грИНч ХО

      – Нет, – Ин Хо возвращает взгляд в монитор, показывая, что разговор окончен. Участие в дурацком конкурсе безделушек под названием «тайный Санта» могло бы вписаться в бюджет Хвана, но точно не в его планы или желания.       – Ин Хо! Почему? – Сон складывает руки на груди недовольно, хмурится. Он является массовиком-затейником на работе и для того, чтобы участников милого предпраздничного праздника среди коллег было чётное количество, не хватает одного. Который перед ним. Хван вздыхает и пытается игнорировать нависшую над ним проблему, но та никуда не исчезает. – Просто попробуй! Разве не здорово получить какой-нибудь подарок и гадать, от кого он? Это же праздник, Ин Хо!       – Чей? – острый взгляд коллеги заставляет поморщиться и оступиться, но и Сон не из робких! – Я из семьи буддистов, так что вали отсюда.       – Ханжа! Как премию новогоднюю получать, так первый. Мы всё равно его все празднуем, будь ты хоть буддистом, хоть католиком, хоть даосистом! Поучаствуй хотя бы раз, что в этом плохого? Я не могу никого выбросить из списка, нам одного не хватает, Ин Хо, войди в положение!       – Чтобы что? – Хван круто разворачивается на стуле и смотрит одним из самых недовольных своих взглядов, которых у него было вообще-то множество. За все проработанные вместе годы именно Ин Хо мог получать награды «за самое недовольное лицо», если бы принимал участие в небольших тимбилдингах, на которые находил время и организовывал Ки Хун. Ему на работе была важна зарплата, следом – хорошие взаимоотношения с коллегами и здоровая атмосфера в коллективе, и с этим проблем вообще-то не было. Кроме одного рассадника вируса «отпустите меня пораньше». – Чтобы получить огрызок карандаша и кусок мыла? Если повезёт, рамён с какой-нибудь кей-поп звездой? Я не буду участвовать, Ки Хун, не трать моё время, – Сон щурится, пока в голове зреет план.       – Будешь. А ещё поедешь со мной за украшениями офиса, – по Ин Хо стекает волна отвращения. Хуже предновогодней суеты на работе только предновогодняя суета в торговых центрах, украшенных, ярких и сияющих шарами и глупыми оленями.       – Я лучше повешусь.       – Это приказ Иль Нама.       – Знаешь, что я клал на такой приказ Иль Нама?       – Знаешь, кого называют самым разговорчивым в офисе? Знал бы, если бы хоть раз...       – Тебя, – Сон удивлённо затыкается, потому что вообще-то планировал угрожать, что наябедничает начальству, но Ин Хо оказался сверху. Хван уже на него не смотрит, крутит колёсиком мышки туда-сюда по документу, пока Ки Хун думает, это Ин Хо специально про него знает или пытался задеть. В любом случае, у него не получилось.       – Ты поедешь, Ин Хо. Я не шучу, именно тебя и меня назначили ответственными. А потом примешь участие в «тайном Санте», потому что не посмеешь омрачить праздник всему офису, понял? В ином случае я расскажу Иль Наму, что ошибку в годовом отчёте сделал не я, а ты, решив прикрыть твою задницу по доброте душевной, – Ки Хун разворачивает Ин Хо на стуле и не даёт отвернуться, снова нависает над ним и требует одним взглядом повиноваться. Хван делает глубокий вдох и резко поднимается, заставляя Ки Хуна отскочить от злого коллеги, который не прокомментировал ситуацию и вышел на кухню. Для Сона это победа.

