Поцелуями принимаете?

В Норе был обычный вечер. Снаружи во всю шел снег и горели огни праздника. Люди метались от магазина к магазину, суетились. Но здесь было спокойно всегда. Люди будто забывали обо всем, приходя в этот бар, залитый теплым светом. Здесь все уходило на задний план. Здесь вы не увидите украшений, новогодних предложений, акций, не услышите Новогоднего плейлиста, на входе не увидите кольца из елочных веток, хотя Ники намеревался втихаря повесить его. Здесь всегда одинаково. Ники скажет — кошмар, Эндрю скажет — стабильность. В суматохе, когда все куда-то спешат и всё ждет определенного часа, некой кульминации должно быть место, где ты сможешь забыть о кружащих голову заботах, замедлиться. Люди привыкли помечать красным особые даты в календаре и следовать традициям из года в год, по часам повторяя одни и те же действия, будто пропусти они тот или иной день, такое важное событие и часы их жизни собьются, перестанут идти. Так видел это Эндрю. Ники пытался ему объяснить, что праздники — это прекрасные дни которые позволяют людям испытывать радость. Что они разбавляют монохромность дней. Но вся ирония в том, что сами эти дни стали частью этого монохрома, обыденностью, которой тоже надо придерживаться. Эндрю стоял у стойки, протирая бокал. Было спокойно. Он отпустил Роланда пораньше, так как он сказал, что ему нужно подготовиться к празднику. Эндрю скептично приподнял одну бровь, не понимая зачем так спешить, до конца года еще неделя. Сам он молча позволил Ники установить елку в центре своей гостиной, и в целом считал что перевыполнил свои планы.  Закончив протирать бокалы, он провел взглядом по залу. Пару стариков расположились в углу, стараясь разбавить свое одиночество стаканом виски и пустой болтовней. Еще пару людей спокойно переводили дух за столиками.  Спокойствие нарушает громкий звон, оповещающий об открытии двери. В помещение ворвался запыхавшийся парень. Он заметался взглядом по залу и промчался мимо стойки резко приземляясь в самый темный угол на конце закругленной столешницы. Он тут же нацепил на себя капюшон. Эндрю окинул его безразличным взглядом, собираясь подойти, но в бар ворвались еще двое быстро осматриваясь. Эндрю сразу заподозрил неладное. Он обратил их внимание на себя. Один из них, заметив его, нацепил на лицо любезность: — Вы не видели как сюда вошел парень. Невысокий, темные волосы, с сумкой. Эндрю бросил на них безразличный взгляд. Интересно. Что будет если он сейчас его сдаст. — Нет — просто ответил Эндрю с безразличием. — Вы не против мы осмотримся — спросили в ответ. — Нет.  — Что?  — Мне плевать что или кого вы ищите, здесь этого нет. Убирайтесь из моего бара.  Улыбка на их лицах стала ядовитой, в глазах была угроза и холодное призрение. Эндрю готов был достать нож, но те смирно прошли к двери, бросив напоследок взгляд к краю стойки.  Когда дверь закрылась Эндрю обратил взгляд на парня, который сидел в капюшоне. Он усмехнулся про себя, подходя к нему, но на его лице все еще было холодное выражение.  — Убирайся. — отрезал Эндрю. Ему было плевать на ситуацию парня. Если эти амбалы ворвуться сюда еще раз, побеспокоив его посетителей, он без зазрения совести ткнет в него пальцем.  — Ч-что? — Я сказал убирайся из моего бара. Пока я тебя не кинул прямо им в руки.  Парень покосился на дверь. В окнах было видно две широкоплечих фигуры и парень гулко глотнул. Он перевел полу умоляющий, полу взвинченный взгляд на Эндрю.  — Я сделаю заказ.  — Мне плевать.  Парень нахмурился, стараясь сохранять спокойствие и настойчиво обратился к бариста.  — Я не могу.  Эндрю тоже бросил взгляд в сторону дверей. У него вырвался грузный вздох. — Что будете заказывать? — абсолютно безразлично, все же спросил Эндрю. Он не сжалился над ним. Просто он кажется действительно не может.  Парень, пытаясь скрыть свое напряжение, двинув плечами и принял спокойную позу, положив руки на столешницу. Он тихо прочистил горло: — Что-нибудь безалкогольное.  Эндрю хмыкнул и подал ему газировку. Тот поймал ее в ладони и начал осматривать со всех сторон.  — Я тебя раньше здесь не видел. — протянул Эндрю, в его тоне играла издевка.  — Я проездом. — ответил парень, натянув наиглупейшую улыбку.  — Вот как? Куда направляешься.  — Собираюсь навестить родствеников — обобщенно ответил он и тут же постарался сменить тему — Я заметил, что у вас совсем нет декораций.  Эндрю приподнял бровь.  — Ну знаете всей этой мишуры. Почему? — Не праздную, — коротко ответил Эндрю и прежде чем его попытались отвлечь очередным глупым вопросом он выдал — но позвольте. Одно украшение все же имеется. Парень посмотрел в ответ с недоумением.  — Да, прошу прощения. Где? — невинно поинтересовался он.  — Да вот же, — ответил Эндрю, облокачиваясь о стойку и осматривая парня перед собой сверху вниз и обратно, заставляя его неосознанно ежится — прямо здесь.  В глазах собеседника отразилось недоверие. Он повертелся, пытаясь найти взглядом, что тот имеет в виду, ничего не нашел и вернулся обратно к глазам бариста и замер, а по его скулам разлился очаровательный румянец.  — Вы умеете шутить.  — Я не шутил.  — Тогда флирт? — внезапно бросил парень, сверкнув коварной ухмылкой, почти самодовольной.  — ..Возможно, — сбросить бы с него капюшон — как тебя зовут? — Пит. А ты? — Эндрю.  После этого Эндрю перевел взгляд на окна, там все еще стояли две фигуры, не скрываясь выжидая. Пит проследовал за взглядом Эндрю и его ладони на стакане сжались.  — Похоже тебя дожидаются. Дай угадаю, это наверно твои знакомые, вы собираетесь навестить родственников вместе? На него посмотрели настороженно. Эндрю на это обвел его взглядом отмечая как сильно парень напряжен.  — Я заканчиваю через полчаса. — бросил он и занялся делами, оставив парня одного, время от времени продолжая бросать на него взгляды.  За это время он отогрелся и несмотря на тех парней за дверью выглядел достаточно расслабленно. Когда все посетители ушли он даже помог убраться в зале.  — Вот тебе тряпка, иди протри столы.  — Заставишь гостя убираться? — Всех гостей прошу покинуть заведение — парень умолк.  Эндрю доставило определенное удовольствие наблюдать как покачиваются чужие бедра пока Пит проводил тряпкой по поверхности стола, чуть наклоняясь вперед. В процессе он не заметил как капюшон с головы спал и Эндрю открылся выразительный профиль парня. Понаблюдав еще немного, Эндрю подошел сзади и, легко хлопнув по чужим ягодицам, обтянутым тканью заношенных джинс, забрал предмет из чужих рук. Парень вздрогнул, нахмурив брови, прежде чем он успел возмутиться Эндрю выключил свет, и в темноте провел его к черному выходу. Они вышли и посмотрели друг на друга.  — Спасибо, Эндрю — Пит собирался уйти, но в конце переулка послышались чьи-то шаги. Парень замер, не зная куда деться.  Эндрю среагировал быстро, хватая чужой капюшон, набрасывая на голову Питу и притягивая почти вплотную к своему лицу, заставляя парня немного нависнуть над ним. — Да или нет? — скороговоркой, но твердо произнес Эндрю — Да — также быстро донеслось в ответ и Эндрю впечатался в чужие губы, от которых не отрывал взгляд весь вечер.  По венам забурлила кровь, Эндрю так сильно прижался к чужим губам, что мог чувствовать как в них пульсирует кровь. Но похоже этого было недостаточно, в их сторону послышались шаги. Тогда Эндрю принял крайние меры. Он резко рухнул на колени, прибивая парня к кирпичной стене и потянулся к его ширинке. Сверху послышался взволнованный вздох. Он почти коснулся чужого члена, когда послышалось еле слышное «Черт» и незваный гость поспешно удалился, бормоча под нос что-то типо «нет, это не он, мы его упустили», обращаясь к кому-то.  Эндрю быстро вернул все как было, пару раз прихлопнув по чужому паху, поднялся.  Когда он поднялся он наткнулся на совершенно разрушенный вид парня. Он был полностью ошарашен и покрыт красным. Эндрю на это только хмыкнул.  — Не благодари, — бросил он — тебя проводить? В ответ Пит промямлил что-то несвязное и Эндрю молча последовал за ним.  Они дошли до гостиницы. К входу вниз вела бетонная лестница. Эндрю скептично осмотрел темный спуск, не веря что парень выбрал такое сомнительное место для ночлега. Он уже собирался предложить ему переночевать у себя, но Пит оборвал его и почти скрылся, но Эндрю остановил его. — Эй Пит, — парень поднял на него свои глаза — ты не заплатил за газировку.  