Антиматерию с пенкой Шрёдингера на вынос, пожалуйста!

      Если кто-то скажет вам, что работа в кофейне — это прекрасный способ подзаработать, не верьте этому человеку. А лучше перестаньте общаться, заблокируйте все его контакты, добавьте в бан во всех социальных сетях. И никогда ни при каких обстоятельствах не пересекайтесь с ним. Добра вам этот человек точно не желает. Уж Минхо-то знал. Сам не раз рекомендовал устроиться работать в кофейню своему злейшему врагу. К сожалению, Ким Сынмин не так прост. Поэтому на все подобные предложения отвечал поднятым вверх средним пальцем.       Чёртов умник.       Наверное, поэтому Сынмин сейчас сидел на паре по космобиологии, а Минхо, стоя за стойкой пытался понять, что именно ему пытается объяснить турист с Нибилунгмы-8.       — Давайте ещё раз, — медленно проговорил Минхо, — вы говорите, что просили концентрированную чёрную материю, взбитую под температурой равной температуре взрыва белого карлика, с пенкой Шрёдингера и всё это в кружке с собой. Верно?       Большой фиолетовый слайм чуть качнулся из стороны в сторону, недовольно бурля.       — Простите-простите, кружку с рисунком Чандоры, — поднял руки вверх Минхо, — но вам принесли вот это.       На стойке стояла кружка на вынос. Специальная кружка для метафизических напитков. Но на кружке был изображён не самый популярный маскот их кофейни. На стаканчике был нарисован Джурыми, третий в топе маскотов их кофейни, а внутри была налита точно уж не чёрная материя.       — Прошу прощения, у нас новый работник на выдаче напитков, скорее всего перепутал, — Минхо натянул свои защитные перчатки и взял стакан в руки, — сами понимаете материя — антиматерия, новичку легко перепутать. Не переживайте, мы быстро поменяем напиток, ещё раз прошу прощения за неудобства. Можете присесть в нашей комфортабельной зоне ожидания для гостей из системы Аш’каар.       Турист, недовольно бурля двинулся в сторону зала с кипящей водой, оставляя за собой зелёный склизкий след. Нибилунгмийцы обычно не оставляют следов при передвижении, как ксай’тешцы, но если они в сильном стрессе, то случаются такие конфузы. Минхо придётся достать антигравитационный моющий пылесос, чтобы убрать это. Опять.       Плечом Минхо толкнул дверь, занося отвергнутый гостем напиток на кухню, а затем в отдельное помещение, где у них стояло устройство симуляции чёрной дыры. Стоило Минхо ногой открыть туда дверь, как перед его глазами открылась пренеприятнейшая картина.       — Феликс! Джисон! Ну сколько можно! Я уже тысячу раз просил не целоваться рядом с антибрю-реактором! Он плохо реагирует на выброс феромонов!       Джисон, испуганный криком Минхо, дёрнулся назад. Этого ему хватило, чтобы потерять равновесие и с громким визгом рухнуть на пол.       — Сони! — испуганно взвизгнул следом за Джисоном Феликс, тут же подрываясь с места к своему парню.       Но Минхо лёгким движением ноги перегородил путь Феликса.       — Сначала работа, потом помощь вторженцам, — Минхо кивнул в сторону симулятора чёрных дыр, — давай за работу. Мы случайно подали антиматерию нибилунгмийцу.       — Ох, чёрт, — ошарашенно прошептал с пола Джисон, — а оно вас не засудит?!       — Оно оказалось очень великодушным посетителем, согласился подождать пока мы заменим напиток. Чёрная материя, температура взрыва белого карлика и пенка Шрёдингера.       — Ненавижу пенку Шрёдингера, — закатил глаза Феликс, — кто вообще придумал это?! Она же одновременно есть и нет. В чём вообще смысл?! Это же…       Пока Феликс начал по пунктам объяснять, что не так с пенкой Шрёдингера, Минхо подошёл к рефрактору материи. Снял крышку со стакана и поставил его в специальный отсек. Секунда и напиток вместе со стаканом распался на простые частицы. Хорошая штука, без неё невостребованный напиток пришлось бы утилизировать вручную, а это занимает очень много времени. Всё же не зря он заставил Чана потратится на эту чудесную машину. Когда антиматерия окончательно откатилась к своему начальному состоянию и вернулась на склад ингредиентов, Минхо устало стянул с рук защитные перчатки.       — Можешь спросить о причинах добавления пенки Шрёдингера в напитки у представителя слаймовой формы жизни, ожидающего свой напиток в кипящем зале, — предложил Минхо, вклиниваясь в тираду Феликса.       Красивая линия губ Феликса безобразно исказилась.       — Нет уж, спасибо! Одна чёрная материя будет готова через пять минут.       — Вот и славно, — довольно улыбнулся Минхо, но стоило его взгляду наткнуться на Джисона, всё ещё лежащего на полу, улыбка сползла с лица Минхо, — как ты сюда пробрался? Я точно помню, что добавлял тебя в бан-лист на вход для сотрудников.       — Секрет фирмы, — Джисон прижал указательный палец к губам, — настоящий мужчина на многое готов ради своей второй половинки!       — Твоя вторая половинка заканчивает работать через… — Минхо кинул взгляд на часы, — один час и сорок пять минут. Сложно было подождать?       — Сегодня же тридцатое декабря! Как я мог провести тридцатое декабря без своего парня!       — Точно так же, как и любую другую его смену. День Нулевого Баланса — это не оправдание для того, чтобы отвлекать моего бариста, — сложил руки под грудью Минхо.       — Какой ты не романтичный, — покачал головой Джисон, — это же лучший день в году для романтики! Именно тридцатого декабря Доктор Ким Джису и профессор Малик Зейн именно в этот день смогли стабилизировать совместное поле материи и антиматерии и прожить в моментуме стабилизации целых тридцать семь секунд! Их последние записанные слова друг другу — это признание в любви! У тебя это не вызывает никаких чувств, Минхо? Совсем?!       — Я никогда не понимал всеобщего восхищения этим высокотехнологичным суицидом, — Минхо бросил взгляд в сторону Феликса, наблюдая за работой подчиненного, — Ликс, гость попросил подать на вынос в чашке с Чандорой.       — Вау, а она в последнее время популярнее Двэкки, — присвистнул Феликс, продолжая работать над приготовлением напитка.       — В смысле не понимал?! — Джисон подскочил на ноги. — Минхо, они же сделали это во имя вселенной! Всё ваше метафизическое меню существует благодаря тому, что Джису и Зейн успели передать формулу стабилизации прямо перед тем, как признались в любви и поцеловались!       — Не они, так кто-то другой вычислил бы это, — пожал плечами Минхо. — Во вселенной много учёных. И, кстати, поцелуй — это фантазия режиссера байопика о Ким Джису. Доподлинно неизвестно, что происходило с ними в последние три секунды жизни.       — Им оставалось жить три секунды, и они только что признались, — естественно они целовались! — продолжал настаивать Джисон. — Это же просто образец любовной трагедии. Как в тех древних текстах с Земли. Как же их звали? Роун… Роман… А! Ромео и Джульетта! Вот, они как Ромео и Джульетта!       — Ну то есть ты пытаешься оправдать их в моих глазах, используя ещё более древний случай суицида? — недоуменно приподнял бровь Минхо. — Думаешь твой старший брат будет рад, если я позвоню ему и расскажу о твоих тревожных интересах?       — Мой брат будет рад любому звонку от тебя, — ухмыльнулся Джисон, — он всегда хватает свой сигма-комм, когда приходят твои сообщения и лыбится как идиот. Его сигма-комм вечно перегревается от ваших переписок, так он рад твоему вниманию.       Минхо многозначительно фыркнул и уточнил у Феликса закончил ли он с приготовлением. Ответом ему стал поток матов по теме пенки Шрёдингера. Минхо поджал губы. В такие моменты Феликса лучше не отвлекать.       — Сколько бы ты не строил из себя крутого, Минхо, стоит мне сказать что-то про Чана и у тебя тут же краснеют уши, — игриво протянул Джисон.       Рука быстро дёрнулась к мочке уха. Секунды хватило, чтобы понять, что уши нормальной температуры, а значит совсем не красные.       — Ложь и провокации! — возмутился Минхо.       — Но ты поверил, — показал ему язык Джисон.       К счастью для Минхо, Феликс спас его от необходимости отвечать, вынося на специальной подставки стаканчик навынос. В этот раз с нарисованной на нём Чандорой.       — Спасибо, Феликс! — Минхо протянул руки к нему, но Феликс отодвинул подставку подальше.       — Куда?! Перчатки надень!       Минхо ударил себя по лбу. Разглагольствования Джисона сбили его, и вот он начал допускать ошибки стажёрского уровня.       — Да уж, даже на квантовый синдром готов, лишь бы не говорить о своих чувствах, — недовольно покачал головой Джисон.       — Может быть, если бы Минхо чуть больше верил в романтику и чудотворную силу Дня нулевого баланса, он бы не засыпал в своей квартире в одиночестве, — поддержал своего парня Феликс.       Если бы глаза Минхо могли делать полный оборот вокруг оси, как глаза вариксов, прямо сейчас они бы сделали несколько.       — Да нет никакой магии в этом! — Минхо снова натянул перчатки на руки. — Триста лет назад двое не самых удачливых учёных сделали открытие 30 декабря, а мы почему-то славим это как историю великой любви. Ким Джису, между прочим, сделала немало открытий до этого. Благодаря ней мы смогли довести до ума чипы синестезийного перевода, и теперь можем взаимодействовать с неорганическими формами жизни. Но славим мы её за то, что она перед смертью успела признаться парню? Я думал, что мы победили сексизм веков пять назад.       Феликс и Джисон обменялись быстрыми взглядами.       — Думаешь, он завидует ей? — шёпотом спросил Феликс у своего парня.       Джисон как-то уж слишком сочувственно посмотрел на Минхо и кивнул Феликсу.       — А ведь мог бы просто позвонить Чану и сказать: «Чани, дорогой мой друг и партнёр по бизнесу, я мечтаю о том, чтобы наши рабочие отношения переросли в личные!» — и дело в скафандре! — хлопнул в ладоши Джисон.       Минхо аккуратно взял в руки подставку со стаканом из рук Феликса.       — Джисон, ты помнишь, что говоришь про своего старшего брата? — всё же решил уточнить Минхо медленно продвигаясь к двери.       — Почему меня должно что-то смущать? Я ему счастья желаю!       — А ещё он надеется, что если вы, наконец, потрахаетесь, то перестанете его постоянно отчитывать, — добавил Феликс.       Вот теперь уши Минхо точно покраснели. Он чувствовал, как кровь прилила к ним.       — Увижу ещё раз, что вы целуетесь рядом с включенным оборудованием, начну назначать штрафы! — пригрозил Минхо.       Угроза получилась не слишком убедительной, потому что и Феликс, и Джисон просто состроили испуганные лица. Когда Минхо выходил в зал, он краем глаза заметил, как Джисон снова притягивает Феликса к себе.       Но что Минхо оставалось? Только тяжело вздыхать и относить напиток бурлящему от недовольства посетителю.       Тридцатое декабря было нелюбимым днём в году у Минхо. С тех пор, как они с Чаном пару лет назад открыли кофейню, вечер этого дня каждый раз был просто убийственным. Иногда он просто ненавидел Ким Джису и Малика Зейна за то, что перед началом эксперимента по стабилизации они решили выпить латте. Потому что с тех пор, как материю и антиматерию ввели в повседневный обиход на Земле-2 (той, что в галактике Левантер, а не в системе Kep1er), тридцатого декабря все парочки пили двойной латте ровно в 22:30. Естественно это означало, что начиная с девяти вечера в кофейнях главного космического порта страны, Миро, будут стоять толпы из парочек, решивших совершить традиционный романтический обряд. От одного вида их приторных улыбок Минхо тошнило.       