***

      Ки Хун подскакивает на переднем сидении машины слишком часто и воодушевлённо, заставляя Ин Хо морщиться. У него не было выбора перед шантажом местного разлива, поэтому он в свой выходной (что уже возмутительно и достойно заявления об увольнении) едет с Ки Хуном в торговый центр выбирать новогодние украшения для офиса. Активного участия Хван принимать не собирается, просто будет присутствовать рядом и по возможности молчать, и Ки Хуна это, кажется, устраивает. Рождество через неделю, а он уже во всеоружии.       – Минус десять на улице, нормальную шапку надеть мозгов не хватило? – завидев выскочившего из дома и довольного Сона с ярко-красной шапкой Санты на голове, закатил глаза Ин Хо. Ки Хун не реагирует, только улыбается и демонстрирует Хвану список необходимых товаров. Мужчина в него смотрит для вида, а потом молча ведёт машину в нужный торговый центр. Он, как и должен был, сиял от многочисленных ёлок и украшений повсеместно. Магазинные витрины будто соревновались, кто будет краше и ярче, а высокая ёлка в центре зала привлекала внимание даже самых загруженных заботами людей. Ин Хо смотрит на неё скептически, не понимая, зачем тратить столько местного бюджета на разнообразие игрушек. В Корее Рождество носит символический характер, так зачем тратить столько сил и внимания на эту мишуру?       Ки Хун, видно, был резко не согласен с Хваном. Он пялился на большую ёлку несколько минут, пока терпение Ин Хо не лопнуло, а всемирно известная «Jingle Bells» не осточертела окончательно.       – Сфоткаешь меня? – Сон протягивает телефон и не дожидается ответа, убегая к основанию ёлки и широко улыбаясь во весь свой рот. Ин Хо вербально и невербально показывает, как ему не нравится происходящее, но пару раз мужчину всё-таки фотографирует, не собираясь обращать внимания на качество полученных снимков. Сону, кажется, нравится всё, что происходит, он носится в своей ярко-оранжевой куртке нараспашку по всему центру, возвращаясь только в тех случаях, когда Ин Хо теряется в толпе.       Он всю эту суету не любил не только потому, что не считал её подходящей к своей культуре. Просто раздражала его эта помпезность и далёкие воспоминания, вечные напоминания о том, насколько праздник семейный и замечательный. Праздновать его Хван мог только с младшим братом и мамой, чтобы не расстраивать семью, но в этом году Джун Хо увёз маму с собой в какой-то командировке. Неопасной, видимо, раз пожилую женщину выдернул из дома под аргументы «это тебе подарок на Соллаль!» Ин Хо вообще-то был одиноким, давно одиноким, оставленным последней девушкой как раз под Новый год («Не пойми неправильно, Ин Хо, нам стоит начать Новый год с чистого листа и без друг друга»), поэтому подарки, колпаки, торты и прочее только раздражали своим теплом и любовью.       Ещё раздражал Ки Хун, у которого что в офисе, что вне его стен настроение было всегда приподнятым, улыбался он так ярко, будто никаких проблем в его жизни нет вообще и быть не может. Мужчину можно было назвать «солнечным», но в силу характера Ин Хо с добавкой «ребёнком». Нет, Хван не настолько злой на самом деле, иногда по советам из интернета от всех подряд клинических/офтальмологических/патриотических психологов он слышит, что может просто завидовать такой открытости этого человека. Иногда соглашается – себе он мало что позволяет чувствовать хотя бы на десяток процентов так же ярко как Ки Хун. Иногда даже засматривается на то, как активно и радостно, во всех красках и эмоциях мужчина рассказывает глупую историю о своём вообще-то скучном выходном в понедельник. Иногда даже улыбается от глупой шутки или каламбура, тихо фыркая от смеха под нос. А потом ловит на себе довольный взгляд Ки Хуна и сгоняет улыбку с лица, меняет её на поджатые губы и напоминает: поведение и характер Сона неуместны. Они взрослые люди, в таком возрасте пора относиться к жизни посерьёзнее.       