Happy Chrismahannukwanzakah

      Стэну нравилось встречаться с Кайлом. А то, что Кайл никогда не спускал проблем на тормозах и вообще, как правило, был свято убежден в своей непогрешимости, — так он такой с восьми лет, Стэн уже привык. И в их отношениях Стэн видел лишь одну проблему: Кайл был сверху. Каждый. Чёртов. Раз. Это было необъяснимо. Стэн был спортивным. Стэн был выше. Стэн был… ну, на этом аргументы заканчивались. Но разве этого недостаточно?! Кайл слишком низкий, слишком костлявый и, честно говоря, слишком еврей, чтоб все время нагибать Стэна. Это уязвляло его достоинство и мужественность. С него хватит. Очевидно, был только один способ покончить с этим: соблазнить Кайла чарами своей мужественности. И, вооружившись надеждой на рождественское чудо, Стэн убедил себя, что все должно получиться. В конце концов, не то чтобы о еврейском целомудрии ходили легенды, да? Кайл был дома у Стэна, потому что его родители за чем-то там ушли, а Кайлу удалось (невероятно!) уговорами, дипломатией и нытьем добиться, чтоб его оставили дома. Всё утро он просидел перед телеком, жалуясь на полное отсутствие годных спешлов по случаю Хануки, смотря 24-х часовой марафон «Рождественской истории» и поглощая сорок шесть — в это Стэн не мог поверить — кошерных лакричных тростей. — Разве это не, хз, святотатство? Кайл пожал плечами. — Все равно все праздники украли у язычников. И, что более важно: — Сколько ты съел, сорок штук? Ты не впадешь в кому из-за диабета? — Они без сахара, — сказал Кайл, поднимая с пола упаковку и показывая на этикетку. — А-а, — сказал Стэн, смотря по телеку как Флик в четвертый раз за утро приклеивается языком к флагштоку, а потом пошел за колой.       На кухне мать прижала его к стенке. — Мальчики, вы так и собираетесь весь день на диване сидеть? Стэн пожал плечами. — Типа того. — Что-то подсказывало ему, что мама не обрадуется, если он скажет, что ждет, когда все уйдут, чтобы прижать Кайла к кровати. К сожалению, прозвучавший ответ маме тоже не понравился. Она бросила на него один из своих «просто-потому-что-у-вас-каникулы-не-значит-что-можно-две-недели-не-снимать-пижаму» взглядов и сказала: — Тогда сходи за ёлкой. — Почему я?       Шэрон раздула ноздри. Стэн подумал, что под Рождество она всегда выглядела — и вела себя — как взбешённый бык. — Потому что твой отец вешает гирлянду, сестра ушла за покупками, а я готовлю и убираю весь дом, пока ты залипаешь на одни и те же передачи, Стэнли! — Ладно, ладно, хорошо! — сдался Стэн. Он бросил поиски колы и вернулся в гостиную, застав Кайла неотрывно смотрящим рекламу с танцующими кактусами и облизывающего сорок седьмую лакричную трость. — Хей, чел, нас посылают за Рождественской ёлкой. — Ты хочешь сказать, за совершенно-не-конфессиональной елью? — шутя переспросил он, пока по телевизору напоминали о закупках в честь никаких-конкретных-праздников. Стэн закатил глаза, и Кайл засмеялся, а затем спросил: — Почему я должен идти? — Потому что у тебя нет теплых детских воспоминаний, связанных с Рождеством, и продавец не сможет надавить на жалость и задрать цену. — Я не настолько устойчив к Рождественскому духу. — В прошлом году ты довел Санту в торговом центре до слез. — Ну, да, но все же.       Стэн потянул его за рукав. — Так ты пойдешь?       Кайл пожал плечами и выключил телек. — Почему бы и нет.       Их пришлось прервать поход, когда они обнаружили Рэнди Марша, свисающего с крыши вниз головой — гирлянда обмоталась вокруг его лодыжки. Несмотря на то, что Кайлу ничего не стоило довести до слез взрослого человека, настоял, что по собственной воле бросать членов семьи в смертельной опасности — это не очень по-рождественски.

