Печенье с сюрпризом

Приближается Новый год. Последние тесты сданы, семестры закрыты без двоек (не у всех, конечно), а это значит, что пришло время готовиться к главному празднику, который ждёт любой школьник! В этом году празднование для Шинобу Кочо и её друзей пройдёт необычно: старшая сестра Канаэ берёт её в гости к своим друзьям-коллегам, а те решили пригласить несколько других учеников, ведь чем больше компания, тем лучше! Такая акция, конечно, выпала только избранным: ей, её младшей сестрёнке Канао и неразлучной троице, ставящей на уши всю академию клинка — Танжиро, Зеницу, Иноске. И Незуко, конечно. За троих поручился сам Гию Томиока — их бдящий за порядком учитель физической культуры. Вообще-то, он поручался только за детей Камадо, но Танжиро благодаря своему дару убеждения упросил преподавателей взять на вечеринку своих друзей. Шинобу была немного взволнована тем, как же пройдёт празднование, потому что за столом соберутся слишком разные люди: от неразговорчивого Томиоки-сана до Шинадзугавы-сана, которому дай только повод поставить кому-то фингал за то, что на него подышали не с тем звуком. Позвали на празднование и Муичиро Токито — он тоже был одним из учеников, — за которого поручился Ренгоку-сан — учитель истории. По словам Канаэ, в прошлом году некоторые учителя перебрали с алкоголем так сильно, что кто-то проснулся в сугробе, а некоторые в процессе уехали на другую квартиру и не знали, как там оказались. Но сестра заверяла её, что в этот раз всё пройдёт хорошо, ведь алкоголя будет мало — она, конечно, предлагала полностью его исключить, раз решили позвать учеников, но: «Что это за новогоднее застолье и без алкоголя?» — так сказал Узуй, громко хлопнув по столу и разлив на свою только что дорисованную картину воду. «Ну да, проблем совсем не будет, как же» — кивала сама себе Шинобу, переворачивая шкаф вверх дном. Нужный свитер был найден. — «Не могу представить всех этих людей за одним столом. Не стоило, наверное, соглашаться». Весомых причин отказываться от посиделки с учителями у Шинобу не было, ведь они все были хорошо ей знакомы, и со многими было интересно общаться. Точнее, была одна, но о ней никто не знал, даже её старшая сестра. Она, скорее, унесёт этот секрет в могилу, чем расскажет кому-то. «Интересно, как он ведёт себя, когда пьян? Он вообще пьёт? Учитель физкультуры ведь, за ЗОЖ, поди» — размышляла девушка, затягивая ремень на штанах. Интерес к физруку присутствовал. Кается, грешна. Ну кто не западёт на молодого, накаченного, высокого, красивого, голубоглазого парня, который ещё и холостяк? Вот и она стала жертвой его чар, но упорно сопротивлялась все прошлые года, честно! Просто в этот раз идиотское чувство под названием «любовь» взяло над ней верх. Эту химическую реакцию не может объяснить ни один учёный, удостоенный нобелевской премии, так должна ли она объяснять, чем физрук её так привлёк? Нет. Но Шинобу не такая, как её одноклассницы: она не станет засыпать его комплиментами по поводу его физической формы, надевать шорты, которые едва прикрывают ягодицы, бегать к нему на переменах. Никогда! Она выберет показывать ему язык, зубоскалить, за спиной показывать неприличные жесты и подкалывать его, но никогда не покажет своих истинных чувств. Держа в руках пряник, упакованный в красивый целлофановый мешочек с узорами снежинок, она сомневалась стоило ли его брать? Могла бы положить его к общим пряникам, которые они с сёстрами испекли для учителей в качестве небольшого подарка, но решила тайком стащить и упаковать. Пряник был точной копией того, кому он предназначался. Хотелось всё же как-то намекнуть о себе, но сделать так, чтобы он