно был не в состоянии стоять у плиты. Лекарство должно было подействовать минут через двадцать, и пока приходилось терпеть. Уилл до сих пор не мог понять, как его угораздило оступиться на ровном месте. Нога перестала ощутимо ныть, когда собаки доедали свои порции. Первая задача была выполнена, а вот со второй пришлось повозиться. Опершись на мойку, Уилл потратил вдвое больше времени, чем обычно, чтобы вымыть две нечастные тарелки с чашками и сковороду. Закончив, он буквально упал на стул и положил ногу на небольшую скамеечку, как и говорил Ганнибал. Вот только доктор советовал держать ногу в покое, а не совершать подвиги. Уилл хмыкнул, представив себе с неодобрением поджавшего губы Лектера. Было, конечно, глупо вести себя как подросток, пытающийся сделать что-то наперекор. Но Грэм не мог заставить себя остановиться. То ли в нем говорило упрямство, то ли что-то еще. Мыться пришлось сидя, и когда он вышел из ванной, у него почти не было сил. За окном стемнело, а снег заметно усилился, грозя перейти в настоящий снегопад. Уилл посмотрел на часы. Он не помнил, в котором часу уехал Ганнибал. Но если прикинуть, что по такой погоде на дорогу туда-обратно должно уйти не меньше получаса, плюс время в магазине, доктор должен был приехать с минуты на минуту. В груди шевельнулось что-то похожее на тревогу. Грэм еще раз бросил взгляд на темный проем окна и чертыхнулся. То есть получалось, что сейчас он переживал о благополучии серийного маньяка… Хотя случись на самом деле что-то Лектером, это бы одним махом решило все его проблемы. Уилл вздрогнул и помотал головой. Нет-нет-нет! Если он и был в чем-то уверен, так это в том, что он не хотел этого. Он абсолютно точно этого не хотел! Уилл покосился на телефон, запоздало вспоминая, что он так не поставил его на зарядку. Что ж, тем лучше. По крайней мере, это избавляло его от соблазна звонить Лектеру. Хм… Как бы вообще это выглядело со стороны? И как бы воспринял это доктор? Полный идиотизм… Уилл отвернулся от окна, включил мобильник в розетку и открыл дверцу шкафа. Надо было все-таки переодеться. Футболки, в которых он ходил дома однозначно не годились. Прошерстив полки, он наткнулся на новую рубашку лососевого цвета, которую так и не удосужился надеть. И сегодня был вполне подходящий повод. Скептически оглядев рубашку, Уилл швырнул ее обратно. Какой к чертовой матери подходящий повод! Еще раз перебрав вещи, он в конце концов остановился на белой рубашке-поло и джинсах – удобно и уместно, тем более, что Ганнибал был в простом свитере. Грэм замер с вещами в руках, ясно осознавая, что он только что докатился до того, чтобы подбирать себе одежду под стать гардеробу Лектера. Твою мать… Свет фар, разрезавший темноту за окном, прервал попытку начавшегося было самоанализа, и через несколько секунд «Бентли» съехала на подъездную дорожку. Уилл тихо выдохнул, чувствуя, как напряжение внутри отпускает. Ганнибал вошел в дверь, нагруженный пакетами, и не отдал ни один из них попытавшемуся помочь Грэму. Пройдя на кухню, доктор сразу же приступил к делу, разбирая покупки: овощи, зелень, сыр, стейки форели, курицу, мясное филе, две бутылки вина, какие-то приправы… Уилл удивленно смотрел на внушительное количество продуктов. – Мы вроде бы говорили о рождественском ужине? – он вопросительно взглянул на Ганнибала. – Так и есть, – согласился тот. – Однако я взял на себя смелость предположить, что ты не захочешь и дальше питаться полуфабрикатами. – Спасибо, – Уилл почувствовал, что у него начинают розоветь щеки. – Хотя вряд ли в ближайшее время я смогу полноценно готовить. Но пусть будет запас. Ганнибал замолчал, и второй раз за день в его глазах мелькнуло что-то похожее на нерешительность. Это было так несвойственно доктору, и Грэм скорее предпочел бы видеть его другим, но эта неуловимо проскальзывающая человечность притягивала не меньше. – Как я уже говорил тебе, – все-таки заговорил Лектер, – если нужно, ты можешь попросить меня помочь. – И ты потащишься в такую даль из Балтимора, чтобы приготовить мне поесть? – Почему бы и нет? Уилл усмехнулся. – Ну, это как-то… не знаю… странно. Но в любом случае, спасибо. Я попробую справиться сам, а не отнимать твое время. Да, Грэм и в самом деле собирался просить Лектера помочь с машиной, но готовить еду… это было совсем другое… Губы доктора слегка дрогнули, но продолжать он не стал и просто вернулся к прежнему разговору. – В супермаркете неожиданно оказался довольно