Даже если бы Сон знал эти аргументы против него, он бы с ними определённо не согласился. Совсем иная у него была философия: живи, пока живётся, радуйся, пока радуется. Даже мелочам, даже неудачам, не опускай нос, задирай его повыше и иди вперёд! С Ин Хо, вопреки всеобщему мнению, никакого соперничества у них на работе не было. Вовсе наоборот, что один, что второй довольно неплохо работали и даже вместе: придирки и подколы на результате не сказывались. Каждый выполнял работу качественно, а остальное кого волнует? Поэтому и сейчас Ки Хун знает: каким бы недовольным ни был Ин Хо, он сделает, что велено, потому что так надо.       – Ты умеешь улыбаться? Праздник скоро, – для вида задевает Ки Хун Ин Хо, чтобы хоть о чём-то с ним поговорить. Мужчина идёт рядом с тележкой тихо, засунув руки в карманы и не глядя даже на длинноногих гномов, парочку из которых схватил Ки Хун.       – А ты умеешь не навязывать своё мнение всем подряд? – Сон жмёт плечами.       – Никому я ничего не навязываю.       – Ты шантажом притащил меня сюда и заставляешь участвовать в активности, в которой я не хочу участвовать. Слышал что-то про активное согласие?       – Ты преувеличиваешь, – выставляет палец вперёд Ки Хун, закидывая несколько гирлянд в корзину. – Я не заставляю делать что-то плохое, это ведь с лучшими намерениями.       – Не причиняй людям добра, Ки Хун, пока не просят. Не думал, что пожалеешь об этом решении? – Сон цокает языком и закатывает глаза, отправляя Хвана на кассу. Сам задерживается, а потом заставляет Ин Хо вздрогнуть тем, как неожиданно появляется откуда-то из-за плеча. Хван дёргается от пахнущего сладким, будто каким-то пирогом, Ки Хуна, и слышит звон сверху. Не успевает Хван осознать, что ему нацепили абсолютно глупые и несуразные оленьи рога с погремушками, как Сон уже заливисто смеётся от фотографий, которые успел сделать в секунды чужого замешательства.       – Ты как Гринч! – Ин Хо хмурится и резким движением скидывает рога с себя, разворачиваясь к выходу. Довольным от маленькой шалости коллеги он не остался, будто сильнее разозлился и держится из последних сил, чтобы не накричать на Сона. – Эй! Ин Хо, ну, подожди! – Ки Хун нагоняет его быстро, выбегает вперёд и идёт спиной назад, наблюдая известную картину недовольного лица. – Ин Хо-хо-хо, не дуйся.       – Отстань, Ки Хун. Мы всё купили, отнесёшь это сам, – мужчина вытягивает пакет, Ки Хун останавливается и грустно торчавшие из-под рукавов варежки на верёвочках добавляли уныния в эту картину. Ин Хо поджимает губы, не ведясь на манипуляции, пока Сон послушно принимает пакеты. Он не знает, как и чем пробить этого человека и возможно ли это вообще, но просто не понимает: неужели ему действительно совсем не хочется узнать и прочувствовать чуть больше праздника?       – Почему ты вечно такой хмурый? – Хван разворачивается к выходу, слышит быстрые шаги рядом. – Неужели мы даже не попьём чая с каким-нибудь печеньем?       – Мы приехали по работе, работа выполнена, у меня выходной и личные дела. С чего вдруг я буду пить с тобой чай с каким-нибудь печеньем? – Ки Хун кусает губы, с сожалением признавая, что Ин Хо прав. У него действительно могут быть какие-то дела.       – Тебя ждёт девушка? – Сон и сам округляет глаза, когда понимает, что спросил это вслух, но пытается держать лицо, будто поинтересовался просто так. Ин Хо молчит, зато останавливается, даже взглядом Ки Хуна награждает.       – Что?       – Ну... у тебя есть девушка? Она ждёт? – Хван смотрит в полные искренним любопытством глаза мужчины и не понимает, почему его это так интересует.       – А есть разница? Не лезь не в своё дело, будь так добр.       – Нет! Конечно, нет, что ты! Мне-то вообще зачем знать? Просто... просто так спросил, очевидно, что не к кому больше так спешить, да, поехали, – Сон выходит из торгового центра первым, чтобы скрыть смущённый румянец под румянцем от мороза.