не узнал, что это она — девчачья логика. — Шинобу, ты готова? Скоро приедет такси! — торопила её старшая сестра. Сжав в руке пряник, она сунула его в карман штанов и спешно выбежала из комнаты, чтобы накинуть куртку с ботинками, и с сёстрами спуститься на улицу. Путь в такси не занял много времени, и скоро они уже были около большого частного дома Узуя, где будет проводиться торжество. Шинобу выхватила из рук Канаэ один из пакетов с едой и двинулась вслед за ней к воротам, из которых показалось довольное лицо Ренгоку. Учитель истории ловко забрал из рук девушек пакеты и провёл их в дом. Нет, это не дом. Это дворец! Два этажа, большой двор, баня, сад, беседка — тут было всё! И это они ещё задний двор не видели… — Вы и до этого у Узуя-сана собирались? — поинтересовалась Кочо, окидывая территорию заинтересованным взглядом. — Да, — кивнула старшая, — Узуй-сан любезно зовёт всех нас на каждые праздники и летом к себе. — И как жёны ещё не развелись с ним… — тихо бросила Шинобу, за что получила косой взгляд от сестры. — Канао, не знаешь, приехал ли Камадо? — Не знаю, он не писал мне сегодня, — коротко ответила самая младшая. Она тоже была заинтересована двором, поэтому внимательно всё разглядывала. Стоило входной двери открыться, а Кочо шагнуть за порог, как они попали в место, которое едва ли было отличимо от клуба: громкая музыка, крики, все куда-то спешили. Не хватало только стриптизёров, но вся ночь впереди. — Я уж думал, вы продинамите нас! Блестяще выглядишь, Канаэ! Молодец, что младших взяла, — встретил их Тенген. Он помог девушкам раздеться, повешал их одежды на вешалки и пригласил в большую гостиную, где уже присутствовали некоторые гости. — Спасибо за приглашение, Узуй-сан, — улыбалась Канаэ. — А где ваши жёны? — Девочки на кухне. Дорогу помнишь? — Разумеется. Шинобу, Канао, идём. Поможем с готовкой, — махнув рукой, Канаэ повела их в другую сторону от гостиной. Тихо выдохнув, Шинобу поплелась следом. Ещё в гостях она не готовила! В этом они с Канао были согласны, судя по её скучающему взгляду. Три жены Узуя встретили их на просторной кухне. Каждая зацеловала и заобнимала Кочо раза по три минимум и, разумеется, они подарили подарки. У Канаэ с ними быстро нашлись общие темы: девушки обсуждали работу, парней, домоводство. Шинобу и Канао оставалось молча нарезать овощи на салаты и иногда переглядываться. Из разговоров Кочо поняла, что Новый год они встретят вместе с учителями, а потом детей определят в отдельную комнату, ведь придёт время алкоголя. Не то, что бы она была против времяпровождения с ровесниками, но находиться в одной комнате с Камадо, Агацумой и Хашибирой иногда бывает тяжело. Радовало, что должны были приехать Незуко и Муичиро, с которыми она неплохо ладила. Значит, вечер всё-таки может быть не таким уж скучным. Братец Муичиро — Юичиро — отказался ехать, кстати. Входная дверь хлопнула, послышались голоса. На кухне появился учитель математики — Шинадзугава Санеми. В руках он держал два пакета с продуктами. — Канаэ, вы уже здесь? — удивился он. — Шинадзугава-кун, здравствуй! Мы с сестричками приехали на такси. — Могла бы написать — я бы заехал за вами, — пробубнил он себе под нос и вышел, оставив пакеты на столе. Сразу же после него на кухне появился он. Тот, кого Шинобу одновременно ждала и не желала видеть. Томиока тоже принёс два пакета и поставил их на стол. — Томиока-кун, смотрю, ты в хорошем настроении, — улыбнулась её старшая сестра. Физрук обернулся и на секунду застыл, глядя мимо своей коллеги. Взгляд остановился на младшей Кочо, которая в этот момент тоже смотрела на него. Коротко кивнув ему, девушка отвернулась и продолжила нарезать