***

      Стэн стоял и смотрел, как горит елочный базар. — Еще раз, что именно ты сказал менеджеру?       Кайл пожал плечами. — Только то, что можно поднять продажи, продавая меноро-деревья. Он будто никогда не слышал о сарказме.       Они молча смотрели, как огромный механический машущий Санта вспыхнул, и огонь пополз по его рукам к голове. Медленно, он начал накреняться, постепенно ускоряясь, и обрушился на остатки базара, благополучно взорвавшись. — Наверное, стоит покинуть место преступления, — предложил Стэн. — Звучит неплохо.       Стэн завел машину и надавил на газ, пока Кайл возился с обогревом. — А ведь это был единственный елочный базар в Южном парке, — сказал Стэн. — И я не хочу тащиться в Средний парк только ради дурацкой елки. — Купи искусственную. — Кайл, ты не понимаешь смысла Рождества. Кайл хмыкнул. — Ну сруби ее. — Я не могу! — Конечно можешь. Мы в горах, чувак, тут повсюду елки. — Я имел в виду, что это незаконно! Мне кажется. — О, смотри, вот хорошая. Сворачивай на обочину. Стэн так и сделал. — Правда, нельзя просто срубить елку, — сказал он, выключая зажигание. Но Кайл уже выскочил из машины и рылся в багажнике, ища топор, поэтому Стэн не мог определить, действительно ли Кайл его не слышит или притворяется.       Стэну пришло в голову, что он подкаблучник. Полнейший. Его и без того пошатнувшаяся мужественность получила ещё один удар. — А если с ней что-то не то? — Что, термиты? — спросил Кайл, перехватывая топор, чтобы удобнее было рубить. — Да что угодно, зная наш город. Может, ее посадили на могиле маньяка, и его злой дух вселился в ее корни. Или это вообще не елка. Кайл на секунду прекратил рубить и с любопытством поднял взгляд. — Что будет маскироваться под елку? Стэн пожал плечами. — Мазохист с фетишем на лесорубов? Кайл фыркнул и сделал еще один удар; оставшаяся часть ствола надломилась и грациозно рухнула вниз. — Отлично, — сказал он, выпрямляясь. — Привяжи его на крышу машины. — Почему я? — У евреев слабые руки.       Стэну было о чем поворчать, — например, о том, как Кайл не задумываясь срубил ёлку, но использовал национальность как отмазку, чтобы не делать то, что ему не хочется, — пока он закреплял дерево и завязывал верёвку двойными узлами, чтобы оно не улетело и не разбило кому-то лобовуху.       По дороге назад Кайл щелкал радиостанции туда-сюда и ныл, что если он услышит еще один ПК-кавер на Winter Wonderland, он застрелится. — Подожди, притормози у моего дома. Хочу штаны переодеть, эти грязные какие-то, — Кайл распахнул дверь, не успела машина полностью остановиться. Стэн откинулся на спинку и до него медленно дошло, в какой он ситуации.       Родителей Кайла нет дома. То есть, дома пусто.       Стэн второпях выскочил в снег, потратил секунду на восстановление равновесия и бросился за Кайлом. Он схватил его за запястье и (почти без усилий, потому что Кайл и впрямь был довольно тощим) закинул на плечо, придерживая под коленями, и бодро поднялся по ступеням, намереваясь пинком распахнуть дверь.       Его нога столкнулась с весьма твёрдой и весьма закрытой дверью. Стэн нахмурился и пнул ещё пару раз. Посверлил её взглядом пару секунд. Перехватил Кайла другой рукой и принялся крутить дверную ручку. — Что ты делаешь? — наконец поинтересовался Кайл. — Эм, — ответил Стэн, — я собирался внести тебя в дом и наброситься в пылу страсти, но дверь, типа, закрыта.       Кайл усмехнулся. — Стэн, моих родителей нет дома. Они бы не оставили дом открытым на целый день, мама слишком параноик. — Аа… — сказал Стэн. — Ну. Ага, эм… А ключ есть? — Разумеется.       Тишина. —… Так ты будешь открывать дверь? — Возможно, если ты меня отпустишь.       Стэн так и сделал, и теперь нервно теребил воротник. Что ж, пожалуй, из этой ситуации не было красивого выхода. — Ну, все равно это было неожиданно и мужественно, разве нет? — Конечно, Стэн.       Стэн считал, что закатывать глаза и саркастично тянуть слова было вовсе необязательно.       Остаток дня они провели, таская рождественские украшения из подвала, откапывая подставку для ёлки и распутывая гирлянды. Им пришлось наряжать ёлку дважды: первый раз потому, что пришла Шэрон и заявила, что «нужно хоть немного подумать головой, прежде чем что-то вешать», а второй — потому что Кайл случайно опрокинул ёлку. Он перебирал коробки и поднял одну, которая была поставлена вверх дном, и она открылась прямо у него над головой. В ней лежали все украшения, которые Шелли и Стэн делали еще в детском саду, и Кайл, на мгновение ослеплённый блёстками, потянулся за чем-нибудь, чтобы ухватиться, и в итоге ухватился как раз за ёлку, когда Стэн прикреплял звезду на макушку.       Кайл, который тут же почуял возможность спастись от украшений, выжал из этого всё возможное и принял приглашение миссис Марш передохнуть и остаться на ужин. Хотя Стэн громко возмущался, что у Кайла даже царапины не было, в итоге он доукрашал ёлку сам. Кайл предпочёл сидеть на диване и голосом, полным сарказма, воспевать художественный вкус Стэна.       