Искусство переговоров

«У моего начальства абсолютно нет сердец» — именно так подумал Чайльд, когда впервые увидел, что даты его новой командировки в Мондштадт совпадают с Новым годом. Этот праздник с давних времен считался в Снежной семейным, объединяющим даже самых далеких и ворчливых родственников, собирающим всех за одним столом. Все в Заполярном дворце, иногда даже против своей воли, знали о том, как Тарталья привязан к своим родителям, братьям и сестре, и оттого подобное назначение ощущалось личным оскорблением.  Пульчинелла лишь бессильно развел руками, обещая подготовить особые подарки для домочадцев Тартальи. Приятно знать, что номер пять все ещё был к нему благосклонен, но даже эта щедрость не могла сравниться с проведенным вместе временем. Дома такой новости тоже, конечно, никто рад не был. Тоня расстроенно стояла в дверях, наблюдая за тем, как брат собирается, а Тевкр незаметно пытался положить Одноглазика в чужой багаж, намереваясь поехать с Аяксом. Родители хоть и старались не подавать вида, но Тарталья точно слышал от матушки несколько больше тяжелых вздохов, чем обычно.  — На этот раз меня отправляют исключительно в дипломатических целях, — в попытке утешить женщину сказал Аякс, дождавшись момента, когда самый младший брат перестанет виться рядом, — Вернусь так скоро, как только смогу. Я слышал, что там делают необычный валяшковый мед. Привезу сколько захочешь!  — Главное, чтобы с тобой все было хорошо, — вздыхала матушка. С той самой миссии в Ли Юэ, когда Аякс вернулся домой весь покалеченный, она начала больше беспокоиться о работе сына. Уже при прощании Тоня укутала его в собственноручно связанный красный шарф. Встав на носочки, поправила как обычно сдвинутую набок маску. Тарталья по очереди обнял каждого провожающего и, пообещав написать по прибытии, наконец отправился в путь.  Оказалось, он уже успел соскучиться по соленому морскому ветру, взъерошивающему волосы и норовящему проникнуть под мех шубы. Тарталья, конечно, любил бывать дома, но ничто не могло бы заменить того самого предвкушения, появлявшегося в пути на новое задание, каким бы скучным оно ни казалось изначально. Даже если отправили его с дипломатической миссией, это совсем не значит, что в городе назначения не найдется достойного противника. Должны же рыцари представлять из себя хоть что-то. К тому же, он слышал, что в Вольфендоме, на заброшенной арене, обитает дух какого-то старого божества. Стоило навестить его по возможности. За время плавания, как и ожидалось, ничего необычного не произошло. Тарталья убивал время, постоянно гуляя по палубе, вглядываясь в темные воды под кормой и иногда ловя слишком близко проплывающую рыбу. Уха из нее, конечно, не шла ни в какое сравнение с домашней, но со своей задачей разнообразить скудный рацион вполне справлялась.  Терновый порт встретил его привычным  шумом прибрежного городка. Будь у него больше времени, Чайльд обязательно бы задержался на пару дней. Но этого времени, к сожалению, не было, а потому сразу после прибытия он вновь продолжил путь.  Рыцари при въезде хмуро косились на гордо красовавшуюся в его волосах маску, но в лицо решили своего недовольства не высказывать. Оно и к лучшему, испортить отношения с Ордо Фавониус можно было в любой момент, хотя это значило бы провал миссии. Обычные же горожане почти не обращали на его положение внимания. Знакомое лицо Катерины за стойкой гильдии было, как и во всех других отделениях, собранным и приветливым. Кто-то пытался привлечь нового гостя к своим торговым лавочкам. Узнав путь до отеля от удобно подвернувшихся Фатуи, наблюдающих за площадью, Тарталья наконец добрался до нужного здания.  Стоящий при входе Люк, как он сам назвался, смотрел на Чайльда с неким благоговением. Может пытался выслужиться, а может боялся чужой силы, в конце концов значения не имеет. Он, пытаясь избегать прямого взгляда, объяснил, какой именно номер освободили для Предвестника, и остался стоять на посту.  Идти в Орден для встречи с магистром сразу после заселения не хотелось, поэтому Тарталья решил для начала узнать сам город получше. Могло ли быть для этого место лучше, чем самая популярная таверна? 

