Nerdy boy

Переживаю ли я насчёт скорых экзаменов? Конечно, нет. Мне, как и большинству моих одноклассников, нет смысла беспокоиться о подобном — мы наследники наших родителей, владельцев целых корпораций! И я как-то задумалась: почему бы не воспользоваться идей отдыха перед экзаменами и не отправиться всем классом на выходные в поход? Сегодня был последний день, когда в него ещё можно было записаться. — Ан Минджу! — зовёт меня школьная подруга, стоя у дверей кабинета физики, прислонившись плечом к стене. — Ты там скоро? Я от голода сейчас начну грызть дверной косяк! Не поднимая глаза с тетради, в которой не могу разобрать ни черта из данных в начале урока формул, я только отмахиваюсь. Впервые, наверное, за год решила хоть что-то попытаться понять в этом предмете. Подруга недовольно закатывает глаза и выходит, а я бессильно роняю голову на стол. Больно. Какое-то время так и сижу, краем глаза, из-под короткой чёлки, наблюдая за сидящим неподалёку одноклассником. Прекрасно знаю, даже не спрашивая, что ему наше маленькое путешествие совершенно не сдалось. Но всё равно поднимаю голову и направляюсь в его сторону. Скука сегодня особенно невыносима, а добиться хоть какой-то человеческой эмоции от Ли Минхо — моя личная цель со второго класса. — Ли Минхо, — зеваю и стучу пальцем по его парте так, чтобы подпрыгнули карандаши. — Ты уже записался в этот... в поход? Он молчит, уткнувшись в учебник. — Эй, — возмущённо поднимаю брови, — ты меня что, игнорируешь? Или умеешь говорить только с бродячими котами, которых подкармливаешь? Он поднимает на меня голову. Глубокий взгляд сквозит безразличием, ничем более. — Нет. Не игнорирую. «Какой содержательный ответ», — со вздохом думаю я и снова спрашиваю: — Ты типо этот... ну... короче, нарди бой, да? На лице Минхо читается лёгкое недоумение и раздражение в одном флаконе. Но это всё ещё не то, чего я жду. Он поправляет прямоугольные очки на носу и начинает собирать вещи с парты в рюкзак. — Ну, нарди бой, который ботаник на корейском, — решаю пояснить я на случай, если одноклассник не слушал сегодня на уроке английского. Минхо вдруг застревает в метре от меня. Медленно поворачивает голову, и тут происходит что-то невероятное: его губы, обычно поджатые в тонкую линию, растягиваются в широкой, почти сумасшедшей улыбке. А затем его прорывает — он начинает смеяться, громко и искренне, словно срывает маску, за которой всегда прятал свои эмоции. — Нарди? Нарди?! — сквозь слёзы смеётся одноклассник. — Ан Минджу, да твоим родителям ни в коем случае нельзя подпускать тебя к международным сделкам! Пока я стою как вкопанная, он уже успевает подойти к дверям кабинета. Снова кидает на меня взгляд и, сменив несвойственно широкую улыбку на странную ухмылку, исчезает за углом. «Сам на уроке не слушал, а мне ещё указывает на мой английский! — наконец отмерев от шока, фыркаю я. — Ты реально нарди бой!» *** И снова весна. Прохладная, отдающая запахом свежести и чем-то ещё, что тяжело описать словами. Что-то манящее, отчасти неловкое, словно первая влюблённость в школьные годы. Моя первая влюблённость прошла ещё в садике. Тогда одногруппник, прощаясь с отцом, вытащил из его кармана ключи от новенького автомобиля и унёс с собой. Что с ними сделал потом? Со словами любви подарил мне. Подарки моих следующих ухажеров были всегда примерно на том же уровне. «Всегда» — ключевое слово. Со временем всё придается и надоедает. Интересно разгадывать человека, находить в нём то, что скрыто от других. Потому-то мама любит причитать, что я постоянно ищу «приключения на задницу», вместо того, чтобы