После ужина они улизнули в комнату Стэна; Кайл не терял времени и тут же оседлал его бедра, упершись предплечьями выше головы Стэна, и принялся ставить засосы на его шее.       Стэн решил, что сейчас самое время взять верх; в конце концов, у Кайла до сих пор блестки в волосах. Он просто не может его прижимать. Стэн решил, что просто перевернётся — это должно быть проще простого, ведь всем известно, что Кайл не нарастил мускулатуру, таская рюкзак с учебниками.       К несчастью, из-за близости к краю кровати любая попытка перевернуться привела к тому, что он свалился на пол прямо на задницу. Кайл расхохотался — всё ещё сидя на кровати, всё ещё не прижатый к ней. — Это не смешно, Кайл. Кайл перестал смеяться ровно для того, чтобы сказать: — Смешно. Для человека, который ходил на курсы вышмата университетского уровня, Кайл плоховато понимал простые факты.

***

      Стэн начал следующее утро со стука в дверь Кайла. Он хотел добраться до своего парня прежде, чем того засосёт очередная рождественская передача.       Никто не отвечал. Стэн постучал сильнее.       В конце концов Кайл распахнул дверь, ещё наполовину одетый, и бросил на него раздражённый взгляд. — Ты вообще представляешь, который час? — Восемь, — быстро ответил Стэн. — Ладно, — сказал Кайл. — Позволь перефразировать: какого хуя тебе надо? — Покупать подарки, — сказал он. Когда Кайл продолжил смотреть на него, он пояснил. — Мне нужно поехать пораньше, чтобы избежать толпы. — Чёрт побери, — пробурчал Кайл. — Как меня постоянно затягивает в это рождественское дерьмо? — Ой, да ладно. А что ты планировал делать сегодня, спать? — Да. — Да ты это каждый день можешь делать. — Ладно, — проворчал Кайл. — По крайней мере, дай мне одеться.       Он начал уходить, потом остановился и нахмурился. — А где твоя машина? — Там же вся парковка забита будет, чувак. Только пешком. — Отлично… — без энтузиазма отозвался Кайл.       Главная улица была, что и следовало ожидать, забита. Кайл плелся, как зомби, пока Стэн не купил ему двойной эспрессо, после чего он наконец перестал врезаться в телефонные столбы и пытаться перейти улицу на красный свет. Стэн потратил два с половиной часа, рассматривая витрины и разрываясь между тем, чтобы выбрать для родителей и сестры что-то нормальное (он понятия не имел, что именно), и подарить невероятно смешную, но ненужную фигню — второе гарантированно привело бы к домашнему аресту и избиению до полусмерти от Шелли.       Во всех магазинах гремела праздничная музыка, которую здорово отредактировали, чтобы она была более политкорректной. Пока Стэн вертел в руках «таблетки для интеллекта» из Индии (или так клялась упаковка), Кайл рассеянно подпевал: Пусть твоё сердце будет таким, как ты того желаешь, потому что мы признаём право личности чувствовать всё, что она пожелает, о чём она пожелает, С этого момента, выбранного абсолютно произвольно, Наши проблемы будут временно проигнорированы…       Стэн потряс бутылочкой пилюль у него перед лицом. — Может, это бате взять?             Кайл забавно скосил глаза, глядя на пилюли перед носом. — Это аскорбинки. — Да, но я думаю, они должны быть скорее как плацебо… вообще-то, гениальная маркетинговая стратегия — продавать что-то, что купят только глупые люди, глупым людям… — Никогда не покупай подарки в магазине «Прям как по телеку», Стэн. — Наверное, ты прав… — протянул Стэн, и тут появились Картман и Кенни. — Привет, жиртрест, — сказал Кайл. — Приветики, уебаны, — отозвался Картман — напоминание о жире не перестало его раздражать. — Да уж, Кайл, если что и может заставить тебя как следует почувствовать ущербность твоего рода, так это Рождество. Ты уже чахнешь от зависти к нашему прекрасному празднику? — Мне не надо ни по магазинам таскаться, ни убираться, ни готовить, — сказал Кайл, который всё ещё пребывал в состоянии блаженства после выпитого кофе и был склонен проявлять немного милосердия. — Я, черт возьми, обожаю это время года. — Вот такие жидовские суки, как ты, губят нашу экономику…       Стэн понял, что это идеальная возможность стать для Кайла каменной стеной перед лицом словестных оскорблений Картмана. Он тут же поставил пилюли обратно на полку и придвинулся ближе к Кайлу. К сожалению, Кайл не стал действовать по сценарию, и вместо того чтобы расстроиться, он просто взбесился. — Да, конечно. Я пиздец как счастлив, что мне не нужно проводить день с кучей жирных алкашей из Небраски и новым хахалем моей мамаши. — Ах ты жидовский выродок!       В пылу драки они переместились на проезжую часть. Грузовик, несущийся на них, вильнул, чтоб избежать столкновения, и в итоге врезался в Кенни, отправив того прямиком через витрину магазина в телевизионную стойку. — Сволочь! — закричал Кайл, хотя обращался он к Картману, который только что ударил его по носу. — Ой, прости, — съязвил тот, — Я просто целился в самую большую мишень… ОЙ! Мудак, блять, мне же больно!