морковь, пытаясь унять быстро застучавшее сердце. Как же она радовалась, что стояла спиной к нему. — И правда, нечасто увидишь вас таким расслабленным! — рассмеялась одна из жён, а остальные поддержали. — Просто погода на улице хорошая, — коротко ответил он. «Топай уже к мужчинам, что ты на кухне с ними лясы точишь? Только нервируешь меня» — про себя проклинала его Шинобу. — Подскажите, где взять соль? Салат почти готов, — спросила младшая Кочо, высыпая морковь в тарелку к остальным овощам. — В шкафу справа, — ответила ей жена Сума и сразу вернулась к разговору с остальными. Кочо обнаружила, что соль стояла на верхней полке, до которой ей дотянуться было непросто из-за своего низкого роста. Все стулья были заняты, а прерывать остальных ей не хотелось, поэтому она решила своими силами попытаться достать нужную баночку и встала на носочки, в очередной проклиная всё, на чём свет стоял. Вот только всё равно не доставала. В эту же секунду кто-то высокий позади неё протянул руку и достал соль. Она обернулась и едва ли не уткнулась носом в мужскую грудь. Шинобу медленно подняла взгляд и увидела, Томиоку, который внимательно смотрел на неё. Казалось, время замерло. Он впервые стоял так близко, и ей на секунду показалось, что они в комнате одни… — Кочо, вот соль, — произнёс он и потряс солонкой перед её лицом. Опомнившись, школьница схватила её, бросила короткое «спасибо» и отвернулась. Томиока же поспешил покинуть женское общество и ретировался с кухни. Из-за спины послышались смешки. Сразу от всех пятерых. Шинобу сыпала соль и просто смотрел в тарелку, не решаясь повернуть даже голову. «Я выгляжу как полная дура! Что со мной произошло, взяла и зависла? Может, поехать домой? Находиться здесь — себе дороже!». — Бабочка моя, достаточно соли, — рядом с ней вдруг появилась Макио. Женщина, вооружившись ложкой, тщательно перемешала салат, а после зачерпнула немного и попробовала. Лицо её тут же исказилось. — Божечки, как солено! Неужели влюбилась? Краем глаза она увидела довольные лица остальных двух жён и своих сестёр, что сдерживали смешки. — Вот ещё. Некогда мне такими глупостями заниматься, всё время уходит на учёбу, — попыталась оправдаться она, но было уже поздно. — Любовь можно найти и на учёбе, — улыбнулась Хинацуру. — Верно-верно, — подмигнула ей Сума, и все рассмеялись. — Наверное, кто-то на учёбе понравился? — рассмеялась Макио. — Салат отдадим мужчинам. После пары бутылок им зайдёт. — А что насчёт печенья? Уже прошёл час, — заметила Хинацуру и поспешила к духовке. Она ловко взяла прихватки и вытащила из духовки лист с ароматным печеньем. — В местной пекарне посоветовали взять другую муку, сказали, очень популярный товар. Видимо, не соврали. Попробуешь первая? — подув на сладость, Хинацуру подала её Шинобу. — Спасибо, — откусив кусочек, она почувствовала невероятную сладость клубники, словно ела саму ягоду. — Очень вкусно! Жуя печенье, Шинобу размышляла: «Надеюсь, доведётся увидеть пьяного Томиоку. Хочу ему насолить потом за то, что поставил меня в такое неловкое положение перед сестрой». Довольно скоро в особняк Узуя завалилась шумная троица под ручку с Незуко, а прямо за ними зашли Игуро Обанай — учитель химии — и Канроджи Мицури — выпускница Академии Клинка и давняя подруга Канаэ, а потом и Муичиро показался. Шинобу покинула кухню так быстро, как только могла, не забыв прихватить с собой младшую сестричку, и вместе с другими ребятами они заняли одну из свободных комнат на втором этаже, подальше от взрослых. — Камабоко, снимай свой рюкзак аккуратно! — скомандовал Иноске. Шинобу, заинтересованная, подошла ближе. Танжиро, сняв рюкзак, раскрыл его, и Кочо