приличный выбор специй и трав, и я скорректировал меню. Как ты относишься к картофелю и форели на гриле? – Я всеяден, Ганнибал, – улыбнулся Уилл. – Кроме того, ты вкусно готовишь, а я уже давно не ел ничего домашнего. Лектер самодовольно хмыкнул и с любопытством посмотрел на Грэма. – Что ж, тогда, полагаю, самое время начинать. – Тебе нужна помощь? – Уилл поерзал на стуле, пристраивая ногу поудобнее. – Если хочешь, – доктор с сомнением оглядел его, – и если тебе не будет тяжело. Насколько я понимаю, в мое отсутствие ты помыл посуду и принял душ. Уилл фыркнул. – Только не говори, что ты меня опять понюхал. – Все гораздо проще, Уилл. Твои волосы еще не успели высохнуть. Ганнибал поднял руку, указывая на влажные пряди и почти касаясь их кончиками пальцев. Профайлер едва ощутимо вздрогнул и почувствовал, как все тело вдруг покрылось мурашками. – Так что мы делаем? – резковато спросил он. – Картофель в белом вине, точнее в яблочном. – Значит, для этого две бутылки? – Да, в одной – сидр, а другое вино – к рыбе. – Красное? – Уилл повертел в руках бутылку, изучая этикетку. – Насколько я знаю, для рыбы вроде как подходят белые. – Ты совершенно прав, Уилл. Традиционно так и есть. Но из каждого правила есть исключения. Сегодня на дегустациях и в лучших ресторанах все чаще предлагают оценить сочетание красного вина и красной рыбы. У нас как раз форель, и мы тоже можем поэкспериментировать. Я выбрал испанское «Bodega Matarromera Crianza». Это легкое молодое вино с фруктовыми нотами. И оно не даст большой нагрузки на печень при приеме болеутоляющих. Ты же принимал лекарство, Уилл? Грэм кивнул, слабо представляя, как он должен реагировать. Ганнибал помыл картошку и поставил миску на стол. – В оригинальном рецепте, картофель не очищают от кожуры. Но иногда я отступаю от него. Как ты предпочтешь, Уилл? – Ну уж нет, – профайлер широко улыбнулся и вооружился ножом. – Будем делать как положено. – Тогда разрежь клубни на половинки, а крупные – на четвертинки. – Будет сделано. Уилл примерился и ловко рассек лезвием первую картофелину. Тем временем Ганнибал поставил кастрюлю на плиту, добавил немного оливкового масла, влил стакан вина и оставил разогреваться. Затем почистил чеснок, мелко нарезал веточки тимьяна и разломил на несколько частей лавровый лист. Забрав у Уилла готовую картошку, поместил ее в кастрюлю, посолил морской солью и заложил остальные ингредиенты. Наблюдая за всеми манипуляциями, Уилл не мог не отметить, как профессионально Лектер орудовал ножом, и как менялись движения его рук в зависимости от того, какой продукт он использовал. По всей видимости, на этот счет у доктора имелись какие-то свои соображения. Не удержавшись, Грэм тихонько хмыкнул, глядя как Ганнибал поливает сверху картошку маслом и добавляет еще один стакан вина. – Что такое, Уилл? – доктор вопросительно взглянул на него. – Мне всегда казалось, что нет никакой разницы между тем, как наливать масло и вино. – Ты ошибаешься, Уилл, – Ганнибал был абсолютно серьезен. – Вино – хрупкий напиток, который требует деликатного обращения, поэтому его нужно вливать аккуратно и не спеша. Масло же необходимо просто равномерно распределить в блюде. – Понятно, – улыбнулся Грэм, хотя понятного было мало, впрочем, он никогда и не стремился разбираться в специфических кулинарных приемах. Доктор перемешал содержимое кастрюли и закрыл крышку. – Картофель будет тушиться около сорока минут. За это время можно сделать салат и закуску и подготовить рыбу. – Говори, что делать. – Можешь заняться салатом. Это несложно. Нужно помыть рукколу, и пока она будет обсыхать, разрезать пополам черри, натереть пармезан и приготовить заправку: две столовых ложки оливкового масла, две чайных ложки соевого соуса и половина чайной ложки бальзамического уксуса. Затем на листья выложить черри и сыр, полить приготовленной смесью и перемешать. – Действительно просто. Подскажешь, если что, если я перепутаю уксус с соусом, – Грэм постучал пальцами по бутылочкам с приправами. – Разумеется, Уилл, – Ганнибал поставил на стол миску с уже помытой рукколой. Пока профайлер разбирался с салатом, Лектер обжарил ломтики французского багета, измельчил на терке помидоры, добавил к ним немного оливкового масла, посолил, натер хлеб зубчиком чеснока и выложил на каждый кусочек томатную мякоть. – Выглядит аппетитно. Как это называется? – спросил Уилл, разглядывая получившиеся своеобразные бутербродики. – Это традиционная испанская