Им ещё повезло, что основной формой жизни на Земле-2 были человекоподобные существа. Им напитки из материи и антиматерии были строго противопоказаны. Поэтому обслуживание занимало не так много времени, как могло. С другой стороны, в Миро прилетало очень много туристов с других планет и галактик. И поэтому чёртов Бан Чан решил, что заниматься продажей метафизических напитков — великолепная бизнес-стратегия. Минхо уже успел триста раз пожалеть, что поддался на широкую улыбку своего партнёра по бизнесу.       Кроме того, Чан оказался прав. Их кофейня зарабатывала в два раза больше, чем ближайшие конкуренты. Их даже стали копировать, открывая похожие заведения в соседних районах. Но кофейне Мегавёрс не было равных. Минхо слишком много вложил в это заведение, чтобы они стали лучшими.       Минхо отнёс правильный напиток нибилунгмийцу, ещё раз извиняясь за оплошность. Гость, к счастью, великодушно его простил, и, проглотив полностью стакан, пополз на выход, радостно хлюпая.       Как только дверь кофейни за гостем захлопнулась, Минхо быстро убрал следы слизи. Потом он протёр стойку и достал из кладовки коробку со стаканами на вынос. Затем он вытащил из подсобки их стажёра и выдал инструктаж того, как передавать заказы Феликсу на метафизические позиции и как выносить их в зал. Когда он закончил, на часах было 20:58. Минхо ущипнул себя за щёку, настраиваясь на грядущую запару.       Ровно в 20:59 в кофейню залетела первая влюбленная парочка. Следующие два часа Минхо не отходил ни на минуту от стойки, делая латте чашку за чашкой. Благо хотя бы заказов на антиматерийный латте было не так много, как в прошлом году. Тогда Чану пришлось самому вставать к антибрю-реактору.       В 22:25 Минхо поставил на стойку последний заказ. Джисон и Феликс поблагодарили Минхо за то, что он приготовил латте и для них. Уже второй год подряд Джисон и Феликс свято чтили традицию и пили кофе ровно в 22:30 на крыльце кофейни. Там, где случился их первый поцелуй. Как бы Минхо не хотел поддерживать имидж чёрствого сухаря, он не мог сдержать нежной улыбки при взгляде на друзей. Пожалуй, из всех раздражающих парочек, празднующих тридцатое декабря Джисон и Феликс были наименее отвратительными.       К 23:00 Минхо уже успел завершить работу всех их крутых машин для суперсложного научного меню, запустить робомойщика и почистить кофемашину. После первого нашествия парочек на тридцатое декабря Минхо и Чан договорились закрывать кофейню в 22:20 и не минутой позже. Именно поэтому, когда в 23:03 над дверью зазвонил колокольчик, Минхо дёрнулся от неожиданности. Неужели забыл закрыть дверь за Джисоном и Феликсом?       — Мы уже закры…       — Это я, — ответил ему знакомый голос.       В груди сердце застучало быстрее, откликаясь на родной звук.       — Чан, зачем пришёл? — обиженно надул губы Минхо, игнорируя то, что каждый атом его тела сейчас искрился радостью от неожиданной встречи с другом. — Я могу справиться с закрытием сам! Ты же только вчера прилетел из системы Эпсилон, тебе отдыхать надо!       — Сложно сидеть дома, когда все улицы мерцают голограммами и праздничными огнями, — рассмеялся Чан, подходя поближе к стойке. В руках он держал большую интроморфическую коробку. О нет. Если Чан приходил с коробкой для покупок — это ничем хорошим не заканчивалось.       — Что ты опять купил?       — Пару украшений, — отвёл взгляд в сторону Чан.       — Чани, я прекрасно знаю, насколько эта коробка больше внутри, чем снаружи, — Минхо обогнул стойку, подходя к Чану.       