увидела там несколько бутылок с разноцветными жидкостями. — Что это? — задала вопрос Канао. — Фруктовое пиво и сакэ, — ответил Зеницу. — Что? Что вы на меня так смотрите? Вы же не собирались в Новый год пить сок? — Сок? Я люблю мультифрукт, — произнёс Муичиро. — Я пытался их отговорить, честно, — обречённо выдохнул Камадо. — Кто вам продал алкоголь? — поинтересовалась Шинобу, садясь на кровать. — У Иноске около дома есть магазин, где работает его знакомый, — пояснил ей Агацума. — Но сок мы тоже взяли! И настолки. — Ну, хоть что-то, — пожала плечами Кочо. — Все равно после Нового года нас отправят в комнату, а взрослые будут пить внизу. — Хитрые какие! Предлагаю украсть у них бутылочку! — фыркнул Иноске. — Мне кажется, того, что у нас есть, вполне достаточно, — начала Незуко и получила в ответ кивки от сестёр Кочо и Токито. Внизу послышались крики. Кто-то звал подростков вниз. Глянув на часы, Кочо поняла, что время садиться за стол. Подростки толпой двинулись на первый этаж в гостиную. Учителя уже начали рассаживаться. Первым в глаза Шинобу бросилось то, что Канаэ сидела между Шинадзугавой-саном и Томиокой-саном. Благодаря своей сообразительности она быстро поняла, что сесть между сестрой и Шинадзугавой-саном у неё не выйдет, ведь учитель математики, видимо уже немного пригубивший сакэ, не отлипал от её старшей сестры — Шинобу он явно не уступит. Сидеть около Томиоки-сана ей не хотелось, поэтому она не придумала ничего лучше, чем посадить около него Канао, а самой сесть между ней и сестрой. Но вот незадача: Камадо уже утащил её младшую сестру на другую сторону стола, где сидела вся их компания. — Шинобу, иди сюда, — ласково позвала сестра и похлопала рукой по месту между ней и Томиокой. «Надеюсь, меня будут помнить как отважную, потому что сегодня я умру» — делать было нечего, поэтому Кочо, смирившись со своей участью, поплелась к дивану и заняла место между своей сестрой и учителем физкультуры, не забывая внутренне сгорать от неловкости, но внешне, разумеется, это она не показывала. Узуй уже начал спорить с Ренгоку об истории появления одного из направлений искусства. Игуро же ухаживал за Канроджи, подливая ей сок в бокал. Химеджима, которого Кочо не замечала до этого, общался с Муичиро и показывал ему фотографии своих кошек. Троица вместе с её сестрой и Незуко бурно обсуждали выход новой манги. Жёны Узуя рассуждали, не мало ли салатов они наготовили. Сестра увлечённо общалась с Шинадзугавой об учениках. — Может, ты хочешь салат? — донеслось до неё справа и она обернулась. Перспектива остаться голодной в новогоднюю ночь её не устраивала, поэтому она кивнула, и Томиока наложил ей в тарелку немного салата. — Какой сок будешь? В холодильнике есть газировка. Учитель впервые общался с ней на такую непринуждённую тему. Шинобу могла поклясться, что внутри её живота запорхали бабочки, а ведь он всего лишь предложил ей салат и напиток! Вроде такой пустяк, но как же ей было приятно. Не успела Шинобу ответить, как за неё это сделал Узуй: — Томиока, налей ей сакэ! Она уже взрослая, надо учиться гулять смолоду! — на Узуя тут же обратились вопросительные взгляды всех присутствующих в комнате. — Нет, а что? Забыли, как сами в шестнадцать лет… — Ренгоку поспешил закрыть товарищу рот печеньем, но тот быстро прожевал его и продолжил: — Да чтоб ты со стула упал, Кёджуро! Канаэ, а ты вообще… — прошла всего секунда, как ножка стула Ренгоку сломалась, а он упал на пол. — Ого… — протянул Шинадзугава. Химеджима и Узуй спешно подняли слегка пьяного смеющегося во всё горло друга. Сума сбегала за пуфиком для гостя, на который его усадили друзья. — Так вот, к чему это я… А, точно! Канаэ, ты