Я ненавижу

Диск Багровой луны освещает ложное небо. Каменные колонны рушились прямо на глазах. Дайнслейф торопливо шел к темницам. Ведрфёльнир был освобожден несколько часов назад и тогда же Сумеречный меч узнал о предательстве. Разделить силы Бездны — это ужасно. Дайнслейф был ужасно зол и на брата, и на друзей, которые вставили ему нож в спину. Он хотел уйти из Дворца, напиться вдребезги в полном одиночестве, но стоило лишь выйти за ворота — он увидел сотни глаз в небе. А затем удар. В городе началась паника, Дворец разрушался. Кто-то падал на колени, обращаясь монстрами сразу, а кто-то успевал убежать. — Скажи всем Рыцарям Черного Змея, чтобы они охраняли народ Каэнри'ах, несмотря ни на что, — Дайнслейф бросается обратно во Дворец. Хальфдан берет себя в руки и передает приказ капитана остальным, а сам спешит к мирному населению. Когда перед глазами рушится королевство, люди становятся равными. Дворцовая гвардия не защищает одних лишь придворных служителей, она защищает каждого человека. Боги уничтожат их. Народ отважен, их воля сильнее, чем чья-либо еще. Несмотря на страх, гвардейцы ценой жизни пытаются уберечь народ. Несколько часов назад Дайнслейф поднял мятеж против Его Величества, но в глазах людей он все еще не стал предателем. Даже видеть Грешников не хотелось, особенно Ведрфёльнира. Слишком сильная злость и обида охватила Дайна, но когда его жизни буквально угрожают, бросить кровного брата невозможно. — Ведрфёльнир, — в голосе слышно презрение. Дайну хочется прижаться к кому-то, заплакать от обиды и боли, но его предали все. А Каэнри'ах разрушался. — Ведрфёльнир, ответь. Пока я не возненавидел тебя еще сильнее, — хотя сильнее уже некуда. Он видел придворных служителей, который бежали к выходу и буквально боролись за жизнь. С Грешниками Дайнслейф распрощался в тронном зале. Хотя, вернее сказать, обменялся с ними парой "ласковых". Теперь же здесь кроме Бездны не было ничего. И никого. Даже Темного Короля. Полная пустота. "На кой черт я вообще полез сюда? Он и без меня справиться может" Дайнслейф разворачивается, хочет уйти. Он уже пожалел, что пришел обратно. Лишь потратил время ради предателя. Неужели кровная связь настолько сильна, что Сумеречный меч бросился к брату дважды, даже после воткнутого в спину ножа? А может проблема в мягком характере. — Вернулся, все-таки, — голос Ведрфёльнира, как и прежде, тихий и спокойный, раздался за спиной. Ослепленный он прислонился к стене. Как хорошо, что брат не видит этого взгляда, полного ненависти, и сжатый кулак. — Ты. Живой, и ладно. Надеюсь, ненадолго, — Дайн говорит это, не подумав. Он сдержанный, но впервые ощущает необходимость причинить боль брату. Оплатить ему той же монетой. — К твоему сожалению, жить мне еще предстоит очень долго. И тебе. И, как бы мне не было от этого грустно, именно тебе предстоит испытать больше боли, чем мне. Эта фраза разозлила. Дайн едва ли не бросился на собственного брата, но вовремя успел приструнить свой буйный нрав. Удар пришелся на каменную стену. И без того потрескавший камень отвалился. Напомнил об окружающей обстановке. — Возьми, — в ладонь рыцаря силой всунули серебряное кольцо. Дайн узнал его моментально. В детстве постоянно просил у Ведрфёльнира надеть его хотя бы разок, но получал строгий отказ. После первой и единственной попытки выкрасть реликвию, Сумеречный меч больше не видел его. Брат прятал его. — Не нужно мне от тебя ничего, — кольцо отлетает в дальний угол. Ведрфёльнир слабо улыбается. Упертый, как баран. — Оно замедлит разложение. Сейчас ты мало что поймешь, но потом... поверь, ты будешь жалеть, если не возьмешь его. Хочется обнять брата, спросить, не в кошмаре ли он. Действительно ли родина разрушается, Скверна охватывает Дворец, а Ведрфёльнир добровольно предал его? В районе руки неприятно колит. Но это все еще слабая боль. — Дайн, знаю, что ты ненавидишь меня, но я все еще твой брат. Да, я поступил отвратно, и я не горжусь поступком, но я искренне пытаюсь облегчить тебе боль. Хотя бы физическую. Возьми и не упрямься. Дайнслейф и не слушает. Если бы дворцовая гвардия увидела своего капитана в таком состоянии, позора бы не удалось избежать. Весь бледный, трясется как осиновый лист, еще и слезы с трудом сдерживает. По-зор. — Я покину Тейват, — Дайн слышит из тронного зала голос Сурталоги, но даже он не ранит столь же сильно, как один лишь факт нахождения перед ним Веда. — Я тебя ненавижу, Вед... — Я знаю, брат. Заслуживаю. Кольцо возьми. Дайн смотрит на алую луну и сотни глаз. Грешники исчезают один за другим. Ронова насмехается и смотрит на кого-то. Интересно, кто способен выстоить под этим пронзительным взглядом? Настоящий смельчак. Не то что те предатели, выбравшие Бездну. Ведрфёльнир уходит в тень, а Дайнслейф даже не бросается за ним. Вдали он услышал крики людей. Он ведь капитан, должен быть рядом с гвардией. Рыцарь берет себя в руки и бросается к выходу, подхватывая по пути кольцо. Родина пала. Он очнулся в пустыне, прямо над вратами Каэнри'ах. В тот день его окружили обеспокоенные пари, а он с трудом мог вымолвить и слово. Его каэнриах'ский язык не понимали, а на ломаном тейватском половина слов звучало странно. Зурван рассказал, что когда тот нашел Дайнслейфа, в руке крепко было сжато кольцо. Сумеречный меч отрицал это. Он просто не верил, что может сделать этого. Ведь кольцо досталось от брата, которого он ненавидел. Дайн столько раз хотел бросить это кольцо в пески и забыть. Но каждый раз, когда он отпускал его, невероятная боль охватывала тело. Он скрывал половину лица, которую теперь мог назвать уродливой, лишь бы не пугать людей. И все равно ему постоянно задавали один и тот же вопрос: "что случилось?" — Всего лишь шрамы, — ответил в очередной раз Дайнслейф. — А кольцо? Вы женат? Или это подарок близкого? — Его можно выбросить, — принцесса Бездны, которая пришла в сумерскую Таверну вместе с капитаном, хмыкнула. Даже она знала, что он не выбросит. Дайнслейф спрятал это кольцо под одеждой. Повесил на нить вместо кулона. И хранил.