Парень раскрыл рот. Он было потянулся к сумке чтобы видимо достать деньги, но Эндрю остановил его.  — Нет, — парень снова вернул свой взгляд на блондина. — занеси завтра.  И Эндрю тут же ушел, не оборачиваясь, боясь услышать ответ, каким бы он ни был. *** Лёжа в своём номере на пыльной кровати, Натаниэль прогонял в голове события того вечера и прижимал два пальца к своим губам, прикрыв глаза. «Занесёшь завтра» На сердце больно кольнуло, когда в голове пронеслась фраза, брошенная на прощание хрипловатым голосом. Обещание, намёк на следующую встречу. Имел ли Натаниэль когда-нибудь права на это. На завтра. На обещание. Хотя он ведь ничего и не обещал. Ему только и оставалось, что смотреть вслед удаляющейся фигуре. Он плотно сжал губы, припав головой к двери и, подождав ещё минуту, зашёл. Он не сможет прийти завтра. Ни послезавтра. И, наверно, никогда. Натаниэль поругал себя за сомнение. Он вздохнул грузно и поднялся с постели. Пройдя в крохотную ванну, он упёрся руками в раковину, где его уже ждали тюбики с осветлителем и краской, и вперился в своё отражение. Он хотел запомнить себя таким. Таким он приглянулся Эндрю. Что конкретно его зацепило? Новый цвет волос? Ему нравятся брюнеты? Или, может, цвет линз? Он в последний раз провёл взглядом по своему уставшему лицу и принялся резкими движениями всё это менять. Он быстро снял линзы, тут же отводя взгляд от зеркала, боясь встретиться взглядом с голубыми радужками. Он наклонился в неудобную позу, включил кран. Быстро намочив волосы, он начал с каким-то остервенением втирать в волосы средство, выводящее краску. Спустя полчаса он уже, стоя у стены, подальше от зеркала, оценивал новый цвет своих полуживых волос, протирая их полотенцем. Теперь они были светлее. Когда он начал искать коробочку с новыми линзами, он не обнаружил её на полке и пошёл за ней к сумке, когда в дверь громко постучали. Нил замер посреди комнаты, не дыша. Спустя минуту тишины, когда Нат с колотящимся сердцем уже почти решил, что это была какая-то галлюцинация, но.. «Открывай сейчас же, сучонок, или я её выбью» Нат бросился к раковине, быстро сгребая в кучу всё, что он там оставил. Забежав в комнату, он быстро свалил это всё в сумку, думая, что потом с этим разберётся, главное — не оставить ничего, говорящего о его новом обличии. Когда он схватил сумку, вешая её на плечо, в дверь раздался первый удар, от которого со стен посыпалась штукатурка, а от двери послышался треск. Нат вздрогнул и начал метаться, думая, что ему делать. Но всё, что он успел предпринять, — это спрятаться за дверь. Когда в комнату ворвались, он среагировал молниеносно. Пришлось вспомнить всё, чему его когда-либо учила мать. И отец. Резкий удар куда-то в область шеи — и мужчина почти на голову выше Натаниэля с грохотом упал на грязный пол. Подождав, не появится ли кто-нибудь ещё, он выскользнул из номера, нацепив капюшон. Он хорошо запомнил все коридоры и через минуту оказался у чёрного выхода, через который приходила управляющая. Слепая женщина, которая считала, что Натаниэль — девушка, поскольку когда он подавал ей оплату, посчитала его руки очень женственными. Нату, в общем-то, было всё равно — ему было только на руку, что она не знает, как он выглядит. Выскользнув в переулок, он прошёл вдоль стены на носках и заглянул за угол, откуда было видно главный вход. У него собралась группа вооружённых в чёрном. Натаниэль быстро ускользнул и через час был уже на пути из города. *** Эндрю закрывал бар. Ники уехал к Эрику, долго извинялся, что ему приходится оставлять Эндрю и что он обязательно пришлёт ему подарок по почте, строго наказал, чтобы Эндрю открыл его ровно в полночь. Аарон решил праздновать этот Новый год с Кейтлин, и Эндрю вежливо отказался. Так и получилось, что в последний день года он оказался один. Бар опустел после десяти. Эндрю выпил стакан виски, вспоминая случай несколькими днями ранее. Острую ухмылку, яркий румянец и сладость губ. Ему было сложно признать, что его всё же кольнуло, что парень не появился на следующий день, ни после следующего, ни после-после следующего. А потом Эндрю подслушал