забыла, как ты в шестнадцать лет после школы вместе с нами блестяще выпила целый пузырь… — но Тенген снова был перебит. — Достаточно, — заткнула его покрасневшая Канаэ. — Ладно, можно, но только немного! — она пригрозила сестре пальцем. — Да я вообще не собиралась… — Томиока, наливай ей! — Узуй кинул другу бутылку сакэ. Шинобу шумно выдохнула и отвернулась, поглядывая на сестру. Она не отставала от коллег и попивала алкоголь. Такой пьяной, как мужчины, она не была, но алкоголь уже явно разошёлся по организму: она смеялась громче обычного и была очень разговорчива, а щёки так и остались красными. Раньше Канаэ всегда приезжала домой трезвая, но в этот раз, видимо, решила дать себе расслабиться: младшие сёстры под присмотром — но это не точно, — в безопасном месте — это тоже не точно, — рядом много взрослых, которые помогут в случае чего — это вообще было не точно. — Не хочешь? Могу не наливать, — вдруг произнёс Томиока. Шинобу повернулась в его сторону, пару секунд попялила на бутылку в его руках и сказала: — Наливайте. «Терять нечего. Хоть вкус алкоголя узнаю». После полуночи жёны Узуя выгнали всех подростков, кроме Шинобу: Узуй буквально упросил её сестру разрешить ей сидеть с ними. Конечно, по лицам Агацумы и Хашибиры было понятно, что они ей жуть как завидуют. Она не сомневалась, что младшие проведут время куда веселее, чем она в компании пьяных взрослых — эта компания её просто не отпускала! — А вот ты воо-о-обще знаешь, какой блестящей оторвой была твоя сеструха в молодости? — спросил её пьяный в дребезги Узуй. — Узуй-сан… — смущенно произнесла Канаэ. — Не стоит стыдиться молодости! Юность — наше всё! — кричал Ренгоку. — Юность — чудесное время, — заплакал Химеджима и упал головой на стол. — А знаешь, каким Шинадзугава был? О-ой, он был блестящим драчуном! Шинадзугава недовольно откусил печенье и пробубнил: — Да чтоб ты подавился, сраный Узуй! Узуй, отпивая сакэ, действительно подавился, да так, что Ренгоку пришлось бить ему по спине, чтобы тот откашлялся. «Чудеса какие-то. То Ренгоку-сан после слов Узуя упадёт, то Узуй-сан после слов Шинадзугавы-сана подавится. Или я уже плохо соображаю. А всего-то три стакана выпила». Мицури, тем временем, обменивалась секретами с жёнами Узуя и попутно жевала печенье. Игуро, сидевший рядом с ней, вдруг встал с места и громко и чётко произнёс: — Канроджи, прошу, будь моей девушкой. Ты так красива, что я не могу устоять. Жёны Узуя вытаращились на учителя по химии, а потом начали переглядываться между собой. Канроджи прижала руки ко рту, не в силах дожевать оставшееся во рту печенье. — Я-я-я… Ф-фы фто, чифаефе мыфли? — тараторила она. — Прошу, Канроджи, прими мою любовь, — Игуро встал на колени перед девушкой. — Все годы, что мы учились, ты нравилась мне. Я не могу без тебя. Шинобу перевела взгляд на Томиоку, который, к её удивлению, выглядел ошарашенным столь внезапным признанием своего коллеги. «Ого, он умеет эмоции выражать» — пронеслось в голове. Учителя вдруг начали аплодировать смелости Игуро. Шинобу поддержала всеобщее восхищение её преподавателем. Канроджи, разумеется, приняла чувства Игуро и под шумок радостных возгласов пара решила продолжить празднование не в доме Узуя. Шинобу откинулась на спинку дивана. Её щёки горели то ли из-за температуры в комнате, то ли из-за количества выпитого алкоголя. Украдкой она поглядывала на Томиоку. Тот тоже слегка раскраснелся, вечно спадающую на лицо чёлку зачесал руками назад и устало наблюдал за всеми, отпивая сакэ из своего бокала. Пьяным он выглядел ещё более… притягательно. — Узуй, а где твоя хвалёная настойка? Год обещал её на стол поставить! — заворчал