***

Тяжелая деревянная дверь «Доли Ангелов» закрывается за ним, и Тарталья будто оказывается в другом мире. Снаружи тишина нарушается редким скрипом снега под чьими-то шагами — все же время уже позднее, тихим разговором рыцарей у боковых ворот, да короткими порывами ветра. Здесь же, в таверне, царит нескончаемый гомон. Бард, судя по всему, уже успевший выпить, слегка неуклюже перебирает струны своего инструмента, а его голос и вовсе тонет в общем гаме. От людей, сидящих за столами чуть в глубине помещения, слышится хохот. Деревянная мебель скрипит им в такт, то и дело раздается глухой звук кружек. Теплый свет будто поднимает температуру на несколько градусов, делает внутреннее убранство странным образом привлекательным.  Несмотря на общий ажиотаж, за барной стойкой все ещё остаются пустые места. Молодой бармен, не отвлекаясь на вошедшего посетителя, смешивает какой-то напиток, и только после того, как он заканчивает с коктейлем и передает его сидящему перед ним человеку, он наконец обращает внимание на нового гостя. Смотрит оценивающе, немного хмуря брови. Тарталья демонстративно поправляет маску, подходит к стойке и занимает стул рядом с только что получившим свой заказ господином.  Тот делает один глоток и с нескрываемым удовольствием прикрывает глаз, а затем внезапно поворачивается к Чайльду. Мех на накидке послушно следует за его движениями, неловко трепещет серьга в ухе. Тарталья замечает, что правый глаз соседа скрыт за черной бархатной повязкой, а рубашка в зоне декольте оставляет, пожалуй, чересчур много открытой смуглой кожи. Одежда определенно необычная, но даже так в ней угадываются детали формы Ордо Фавониус. Интересно.  — Добро пожаловать, — голос бармена безэмоциональный, но достаточно сильный, чтобы весь шум заведения ушел на второй план, — желаете выпить чего-нибудь?  Тарталья переводит изучающий взгляд на установленные разными бутылками полки. — Нет ли у Вас, случаем, огненной воды?  При этих словах лицо бармена чуть заметно кривится. Он уже собирается ответить, но его перебивают: — Ну что Вы! — с усмешкой произносит сидящий рядом рыцарь, пальцы его правой руки изящно обвивают ножку бокала. — Раз уж Вы решили зайти именно сюда, стоит попробовать нечто более утонченное! Вы, господин Предвестник, наверняка должны были слышать об особом мондштадтском вине из одуванчиков? Тарталья, конечно, совсем не пытался скрыть свой статус, но чужая уверенность в словах все равно его удивляет.  — Слышал, конечно, — боковым зрением Аякс видит, как бармен складывает руки на груди и поджимает губы, — но меня так неожиданно отправили сюда, да еще и в Новый год, что хотелось ощутить хоть частицу дома, сэр… — Кэйа Альберих, капитан кавалерии Ордо Фавониус, — рыцарь склоняет голову в приветствии, снова заставляя серьгу дрожать.  — Дилюк Рагнвиндр, — как будто не желая уступать, представляется бармен.  — Чайльд Тарталья, — о номере Предвестника Аякс решает умолчать, похоже, оба собеседника и без того знают, кто он такой, — очень приятно.  — Взаимно, — улыбается Кэйа, в то время как Дилюк предпочитает остаться беззвучным. — Понимаю Вашу тоску по дому, но раз уж так случилось, почему бы не насладиться Мондштадтом? Берите что угодно, я угощаю. — В таком случае, я бы хотел попробовать Ваш напиток. Для начала. Дилюк понимающе кивает и, умело работая с ингредиентами, обращается к Кэйе: — Сэр Альберих, учитывая Вашу страсть к щедрости, боюсь, Ваш счет может стать неподъемным для рыцаря. — К чему это? — Аякс замечает, как чужой взгляд цепляется за облаченные в перчатки пальцы бармена. Кэйа продолжает теребить ножку бокала. — Я всегда плачу по счетам, Вам ли не знать? На это Дилюк лишь многозначительно хмыкает и, закончив