«Малыш Локи и заботливый папа»

В глубинах Йотунхейма, где ледяной ветер пел свои вечные песни среди неприступных скал, происходило нечто удивительное. Маленький Локи, с большими, сияющими в полумраке глазами и ушками, похожими на кошачьи, капризничал. Его крошечные ручки сжимались в кулачки, а губки дрожали от обиды. Он явно был не в настроении. — Ну-ну, Локи, малыш. Не делай этого! — мягко, но настойчиво произнёс высокий Лафей, склоняясь над малышом. Его голос звучал как глубокий, успокаивающий рокот, но Локи, казалось, не собирался успокаиваться. Малыш упрямо тряс головой, а потом вдруг укусил свой кулачок, будто пытаясь доказать, что его не так-то просто утихомирить. Лафей вздохнул, но в его глазах, обычно суровых, светилась нежность, которую редко кто мог увидеть. Он протянул руку, осторожно коснулся пушистой, цвета воронова крыла головки Локи и мягко произнёс: — Успокойся, маленький. Не плачь. Но Локи не слушал. Он продолжал хныкать, размахивая ножками и пытаясь дотянуться до чего-то невидимого – может быть, до луча солнца, пробивающегося сквозь трещину в ледяных сводах, или до редкого, светящегося мха. Лафей нахмурился, но тут же улыбнулся – он знал этот трюк. Локи всегда так делал, когда хотел привлечь внимание, когда чувствовал себя одиноким в этом суровом мире. — На, — сказал Лафей, доставая из складок своего тёмного, украшенного зимними узорами плаща маленькую погремушку, выточенную из ледяного кристалла и украшенную рунами, светящимися слабым внутренним огнем. Локи замер, его глаза расширились от удивления. Он потянулся к игрушке, забыв про свои капризы. Лафей ловко вложил погремушку в маленькие ладошки. Локи заворожённо смотрел, как она переливается в свете редких, магически освещающих кристаллов, вмонтированных в стены пещеры. Его губы растянулись в улыбке, а щёчки, обычно бледные, порозовели. — Так-то лучше, малыш? — спросил Лафей с мягкой улыбкой, которая смягчила черты его сурового лица. Локи радостно захлопал в ладоши, издавая звон погремушки, и потом вдруг потянулся к отцу, будто прося поднять его на руки. Лафей не заставил себя ждать – он аккуратно подхватил малыша, прижимая его к своей широкой, покрытой мехом груди. Локи уютно устроился, обнимая погремушку, и вскоре его дыхание стало ровным – он заснул, убаюканный теплом отца и тихим звоном игрушки. Лафей осторожно уложил малыша в мягкое ложе, выстланное шкурами снежных зверей и украшенное узорами из замерзших цветов. Он смотрел на спящего Локи с нежностью, которую редко показывал даже самому себе, да и мало кто мог бы поверить, что ледяной король Йотунхейма способен на такое. Этот малыш был для него не просто сыном – он стал частью его сердца, его слабостью и его самой большой надеждой. — Спи хорошо, маленький принц, — прошептал Лафей, накрывая Локи тёплым пледом из редкого, мягкого меха. — Завтра будет новый день, полный приключений. И я всегда буду рядом.