заняться, наконец, делами компании. В итоге я психанула. Чтобы доказать обратное, согласилась пойти на ежегодное собрание акционеров, организованное родителями. Вот только что в этом мероприятии интересного, если моя единственная задача там — светить красивым личиком? Только ходи и, вынуждено улыбаясь, представляйся перед дядечками в костюмах дочкой своего отца, а потом... Пока я размышляю над этим, подперев уныло щёку, за барной стойкой, взгляд цепляется за одну фигуру в зале. Официальная часть собрания уже закончилась, и я как раз приехала на «афтер-пати». В толпе пузатиков в смокингах и их жён, поголовно одетых в чёрное, словно у нас какой-то траур, вдруг замечаю его... Нет, не «того самого» из популярных романов, стоящих в книжных на первых рядах. Всего лишь Ли Минхо, который с миной кирпичом разговаривает сейчас с таким же пузатиком-отцом и мамой-чёрное-платье. Меня озаряет идея. Отнимаю руку от щеки, поднимаю полы лазурного, струящегося, неудобного платья и направляюсь в сторону бывшего одноклассника. — От лица своего отца, Ан Хэджуна, благодарю вас, что согласились посетить сегодняшнее со... — склоняя голову, говорю я, как снова поднимаю её и замираю. — О, это же ты! — всплёскиваю руками и хватаю, как закадычного друга, парня за руку. — Мы так давно не виделись, а ты даже не подошёл парой слов перекинуться! Родители одноклассника переглядываются. Музыка в зале заглушает голоса. Мама Ли Минхо, элегантная женщина с тонкими морщинками под глазами и с лаконичной сумочкой Шанель в руках, отлично дополняющей образ, наклоняется ко мне: — Ты — Ан Минджу, верно? Я киваю. — Ах, так вы с моим сыном учились вместе! — она сдержанно хлопает в ладоши и улыбается. Затем бросает взгляд на мужа, слегка нахмурившись, возвращается ко мне и мягко произносит: — Тогда идите поговорите, дети, мешать не будем. Женщина тут же подхватывает мужа под руку, как-то заговорщически ему подмигивая. Тот бросает взгляд на сына, напряжённо сжимая губы, потом на меня — уже без того нескрываемого раздражения. И они уходят, оставляя нас с одноклассником наедине. Милая и доброжелательная улыбка превращается в ехидную, с которой я тут же отпускаю руку Минхо. Поднимаю довольно подбородок и говорю: — Ну, Ли Минхо, чего не здороваемся? — спрашиваю, ставя руки в боки. Он окидывает меня равнодушным взглядом снизу вверх, закатывает глаза и тут же разворачивается в сторону, куда ушли его родители. «Да ладно», — фыркаю я про себя. В три шага догоняю одноклассника, ухмыляюсь и тыкаю в его плечо пальцем. — А ты ещё угрюмей стал, — неодобрительно поцокивая языком, заявляю я. Затем применяю ещё парочку приёмов, пытаясь вывести парня на диалог, но всё мимо — молчит как рыба! — Эй, нарди бой Ли Минхо! — уже не выдержав, восклицаю я и хватаю его за локоть. — Я же серьёзно поговорить хочу, а ты игнорируешь меня, словно пустое место! Внезапно он правда останавливается. Тяжело было не заметить, как от злости жилки в его глазах покраснели, а челюсть напряжённо сжалась. В школьные времена, когда я частенько так поддразнивала одноклассника, он либо игнорировал меня, и я спокойной отставала, либо же отвечал что-то настолько остроумное, что доходило до меня не сразу. Лишь однажды он рассмеялся на одну из моих таких выходок — непонятно почему. Но конкретно так никогда не реагировал. Я замираю, с предвкушением ожидая, как дальше поступит Минхо: «Что, правда разозлишься? Неужели дождалась?» — Ты... — выдыхает он, закрыв глаза. — Тебе ведь просто скучно, да? Я пожимаю плечами, хитро отводя взгляд в сторону: — Мне? Скучно? Да ну... Это же так весело — весь вечер