Замкнутый круг

Я вдыхаю по-осеннему влажный воздух полной грудью. Ненавижу осень, но, скорее всего, это мой последний раз, когда я дышу. ​Осознавая все детали, я понимаю, что воздуха мне не хватает. Как говорится, «перед смертью не надышишься». ​Я перешёл дорогу человеку, в сторону которого даже смотреть опасно. Пришло время платить за свой длинный язык. ​Я поднимаю взгляд в небо. Сегодня оно тёмно-серое, но кое-где виднеются светлые проплешины голубого неба; скоро пойдёт дождь. ​Похоже, пора домой. Не хочу намокнуть, а после заболеть — слишком много времени уходит на выздоровление. ​Я не так далеко отошёл от дома, за пять минут дойду, так что думаю, что не попаду под дождь. ​Я повернулся обратно в сторону дома, и тут меня огрели битой в висок, я даже не успел никак среагировать. На этот раз моя интуиция меня подвела. ​Мир теряет краски. Я погружаюсь в темноту. *** ​Голова раскалывается, в ушах звенит, а открыв глаза, я понимаю, что нахожусь в полной темноте. ​Здесь сыро, освещения нету вовсе, так же как и окон. ​Но даже в такой темноте перед глазами пляшут непонятные пятна. ​Через какое-то время пятна уходят, как и гул в ушах; голова всё ещё болит, но не так сильно, как пару минут назад. ​Соединив все факты о том, где я нахожусь, я понял, что в подвале. ​А ещё до меня дошло, что у меня связаны руки за спиной, судя по всему, изолентой; несколько раз дёрнувшись, я понял, что шансов разорвать её очень мало. ​Нужно найти где-то острый угол или предмет; повезло, что привязали не к стулу — так легче передвигаться. Ноги в районе лодыжек так же замотаны изолентой. ​Не буду жаловаться, могло быть намного хуже; сейчас хотя бы есть возможность передвигаться в поисках того, чем я мог бы себя освободить. ​Я ползу по полу на коленях, пытаясь хоть какой-то из конечностей нащупать что-то подходящее. ​Что это? Шаги? Я замираю. Действительно шаги, не показалось. Кто-то спускается в подвал. Через время я слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине, и дверь со скрипом открывается. ​В подвал попадает свет — настолько яркий, что я жмурюсь в попытке хоть как-то спасти свои глаза от острой боли. ​По слуху я определяю, что этот кто-то заходит в подвал и закрывает дверь. Слышу щелчок выключателя — видимо, здесь есть хоть какое-то освещение. ​Привыкнув к свету, я открываю глаза; они всё ещё болят, а тёмные пятна не хотят уходить с поля зрения. ​Но они не мешают мне разглядеть незваного гостя; я видел его тысячу раз в газетах и новостях, чтобы не узнать его только по нескольким факторам. ​Эндрю Миньярд. ​Бизнесмен, который занимается незаконными вещами и продажами за камерой интервью и телевидения. ​Но при этом все выставляют его чуть ли не святым человеком, который сделал много хорошего для этого мира. ​Он сидит на стуле, который я, видимо, не успел нащупать до его прихода. ​Его холодный взгляд вызывает мурашки по всему телу; он молча взирает на меня этим взглядом, и от этого становится ещё более жутко. ​Наконец-то он делает почти неуловимое движение рукой, подзывая меня к себе. Спорить с ним подобно подписанию смертного приговора самому себе, поэтому я беспрекословно подползаю к нему и оказываюсь прямо у его ног. ​— Хороший пёсик, — всё с той же холодностью произносит он, но в это время на его лице играет садистская ухмылка. ​Он поднимает мой подбородок носком своего берца. ​— Зачем же ты убегал, бегунок, если знал, что я всё равно тебя поймаю? — интересуется он полушёпотом. От этого становится жутко, потому что его тон звучит как угроза. ​— Я не мог хотя бы не попробовать... — хрипло произношу я. В горле пересохло... ​Он делает поглаживающие движения своей ногой под моим подбородком. ​Стараюсь не смотреть ему в глаза, смотрю прямо. Но это было ещё худшей идеей, потому как замечаю движение в его джинсах. ​Эндрю грубо хватает меня за волосы на затылке и прижимает лицо почти вплотную к паху. Я зашипел от резкой боли в затылке, но тут же застыл и, кажется, даже перестал дышать от произнесённых Миньярдом слов: ​— Расстёгивай... — срывающимся голосом зло прошипел он. ​Я, всё ещё пребывая в шоке, находился будто не здесь; меня отрезвил ещё один рывок за волосы. ​Только тогда я, еле как подцепив зубами металлический бегунок, расстегнул ширинку. ​Миньярд расстегнул верхнюю пуговицу джинсов и, приспустив боксёры, достал стоящий член. ​Глаза округлились, стоило мне только увидеть его размер — точно не меньше 24 сантиметров, хотя очень даже вероятно, что я преувеличиваю. ​— Что такое, испугался? — с ухмылкой на лице произносит он, свободной рукой поглаживая член по всей длине. — Сейчас будешь отвечать за свой длинный язык. ​Я будто забыл, как дышать, а вздохнув, подавился воздухом и еле как откашлялся. ​Эндрю, всё ещё не разжимая хватки на моих волосах, направляет мою голову к своему члену. ​— Так уж и быть, только в этот раз можешь начать сам. ​Я сглатываю сухой ком в горле, и он застревает где-то в груди. ​Медленно открываю рот и пока только беру головку, сосу и облизываю как умею — мой первый раз в этом опыте. ​Пару минут проходят так, а затем, видимо, это не совсем то, что от меня ждал Миньярд. ​— Блять... — злобно шипит он и вдруг резко насаживает мой рот на свой член. Он вошёл почти до конца, отчего я начинаю задыхаться. ​— Ты даже это нормально сделать не можешь?! Зато пиздишь отменно этим языком. ​Грубыми движениями он продолжает мой неудавшийся минет так, как он хотел его получить. Горло горит от резких движений, а глаза слезятся; я стону от боли и недостатка кислорода — приятного в этом мало, судя по всему, только мне. ​Эндрю стонет, вдалбливаясь в мой рот с нечеловеческой жестокостью и силой, глаза пару раз закатываются. ​— Нравится, Джостен? — между стонами спрашивает он со своей тупорылой ухмылочкой. ​Ещё несколько движений — и он замирает, изливая своё семя мне в рот. ​Затем достаёт свой член; его сперма стекает по губам, подбородку и шее. Я кашляю и выплёвываю на пол остатки семени, которые не успел проглотить. ​Горло саднит, говорить больно, но я всё равно хриплю: ​— Ублюдок... ​— Нил, Нил, видимо, жизнь тебя совсем ничему не учит, — игриво произносит он, наплевав на то, что я вложил в эти слова всю свою ненависть к нему. — А ты мне нравишься. Не буду тебя убивать. ​Внезапно огорошивает этой новостью Миньярд, хватая меня за лицо, разворачивая и поднимая так, как ему нужно. ​— С этого дня твой дом будет здесь. ​У меня пропал дар речи. Глаза широко распахнулись. Лицо, видимо, настолько изменилось, что эта реакция очень обрадовала Эндрю. ​— Дом?.. — еле шевеля губами, произнёс я, а Миньярд снова ухмыльнулся своей противной ухмылкой. ​Это конец...