Шинадзугава. — Точно! Блестяще, что ты вспомнил, мой драгоценный друг! Все за мной на кухню! — Тенген в обнимку с Кёджуро встали со стульев и направились на кухню. Следом за ними пошли жёны Узуя и Канаэ с Санеми. — А вы не будете пить с ними? — спросила Шинобу, закинув ноги на диван. Томиока лениво перевёл на неё взгляд и задержался, осматривая. — Не хочу напиваться. Кажется, мне уже достаточно, — он потянулся к печенью и отправил его в рот, о чём-то размышляя. Шинобу почувствовала, как ей стало ещё жарче. В голову пришла только одна идея — снять свитер, под которым была футболка с глубоким вырезом. Помахав рукой на лицо, она отпила из стакана холодное сакэ. Томиока же пару секунд недоумевающе смотрел на неё, а потом допил напиток из своего стакана. — Тут шумно, — произнёс он и провёл рукой по волосам. — И правда. Хотите поехать домой? — спросила она, стаскивая с тарелки ещё одно печенье и быстро съедая. — Домой? — задумчиво повторил он. — Нет. Но было бы неплохо уединиться. Шинобу застыла. Она пару раз моргнула, пока смотрела на преподавателя. Что-что он только что предложил ей? «Он что, читает мысли? Или в Новый год правда случаются чудеса? Я же подумала об этом только что…» — Шинобу не знала, как реагировать на происходящее. Томиока-сан тем временем стащил со стола поднос, на который положил пару закусок, какой-то салат, печенье и несколько бутылок сакэ. На выходе из гостиной он вдруг развернулся и спросил: — Не пойдёшь со мной? Опомнившись, Шинобу подскочила с дивана и пошагала к физруку, слегка покачиваясь. Взгляд зацепился за вешалку с многочисленными куртками, среди которых она заприметила одну. Ту, которая была ей нужна. Нащупав в кармане мешочек, она быстрым шагом добежала до прихожей, нашла карман и закинула туда пакетик, а после стала подниматься по лестнице наверх. Давалось ей это тяжело — скорее, совсем не давалось, — поэтому Томиока придерживал её, пока они не дошли до свободной комнаты. Кочо буквально влетела в неё, потому что не смогла удержать равновесия и запнулась о ковёр — сейчас она распласталась на мягком ковре и недовольно вздыхала. Какая радость, что друзья не видят её такой. Хотя они наверняка выглядят сейчас точно так же. Томиока поставил поднос на прикроватную тумбочку и наклонился к школьнице, помогая подняться. Он крепко взял её руку в свою и придержал за талию, усаживая на кровать. — Тебе уже хватит. Даже стоять не можешь. — А вот и нет, — помотала она головой. Схватив бутылку с подноса, она разлеглась на кровати, ловко открыла её и сделала глоток. Напиток был холодным, он приятно освежал. Томиока прилёг рядом, положив поднос между ними, и тоже открыл бутылку. — А вам не стыдно пить вместе со своей ученицей? В этом доме её старшая сестра, между прочим, — язвительно спросила она. — Эта ученица через полгода выпустится и ей уже есть восемнадцать. О субординации я забыл ещё тогда, когда зашёл разговор о твоём присутствии здесь. А твоя сестра… думаю, она занята другими вещами, — учитель откинул голову на подушку, что была за его спиной, и посмотрел Кочо прямо в глаза. — Больно вы разговорчивый, Томиока-сан, — Кочо свела брови к переносице и показала ему язык. На этот жест он хмыкнул: — Что, нравится, когда молча? Не любишь с разговорами? Кочо на секунду нахмурилась, не понимая слов Томиоки-сана, но довольно скоро до неё дошёл смысл сказанного. — А вы, я смотрю, любите с разговорами? По вам не скажешь. — По тебе тоже не скажешь, что ты станешь пить с учителем, Кочо. Куда делась твоя нравственность? — Ушла от меня вслед за вашей, когда мы вошли в эту комнату, — съязвила девушка и залпом осушила свою бутылку. Гию закатил глаза и закинул