здороваться с важными дядечками и тётеньками, пока... — Всё ещё в твоём стиле сбежать отсюда? Я точно не расслышала, что парень сказал в окружающем нас шуме. Пораскинув мозгами, предполагаю, как и что тот мог бы ответить, и отмахиваюсь: — Что? Вру? Да нет, мне правда всё очень-очень нравится здесь! Внезапный захват на запястье чужими пальцами заставляет заткнуться. Ли Минхо смотрит мне в глаза, и на секунду кажется, будто он даже не зол, а просто... чем-то очень расстроен? — Никто ведь не удивится, если в самый разгар мероприятия решишь сбежать? Прихватишь с собой? — спрашивает он, кивая на выход. Я секунду стою в недоумении, а затем энергично начинаю кивать. На хмуром лице Минхо ненадолго появляется странная ухмылка, он сильнее захватывает мою руку и... Вау... Вау? Вау! Вот и как тот, кого ты долгие годы считала обыкновенным ботаником, оказывается, способен на то, что ни один из твоих бывших бы не смог? Берёт и уводит из этого душного, тёмного зала, как хороший человек, осознающий всю абсурдность данного мероприятия! Берёт и уводит за руку, держа её так, словно вы друг другу не незнакомцы... Ловко увернувшись от чьего-то накрахмаленного локтя, проскользнув между двумя дамами с угрожающе нахмуренными бровями, мы подбегаем к запасному выходу. У главного стоят, как обычно, два скучающих охранника, с которыми пересекаться особого желания нет. Но даже так они явно больше озабочены своими телефонами, нежели тем, чтобы снова сообщить родителям о том, что я сбежала. Вскоре мы выныриваем на улицу, пропитанную сыростью. Видимо, за последние два часа успел начаться и уже закончиться дождь. Я глубоко вдыхаю, ощущая носом запах влаги, а в голове проскакивает мысль: "Замарать подол — не испаганить же платье сразу?" Пытаясь отдышаться, сажусь на ступеньки под крышей здания и поднимаю глаза на Минхо. Он до сих пор держит мою руку. — Ли Минхо? — хитро улыбаясь, зову его. Он опускает на меня голову и спокойно выпускает свою ладонь из моей. А он изменился. Речь даже не о том, что перестал носить эти дурацкие прямоугольные очки, сменил причёску, где-то подкачался... Держится, ведёт себя иначе — хоть на живого человека стал похож. Впервые мы попали в один класс в восемь лет. На фоне других мальчишек, смешных и несуразных, он сильно отличался. Вечно спокойный, излишне правильный и... с красивыми глазами. Вел себя как маленький взрослый, который боится сделать что-то не так. Получается, именно тогда, после холодного отказа, у меня появилась эта глупая цель?.. Я указываю Минхо на ступеньки рядом с собой, не задетые дождём и грязью. То ли он не понял, что ему предложили сесть, то ли включил брезгливость, но продолжает стоять и дальше. Ну и ладно. Из маленькой наплечной сумочки достаю виноградный ментос и закидываю в рот одну подушечку. Наблюдая за тем, как на ветру трепыхаются свежие листики на деревьях у ворот, я с наслаждением вдыхаю запах сырого асфальта. Тихо и спокойно. В такие моменты самое то вспоминать о прошлом с грустной улыбкой. Прохладно. Невзначай потираю голые плечи, как сзади слышу всё тот же равнодушный тон голоса: — Замёрзла? — А что, пиджак свой предложишь? Тёплый хоть? — опираясь руками на ступеньки, оборачиваюсь я. — Нет, просто поинтересовался, — бросает Минхо. Замечая недоумение на моём лице, ухмыляется и всё-таки снимает одежду с плеч, протягивая мне. — Присяду? Получая одобрительный кивок, Минхо опускается рядом с тяжёлым вздохом — хоть выяснили, что не из брезгуль. В тишине, нарушаемой только поскуливаниями ветра, хлюпающих ботинок по лужам за воротами и моего насморка, который пытаюсь скрыть от