***

      Некоторые коллеги всё-таки поинтересовались украдкой у Ки Хуна, каким образом он заставил Ин Хо участвовать в «тайном Санте». Сон гордился, но секретов своих не выдавал, лишь довольно улыбался всем коллегам, когда Хван, пусть и сморщившись, но вытянул бумажку из мешка. Потом вытянул сам, прочитал «Хван Ин Хо» и медленно моргнул. Ничего страшного! Даже хорошо, что удар на себя примет он. Лучший поворот событий, он знает, что Ин Хо не стоит дарить карандаши, мыло и лапшу с лицом какого-нибудь айдола.       Дома Ки Хун тщательно раздумывал над подарком, чтобы не упасть в грязь лицом: это его возможность доказать Ин Хо, что Рождество и вся суета вокруг него вовсе не такая ужасная, а подарки в «тайном Санте» могут быть достойными. Он, именно Сон Ки Хун обязан изменить мнение этого мужчины, и он сделает это. За Ин Хо он наблюдает давно и знает, что тот любит хороший кофе, строгий внешний вид, свою машину и бурчать на всё подряд. Ки Хун так же уверен, что это всё не просто так, видел, что Хван вовсе не такой злодей, каким хочет казаться, видел и его улыбки в его сторону, и безусловную помощь как более высокого по званию коллеги. Ин Хо часто помогал что-то не понимавшему Ки Хуну, хотя тот и не просил. Просто появлялся сзади, всматривался в монитор мужчины и спокойно показывал, где тот ошибся. Один раз даже прикрыл просроченный из-за Сона дедлайн, защитив его перед менеджером и взяв львиную долю свалившихся обязанностей на себя. Он это не комментировал, на Ки Хуна немного бурчал, но стоило кому-то заикнуться, по чьей вине просрочен проект, как Ин Хо тут же закрывал возражения парой острых фраз. Поэтому он и взял на себя ошибку Хвана на годовом отчёте: ему не страшно, а важная (и периодически страдавшая из-за Ки Хуна) мужчине репутация не пострадает.       Сон замечал это. Отношение к нему замечал, такие вроде бы мелочи бережно вспоминал перед сном, улыбаясь в подушку. Если бы было кому рассказать – он бы рассказал, а так в красках описывал домашнему кактусу, какой Ин Хо на самом деле неплохой и чуткий человек. Поэтому Сон и солгал ему: даже старик Иль Нам знал, что отправлять Ин Хо заниматься украшением офиса – задача глупая. Никто вообще никого не просил этим заниматься, просто Ки Хуну очень хотелось навести кругом атмосферы и провести время с Ин Хо вне работы. Мужчина ему, возможно, немножко нравился, но как подступиться к холодной скале недовольных черепов Сон не знал. Думал, что вне работы тот будет расслаблен, согласится немного с ним поговорить хотя бы, но не вышло. Возможно, Ки Хун был слишком навязчивый и действительно так отталкивал от себя Ин Хо, но этим всем он хотел добиться одного: улыбки Хвана. Получилось, что разозлил, ещё и про личные отношения начал расспрашивать, неудобно вышло.       Хотелось извиниться. Подарок в «тайном Санте» казался прекрасной возможностью, поэтому Сон взялся за решение этого вопроса основательно. Учёл всё: исследовал множество сайтов и отзывов, чтобы выбрать одну из лучших торговых сетей в сфере чайно-кофейного сервиса, купил туда сертификат. Просто хороший кофе – маловато, чтобы показать своё настоящее отношение, а о наличии/отсутствии кофемашины дома у Хвана он не знал, оттого не рисковал. Сертификат в такой магазин казался спасением, но и на этом мужчина не остановился. Купил набор ароматизаторов в машину, даже новые коврики: успел заметить, что те, что были в их совместную поездку, износились. Ещё прикупил несколько галстуков, всё-таки добавил пачку кофе и уже хотел запаковывать всё, как остановился. Нет, подарок замечательный, но чего-то не хватало. Подумав, Сон докупил тёплые варежки, шапку и шарф с красно-белой рождественской расцветкой, вспомнив, что бурчащий на него за отсутствие нормальной шапки Хван и сам был без неё. Ки Хун знает, что Ин Хо не будет такое носить, но это напомнит ему, что именно праздник Рождества принёс ему остальные подарки в этом году, поэтому оставил записку «не мёрзни, господин Стиль :)» и уже довольный упаковал коробку.       