закуска родом из Каталонии. Как видишь, готовится быстро и просто, как почти все блюда средиземноморской кухни. Весьма практично, когда нужно приготовить что-то на скорую руку. – Это подойдет и на каждый день. Какой смысл торчать у плиты, если есть рецепты без заморочек? – пожал плечами Грэм. – Уилл, – Лектер укоризненно посмотрел на него. – Еда должна приносить удовольствие, в том числе и процесс ее приготовления. Большинство вещей в жизни должны приносить удовольствие. – Вряд ли в моей жизни можно найти для этого много поводов, – усмехнулся Уилл. – Все зависит от тебя, Уилл. Первый шаг – это осознать свои желания, второй – принять их и третий – позволить им реализоваться. И тогда жизнь заиграет совершенно иными красками. Ганнибал включил гриль и начал выкладывать филе форели на смазанный маслом противень. – Так просто? – профайлер поднял на него глаза. – Так просто. – Ты же прекрасно знаешь, что это так не работает. Существует куча ограничений, запретов, в конце концов мы окружены другими людьми и подчинены закону. – И если соблюдать все условности, которые придумали люди, возникает большая вероятность, что наша личность, наша сущность будет заперта под замком. А это никак не способствует психическому здоровью. – Значит, ты считаешь возможным преступить закон? Лектер разрезал ножницами веточку черри и, выложив рядом с филе, поставил рыбу запекаться. – Я этого не говорил, Уилл. Есть не только нормы права, но и моральные законы. Они меняются с течением времени, в разные исторические периоды, и в каждом обществе они свои. Следовательно, человек волен создавать и отменять их. Ганнибал выключил конфорку, где тушилась картошка, и высыпал в чашу блендера рубленую петрушку, чеснок и каперсы, добавив оливковое масло и две столовых ложки воды. – Может быть… – тихо пробормотал Грэм. Он отлично понял, о чем говорил Лектер, но сейчас он не был готов ни обсуждать это, ни докапываться до сути, ни анализировать собственное «я». – Так сколько, ты сказал, нужно ложек уксуса? – переступая на безопасную почву, спросил он. – Половина чайной, Уилл, – доктор внимательно посмотрел на него и включил блендер. Таймер гриля звякнул как раз тогда, когда Ганнибал закончил смешивать зелень. – Форель готова, – заглянув в духовку с удовлетворением произнес он. – Осталось смазать заправкой. Я не буду ее пока вынимать, чтобы она не остыла. А пока можно начинать накрывать на стол. – В гостиной есть небольшой раскладной. Мы можем расположиться там. – Как скажешь, Уилл. Для двоих много места не нужно. Ганнибал открыл посудный шкаф и достал стопку тарелок, выбирая подходящие – так естественно, словно он был частым гостем в доме. Да и вообще всё, с того момента, как Уилл сел к нему в машину, казалось естественным. Все, что они делали и говорили друг другу. Уилл не мог понять, почему то, что только что произнес доктор тоже казалось правильным и как будто имело какой-то иной смысл. Он опустил глаза. – Угу. Тогда я поищу салфетки. Неловко поднявшись, он похромал обратно в комнату. Столовые салфетки, доставшиеся ему в нагрузку на какой-то распродаже, оказались вполне приличными. Разложив их на столе, Уилл отошел подальше, оценивая результат. – Что скажете? – обернулся он к развалившимся на лежанках и наблюдавшим за странным поведением хозяина собакам. – Неплохо? Я тоже так думаю. За стеной раздавался тихий звон посуды, создавая непривычное ощущение уюта, ощущение того, что он не один. Эфемерное впечатление, которое не продлится долго. Вздохнув, Грэм снял телефон с зарядки и, вернувшись на кухню, тяжело опустился на стул. – Как ты себя чувствуешь, Уилл? – Ганнибал озабоченно взглянул на него. – Нормально. Но ты был прав. Кажется, я действительно перегрузил ногу. – Я уже предупреждал тебя. Если игнорировать предписания врача, выздоровление может затянуться. Достав мобильник из кармана, Грэм нажал кнопку включения и усмехнулся. – Я всегда был неудобным пациентом. Лектер не успел ответить. Телефон пиликнул один раз, второй и едва не захлебнулся звуковыми сигналами пропущенных вызовов. Профайлер уставился на экран. – Что случилось, Уилл? Грэм молча развернул мобильный к доктору, демонстрируя с десяток пропущенных звонков от Кроуфорда. Ганнибал недовольно хмыкнул. – Джек снова разыскивает тебя по поводу очередного дела? Довольно бестактный поступок в вечер сочельника. – Убийства происходят в любые дни, – Уилл слегка пожал плечами. – Но он мог звонить и по другой