🎄
1 января 2026 г., 10:42
Отель был шикарен. Шикарен до тошноты. Всё блестело, пахло деньгами и безысходностью тех, кто взял кредит на этот Новый год. Понд арендовал люкс-апартаменты с панорамным видом на город, чтобы «отметить цивилизованно, как взрослые люди, а не как стая гиен в помойке».
«Взрослые люди» сейчас выглядели так:
Джун,в идеально сидящем чёрном свитере, с видом римского папы, поправлял штору, которая его «бесила своим косым кроем». Данк, уже на трезвую голову умудрившийся зацепить ногой ковёр и едва не грохнувший с подставки двухметровую хрустальную снежинку, присел на корточки, бормоча: «Ну ебёна, 500 тысяч штрафа, я чувствую это нутром».
В углу,на диване размером с небольшую студию, возлежали Понд и Пхувин. Понд в жилетке, кричащей «гляньте, я олигарх», разливал в бокалы что-то янтарное и дорогое. Пхувин, закутанный в плед с оленями, скептически щурился на шампанское в ведёрке: «Я просто говорю, что за такие деньги там внутри должна плавать жемчужина. Или хотя бы золотая рыбка, исполняющая три желания, кроме новых желаний».
«Всё, приехали!» — провозгласил Понд, поднимая бокал. — «Поднимаем за то, чтобы в этом году наши парни нас хотя бы не били по-крупному, а неприятности были мелкими и забавными!»
«Слабоватый тост»,— флегматично заметил Джун. — «Я пью за контроль, порядок и чтобы Данк хотя бы до полуночи не сломал ни одной кости, своей или чужой».
Данк парировал:«А я пью за то, чтобы ты, Джун, расслабил свою жопу. Это же праздник!»
Выпили. Потом выпили ещё. Потом Пхувин, который к третьему бокалу размяк и начал философствовать, заявил: «А ведь мы — две идеальные пары. Интроверт и экстраверт. Тот, кто планирует, и тот, кто исполняет. Тот, кто покупает шампанское, и тот, кто в нём разочарован».
«Мы как Инь и Ян»,— кивнул Понд, обнимая Пхувина за плечи.
«Мы как шизофрения и биполярка в одной палате»,— поправил Данк, доедая икру ложкой из банки.
К полуночи «цивилизованный вечер» дал трещину. Идеальные пары начали слегка раздражать друг друга. Джун уже в пятый раз объяснял Данку, как правильно складывать салфетки для сырной тарелки, на что Данк предложил сложить их в технике оригами в форме известного мужского органа и отправить на сервировочном столике в плавание по джакузи. Пхувин ушёл в глубокую аналитику цены за канапе, а Понд, пытавшийся его растормошить, уже начал зевать.
И тогда Данк, чей мозг, лишённый алкогольных предрассудков, выдавал гениально-идиотские идеи, хлопнул себя по лбу: «Блядь, я понял! Нам скучно! Нам нужен челлендж!»
«Я не участвую в челленджах,где нужно лизать батарею или звонить бывшей», — немедленно заморозил воздух Джун.
«Нет!Человеческий! Правдивый или действие! Каждой паре — задание. Не выполнишь — платит за всё этот лакшери-срач втридорога в следующем году».
Идея,пахнущая опасностью и финансовым крахом, оживила всех мгновенно.
Задание первое, для Понда и Пхувина: Спуститься в холл, где стоит гигантская, искусственная, невероятно уродливая ёлка в серебряных шарах, и незаметно повесить на самый верхний шпиль… советский стеклянный сосульку «Дед Мороз с разбитым лицом», которую Данк чудом носил с собой «на удачу».
Задание второе, для Джуна и Данка:Достать из охраняемого ресторанного холодильника торт «Павлова» шеф-повара (шеф — француз, психопат) и принести его, не повредив, в номер.
«Дележка идеальная, — злорадно ухмыльнулся Понд, наблюдая, как Джун бледнеет. — Вы — пронести хрупкое. Мы — проявить грацию и скрытность. Легко».
Понд и Пхувин, прихватив сосульку и прикидываясь слегка поддатыми постояльцами, вышли в холл. Ёлка стояла в центре, сияя мерзопакостным блеском. Охрана дремала у входа.
«Всё просто,— прошептал Понд. — Я тебя подсажу, ты вешаешь».
«Ты весишь как небольшой бегемот после сезона дождей.Ты меня подсадишь», — парировал Пхувин.
Спор длился минуту,закончившись тем, что Понд, кряхтя, уселся на корточки, а Пхувин, с сосулькой в зубах, залез ему на плечи. Понд пошатнулся.
«Ты…ты дышишь не в такт!» — шипел Пхувин, цепляясь за металлическую ветку. Ёлка закачалась, шарниры запищали.
«Я не дышу вообще,потому что ты мне сдавил трахею коленкой! Вешай быстрее, ёбна мать!»
В этот момент охрана проснулась.Не потому что они были бдительными, а потому что Понд, пытаясь удержать равновесие, отступил и вписался задницей в стойку с брошюрами «Достопримечательности города», которая с грохотом рухнула. Пхувин в панике швырнул сосульку в направлении ёлки. Та пролетела мимо, описала дугу и приземлилась прямиком в карман шинели огромного, только что вошедшего, важного на вид мужчины (как потом выяснится, генерального директора сети отелей).
«Всё.Мы в жопе. Беги!» — выдохнул Пхувин, спрыгивая и хватая Понда за руку. Они рванули к лестнице, как ошпаренные, оставив за собой охрану, орущую в рацию, и генерального директора, с недоумением разглядывавшего в своём кармане разбитого деда Мороза.