***

— Я убью его.       Стэн вздохнул. После того, как он оттащил Картмана от своего парня — что уже было подвигом — ему пришлось дать ему десять долларов, чтобы тот мог пойти купить сэндвич и съесть его перед бездомным. Отвлечь Кайла было сложнее — фактически, Стэн ещё не совсем придумал, как это сделать. Поэтому спустя двадцать минут он всё ещё говорил о том, как он собирается зарезать этого «расистского ублюдка, зря тратящего воздух». Что определённо портило настроение. — Ты говоришь это годами, — сказал он. — Я должен отметить, что он до сих пор, собственно, дышит. — Это только потому, что я ещё не решил, как именно его прикончить.       Хотя Кайл звучал скорее как убийца, а не как жертва, Стэн решил сделать что-то милое и успокаивающее. —… Стэн, что ты делаешь? — Поглаживаю твои волосы, чтобы успокоить?       Кайл посмотрел на него как-то странно. — Ну, ладно. Если тебя это успокаивает. — Нет, чёрт возьми, я имел в виду… забудь, — сказал он, засовывая руки в карманы.       Кайл помолчал мгновение. Потом сказал: — Просто не очень понимаю, как ты собираешься гладить мои волосы, когда на мне шапка. — Я сказал, неважно. — Эй, это ты начал. — Пошли домой, — сказал он, напоследок бросая взгляд на набор для выращивания котят-бонсай, стоявший на полке. — Мне не помешало бы нормально позавтракать, — согласился Кайл. — Или, — сказал он, посмотрев на часы, — пообедать.       По дороге назад Кайл облизнул рассечённую губу и снова начал жаловаться на Картмана. И Стэн снова принялся вздыхать. — Знаешь, — сказал он, — ты мог бы попробовать не набрасываться на него каждый раз, когда видишь. Если только ты не пытаешься заставить меня ревновать, — пошутил он.       Кайл остановился. — Кайл? — спросил Стэн, оборачиваясь и хмурясь.       Кайл прижал руку ко рту. — Мне кажется, меня сейчас вырвет.       И его вырвало. Прямо Стэну на ботинки.       Стэн решил, что настроение определённо не спасти.