знакомого, приложив палец к носу, мы сидим около минуты. Я уже начинаю скучать, решаясь что-то спросить, но он опережает: — Какого быть единственным ребёнком в семье? — Что? — не ожидая его вопроса, поворачиваюсь я. — Какого не убиваться по учёбе, чтобы заслужить доверие родного отца? Какого быть в хороших отношениях с братом, потому что вы изначально знаете, что получите равные доли бизнеса? Ой, блин... Мне же нужно что-то сказать? Поддержать, мол, не переживай, всё хорошо? — Можешь молчать. Знаю, что всё равно всё забудешь через пять минут, — не смотря на меня, горько усмехается Минхо. — Да больно хотелось! — фыркаю я, но мельком поглядываю на него. Глаза на мокром месте, нервно крутит кольца на руке, часто вздыхает... Что же он там говорил? Какого заслужить доверие отца и не бороться за место в бизнесе? А... А? А!!! Даже обидно, что дошло так поздно. Прикусываю губу и продолжаю рассматривать ни разу не встречавшееся на знакомом лице такое новое выражение. Внезапно вспоминаю, каким взглядом провожал сегодня отец бывшего одноклассника. В его глазах читалась никак не гордость за старшего сына, — Что-то случилось между тобой и господином Ли? — решаюсь прямо спросить я, раз уж Минхо сам завёл эту тему. — Он всегда твердил мне держать лицо, не показывать лишних эмоций, усердно учиться, а потом... — слышно, как одноклассник пытается скрыть дрожь в голосе. — Потом подрос братишка, который вышел более смышлёным и похожим на него. Завтра назначен совет директоров, где отец объявит, кто займёт в этом году новую руководящую должность, затем — уже его место. Сам сказал сегодня об этом. Мы... повздорили. И я, кажется, окончательно сжёг все мосты. Минхо ставит локти на колени и закрывает ладонями лицо. Мне почему-то кажется, он только что шмыгнул носом. Пару раз кажется. — Какое же, блять, унижение, — сквозь слёзы и истеричный смех произносит он. — Сижу и реву перед тобой, хотя мог бы идти и пытаться как-то решить всё дейст... — Будешь? — Что — «буду»? — парень раздражённо поднимает заплаканное лицо. Неловкая улыбка сама собой ложится на губы, и я протягивая ему две подушечки виноградного ментоса из сумки. Минхо смотрит на меня, на жвачку в ладони. На меня, на жвачку в ладони. На меня, на... Когда он всё-таки забирает её, в груди невольно чувствую какое-то облегчение. Вот и ладно. Надеюсь, хоть немного поможет. Ещё минуту мы снова сидим, не разговаривая. Мне не скучно, потому что наблюдать за тем, как бывший одноклассник так агрессивно, а оттого забавно жуёт виноградный ментос — мой любимый вкус — довольно увлекательно. — Как же наш главный зубрила, самый непробиваемый в мире человек, сверх-уникум, которому подвластно всё, кроме хорошего юмора, сейчас может говорить подобное? — соскакивает с моих губ раньше, чем успеваю обдумать. А если он на меня обидится за "зубрилу" и слова о его "хорошем" чувстве юмора? Скоро мы снова навсегда разойдёмся, так что плевать на хорошие отношения, но он ведь тоже человек... Минхо действительно поворачивается на меня, нахмурив брови. С момента, как я восьмилеткой призналась ему в любви, а этот парень отверг меня со словами «займись своими оценками, вместо этой глупости», моей заветной мечтой было довести его до белого каления, что не вышло в полной мере за школьные годы ни разу. Сейчас же я, напротив, не хотела его злить. Возможно, скоро смогу обрадовать маму, что шило в жопе исчезло, раз уж такие перемены происходят? — Нет, юмор, может быть, у тебя и не лучший, но точно есть, — поправляюсь я, скоро понимая, что сболтнула лишнего. — Своеобразный юмор, понятный не всем. Я, например, до сих