причине. – Не могу припомнить ни одну за все время знакомства с дядюшкой Джеком. – Увидев мою машину на стоянке, Джек, вероятно, мог решить, что меня похитил Потрошитель. В наступившей короткой тишине Уиллу вдруг показалось, что слова на несколько мгновений застыли в воздухе и тяжелым камнем упали между ними. Он знал, что он не должен был говорить этого. Не сейчас, не в эту самую минуту. Но ничего не мог с собой поделать. Может быть, это было желанием показать, что он в игре и не намерен сдавать позиции, а возможно, это была жажда наконец-то заглянуть за вуаль и увидеть истинное лицо Лектера. Чем бы это ни было, это было сильнее его. – Очевидно, Джек всё так же полон решимости найти Потрошителя, – невозмутимо произнес Ганнибал, но Уилл ясно увидел, что в его глазах загорелся огонек. – Но делать подобные выводы с его стороны было бы ошибочно. – Почему? – Ты говорил, что Потрошитель считает людей свиньями, стоящими ниже него. В этом заключается вся суть его убийств. Не думаю, что с тобой он бы поступил похожим образом. Лектер открыл духовку, вытащил противень с рыбой и, водрузив его стол, спокойно принялся обмазывать форель соусом, словно бы они вели обыкновенную будничную беседу. – И что же со мной не так? – тихо спросил Грэм. – Я полагаю, что Потрошитель считает тебя сильным соперником, может быть даже равным себе. Зачерпнув ложку заправки, Ганнибал развернул руку так, чтобы были видны шрамы, оставленные Мэтью Брауном. Уилл еле слышно сглотнул. – Если принять твою версию, это все равно, точка зрения Потрошителя. Джек думает иначе. Когда-то ты сказал, что для него я маленькая хрупкая фарфоровая чашечка. – Совершенно верно. И я не думаю, что его мнение относительно тебя изменилось. – А твое? Ты назвал меня мангустом. – Которого я бы хотел иметь, чтобы он охранял мой дом от змей. Мое мнение осталось прежним, Уилл. – Мангустов почитают в Индии как охотников на змей. Но я знаю и другую легенду. В древнем Египте их прозвали «фараоновыми крысами» за то, что они проникали в крокодильи гнезда, пожирали их яйца, а потом убивали и их самих, залезая в глотку и разрывая им сердце. Замолчав, Уилл сам удивился собственной дерзости. Но у него не было сомнений и тем более страха. Наоборот, он чувствовал облегчение. Если Ганнибала и задел этот выпад, а Грэм был уверен, что так оно и было, то виду он не подал. – Мне тоже нравится эта легенда, Уилл, – ответил он. – И я считаю, что ты способен на многое, может быть даже на гораздо большее, чем ты сам можешь предположить. В этом смысле мы с Потрошителем видим тебя одинаково. Уилл закусил губу. У него не было ответа. Подняв глаза, он встретился взглядом с Лектером – и в нем не было ничего, кроме… понимания. – Неважно, кем представляют тебя другие, важно то, какой выбор делаешь ты, – смотря прямо на него произнес доктор и, помолчав, добавил: – Тебе нужно отдохнуть, Уилл, пока я буду сервировать стол. У тебя сегодня длинный день. Можно было ожидать, что после всего сказанного между ними возникнет отстранённость или напряжение. Но этого не случилось ни когда Уилл, сидя на диване, смотрел, как Лектер расставляет тарелки с бокалами и размещает блюда согласно сервировочному этикету, ни когда они сели за стол. Но всё же что-то было не так. Что-то неуловимо изменилось, и Уилл не мог определить, по какому из швов пошла трещина.  Ганнибал поднял бокал.  – С Рождеством, Уилл! Спасибо, что пригласил и составил мне компанию.  – И тебе. Честно говоря, не очень-то весело было бы провести эту ночь в одиночестве на одной ноге, – Уилл в свою очередь отсалютовал Лектеру. – С Рождеством!  –Ты знаешь, что я всегда рад прийти тебе на помощь, Уилл.  Грэм кивнул. Ганнибал уже несколько раз только за сегодняшний день доказал это. И говорить «я знаю» было всё равно, что лишний раз подтверждать факт того, что солнце встаёт на востоке.  Он отпил вина и, отрезав кусочек рыбы, положил его в рот.  – Очень вкусно, – улыбнулся он. – И вино вроде бы делает вкус насыщеннее.  – Ты прав. Красное вино полнее раскрывает вкус рыбы. – Почему ты выбрал форель? – отрезав ещё один кусок, спросил Грэм.  – Ты хотел спросить, почему я не приготовил мясо? – несмотря на внешнее спокойствие в голосе Ганнибала всё же послышались напряжённые нотки.  – Нет, – покачал головой Уилл. – Мне просто интересно. И я хочу, чтобы ты мне ответил.  – Рыба готовится быстро и просто, это также средиземноморский рецепт. А вторая причина - потому что ты любишь рыбу.  