В праздничный (и сокращённый) рабочий день оставил это под ёлкой, которую украшал уже один – пожалел Ин Хо после его реакции на безобидные рога, а под вечер первым бежал на собрание, посвящённое открытию подарков. Размер своего не удивил и не расстроил: небольшой лёгкий пакетик, но вдруг там купоны? Или сертификат? Коллеги уже разлили горячий чай, разрезали сладости и принимали поздравления. Шумная, но уютная атмосфера не позволяла Ки Хуну перестать улыбаться, а когда начали открывать первые подарки, этому помогли ещё и благодарности в его сторону как организатору всего праздника. Довольные лица и счастливые улыбки показывали, что он старался не зря, Сон сиял как начищенный чайник, ожидая, пока удивлённый размером своего подарка Ин Хо наконец откроет его.       Хван не хотел этого делать. Когда он увидел, что ему попался именно Ки Хун, то решил немного отомстить за все навязанные эмоции, за то время, которое он его доставал с этим праздником, а сейчас смотрел на радостных коллег, хорошие подарки и что-то ему подсказывало, что его хуже не будет. Когда мужчина, стараясь сдерживать себя в эмоциях, открыл коробку, то с этим уже не справился. Он рассматривал подарки осторожно, чётко понимая, что его «Санта» хорошо его знал. Настолько, насколько возможно на работе и даже больше. Вопреки ожиданиям, тут не было каких-то безделушек, а сертификат в не дешёвый магазин заставил смотреть на него молча и не слышать вопросы коллег, что там и кто подарил. Ин Хо понял, что это Ки Хун, увидев записку: знает его корявый почерк. Только он мог всё же настоять на своём, добавив эти глупые вязаные вещи с рождественским принтом, но он вовсе не хотел обидеть, лишь по-доброму подколоть. По всему подарку видно, как тщательно над ним думали.       – Ну же, Ки Хун! Открывай уже, вдруг, кольцо? – мужчина смеётся и наконец достаёт из своего пакета какую-то бумажку. Читает на ней надпись «тёплая шапка» и заглядывает ещё раз, понимая, что не ошибся: это весь его подарок. Любопытные коллеги, сумевшие оценить подарок, тактично замолкли в радостях от своих, но Ки Хун не хотел портить атмосферу. Отшутился, что это обозначает любую или сразу все тёплые шапки в мире, продолжил улыбаться. Натянуто, это видели коллеги, а некоторые и без догадок Ки Хуна начали поглядывать на растерянного Ин Хо. Он не думал, что размах глупой традиции настолько широк. Он был уверен, что это всё делается шутки ради, а отсутствие ограничения бюджета именно на это и намекает. Думал, что все обмениваются ненужными вещами, потому что они не близкие друг другу люди, чтобы тратиться и задумываться. А сейчас не мог даже на подарок свой смотреть, понимая, как был неправ.       Чувствуя, насколько изменилась атмосфера из-за его безуспешных попыток продолжать улыбаться, Ки Хун притворился, что ему кто-то звонит и с извинениями вышел из кабинета. Это всё глупости. Ничего страшного не произошло. Ему подарок успеют приготовить! Кто-то когда-то обязательно приготовит. Совсем немного, конечно, обидно, но Ин Хо сразу дал ему понять, что вся эта затея глупая. Конечно, Ин Хо, кто ещё мог настолько злобно отреагировать на его попытки поднять праздничное настроение? Сейчас Сон не удивится, если он и свой подарок выбросит, чтобы доказать свою точку зрения. Тем не менее, возвращаться за стол не хотелось. И чтобы его жалели из-за такой глупости, поэтому со вздохом решает уехать домой и устроить себе праздник уже самостоятельно.       Ин Хо молча провёл взглядом очевидно расстроенного Ки Хуна и пытался игнорировать коллег. Очень некрасиво получилось. Он обязательно отблагодарит тех, кто пытался разрядить атмосферу и не смотрел на него с осуждением, ведь не все «Санты» пожелали быть раскрытыми. Но сам Хван знал, что именно он испортил настроение тому, кто простой инициативой сделал неофициальный праздник настоящим. Кто старался не для себя, а для остальных, даже Ин Хо в это втянул и, что главное, даже не посмотрел на него при всех, хотя понял, должен был понять, кто решил настоять на своём.       – Давайте Ки Хуна вернём? Некрасиво получается, веселимся тут без него, – предложение встречают позитивно, даже Ин Хо кратко кивнул, понимая, что обязан извиниться.       – Он домой уехал. Написал, что срочное что-то. Попросил оставить чего-то вкусненького. Слушайте, может, мы ему на подарок скинемся? – Хван вовсе не против, но сейчас поднимается и с извинениями покидает кабинет. Заходит на всякий случай в нужный отдел, но никого там не находит, и полный решимости садится в машину. Он принимает, какой слепой и тупой осёл. Принимает, что не видел очевидного, разозлившись не только от настроения Ки Хуна, но и личных неуместных вопросов. И как он сразу не понимал, что Сон вовсе и не достаёт его? Он интересовался им, переживал и, пусть и в своём стиле, но проявлял к нему заботу. Хотел поднять настроение даже теми дурацкими рогами, хотел провести время вместе и вовсе не просто так интересовался про девушку.       Если бы Хван был не за рулём, то сморщился бы до белых пятен в глазах от волны жгучего стыда. Он сам Сону вовсе не завидовал, Ки Хун просто нравился ему. И только расхожесть мнений, стремление быть правым и отмщённым закрыли глаза на всё. Картинка расстроенного Ки Хуна не могла выйти из головы, отличный подарок покоился на заднем сидении, и Ин Хо паркует машину около нужного дома, даже не подобрав слов. Стучит в дверь, надеясь, что Сон действительно уехал домой, топчется на месте и нервничает. Ки Хун открывает дверь и сразу тянет её назад, увидев, кто на пороге. Он, конечно, добрый, но сейчас настроения говорить что-то Ин Хо не было.       – Ки Хун! Погоди, пожалуйста, не закрывай, – Сон вздыхает и всё-таки открывает дверь. Он успел переодеться в какую-то красную пижаму, Ин Хо слышит тихо играющий телевизор и нервно сглатывает. Никаких крупных празднеств любимого мужчиной праздника нет, никого вообще, кроме него, нет. Даже едой не пахнет.       – Я не в настроении, Ин Хо. Можешь порадоваться своей победе на работе, ладно? Я уже понял, как был во всём неправ, ты крутой, – Хван не даёт закрыть дверь, жалобно заламывает брови и понимает, что обязан всё исправить прямо сейчас.       – Извини меня, – Ки Хун смотрит на него печально и кивает, снова желая скрыться в квартире. – Ки Хун, пожалуйста. Я поступил как последний дурак, знаю. Мне очень жаль и очень стыдно, я... ошибся. Не знаю, чем думал, ничем, наверное, – Сон довольным не выглядит, просто губы поджимает: видимо, самоунижение Хвана его не радует и справедливость не восстанавливает. – Извини. Пожалуйста, прости меня, я олень, который думал только о себе, но хочу всё исправить!       – Ладно, в следующем году реабилитируешься.       – Нет! То есть, не в следующем. Я хочу исправить сейчас, – Ки Хун кидает взгляд на пустые руки Ин Хо, не до конца понимая, что от него требуется. – Я тебе нравлюсь?       – Ин Хо... Вот это действительно жестоко, не заставляй меня...       – Потому что ты мне нравишься, Ки Хун. Очень, – мужчина замирает, растерянно хлопая глазами и заставляя Ин Хо облегчённо улыбнуться от озвученных правильно мыслей, который наконец оформились в слова. – И... если это взаимно... – Ин Хо дёргает рукой в кармане пальто и что-то из него достаёт. Присмотревшись, Ки Хун понимает, что это веточка омелы, искусственной и как будто откуда-то отломанной. Может, с рождественского венка в их офисе. Он поднимает её над головой и тянет губы в неуверенной улыбке, надеясь, что делает всё правильно. – Я не намекаю, что я подарок, это ещё хуже, наверное, чем та бумажка, но я сделаю хороший, достойный, честное слово, даже если ты не... – договорить Ин Хо не успевает, потому что его притягивает к себе Ки Хун. Он прижимается к холодным губам мужчины своими и целует нежно, несмотря на обиду. Ин Хо не позволяет себе опустить омелу, под которой отвечает на рождественский поцелуй, и решает, что ничего настолько страшного в этих традициях нет. Наоборот, они очень даже приятные и тёплые, наполненные заботой и любовью.       Ки Хун его к себе домой пускает. И заказать блюда с длительной из-за вечера Рождества доставкой позволяет. Снова радостно улыбается от искреннего, наконец неприкрытого восхищения им, Соном, и его подарком. Принимает все благодарности, но ставит ультиматум прощения: завтра они с самого утра едут в торговый центр и выбирают Ки Хуну достойный его подарок от не тайного уже Санты.