пор не догнала, почему ты тогда рассмеялся, когда сказала в выпускном классе, что ты — нарди бой. Весь вечно непробиваемый, а тут... Но, кстати, с иностранными заказчиками и вправду дел пока у меня не было. Минхо долго смотрит на меня непроницаемым взглядом. Мокрые ресницы красиво обрамляют его глаза, которые... всё еще кажутся мне невероятно красивыми. Он щурится и, словно смутившись этого пристального взгляда, отворачивается, а на моих щеках проступает легкий румянец. — Потому что ты ошиблась в произношении, — к моему удивлению, спокойно, даже с лёгкой улыбкой на губах отвечает он. — В первом слоге буква «ё», а не «а» используется. — Нёрди будет, что ли? — с искренним удивлением спрашиваю я. — Да, Ан Минджу. I'm really nerdy boy. Я вдруг начинаю смеяться, понимая комичность всей ситуации. Мы впервые встретились со времён школы. Ровные десять лет. Встретились не больше часа назад, а Минхо успел уже выплакаться передо мной, окончательно подтвердив, что никакой он не робот и ледышка. А я, наконец, узнала, почему одноклассник однажды поставил мне запрет на общение с иностранными заказчиками. Если честно, ещё в тот день, когда Минхо сказал мне это, я заявила родителям о своём желании иметь в будущем возможность брать личные встречи только с носителями родного языка. Только из-за его слов. Только потому, что верила им безоговорочно. И вот, сами того не заметив, мы вспоминаем школьные годы, смеясь во весь голос, не замечая ни прохладу улицы, ни то, как начинает моросить по ней дождик. Приходится нам его заметить, когда начинается уже настоящий ливень. Дождь косой, так что нас не спасает даже навес над головами. Я резко вскакиваю со ступеней, пытаясь не замочить неудобно-лазурное платье окончательно. Не хочу слишком откровенничать, но ощущение сырого нижнего белья на коже — не то, что мне хотелось бы сейчас получить. Минхо тоже поднимается со ступеней. Его пиджак до сих пор на моих плечах. Я на секунду замираю: странно признавать, но мысль, что сейчас он просто заберёт пиджак и исчезнет из моей жизни, вызывает какое-то странное... разочарование. — Извини, что заставил выслушивать эти сопли. Я ведь мужчина, а мне не подобает... — А мне больше нравится, когда ты ревёшь, чем хмурое лицо делаешь, — говорю я, снова не подумав. Осознаю это спустя мгновение и тут же шлепком закрываю рот ладонью. И опять эта идиотская пауза, когда не знаешь, что делать и говорить дальше! Он вдруг улыбается, и приподнятые уголки моих губ вмиг проглядывают из-за ладони тоже. Приятно удивлена, что этот парень — первый, кто понял и спокойно принял, что мой язык часто действует быстрее головы — Идём? — кивает он на дверь. Не успеваю даже согласиться или возразить, как в одну секунду меня окатывает водой, словно цунами. Вскрикиваю и отскакиваю ближе к Минхо. Платье замочено окончательно, как и пиджак бывшего одноклассника на мне, как и белая рубашка на нём, облипившая довольно... подкаченную грудь. Кажется, этот внезапный ливень смыл все условности, оставив лишь легкое безумие и адреналин. Разум словно опьянел, и мы неизвестным образом оказываемся в какой-то подсобке. Холодный бетон под босыми ногами пробирает до костей. Мокрая обувь остаётся у порога, словно напоминание о прошлой, так наскучившей мне жизни. Мигающая лампа отбрасывает резкие тени на стены, запах хлорки, смешанный с запахом мокрой шерсти, бьёт в нос. Но почему-то ни холод, ни сырость, ни этот удушающий запах ничуть не смущает нас. Лишь один вопрос пульсирует в голове: только ли дождь виноват в этом внезапном приливе... эйфории? — Ты сразу в платье приехала или сменку тоже