***

      На следующее утро дверь открыла миссис Брофловски. — Эм, — сказал Стэн, сделав несколько быстрых шагов назад. Она всегда была стервой, но менопауза сделала её ещё и сумасшедшей. Мудрым решением было бы ей не перечить. — Я хотел спросить, не хочет ли Кайл пойти прогуляться.       К его удивлению, она улыбнулась и отступила, чтобы впустить его. — Это хорошая идея. Свежий воздух пойдёт ему на пользу. Он весь день только и делал, что кис дома.       Стэн сомневался, что она бы так одобряла эту идею, если бы знала, что он просто хочет заманить Кайла в уединённое место. Он нашёл его на кухне, потягивающим кофе. — Чувак, может, тебе не стоит пить так много кофе. Оно тормозит твой и без того заторможенный рост.       Кайл бросил на него раздражённый взгляд. — Что тебе надо?       Стэн принял наигранно-обиженный вид. — Что, ты не рад меня видеть? — Ты намекал на ужасные, ужасные вещи. — А, ты всё ещё об этом? — с раздражением спросил Стэн. Кайл вздрогнул и сделал ещё глоток кофе. — Пойдём прогуляемся. Свежий воздух пойдёт на пользу. Или что-то в этом роде. — Украшение, покупки, утренние марши смерти… Стэн, ты понимаешь, что нормальные подростки отсыпаются на зимних каникулах? — Нормальные подростки также не сидят всю ночь напролёт, обнимая биту, потому что думают, что у них в шкафу дух Терри Пратчетта. — Не очень-то похоже на «никогда больше об этом не говорить», Стэн. — Давай, будет весело. Мы могли бы посмотреть на местную дикую природу… — Я почти уверен, что твой дядя уничтожил ее всю в радиусе ста миль. —…слепить снеговика… — Потому что это всегда проходит на ура. —…провести, ну знаешь, — понизил он голос, — немного времени наедине. — Мы могли бы так же бесстыдно лапать друг друга внутри на диване с включённым обогревателем, а не снаружи при температуре ниже нуля. — Кайл! — прошипел он, оглядываясь таким образом, который выглядел бы параноидальным, если бы они имели дело с любой другой женщиной. — Твоя мама… — …сейчас в хорошем настроении, потому что ей только что удалось добиться снятия с эфира передачи «101 способ покончить с собой». — Конечно, но… стоп, что? Я обожал это шоу! С танцующей бритвой Рэнди, которая пела ту песню, «Если резать поперек — будет тонкий ручеек, Херачь вдоль, а то толку ноль»… — Да помню я. Но у мамы были претензии к мультику, который пропагандирует самоубийство. Хотя по мне, с теми, кто настолько тупой, чтобы верить телевизору, эволюция сама разберется. — Ты хочешь просидеть весь день внутри, пока она празднует победу?       Кайл нахмурился, потом вздохнул и залпом допил кофе. — Ладно.       Конечно, даже в лесу всё пошло не так, как надеялся Стэн. Он планировал держать Кайла за руку, но тот высморкался в неё, что было просто мерзко; он прижал Кайла к дереву с намерением зацеловать до потери пульса, но вместо этого вызвал падение целой кучи сосулек и чуть не лишился глаза. Кайл казался таким же невосприимчивым к его ухаживаниям, как и всегда, и очевидно ничего не слышал о романтичных свиданиях, потому что при первой же возможности насыпал Стэну горсть снега за шиворот.       Спустя сорок минут яростной снежной битвы Стэн отряхивал грязь и снег с коленей и пытался найти перчатки, как вдруг поднял глаза и заметил омелу. — Эй, глянь-ка, — сказал он, подтолкнув Кайла, который всё ещё вытирал лицо.       Кайл мельком взглянул вверх. — О. Омела. — Ага, — сказал Стэн, придвигаясь ближе. — И много её, кстати. — Эм, верно, — сказал Стэн, раздумывая, какое это имеет значение. — Жалко.       Стэн, который уже наклонялся, замер и озадаченно посмотрел на него. — Что? — Омела — паразит. В таком количестве она убьёт дерево.       Стэн откинулся с раздражённым вздохом. Он задавался вопросом, все ли евреи так хороши в высасывании веселья из рождественских традиций, или Кайл просто больше старается. — Сорву немного.       Кайл приподнял бровь. — Зачем? — Затем, ясно? Господи.       К счастью, дерево было одним из тех, что просто созданы для лазанья: примерно на уровне бёдер ствол раздваивался, и у него было много маленьких, но крепких веток, служивших отличной опорой для рук и ног. И Кайл был прав: её и правда было много. Стэн отломил ветку и легко спрыгнул на землю.       Лицо Кайла было несколько задумчивым, и Стэн надеялся, что тот наконец-то связал вечнозелёное растение с страстным поцелуем, пока Кайл не произнес: — Прикосновение к ягодам вызовет сыпь, как от ядовитого плюща. Если у тебя есть аллергия. А у большинства она, ну, есть.