с напитком, ставит его перед гостем. — Пожалуйста, Ваша «Полуденная смерть». — Какое интересное название, — Тарталья мимолетно смотрит на Кэйу, но тот не обращает на это внимания. Чайльд берет бокал в руки и пару секунд смотрит на цвет коктейля. Абсент дарит смеси свой зеленоватый оттенок и горько-ментольный аромат. Он не был экспертом в распитии подобного рода алкоголя, но и ударить в грязь лицом перед важными людьми совсем не хочется. Аякс подносит «флейту» к губам и с резким вдохом делает большой глоток. Характерная горечь спирта и полынная нота смешиваются со сладостью вина, и вместе они обжигают стенки его горла. Крепость, конечно, не сравнится с огненной водой, но его с лихвой заменяет разнообразие вкуса. Видимо, выражение его лица слишком эмоциональное, потому что Кэйа закашливается, в попытке скрыть смех. Дилюк косится на него, как будто неодобрительно, но ничего не произносит. Тарталья смущенно отодвигает бокал от себя.  — Никогда не видел, чтобы «Полуденную смерть» пили так! — немного отдышавшись, говорит Кэйа.  Чайльд сопротивляется желанию закатить глаза и решает сменить тему. — Тут много людей, для кануна Нового года, — он обводит взглядом почти полный зал.  — Разве? — Кэйа тоже смотрит на посетителей. — Многие хотят отметить праздник здесь, вместе.  — Их никто не ждет дома? — удивляется Чайльд.  — Не всех. Да и какая разница, люди вольны встречать новый год как хотят.  — У нас, в Снежной, в это время все уже сидят за семейным ужином, — задумчиво тянет Тарталья, невольно представляя своих собственных родных. — Каждый понимает ценность проведенного вместе времени. — Думаю, есть те, кто здесь именно ради этого,— Кэйа говорит это тихо, как будто не соглашается с чужими словами, а скорее вторит своим мыслям. Взгляд его устремлен на сияющий край своего бокала.  Дилюк хмурится, но потом снова возвращается к профессиональной нейтральности. А здесь все не так просто, не так ли? — Сколько себя помню, — внезапно для всех произносит Рагнвиндр, — отец всегда в эту ночь работал в таверне. Он не всегда брал меня с собой. Кэйа вертит в руках ножку бокала и по-странному ностальгически улыбается.  —  Не думаю, что это, — Тарталья кивает в сторону празднующих, — плохо. Но разве не хочется посвятить начало нового года кому-то действительно особенному?  — Как знать, — Альберих поднимает бокал на уровень глаз и, покручивая его, всматривается в цвет жидкости. Затем он подносит его ближе, вдыхает аромат, и наконец прижимается губами к стеклу. Делает небольшой глоток и как будто счастливо жмурится. Спустя несколько мгновений он открывает глаз и оборачивается к Тарталье. — Но Вы ведь тоже здесь! Да ещё и в компании абсолютно незнакомых людей. — Не то чтобы по своей воле, — со вздохом добавляет Чайльд. Пожалуй, в этом все-таки есть какой-то резон.  Кэйа допивает содержимое своего бокала и ставит его на стойку, немного двигая в сторону Дилюка, и не отпускает, пока тот мимолетно не коснется его пальцев. Тарталья подмечает это движение с неожиданным для себя интересом. Может, это какие-то особые мондштадтские традиции, о которых он не знает, ха?  Внезапно за столиком у дальней стены, где, судя по форме, сидели приключенцы, раздается особенно сильный всплеск шума, а у бара появляется встревоженная юная официантка.  — Мастер Дилюк! Там… Рагнвиндр не дает ей договорить, выходит из-за стойки и сразу устремляется к проблемным гостям. Девушка, прижав деревянный поднос к груди, семенит за ним. Тарталья провожает их взглядом, а потом оборачивается к Кэйе. — Меня вот что интересует, — как будто невзначай начинает он, — почему капитан кавалерии сидит здесь, практически наедине с барменом, а не в окружении своих подчиненных? Как же налаживание отношений в кругу коллег и все такое?  — Почему господина предвестника интересует моя, в политическом плане не слишком ценная, личная жизнь?  Кэйа широко улыбается и сплетает пальцы в замок, корпусом слегка подается вперед, от чего снова звенит сережка. — Прошу, называйте меня Тартальей, все-таки этой ночью я здесь не как предвестник.  — Как и я сейчас не капитан, — зеркалит ответ Кэйа. «Чего, конечно же, совсем не скажешь по Вашей рыцарской форме!» — хочет сказать Тарталья, но передумывает, вспоминая о своей собственной маске. Он снова подтягивает к себе свой бокал и заглядывает в отражение.  Дилюк возвращается за стойку более хмурым, в движениях его чувствуется скованное раздражение, а на груди кричаще уместилось большое винное пятно. Кэйа первым обращает на это внимание. — Дилюк, твоя жилетка! Дилюк опускает взгляд на белую ткань своей рабочей жилетки и с неприятным удивлением обнаруживает пятно. Он стягивает с себя перчатки и снимает испачканную одежду, оставаясь в простой черной рубашке. Тарталье кажется, что кроме накаленной атмосферы, температура тоже немного поднимается. Дилюк делает глубокий вдох и затягивает и без того тугой высокий хвост.  — Ну же, не хватало, чтобы ты ещё что-нибудь сейчас воспламенил! — провокационно оскаливается Кэйа. — Ты!… — чуть было не вспыхивает Рагнвиндр, но берет себя в руки и искусственно расслабляется. — Сэр Альберих, кажется, у нас уже был разговор об уважительных обращениях.  — Был, конечно, — Кэйа театрально откидывается на несуществующую спинку и разводит руками, — а ещё я прекрасно помню, чем тот разговор закончился. Дилюк замирает и как будто испуганно кидает взгляд на Тарталью.  — Избавь меня от необходимости вспоминать это, — Рагнвиндр тяжело вздыхает и отходит к другой стороне стойки, возвращаясь к рабочим обязанностям.  Кэйа усмехается, как будто выиграл в схватке и глазами провожает чужую фигуру. Тарталья немного хмурится и делает глоток из своего бокала. — Если вы переговоры с другими регионами ведете так же, как и флиртуете, эта миссия будет сложнее, чем я мог подумать.  Альберих оборачивается к новому знакомому нехотя, на его лице хитрая ухмылка.  — О чем это Вы, господин Тарталья? — он выделяет обращение, — мне кажется, Вам следует делать выводы о наших переговорах завтра, непосредственно после них. Тарталья удивленно моргает.  — Верно, где же мой профессионализм? Прошу меня простить! — Чайльд в извинительном жесте склоняет голову.  Теплый свет теперь становится раздражающе ярким, и Аякс решает, что этот вечер пора заканчивать. Он со скрипом отодвигает барную табуретку, благодарит рыцаря за теплый прием и направляется к выходу. Перед тем, как за ним закроется тяжелая дверь, он замечает, как Дилюк возвращается к Кэйе и что-то эмоционально шепчет ему.  Желания возвращаться в Гете Чайльд пока в себе не находит, но стрелки часов ещё не перевалили за полночь, поэтому он решает просто побродить по пустому городу, иногда заглядывая в светящиеся окна. Он постепенно поднимается выше, пока не останавливается перед огромной статуей Барбатоса рядом с собором. Ее сложенные ладони кажутся весьма неплохим местом для наблюдения за городом. Тарталья оглядывается в поисках добросовестных патрульных рыцарей, но не заметив на площади ни единой живой души, ловко взбирается на фигуру Архонта, цепляясь за его плащ, а потом аккуратно по рукам переходит на раскрытые ладони. Присаживается на край, свешивая ноги вниз.  От вида с этой точки действительно на мгновение захватывает дыхание. Окажись Тарталья здесь в другое время, он бы даже мог восхититься, но мысли о далекой сейчас Снежной полностью захватывают его разум. Может быть, у него появилась новая сплетня для Тони.