брала? — выжимая тёмные брюки на себе, спрашивает парень. Мотаю отрицательно, счастливая, головой. — Ты неисправима, Ан Минджу, — прищурив глаза, ухмыляется он, а я только снова смеюсь. *** Весна? Снова? Как же быстро летит время... Последующие десять лет проходят мимолётно и быстро. Эйфория — штука короткая, но рядом с любимым человеком она почти не заканчивается. Только жаль, что свалившиеся с возрастом заботы, задачи и прочие мелочи жизни позволили мне хорошо оторваться в клубе за эти годы лишь пару раз. Раньше считала, что, родившись с золотой ложкой во рту, смогу до конца своих дней наслаждаться судьбой и плыть по течению. Но в мою жизнь пришёл человек, ради которого пришлось изменить свои жизненные принципы. Не стану тратить время на скучные рассказы о стратегиях, реализовавшихся и провалившихся планах, обо всём, что слушать наверняка будет неинтересно. Хотя брат Ли Минхо, как и хотел их отец, с прошлого года занимает пост главы фамильной компании, наши дела дела идут никак не хуже. Чьи это — наши? Конечно же, наши с мужем! Сильно удивлю, если скажу, что никогда не горела особым желанием править какой-то корпорацией? Родители знали это, понимали, но всё равно всегда лелеяли надежду, что я продолжу их дело. Что ж... Если Минхо, как старший ребёнок в семье, до взросление брата готовился к тому, чтобы взять бизнес отца в свои руки, но всё обернулось иначе, разве стоит трудам пропадать зря? У нас получилось отлично расширить бизнес родителей. — Ну и где тут «отлично»? — не соглашается Минхо, наклоняя голову перед свежепокрашенной стеной. — Мы заплатили хорошие деньги, а получили кривой рисунок в комнате Юджин! — Думаешь, её в три года будет беспокоить слегка поехавшее ухо у кота над кроватью? — в ответ справедливо возражаю я. — Её — нет. Меня — да. Если из-за аллергии дочки не можем завести настоящего кота, так пусть хоть нарисованный нормально выглядит. Закидывая со спины руки мужу на плечи, я сцепляю их на груди и шепчу: — Где же мой спокойный и невозмутимый нарди бой, а? Хоть иногда позволь мне видеться с Минхо, который ботаник на английском с буквой "а" в первом слоге, хорошо? — Вечно смягчяешь углы и видишь в грязной луже возможность не доставать зеркало, — расцепляя мои руки на своей груди, оборачивается он. — Ан Минджу, надеюсь, твой оптимизм передался и дочке в генах! Я быстро чмокаю его в щёку, подсвеченную закатным солнцем, пробивающимся сквозь панорамные окна. «Эх, правду говорят, дуракам везёт», — думаю я, с улыбкой глядя на мужа, который продолжает с недовольным видом пялиться в стену. Наверное, будь я склонна париться из-за каждой мелочи, эта история вышла бы совсем иной, похожей на унылый сериал про богатых и несчастных. Но разве не интересно пойти по другому пути, непопулярному? Жизнь — как американские горки! То стремительно летишь вверх, не видя препятствий, то быстро падаешь вниз, пока ветер хлестает по щекам твоими же волосами. Главное, чтобы рядом была рука, которую можно сжать до хруста, и плечо, в которое можно выплакаться, если станет совсем страшно. А потом посмеяться и сказать: «Ну и ужас! Повторим?» В общем, так и катаемся каждый день. Минхо вечно ворчит, а я люблю его ещё сильнее за то, как стойко он выносит мои выходки. Что до Юджин... пусть просто будет счастлива. В кого бы из нас ни пошла, с кем сведёт свою судьбу — неважно. Хотя, признаться, я бы не отказалась от зятя, которого можно было бы немного попилить на старости лет, как Минхо. Пусть хоть отдыхает иногда. Человек с лучшим на свете чувством юмора, перфекционист до мозга костей и просто мой любимый нарди бой.