***

      Стэн пялился на свою мятежную, предательскую, полную решимости встать между ним и его блестящими планами по соблазнению Кайла, распухшую руку. Она была красной, отёкшей и чесалась. О Боже, она чесалась. — Хватит так её чесать, — сказал Кайл, возвращаясь в гостиную с обещанной бутылочкой крема каламин. — Ты кожу расцарапаешь. — Агх. ДАЙ СЮДА.       Он схватил бутылку, отвинтил крышку и выдавил на руку почти всё содержимое. — На пол не капни, — сказал Кайл. — Мама взбесится. И ещё, тебе правда не нужно столько. — Почему ты не предупредил меня до того, как я к ней прикоснулся?! — Я знаю кучу бесполезных фактов, Стэн, но это не значит, что я могу вспомнить их все сходу.       Стэн что-то пробурчал в ответ.       Кайл оттолкнул его в сторону, уселся на диван, выудил пульт из-под подушек и провёл остаток дня, листая каналы. Он останавливался на одном канале лишь на время, достаточное для язвительного замечания. — Если вода убивает их, почему они приземлились на планету, где семьдесят процентов поверхности составляет вода? И с каких пор «Знаки» вообще являются рождественским фильмом?       На следующий день опухоль спала, но пока Стэн не снимал перчатки, чтоб не приходилось отвечать на вопросы родственников. Ему совсем не хотелось объяснять им всю тупость ситуации. Его утро началось не слишком хорошо — Шелли схватила комиксы одновременно с ним, и в последовавшей драке она ударила его по лицу и чуть не поставила фингал. Хмурясь и ругаясь под нос, он обнаружил, что хлопьев не осталось, а молоко было только обезжиренное. Полностью разочарованный и голодный, он рылся в холодильнике, когда понял, что сегодня канун Рождества.       Итак, это был момент истины. Если он не сможет очаровать Кайла своей брутальностью до полуночи, то рождественского чуда не случится, и он до конца жизни будет оставаться снизу. Воодушевлённый этой мыслью, он оделся в рекордное время и помчался к дому Кайла, только чтобы снова столкнуться с его матерью. — Кайл у Кенни, Стэн. — Выражение её лица ясно давало понять, что она думает о том, что её сын проводит время с Кенни Маккормиком.       И действительно, Кайл нашелся там: он склеивал суповые банки скотчем под надзором Картмана и Кенни. Стэн откашлялся, Кайл поднял взгляд и улыбнулся. — Привет, Стэн.       Кенни поднял руку в приветствии, а Картман издал нечленораздельный гортанный звук. Стэн показал на месиво из банок и скотча. — Что это такое? — Теннисная пушка. — Теннисная… прости, что? — Пушка.       Стэн окинул конструкцию скептическим взглядом. — На мой взгляд, это просто куча жестяных банок. — Ну, пока что. Открывашкой снимааешь верх и дно с банок, потом склеиваешь их скотчем, оставляешь дно последней банки и просверливаешь в нем маленькую дырочку. Потом заливаешь туда жидкость для зажигалок и суешь теннисный мячик…       Кенни достал и то, и другое. — …и трясёшь, пока жидкость не испарится. — Он зажал отверстие и дно рукой и продемонстрировал. Стэн нахмурился. — Где ты взял это все? — На заднем дворе Кенни. Там как свалка. — По крайней мере, не у крыльца, — сказал Кенни в свою защиту. — А зачем это? Кайл удивленно посмотрел на Стэна. — Зачем что? — Зачем делать теннисную пушку? — Потому что. Ну, это же теннисная пушка. — Он наконец-то использует свои хитрые жидовские мозги, чтобы сделать что-то крутое. Не отговаривай его, Стэн, — сказал Картман. — Ладно, — сказал Кайл, убирая руки и проверяя отверстие. — Готово. — Я стреляю первым, — тут же сказал Картман, вырывая её у него из рук. Кайл нахмурился. — Ладно. Просто подожги запал.       Кенни выудил из кармана пластиковую зажигалку и бросил ему. Картман пощелкал ею, но безуспешно. — Эй, она не работает.       Кенни пожал плечами. — В ней почти кончился бутан. Я подобрал её на улице. Попробуй потрясти.       Картман пробурчал что-то о бедняках и подбирании мусора, но после нескольких попыток ему удалось её зажечь.       Пушка дёрнулась в руке Картмана — Кайл мог бы объяснить про сохранение импульса, но это мало кого волновало — и теннисный мяч пролетел расстояние аж в четыре дома вниз по улице и разбил окно. — Класс, — сказал он, глядя на разбитое стекло. — Она стреляет примерно на пятьдесят метров, — сказал Кайл. — Мы в Америке, а не в Жидляндии, Кайл. Будь добр, говори по-американски.       