Последним человеком, который делал что-то для Уилла, был его отец. И с тех пор прошло слишком много времени. Грэм ковырнул вилкой рыбу и, взглянув на Ганнибала, снова отвёл глаза.  – А картошка? Это тоже какой-нибудь испанский рецепт? Никогда не думал, что в неё можно добавлять вино.  – Это литовское рождественское блюдо. Так её готовят там, где я родился. И всегда подают вместе с форелью.  С первой их встречи личность Лектера была для Уилла загадкой, тайной за семью печатями. Можно было смело сказать, что тот человек, с которым он был знаком, был лишь одной из версий доктора. Кроме того, что он является Потрошителем, Грэм ничего не знал о Ганнибале. И за этот, так странно начавшийся и заканчивающийся день, он узнал о нем больше, чем за всё время их общения. Кажется, швы расходились всё больше.  – Ведь ты давно в Штатах? – тихо спросил Уилл и поднял глаза.  – Я учился здесь в университете.  – И тебе никогда не хотелось вернуться?  – Нет. Хотя у меня и была такая возможность. Но я рад, что я не воспользовался ею.  – Почему?  – Потому что в противном случае не произошли бы некоторые важные для меня вещи. Например, тогда я бы не узнал тебя.  Ганнибал смотрел прямо на него, и Уилл не мог разглядеть ни единого намёка на притворство или какой-то подвох. Это ошеломляло и одновременно рождало в груди что-то, чему он не мог дать определение. – Вряд ли знакомство со мной можно назвать чем-то выдающимся, – усмехнулся он.  – Ты ошибаешься, Уилл, – Ганнибал склонил голову набок. – Ты привык ориентироваться на общепринятые нормы. Но люди в большинстве своём представляют собой серую массу. И когда появляется кто-то, непохожий на других, он в лучшем случае становится «не таким, как все», а в худшем - изгоем. Это непростительное заблуждение.  Лектер замолчал и, не дожидаясь ответа Грэма, вдруг неожиданно спросил: – Скажи, как ты отмечал Рождество в детстве, Уилл?  – Рождество? – в замешательстве переспросил Грэм и вздохнул. – У отца всегда были проблемы с работой. Денег постоянно не хватало, в том числе на рождественский ужин и подарки. Мы вечно переезжали с места на место, меняли дома и города. Мы везде были чужаками.  – Тебя это огорчало?  – Отсутствие подарков или друзей? – усмехнулся Уилл. – И да, и нет. В общем-то я рано понял, что мы далеко не богачи, и это меня почти не беспокоило. Хотя, конечно, порой я завидовал другим детям. А друзья... В целом, это было нормально. Мне всегда было лучше быть одному. Как видишь, сейчас мало что изменилось.  Ганнибал задумчиво посмотрел на него и ничего не ответил.  Они снова оба молчали. Молчали, потому что во время сеансов всегда использовали чертов эзопов язык и метафоры. Молчали, потому что не умели разговаривать на самые простые, обыкновенные темы. Но эта их тишина вовсе не была неловкой.  Уилл посмотрел в окно, за которым плотной стеной лепил снег. Дорожку уже завалило, и на крыше «Бентли» образовался сугроб. А в доме было тепло и уютно, и совсем не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Следя за тяжёлыми снежными хлопьями, Уилл неожиданно зевнул.  – Уилл, - позвал его Ганнибал.  Грэм повернулся к нему. – Уилл, надеюсь, ты не посчитаешь невежливостью, если я скажу, что мы могли бы завершить сегодняшний вечер. Тебе нужен полноценный сон и отдых, а мне – время, чтобы добраться до Балтимора. Уилл моргнул. Ганнибал был прав. Вино было выпито и ужин съеден, а он и в самом деле уже начинал клевать носом.  Грэм посмотрел в окно ещё раз. Он совершенно точно не планировал этого, не мог представить такое окончание вечера, но то, что он собирался сказать, казалось сейчас правильным.  – Думаю, ты можешь уехать завтра, – Уилл посмотрел на Лектера. – Дороги сегодня ночью точно не будут безопасными. А до Балтимора не близко. – Ты предлагаешь мне остаться у тебя на ночь, Уилл? Они всегда задавали друг другу ненужные вопросы, продолжая кружить в каком-то странном танце, ходя вокруг да около, никак не желая говорить прямо. – Конечно. Разве это удивительно? – Должен признаться, учитывая наши непростые отношения, я не мог рассчитывать на подобное. – Мы, кажется, приняли обоюдное решение начать с чистого листа? – пожал плечами Уилл. – Я не пользуюсь вторым этажом, и там нет отопления. И если тебя не беспокоит перспектива спать в одной комнате со мной и собаками, ты можешь переночевать у меня. – Меня устроят любые условия, которые ты можешь мне предложить, Уилл, и я признателен тебе за предложение. – Тогда можно убирать со стола, – Уилл улыбнулся и встал.  