Один суровый взгляд, и Чан тут же предоставил Минхо полный доступ к содержимому. Минхо опустил коробку в руку и схватил первое, что попалось. Из коробки Минхо вытянул мерцающую всеми цветами радуги гирлянду.       — Это для чего?       — Завтра же праздник! Последний день календарного цикла! Мы должны украсить наши залы по такому случаю!       Брови Минхо подскочили вверх. Он оглядел увешанные бумажными флажками стены. Кинул быстрый взгляд на расписанные формулами из исследований Джису и Зейна окна. На большой плакат с их портретами рядом с меню.       — Но зал уже украшен?       — Минхо! Ну это же другой праздник — нужны другие украшения! — заканючил Чан.       Минхо закатил глаза.       — О, безграничная вселенная, вы с братом слишком похожи… Давай сюда коробку.       — Откуда такие мысли? — удивленно усмехнулся Чан, передавай коробку с украшениями в руки Минхо. Встретив его тяжелый взгляд, Чан замер и устало выдохнул. — Он опять пробрался к Феликсу?       — Я тебе говорил, он взломал нашу систему безопасности, — Минхо поставил коробку на ближайший к нему столик у окна.       — Да не мог он! Я столько раз перепроверял! — всплеснул руками Чан, открывая дверь подсобки. — Какая из стремянок устойчивее?       — Красная, — ответил Минхо, забираясь на стул.       В затее Чана был явный плюс. Минхо мог содрать эти дурацкие флажки и не видеть их до следующего года. Дурацкий день!       — О, а я и забыл уже, как ты ненавидишь день Джису и Зейна, — присвистнул Чан.       — Я не признаю глупых поводов для странных романтических традиций!       — С другой стороны, — стремянка в руках Чана скрипнула, — мы делаем месячную выручку за пару часов благодаря тому, что пара учёных триста лет назад решила выпить кофе.       Минхо бросил все содранные флажки на пол.       — Не говори мне, что у вас в семье принято восхвалять этот день? Не думал, что тётушка поддерживает эту пропаганду суицида.       — Замечу, что они не планировали запускать эксперимент, находясь в его зоне, — Чан начал аккуратно взбираться вверх по лесенкам. — Это было несчастным стечением обстоятельств. Они тогда не были в курсе, что именно тридцатого декабря количество рождаемой материи и антиматерии в галактике Левантер выравнивается ровно на минуту. Сейчас-то каждый школьник знает про Событие Синфазы, а тогда Ниша Йонторорак смогла его вычислить только благодаря формуле, которую ей передали Джису и Зейн.       Минхо спрыгнул со стула на пол.       — Вторая женщина в этой истории, вклад которой затмевается тем, что профессор Малик решил в последние секунды своей жизни собрать яйца в кулак и пролепетать, что «готов быть с ней даже после того, как их аннигилирует». Придурок.       — Да, — Чан потянулся руками к потолку, снимая одну за другой фигурки с сердцами и атомами, — был бы мужчиной, успел бы её спасти. Кто вообще себя так ведёт с любимым человеком?       Рука Минхо ухватилась за стремянку, придерживая её. Чан передал ему собранные с потолка сердца, и Минхо радостно уронил их на пол. Они были сделаны из шестифазного льда, но бились так же легко, как обычное стекло. Чан передал ему следующую фигурку и её постигла та же участь. Хоть кто-то не осуждал его за ненависть к этому празднику!       Чан вообще никогда не осуждал Минхо.       — Поэтому я люблю 31 декабря, — добавил Чан, когда спустился со стремянки, — после всей суеты он кажется таким тёплым и семейным. Все просто собираются вместе и считают секунды до нового года, поедая вкусности. В прошлом году мне пришлось уехать по делам. Поэтому я подумал: «Хэй, в следующем году я точно буду в этот день дома!» — и вот я здесь!       — Ты поэтому так спешил с перелетами? — Минхо повернулся к Чану, чтобы посмотреть, как он отреагирует.       Под ногу Минхо попался осколок одного из сердец. И хотя Минхо всегда считал своё чувство баланса исключительным, сегодня оно его подвело. Тело Минхо полетело навстречу полу. Благо у Чан была хорошая реакция. Он вовремя встал на пути траектории падения Минхо, так что вместо пола ладони Минхо уткнулись в широкие плечи Чана.       Минхо распахнул зажмуренные от страха глаза и обомлел. На расстоянии меньше, чем дюйм от него были глаза Чана. Их носы почти соприкасались. Минхо чувствовал горячее дыхание Чана на своих губах, когда тот спросил в порядке ли Минхо.       И он был в порядке. Всё было хорошо. Очень хорошо. Да, быть может, его сердце находилось в суперпозиции, пытаясь одновременно ускориться и остановиться. Его уши горели от жара. Как и его щёки. И шея. В животе все органы поменялись местами, ноги превратились в желе, а губы кололо мелкими иглами. Но всё это совершенно не беспокоило Минхо.       Его взгляд был прикован к глазам Чана.       Каряя радужка его глаз становилась с каждой секундой всё тоньше. Минхо не мог оторвать взгляда от расширяющихся зрачков. Он чувствовал себя как космонавт, смотрящий на неизбежно приближающуюся чёрную дыру. Страх сковывал его, но внутренний восторг толкал вперёд.       Верхние веки Чана дрогнули, чуть опускаясь вниз. Взгляд его глаз стал более томным. Минхо чувствовал, как покрываются мурашками те участки кожи, куда падал взгляд Чана. Мелкие иголки закололи губы Минхо с удвоенной силой. И тогда Минхо сделал то, на что не решался с тех самых пор, как познакомился с Чаном.       Он подался вперёд и поцеловал его.       Глаза Чана тут же закрылись. Минхо не пришлось ничего делать, чтобы губы Чана чуть приоткрылись. Минхо не думал, что это вообще возможно, но сердце в груди забилось ещё быстрее. Недолго думая Минхо углубил поцелуй.       То, что было дальше, Минхо запомнил лишь на уровне ощущений. Руки, которые крепко прижимали его к себе. Мягкие кудри, в которых путались его собственные пальцы. И сладкий до зубного скрежета поцелуй. От каждого нового касания, нового поцелуя, нового укуса, по телу Минхо разливалась медовая нега.       Если бы прямо сейчас Минхо аннигилировали, то он бы этого не заметил.       Наверное, если Джису и Зейн чувствовали себя хоть в половину так хорошо в последние секунды своих жизней, то Минхо мог понять их выбор. Раствориться в бесконечности пространственно-временного континуума, слившись в страстном поцелуе, обнажающим в последнюю секунду все невысказанные чувства.       Но всё же Минхо никогда не перестанет считать их идиотами. Они могли признаться раньше, и не умереть во время своего первого поцелуя. Так что Минхо не собирался менять своего мнения. Слать надо куда подальше такую романтику.       — Хэй, — прошептал одними губами Чан, чуть отстраняясь.       Во взгляде Чана сверкали звёзды. Даже целые галактики.       — Хэй, — ответил ему Минхо и снова прижался губами к его губам.       Чужие пальцы впились в его талию. Минхо улыбнулся в поцелуй. Да простит его Вселенная, но Минхо был идиотом. Галактического масштаба. Судя по тому с каким энтузиазмом Чан отвечает на его прикосновения, как сильно прижимает его к себе, Минхо мог смело сделать это раньше.       Где-то на краю сознания Минхо крутилась мысль, что им обязательно надо поговорить. Но не сейчас. Сначала Минхо должен был зацеловать Чана до дрожи в коленках.       Судя по довольному стону, который сорвался с губ Чана, тот был не против такого развития событий. Минхо прижался ещё сильнее, языком проводя по нижней губе Чана.       Кажется, в следующем году им придётся несколько пересмотреть бизнес-стратегию.