Кайл сверкнул на него глазами. — Пятьдесят ярдов. Это как… полтора футбольных поля. — Эй, если мы залезем на крышу, держу пари, сможем запустить её дальше, — с энтузиазмом сказал Стэн, который был мальчиком и потому не мог долго сопротивляться чарам всего, что взрывается. — Но нам понадобится больше теннисных мячиков, — сказал Кайл.       Картман фыркнул. — Почему бы нам просто не пойти забрать тот мячик обратно? — Потому что, тупица, не ходят же стучать в чью-то дверь и просить мячик, который разбил их окно. — Мы не просим его, Кайл, мы требуем, потому что он наш, а не их. — Уверен, у нас ещё есть на заднем дворе, — вмешался Кенни, вероятно, опасаясь новой драки, потому что предыдущая закончилась его смертью. Кайл, Стэн и Картман (с небольшим трудом) забрались на его крышу, пока тот рылся в кучах хлама на заднем дворе. Когда он закончил, он нашёл четыре теннисных мячика, два бейсбольных и один мячик для гольфа.       Картман подстрелил птицу, маленькую старушку, переходящую улицу, и разносчика газет с велосипеда, прежде чем Кенни вырвал пушку у него с приглушённым «Хватит жадничать, жирные сиськи». — Чёрт возьми, Картман, я сделал её не для того, чтобы ты отстреливал людей! — А зачем ты её сделал? — спросил Стэн.       Кайл пожал плечами. — Жирный поспорил, что я не смогу. Что напоминает мне, ты должен мне пять баксов. — Ага, конечно, буду я тебе платить. — Что?!       Стэн нахмурился. — Зачем ты хотел, чтобы Кайл сделал пушку? — Сегодня же канун Рождества, да? — Да… — Так что я собираюсь подстрелить Санту с неба, — сказал он буднично, вглядываясь в небо. — ЧТО?!       Стэн посмотрел на Картмана с абсолютным неверием. — Чувак, зачем тебе делать это снова? Ты в прошлый раз чуть не убил Рождество! — Потому что, тупица, тогда у меня будут все игрушки! Не могу поверить, что не додумался до этого годами раньше. — Картман, ты единственный человек в мире, который настолько мудак, чтобы думать, что это хорошая идея. — Это отличная идея. И не гони на меня. Все знают, что вы, жиды, не успокоитесь, пока не распнёте Санту, как распяли Иисуса. — Картман… — зашипел Кайл и уже был готов ввязаться в новую драку, когда Кенни поджёг теннисную пушку. Конец взорвался, оторвав ему правую руку по локоть. Отдача сбросила его с крыши, и он упал на один из разбросанных по двору автомобильных двигателей, испустив дух почти мгновенно.       Стэн, Кайл и Картман некоторое время молчали, а потом Кайл сказал: — Ну да, такое может случиться. — Сукин сын! Ты хотел, чтобы мне оторвало руку, да? Ты пытался сделать из меня калеку!       Между теннисной пушкой, решением Картмана просить своего личного игрушечного эльфа вместо того, чтобы сбивать Санту с неба, и прибытием мистера Хэнки у Стэна не было возможности побыть наедине с Кайлом. Они провели день, шатаясь по городу, и, в случае Картмана, словесно оскорбляя сборщиков «Армии спасения» и замученных продавцов. Когда зажгли рождественскую ёлку на городской площади, Стэну не оставалось ничего, кроме как признать поражение. Он провалился, и его сексуальная жизнь была обречена.       Рождество прошло как обычно. Он получил кучу вещей, которых не просил, но которые его родители всё равно решили купить. Его дедушка обругал Санту за то, что тот не принес ему сладкую, сладкую смерть; дядя Джимбо забрал его отца и Шелли в ежегодную охотничью поездку, от которой Стэна освободили, потому что он «визжал как девчонка-зоозащитница и распугивал всех животных, когда они разносили чью-то голову». Его мать перешла в режим гипер-уборки и в конце концов выгнала его из дома, потому что он слишком громко дышал или намеренно не помогал.       Стэн бы куда-нибудь пошёл, но всё было закрыто на весь день, ведь все должны были проводить вечер с семьями.       Все, кроме Кайла, разумеется. — Дверь открыта! — прокричал он, когда Стэн постучал. Он нашёл Кайла перед телевизором: он сидел на полу, прислонившись к дивану, и играл в какой-то шутер. Иногда Стэн действительно удивлялся матери Кайла. Она вставала на дыбы из-за секса, наркотиков и плохих слов, но при этом позволяла сыну часами играть в игру, где давали дополнительные очки за отстрел паралитиков. — Привет, — сказал он. — Как дела? — Стэн! — сказал Кайл радостно и удивлённо. Его краткое отвлечение от игры привело к тому, что его игроку оторвало голову, и он вздохнул и выключил игру. — Что ты здесь делаешь? Разве твоя семья не заставляет тебя идти на какую-нибудь семейную вечеринку?       