Ганнибал поднялся следом.  Подхватив грязные тарелки, они в две руки сгрузили их в раковину.  – Только оставь посуду в покое, – Уилл чуть пихнул локтем Лектера. – Можно вымыть и завтра. Сегодня все-таки праздник. Ганнибал предсказуемо поморщился, но спорить не стал.  – В таком случае, если можно, Уилл, – сказал он, – я бы хотел воспользоваться душем.  – Конечно, я дам тебе полотенце. Вернувшись в комнату, Грэм открыл ящик комода и замялся.  – Если хочешь, можешь взять футболку для сна... Штаны вряд ли тебе подойдут. Хотя... я немного ошибся с размером, и они мне великоваты... – смущённо произнес он.  – Я попробую примерить, – Ганнибал улыбнулся и без колебаний принял у профайлера бельё. – Спасибо, Уилл.  Их пальцы соприкоснулись, и Грэм ясно ощутил, как у него снова начинают гореть щеки. – Я постелю тебе на своей кровати, – не глядя на Лектера, проговорил он и стянул покрывало.  – А где будешь спать ты? – На диване.  Ганнибал отрицательно покачал головой. – Там не очень много места. А тебе нужно комфортно расположить ногу. Полагаю, будет разумнее, если на диване размещусь я, а ты останешься на кровати.  – Вряд ли тебе, с твоим ростом, будет там удобно...  – Вполне приемлемо, Уилл. Это всего лишь на одну ночь.  – Ну, ладно... – неуверенно согласился Грэм.  Пререкаться не хотелось совершенно, особенно потому, что он отчего-то начинал чувствовать себя не в своей тарелке. Это было ужасно глупо. Он давно уже был не подростком, а взрослым человеком.  Ганнибал скрылся в ванной, и Уилл смог вздохнуть чуть свободнее. Расстилая постель, он попытался подвести хоть какой-то итог сегодняшнего дня. Но мысли не слушались. Возможно, этому мешал шум воды, доносившийся из-за стены. Ганнибал мылся в его ванной. Это было чем-то из области очевидного-невероятного, и тем не менее было правдой. И Уилл совсем не возражал. Собственно, он не возражал с тех самых пор, как Ганнибал оказался здесь, в его доме.  Подошедший Уинстон ткнулся мордой ему в руку, и Грэм почесал его за ухом: – Ну-ну, не ревнуй, приятель. Посмотри, какая метель. Наш гость останется у нас до утра. И это только на одну ночь.         – Только на одну ночь... – повторил он себе под нос.  Сидя на кровати, погрузившись в раздумья и гладя собаку, он не заметил, когда вошел Ганнибал. – Ванна свободна, Уилл, – окликнул его доктор.  Грэм поднял глаза. Лектер стоял возле дивана и аккуратно складывал на стул брюки и свитер. И он был одет в комплект, который дал ему Уилл. Только получилось наоборот. Пижамные штаны пришлись ему в пору, разве что были коротки, а футболка отказалась мала в объеме, подчёркивая мощную грудь и широкие плечи. Ганнибал выглядел подтянутым, и, похоже, у него была хорошая фигура.  – Уилл... – небрежно откинув со лба влажную прядь, снова повторил Ганнибал, и Грэм вдруг понял, что всё это время откровенно разглядывал доктора.  – А? Ты уже закончил? Тогда я иду чистить зубы, – невнятно пробормотал он и, забыв про больную ногу, поспешно ретировался в ванную.  Открыв кран, Уилл зачерпнул пригоршню холодной воды и брызнул ею в лицо. Не думать, не думать, не думать! Главное не думать о том, с какого перепуга он вдруг начал оценивать фигуру Лектера и тем более считать её привлекательной.  Быстро почистив зубы и наскоро переодевшись, он, стараясь не шуметь, вернулся в комнату. Горела только одна прикроватная лампа. Стая была на своих местах. А Ганнибал лежал на диване, отвернувшись к стене.  Погасив свет, Уилл нырнул под одеяло и, вздохнув, растянулся на кровати. В темноте слышалось посапывание собак и мерное дыхание Лектера. Уилл беззвучно усмехнулся. В нескольких футах от него спал самый опасный и разыскиваемый маньяк-убийца. И он спокойно доверял ему свою жизнь. Нет, у него точно было не всё в порядке с головой. Зевнув, Грэм закрыл глаза.  … Две пары фар мазнули по стеклу, и в комнате снова стало темно. Рывком сев в постели, Уилл прислушался. Ничего. Минута, две... Скрипнула ступенька, и на террасе раздались шаги. Ещё минута, и из-за двери послышался приглушённый голос Джека: «Берём живым, но если он дернется, стреляйте на поражение». Уилл застыл и почти перестал дышать. Кто-то прошёл вдоль стены к окну, и над диваном, где спал Лектер, заплясал красный огонек прицела. Ганнибал вздохнул и перевернулся во сне. Раздался звон стекла. И Грэм, словно подброшенный пружиной, метнулся к доктору, закрывая его собой…  – Уилл! Уилл!  