разговор посетителей. На улице, где находилась лачужка Пита, произошло нападение. Эндрю был знаком с шефом и в тот же вечер пошёл к нему. Веймак сказал, что хостел перевернули вверх дном. Всё разрушено, 6 человек мертвы, включая пожилую администраторшу. — Там был кто-то, кого ты знаешь? — Эндрю замялся. Знает ли. Он знает, какие на вкус его губы, что те люди пришли именно за ним и что он всё ещё должен ему за газировку. Эндрю пытался переварить эту информацию до конца недели. Ему оставалось лишь гадать, действительно он мёртв или всё же ему удалось унести ноги. Закрыв бар, Эндрю пошёл по городу. В голове было тихо, он решил прогуляться. На улице было пусто, все сидели по домам, и Эндрю наслаждался этой тишиной. Он прошёл к главной улице, в центре которой на перекрёстке стояла огромная ель, украшенная всевозможными украшениями, шарами и фонарями. Эндрю пошёл к ней медленным шагом и замер в нескольких метрах от неё. Перед ним стояла чья-то фигура. Светлые волосы парня обдувал холодный ветер, а летящие с неба снежинки застревали в кудрях. Эндрю он казался до сумасшедшего знакомым и стоило ему чуть повернуть голову, как он неверяще осознал. — Эй! *** Говорила ему мама: «не задерживайся на одном месте. И если где-то был, ни за что туда не возвращайся». С тех пор как она ушла, Натаниэль делал всё больше и больше ошибок. Вспомнить хотя бы, как он случайно протянул в аэропорту не тот паспорт. Но самой глупой ошибкой было привязаться к чему-то. Как он мог бежать, если был привязан. Ему впервые предложили вернуться, а он впервые решил попробовать. Каково было его удивление, когда он узнал, что уже числится мёртвым в этом маленьком городке. В сердце разлилась досада. Увидь Эндрю его сейчас и ему придётся всё объяснять. Конечно, Нат понимал, что Эндрю не дурак. Но есть огромное отличие, когда ты кажешься бегущим от коллекторов должником, и другое — когда из-за тебя убивают столько людей. Он прошатался по городу, как призрак, не зная, куда себя деть. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько одиноко и потерянно. Он привык к незнакомым местам, привык быть незнакомцем. Но эти улицы ему уже знакомы, однако места ему здесь по-прежнему нет. Он дошёл до центра города. Уперся в основание ели, потрясающе украшенной, и поднял глаза кверху. Он никогда не праздновал Новый год. Это было ему недоступно. Он привык к этому чувству. Привык к тому, как тянет под рёбрами, когда видит в окнах тёплый свет и украшения. Как меняется весь мир в этот переход, и только его это никак не касается. Каково же было увидеть среди всех этих огней и пропитанных этим праздничным духом зданий голый фасад бара. «Лисья Нора». Времени думать не было, а он всецело завладел его вниманием — так он там оказался. Он принял его как своего. Будто он нашёл место, которое полностью его поддерживало, защищало от того, чтобы быть брошенным. И там он встретил Эндрю. Интересно, он знает об этом случае в отеле. Что бы он сказал ему — встреться они сейчас… — Эй! Нат вздрогнул. Знакомый голос. Он резко обернулся и замер, встретившись с этим ореховым морем, в котором плавали рыбы-фонарики. Сердце враз затрепыхало и ушло в пятки, дыхание сперло. Не описать словами, как счастлив он был увидеть его снова. Но чёрт возьми, какая же это ошибка. Ему удавалось бежать все эти девять лет, и он знал, что сейчас, чёрт возьми, именно сейчас ему просто необходимо сорваться с места и бежать так далеко, как он сможет и ни за что не оглядываться. Но он остолбенел, не в силах двинуться, когда Эндрю наконец подошёл почти вплотную и схватил его за капюшон. — Прости — вырвалось само по себе. — За что ты извиняешься? Нат и сам не до конца понимал. — Я не смог зайти. Эндрю будто понимающе кивнул. — Ничего, ты ведь теперь здесь. Нат замер, потерявшись от этого тона. Его взгляд упал на чужие губы, и в голове растёкся туман. — Поцелуями принимаете? — чёртов его язык. Они оба замерли, глупо пялясь друг на друга, пока Эндрю не сделал шаг вперёд, хватая Натаниэля за грудки и притягивая к себе. — Да Они оба не верят, что новогоднее чудо когда-нибудь их коснётся. Но пока они касаются губ друг друга, их это не волнует.