себе в рот одну из солёных закусок. Действительно, куда делась его нравственность? Ладно Кочо: она подросток, мозги не на месте, вот и попёрлась за ним — а он-то куда? Взрослый мужик, а сидит и распивает сакэ вместе со школьницей. «Таков мой уровень» — подумал он. Краем глаза заметил, как Кочо спёрла его бутылку и сделала глоток. — Ты решила перепить Узуя? — поинтересовался Гию, глядя на ученицу. Такой расклад его не устраивал. Не хватало ещё потом держать ей волосы в ванной, когда её будет полоскать после всего выпитого алкоголя. Теперь пришла очередь Шинобу внимательно смотреть на преподавателя. Она долго взвешивала, стоит ли говорить это. Её одноклассницы часто несут глупости, когда говорят с учителем физкультуры. А ей что, нельзя? К тому же утром она это не вспомнит. — Вы знаете, а у нас с вами только что был непрямой поцелуй, — сказав это, она опустила взгляд на горлышко бутылки и начала рассматривать оставшийся там напиток. Томиока нахмурился. Сказанное Шинобу вдруг заставило его вздрогнуть. Не от испуга, а от… чего-то другого. Это точно сказала та самая Кочо, которая всегда ему язвила, та самая Кочо, которая никогда не показывала никаких чувств? Он много раз видел эмоции её одноклассниц: от радости до горьких слёз, но на её лице не видел ничего, кроме улыбки и желания напакостить ему. Так что же она имела в виду сейчас? Это было то, о чём говорил ему товарищи? Очередной школьный день подошёл к концу. Томиока завалился в учительскую и упал в своё кресло, устало потирая переносицу. — Что, снова довели? — насмешливо спросил Узуй. — Как ты угадал? — с сарказмом поинтересовался Томиока. — Снова Кочо? — предположил Тенген, на что получил утвердительный кивок. — Да ты попал, парень! — О чём ты? — Гию открыл глаза и замученным взглядом посмотрел на учителя искусства. — Эта девочка втрескалась в тебя по уши! Гию закатил глаза. Мало того, что его изводит Кочо изо дня в день, так ещё и Узуй несёт какую-то чушь. За что ему всё это? — Первая любовь — лучшая пора юности! — выкрикнул Ренгоку, выезжая из-за стола с цветами, за которыми он сидел всё это время. — Ещё один… — А зря ты не слушаешь нас! Проанализировав все разы, когда сестра Канаэ бесила тебя, я пришёл к просто блестящему выводу: Шинобу без ума от тебя! — подмигнул ему Тенген. — Даже если это так — мне всё равно. Она моя ученица, а я — её учитель… — Ой, ну не затирай мне эти байки! Она через полгода выпустится, и к тому же уже совершеннолетняя. Я не говорю тебе бежать к ней и признаваться в ответ, я говорю тебе задуматься над этим! — Признаваться в ответ? — переспросил Гию. — Кёджуро, ну ты посмотри на него! Он строит из себя блестяще тупого или он и есть блестяще тупой? — обратился к другу Тенген, показывая руками на физрука. — Так точно! — Чувак, ты думаешь, мы не поняли, что ты блестяще сильно влюблён в сестру Канаэ? Гию продолжал смотреть на Шинобу, перебирая в голове множество вариантов. Он уже смирился с тем, что его тянет к этой несносной девчонке, которая всем показывала образ примерной ученицы, а ему представала чуть ли не самим сатаной. И вот сейчас она говорит о непрямом поцелуе? В принципе, его первого понесло на эти неуместные разговоры, поэтому неудивительно, что она поддержала их. Что ж, он принимает эстафету. — И что ты хочешь этим сказать? Что хочешь получить настоящий поцелуй? — он опёрся головой и свою руку и не сводил глаз с Кочо. Она же резко вскинул голову и глупо моргала, смотрела на него, пыталась понять ослышалась ли. Томиока забрал из её рук бутылку и выпил всё до дна, стирая с губ стекающие капли. — Вот теперь у нас точно был непрямой поцелуй, — сказал он. — Так