Грэм распахнул глаза и с ужасом увидел Лектера, сидящего на краю его кровати – на идеальной убойной позиции – чётко напротив окна. Уилл рванулся вперёд, сгребая Ганнибала в охапку и припечатывая его всем своим весом к матрасу. Лектер охнул, и Уилл растянулся на нем, уткнувшись лицом куда-то в шею. В комнате было темно. Ни звука, ни шелеста разбитого стекла, ни криков агентов ФБР. Только Ганнибал тихонько дышал ему в ухо. От него пахло дешёвым шампунем. Это не было сном. Всё было реально.  Всхлипнув, Грэм резко поднял голову, и кончики их носов почти что соприкоснулись. На мгновение зажмурившись, Уилл вновь открыл глаза и прижался губами к губам Лектера, целуя жёстко, отчаянно, нуждаясь. Пульс неистово стучал в висках, и ему казалось, что он очертя голову, сиганул откуда-то с обрыва. Он не сразу понял, что ему ответили. Губы Ганнибала раскрывались навстречу, и Грэм смутно осознавал, что Лектер едва успевает подстраиваться под его бешеным напором.  Уилл оторвался от Ганнибала так же внезапно, как и начал поцелуй. Тяжело дыша, он всё ещё лежал на нём, чувствуя, как тот перебирает пальцами его волосы. Всё тело горело.  – Уилл... – прошептал Лектер.  Снова закрыв глаза, Грэм помотал головой. В голове было пусто, и он не смог бы сейчас ответить, даже если бы хотел. Он скатился с Ганнибала и вытянулся рядом с ним на спине. Лектер не двинулся с места.  Минута, которую Уилл пялился в потолок, показалась вечностью, и он наконец пошевелился. Перевернувшись на бок, он подтолкнул вторую подушку Ганнибалу.  – Подвинься, – хрипло выдохнул он. – У меня болит нога и я хочу доспать.  Пропустив мимо ушей грубость, Ганнибал наклонился и натянул на них сбившиеся к ногам одеяло. И хотя он не произнес ни слова, Уилл готов был поклясться, что слышал, как он еле заметно ухмыльнулся.  Уилл проснулся все так же лежа на боку. Открывать глаза было страшно, и ему потребовалось все его мужество, чтобы сделать это и… увидеть, что он один в постели. Грэм был уверен, что не сможет уснуть после собственной неожиданной выходки, но, оказалось, она подействовала на него прямо противоположным образом. Он заснул как убитый и, проспав до самого утра, чувствовал себя отдохнувшим. Он уже и забыл, как это бывает. Но вместе с пробуждением пришло и осознание того, что произошло ночью, и он не был готов переварить это. Грэм провел ладонями по лицу. Он поцеловал Ганнибала Лектера. Ему приснился сон… – Уилл передернул плечами – даже сейчас воспоминание вызывало дрожь, – ему приснился сон, и он поцеловал Ганнибала… Допустим, поцелуй еще как-то, с горем пополам можно было списать на выброс адреналина. А вот остальное объяснить было сложнее. Тонкая ткань пижамных штанов не могла служить препятствием между их телами, и Уилл просто не мог не ощутить возбуждение Ганнибала, прижимаясь к нему собственной эрекцией. Это было… Ужасно? Неприятно? Отталкивающе? Нет… Черт… Уилл не мог определить… Что с ним было не так?.. Его не интересовали мужчины. Никогда. Ни разу в жизни. Однако… конкретно этот мужчина его очень даже интересовал. Но не в таком же смысле! Уилла интересовал его профиль!.. В подобных случаях рекомендовалось обратиться за консультацией к психотерапевту. И у него таковой имелся. Даже с доставкой на дом. Уилл чуть не рассмеялся в голос. Любопытно, консультацию какого качества можно было получить от человека, так непрофессионально принявшего непосредственное участие в интересующем его процессе. Ситуация была почти что патовой. Уилл потер глаза и перевернулся на спину. С кухни слышался звук льющейся воды и шипение масла. Ганнибал готовил завтрак. Можно было сколько угодно оттягивать момент встречи с Лектером, но она была неизбежна. Грэм вздохнул, и потянувшись, встал с постели. Быстро приведя себя в порядок и дав себе слово вести себя естественно, он вошел в кухню. Ганнибал стоял у плиты и жарил блинчики. Как обычно бодрый и свежий, такой, каким привык его видеть Уилл. Только не в костюме-тройке и с суточной щетиной на лице, которая ему в общем и целом шла. – Доброе утро, Уилл! – обернулся к нему Лектер, выглядя так, будто ночью не случилось ничего сверхъестественного. – И тебе. Пряча глаза, Грэм приземлился на стул. Смотреть на доктора было сложно. – Завтрак почти готов, – сообщил Ганнибал. – Как твоя нога? Не стало хуже? – Вроде неплохо. По крайней мере, обезболивающее мне не нужно. – Не забывай фиксировать голеностоп бинтом и не давай больших нагрузок. – Угу, – Уилл