Тем временем, в кулуарах ресторана, разворачивалась операция «Павлова». Джун, используя навыки социальной инженерии и ледяной взгляд, отвлёк единственного охранника у холодильника, втолковав ему, что в мужском туалете «происходит что-то неописуемое и требующее немедленного вмешательства сильного человека». Пока охранник несся туда, Данк, вооружённый отмычкой из скрепки (Джун научил его на всякий случай), вскрыл холодильник.
Торт был произведением искусства.Безе, крем, ягоды – всё трепетало от одного неверного взгляда.
«Бери аккуратно,ты, слон в посудной лавке!» — шипел Джун.
«Я аккуратен как богомол!»— прошептал в ответ Данк и взял блюдо обеими руками.
Их путь назад был похож на сапёрный маршрут по минному полю.Каждый шаг Данка сопровождался замиранием сердца Джуна. Они уже почти вышли в служебный коридор, когда из-за угла, ору и матерясь на чём свет стоит, высыпали Понд и Пхувин, преследуемые двумя запыхавшимися охранниками.
«ДЕРЖИ ИХ!ОНИ С ЭТИМ ДЕДОМ МОРОЗОМ!» — завопил Понд, увидев своих.
Данк,испуганно обернувшись на крик, сделал роковой шаг назад. Его пятка встретилась с протирающей пол шваброй уборщицы. Он поскользнулся. Мир замедлился.
«НЕЕЕЕЕТ!»— крикнул хор из четырёх голосов.
Данк,как заправский каскадёр, совершил пируэт в воздухе, пытаясь удержать торт. Он не упал. Он совершил почти невозможное – устоял на одной ноге, занеся блюдо с тортом высоко над головой, как олимпийский факел.
И в этот самый момент Пхувин,несшийся на всех парах, не смог затормозить.
Он врезался в Данка.
Торт«Павлова», эта хрустальная мечта французского шефа, взмыл ввысь, описал в воздухе изящную дугу и шлёпнулся… прямиком на голову самому крупному и злому охраннику, который только что настиг Понда.
Наступила мертвая тишина.Охранник, покрытый кремом, безе и малиной, напоминал разъярённого клоуна-убийцу.
«Всё,— тихо сказал Джун, глядя, как с лица охранника медленно сползает кусок безе. — Мы мертвы. Нас не просто убьют. Нас будут сушить и делать из нас чучела для устрашения других идиотов».
«Эй,это была не его вина!» — вступился Понд за Пхувина, пытаясь стереть крем с лица охранника платком, что только ухудшило ситуацию.
«Моя вина?!Ты нёсся как поезд в ахуе!» — взвизгнул Пхувин.
«ТЫ МНЕ СЛОМАЛ ГРАЦИЮ!»
Дальше был хаос.Прибежал шеф-повар, увидел остатки своего творения на охраннике и закатил истерику на чистом французском, в котором чётко различались «сволочи», «вандалы» и «кошмар!». Примчался менеджер отеля. И, наконец, появился тот самый директор с сосулькой в руке.
Они стояли вчетвером:Джун — с лицом человека, подсчитывающего убытки и сроки, Данк — с виноватой ухмылкой, Понд — в растерзанной жилетке, Пхувин — всё ещё закутанный в плед с оленями, но уже без обуви (потерял где-то в погоне).
Директор, человек с железными нервами, обвёл их взглядом.
«Объясните.За одну минуту».
Четверо заговорили разом,сбиваясь, перебивая и обвиняя друг друга. Получилась каша из слов «челлендж», «сосулька», «Павлова», «ебаный ковёр», «грация» и «500 тысяч штрафа».
Директор слушал,его лицо ничего не выражало. Затем он поднял руку. Все замолчали.
«Вы,— он ткнул пальцем в них, — худшее, что случалось с этим отелем за все новогодние ночи. Вы — живое стихийное бедствие. Вы разрушили покой, декор и десерт».
Пауза повисла густая,как сливки на лице охранника.
«И это…— вдруг уголок его рта дёрнулся. — …самое смешное, что я видел за последние двадцать лет работы. Видеонаблюдение… — он выдержал эффектную паузу, глядя, как у Понда подкашиваются ноги, — …будет моим любимым рождественским фильмом».
Оказалось, директор ненавидел эту безвкусную ёлку, которую навязал ему партнёр. А французский шеф уже месяц терроризировал персонал своими капризами. Счет за ущерб, конечно, выставили астрономический, но… предложили рассрочку на год и работу по её погашению «общественно-полезным трудом» (украшать отель к следующему НГ, мыть посуду в ресторане на праздниках и быть живыми мишенями для корпоратива тимбилдинга охраны).
В 4 утра,грязные, в клее и креме, но живые и с письменными обязательствами на руках, они сидели в своём разгромленном номере, допивая тёплшуюся водку из мини-бара.
«Ну что,парочки? — хрипло спросил Данк, поднимая пластиковый стаканчик. — Развелись уже?»
Пхувин,прислонившись к помятому Понду, выдавил: «Я никогда не разведусь с человеком, который так эпично облажался, пытаясь меня подсадить».
«А я— с тем, кто в моей жизни вносит элемент непредсказуемого пздеца, — вздохнул Джун, странным образом улыбаясь. — Иначе скучно».
«Значит,тост за нас, — Понд обвёл взглядом своих друзей, своих идиотов, своё самое большое и дорогое жизненное фиаско. — За нашу банду. И за то, что в следующем году…»
«…встречать Новый год в бомбоубежище»,— хором закончили все.
«Ну ебёна.С новым годом».
И хруст картона от остатков пиццы,заказанной в нарушение всех правил побеждённой роскоши, был самым сладким звуком этой безумной ночи.