Стэн пожал плечами. — Папа, Шелли и дядя Джимбо пошли убивать животных, дедушка хотел, чтобы я убил его, а мама сказала, что убьёт меня, если я не перестану мешать её уборке пылесосом.       Кайл рассмеялся. — Я серьезно. — Я знаю, — сказал он, всё ещё смеясь. — Поэтому и смешно. — А где твоя семья? — Папа и Айк пошли в библиотеку, а мама на кухне готовит что-то, что ты не сможешь выговорить.       Он встал и беззастенчиво ухмыльнулся. — Хочешь подняться ко мне в комнату?       Что, конечно же, означало «Ты, футбольный полузащитник, хочешь лечь под парня, который не только знает, кем был Эрвин Шрёдингер, но и понимает его вклад в квантовую физику?». Стэн немного вздохнул, смирившись. — Конечно.       Кайл послал ему несколько вопросительный взгляд, но всё равно схватил его за запястье и почти потащил наверх. Он ногой захлопнул за собой дверь спальни, но не стал её запирать — его мать имела привычку периодически врываться, но она также имела обыкновение топать по лестнице, так что они всегда слышали её приближение. Кроме того, как Кайл как-то раз объяснил, пожимая плечами, она была бы более подозрительной, если бы они делали домашнюю работу за запертой дверью, чем если бы она открыла дверь и обнаружила их помятыми, потными и запыхавшимися. Она была просто такой женщиной.       Кайл ухмыльнулся, подошел ближе, и, положив руку на его затылок, наклонил его голову до уровня, удобного для поцелуя, крепко держа за воротник.       Стэн снова вздохнул, как ему казалось, очень незаметно и тоном, полным смирения, но Кайл вздернул брови и отстранился. — Ладно, — сказал он. — Сдаюсь. Что, чёрт возьми, с тобой не так? — Что ты имеешь в виду? — удивился Стэн. — Я имею в виду, в последнее время ты ведёшь себя как ещё больший придурок, чем обычно, — раздражённо сказал Кайл, убирая руки с плеч Стэна. — Я не веду себя как придурок! — М-м-м, — сказал Кайл, издавая тот звук, который всемирно признан как «Я знаю, что ты неправ, но я соглашаюсь с тобой, потому что если не соглашусь, ты устроишь сцену».       Стэн нахмурился на него. — Я не веду. — Кайл мог быть таким самодовольным зазнайкой. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? — повторил Кайл, игнорируя реплику. Стэн перешёл в наступление. — Да ты сам ведешь себя не так!       Кайл выглядел озадаченным. — Я? — Я имею в виду, ты полностью переворачиваешь естественный порядок вещей! Тебе нравится слушать шотландскую фолк-музыку с усиленным басом, ты фанатеешь от Хэнка Азарии и ты пользуешься чековой книжкой. Ну, ты же чёртов ГЕЙ! — Эй!.. — А я — спокойный, рациональный, высокий, спортивный! Какого чёрта сверху всегда ты? Это не поддаётся объяснению! — Ты бредишь, — сказал Кайл. Потом сказал: — Погоди, что? — Ты считаешь меня просто какой-то девчонкой, да? — сказал Стэн, который всегда этого боялся, что Кайл не воспринимает их отношения всерьёз и просто прикалывается. — Чувак, что? — Кайл искренне старался не засмеяться. — Я думаю, к этому времени я бы уже заметил, если бы ты был девушкой. Ну, конечно, случайные всплески эстрогена подозрительны, но Господи…       Стэн сверкнул глазами. — Это и твой иррациональный страх перед водоплавающими птицами. — «Иррациональный»? Мне было четыре, и я пошёл бросать хлеб уткам в Старкс-Понд, попал одной по голове и оглушил её, а остальные разорвали её на части своими клыками и сожрали! — Это было годами назад. Можно было бы уже пережить. — Мне было четыре и это были утки-вампиры-каннибалы! Кайл пожал плечами. — Я просто сказал.       Стэн слегка нахмурился. — Так… ты не считаешь меня девчонкой. — Нет, чувак! — Тогда почему ты всегда сверху?       Впервые Кайл казался искренне обеспокоенным. — Ты хочешь сказать, тебе это не нравится? — Ну, я… то есть… это совершенно не относится к делу!       Кайл вздохнул. — Ты ленивый.       Стэн моргнул. — Что? — Это потому что ты ленивый. Ты заставляешь меня делать всю работу, и поэтому я «всегда сверху». — И всё? — Всё. —… О, — сказал Стэн. Он неловко поправил воротник. — Ну. Полагаю, я мог бы, эм, взять на себя часть работы?       Кайл улыбнулся и поцеловал его, легко и непринуждённо, а потом снова отстранился и ухмыльнулся ему. — Но, знаешь, если ты захочешь надеть юбку, я бы был совершенно не против.       Стэн пихнул Кайла, который зажимал нос, чтобы не от смеха не потекло молоко.