что, хочешь? Шинобу фыркнула. Он что, брал её на слабо? Ни один человек, а тем более Томиока Гию не смел так себя вести с ней. — А что, если хочу? Готовы потерять остатки своей нравственности? — Шинобу откусила от печенья небольшой кусочек. — И впрямь готовы это сделать? — Только попроси, — впервые Шинобу видела на губах учителя ухмылку. Он не шутил. Но и Шинобу не шутила, потому с лёгкостью произнесла: — Поцелуйте меня, Томиока-сан. Учитель убрал поднос на прикроватную тумбу, туда же поставил пустые бутылки. Шинобу не успела опомниться, как Томиока оказался около неё. Он крепко обхватил её лицо своей рукой, повернул к себе и прикоснулся к её губам своими. Девушка опешила от неожиданности. Он целовал её напористо, не собирался отступать и всем видом показывал это, но в то же время старался делать это нежно. Шинобу начала отвечать ему. Неумело, но как могла. Его это вполне устраивало, он и не претендовал на большее, вёл сам. Гию оставил на нижней губе девушки укус, который слегка кровил. Шинобу недовольно замычала, на что он лишь на секунду отстранился, а потом снова прильнул к её губам, стал целовать медленно, словно учил. Шинобу забралась пальцам в его волосы, оттягивала прядки мягких чёрных локонов, пропускала между пальцами. Она чувствовала, как вторая рука парня опускается на её талию, а затем подхватывает и садит на себя. Тяжело дыша, она смотрела на него затуманенным взглядом, слышала собственный пульс. Он тоже тяжело дышал и смотрел на неё из-под прикрытых век, накручивал её выбившиеся пряди на свой указательный палец. — Получила то, что хотела? — спросил он. — Получила, — коротко ответила она, вглядываясь в голубые глаза. — Не жалеешь, что отдала свой первый поцелуй мне? — С чего вы взяли, что вам достался мой первый поцелуй? — Кочо вопросительно выгнула бровь. — Ты можешь врать кому угодно, но не мне, будучи пьяной в усмерть, — рассмеялся он. — Понравилось? Шинобу снова отвела взгляд. Признаться, что проиграла эту игру или показать свою гордость? — Понравилось. Но что, если я хочу больше? Гию знал, что она захочет большего. Он и сам хотел. Но не в этом месте и не в это время. В любой момент их могут застать его пьяные коллеги или другие ученики. Он, конечно, уже стёр все границы, которые могли быть между учителем и ученицей, но заходить дальше не хотел. Точно не сейчас. — Знаю, что хочешь. Но не могу дать тебе это, пока ты пьяна и не закончила последний год в школе, — он погладил её по голове. — Собираетесь забыть это? — в голосе проскользнули ноты возмущения. Забыть произошедшее? Это было вариантом. Томиока знал, что Шинобу никому не расскажет от этом, что это останется между ними двумя. Но он не мог. Не хотел. Он знал, что это сильно ранит её, поэтому не мог так жестоко обойтись с ней, списав всё на простое «перепил, потерял контроль». — Нет. Не собираюсь. Просто откладываю это до лучших времён. Шинобу вдруг прильнула к нему, уткнулась в плечо носом, крепко прижалась, прошептав: — Обещаете? — Обещаю, — прошептал он, обнимая её. Утром он выпутается из её цепких объятий, заботливо укроет одеялом, поцелует в лоб и покинет комнату до того, как кто-то заметит их вместе. Он спешно накинет на себя куртку и уйдёт до пробуждения своих коллег, забыв о том, что все вместе они должны убраться. Сидя в такси он нащупает у себя в кармане что-то твёрдое и шуршащее. В руках окажется пряник с его лицом. Он улыбнётся. Она, проснувшись в пустой кровати, укрытая одеялом, с ужасной головной болью, расстроится. Возьмёт в руки телефон, увидит сообщение: «с Новым годом», а рядом будет смайлик сердечка. Она улыбнётся. Было ли то печенье, исполняющее нелепые желания, волшебным?