подпер щеку рукой. Ганнибал поставил на стол тарелки с блинчиками и розетку с джемом и включил кофемашину. – Я не спросил, какой джем ты предпочитаешь, и решил взять самый популярный – апельсиновый. Надеюсь, я не ошибся. – Я люблю разный, – уголками губ улыбнулся Грэм. Вернувшись с двумя чашками кофе, Лектер сел рядом и внимательно посмотрел на него. – Как ты себя чувствуешь, Уилл? Тебе снова снились кошмары? Профайлер вздрогнул. Отвечать было выше его сил. – Если тебе нужно поделиться, ты знаешь, что я всегда готов выслушать тебя, – продолжил между тем Ганнибал. Грэм посмотрел на доктора, и хоть это и было нереально, ему показалось, что тот видит его насквозь. Отпираться было бессмысленно. Хуже, чем он поступил ночью, Уилл сделать уже не мог.  Он кивнул. – Что тебе приснилось, Уилл? – Джек отдал приказ застрелить тебя, – уклончиво ответил Грэм. – А ты, в свою очередь, хотел воспрепятствовать этому? – Ганнибал тоже предпочитал не говорить напрямую. Уилл неопределенно качнул головой, что должно было обозначать согласие. – Если мне не изменяет память, не так давно ты угрожал мне пистолем. – Не Джек, а я, – Грям поднял глаза и прямо посмотрел на Лектера. – Это означает, что ты предпочел бы это сделать сам? – вопрос бил прямо в цель, словно лезвие скальпеля. – Возможно…       – И как бы ты сделал это, Уилл?        – Своими руками, – Грэма пробила мелкая дрожь.       – Что ж. Если твоя ярость будет похожа на то, что я увидел сегодня ночью, я буду счастлив вновь стать её свидетелем. Ты был довольно убедителен, Уилл.  В глазах Лектера блеснул отголосок пламени и тут же погас. – Хочешь сказать, что ты позволишь мне это? – Уилл был убежден, что ступает на тонкий лед. – Всё будет зависеть от тебя и от твоих намерений.  – Я ещё не определился… Эти слова были сказаны скорее для себя, чем для Лектера, и Ганнибал, конечно же, понял.  – Это абсолютно естественно, Уилл, – произнес он. – Когда начинаешь с чистого листа. – Даже для тебя? – Грэм снова посмотрел на него. – Даже для меня. Но я живу в гармонии со своими чувствами и желаниями. И поэтому избегаю сомнений.  – Значит, ты точно знаешь, как поступишь, когда я сделаю выбор. Ты не сомневаешься.  Ганнибал покачал головой.  – Не сомневаюсь.  – И в чем же? То, что спрашивать об этом была плохой идеей, Уилл понял слишком поздно, но отступать было уже нельзя. – Прямо сейчас?  – Да, прямо сейчас.  Взгляд Лектера потемнел. – В том, что хочу поцеловать тебя, – ни капли не колеблясь, произнес он. – Разумеется, если ты дашь своё согласие.  Уилл почувствовал себя так, будто у него выбили почву из-под ног. Ганнибал ждал. Ждал его решения. И вместо того, чтобы отвергнуть, Грэм сделал нечто невообразимое. Он кивнул и закрыл глаза. Ганнибал придвинулся ближе и коснулся его губ своими, мягко и деликатно, нежно, не торопя и не настаивая, предоставляя право выбора. И Грэм им воспользовался. Распахнув глаза, он с силой прижался к губам Лектера, яростно и требовательно раздвигая их. Они целовались, а время замедлило свой ход. И, как и прошедшей ночью, так же неожиданно отстранились друг от друга. Ганнибал, улыбаясь, смотрел на Уилла и явно собирался заговорить. – Не смей мне задавать вопросы, – выдохнул Грэм. И к его удивлению, Лектер послушался. – Конечно, Уилл, – лукаво ответил он. – Сейчас у тебя в крови бушует дофамин, и эмоции перехлестывают мысли. – Если ты не заткнешься, я убью тебя, – подавшись вперед, Уилл ткнул пальцем ему в грудь. На этот раз Ганнибал промолчал и, усмехнувшись, подвинул к нему тарелку с блинчиками. (1) Гвинс Фолз Ликин Парк – парк в городе Балтимор, представляют собой охраняемую территорию дикой природы, густо засаженную деревьями и в основном оставленную в своем естественном состоянии. Получил печальную известность в связи соседством с районами города, где существовала высокая криминогенная ситуация. Из-за множества уединенных уголков и подъездных путей, на протяжении второй половины 20-го века парк использовался как место совершения преступлений и место захоронения тел жертв преступлений. Среди населения Балтимора получил неофициальное название «крупнейшее незарегистрированное кладбище в городе». (2) Динамометрический ключ – это специальный ключ с механизмом внутри, который позволяет регулировать степень затяжки резьбовых соединений.  (3) Giant Food of Maryland – американская региональная сеть супермаркетов, расположенных в Делавэре, Мэриленде, Вирджинии и округе Колумбия.