Mon cher invité

      Глаза закатываются сами собой и отнюдь не от удовольствия, ведь созерцать пренеприятнейшую сцену выше его сил, однако и закрыть глаза он не может, потому что тогда звуки окутывают в два раза сильнее и Аластор буквально физически чувствует себя третьим участником в этом извращении. Вокс постоянно косит глаза в его сторону, с показным самодовольством, мол, “смотри, что ты теряешь” и Аластор снова в неприкрытом отвращении закатывает глаза, параллельно борясь с желанием тяжело вздохнуть. Валентино усердно выцеловывал темную шею пока сам Винсент, удобно расположившись между ног партнера, расстегивал собственную белую рубашку. Его алые глаза не могли оторваться от безучастного пленника. Вокс все гадал, о чем думает Аластор. Вряд ли ему может нравиться развернувшаяся перед ним картина, но все же. Возбуждает ли его хоть самую малость то, на что он смотрит? Вокс не поверит в то, что умерший в столь юном возрасте Аластор успел обзавестись эректильной дисфункцией. Тогда должен же быть способ заставить его испытывать хоть часть того удовольствия, что испытывает он сам. Валентино надрывно стонет, когда колено Вокса с силой надавливает на его пах, практически не скрываемый мини юбкой и подается бедрами вперед, усиливая ощущения. - Сильнее, детка, ты же знаешь, как мне нравится, - со стоном проговаривает мотылек, откидываясь на постель. - А как тебе, Аластор? Нравится? - Вокс едко усмехается. Он проводит когтями по голой груди Валентино, оставляя кровавые царапины, но все так же неизменно смотрит на Аластора, пока сутенер под ним влажно выдыхает и вскрикивает. - Забавно, что ты занимаешься непотребствами на показ. Думал этим промышляет твоя двухметровая подстилка, - спокойным тоном отзывается упомянутый Аластор, а Вокс знает, что под голубой маской с нарочито искривленными в противовес улыбке Радиодемона, губами сейчас озлобленный оскал.       Пока Валентино оскорбленно комментирует на испанском прозвище, Воксу в перегретую голову приходит идея. Он видит, как расширяются в неприятном шоке красные глаза напротив и отчего-то сам нежно улыбается. Кабели медленно начали двигаться по стройному телу Аластора, обхватывая его талию и шею, начиная попеременно то легко сдавливать то отпускать. Один из кабелей змеей просачивается под ворот его рубашки и кружит по израненной груди. - Убери свои чертовы провода, - угрожающе рычит помехами Радиодемон, дергаясь на стуле, пока тонкий кабель оглаживает края рваной раны. Вокс хрипло посмеивается на невысказанную угрозу и посылает легкий разряд тока прямо к сердцу Аластора. Тот на удивление ярко реагирует: выгибается дугой, откидывает голову на спинку, сводит брови и если бы на нем не было повязки, то глазам телемагната бы предстала закушенная губа. Винсент прекратил трогать Валентино и, не ответив на его разочарованный вопрос о причине остановки, озадаченно пододвинулся к краю кровати, дабы ближе рассмотреть занимательную картину. Синие когти сами собой потянулись к тканевой повязке на лице пленника, стянули ее вниз. Аластор приоткрыл глаза и, не меняя положения, напряженно стал сверлить взглядом старого врага. Вокс же для себя отметил, что радиоведущий стал дышать тяжелее, что его вечно натянутая, неестественная улыбка сейчас подрагивала в уголках, а взгляд не мигал от слова совсем. Красные волосы наэлектризовались и уже не могли похвастаться былой гладкостью, уши были прижаты к затылку, а общая поза выдавала то, что сам Аластор не до конца осознал что именно сейчас произошло. Когда же осознание его настигло, Вокс уже осторожно возвращался в исходную позицию. Его руки вернулись на талию Вала, побуждая перевернуться на живот. Мотылек привычно завел одну пару рук за спину, второй оперся о изголовье кровати, стоя на коленях и виляя голым задом. Его латексная юбка задралась вверх и была смята чужими пальцами, пока спина выгибалась. Аластор же чувствовал, как к тому злосчастному кабелю на его груди подключился еще один, но стремился он отнюдь не к ране. Он с ужасом осознал, что бездушный шнур тянулся к низу его живота, где начинало скручиваться что-то отдаленно напоминающее желание. Радиоведущий вновь дернулся, на что получил еще один разряд, соизмеримый с предыдущим. Он зашипел, выгибаясь сильнее и стараясь заглушить рвущийся судорожный выдох помехами. Шею снова сдавило, заставляя обратить взор на Теледемона, который с усмешкой наблюдал за своеобразной пыткой пленника и одновременно лил горячий растопленный воск на спину своего партнера. Тот тоже шипел, но Винсент словно фильтровал звуки, которые издавал Валентино. Сегодня у него стояло не на него. Раз уж он не может трахнуть Аластора, то хоть представит его тело на месте резко переставшего казаться таким уж привлекательным тела Валентино. Сегодня ему будет достаточно слышать чужой голос. Его дыхание, хрипы, а может (если повезет) и полустоны, отчаянно скрываемые радиопомехами. О, Винсент будет считать каждый из них. Впервые он хочет, чтобы кончил кто-то помимо него самого. Пока он вставлял своему партнеру, взгляд на секунду отлип от лица Радиодемона и опустился к его паху. За плотно сведенными ногами не особо хорошо было видно, поэтому в следующее мгновение пара кабелей бесшумно вклинилось между ними, чуть раздвигая в стороны. Вновь послышались угрожающее потрескивание помехов, но Вокс не обратил на это должного внимания. Это был его момент. Он прошептал “расслабься” и, пропустив Валов озадаченный шепот “но я расслаблен, детка”, действительно где-то на окраине сознания почувствовал, как кабели стали прилагать куда меньше силы к тому, чтобы развести чужие бедра. Может это был плод его фантазии, но телемагнату в действительности стало казаться, что Аластор немного расслабился в кресле и перестал сжиматься ему назло. Вокс гладко, одним движением толкнулся в податливое тело под собой, пока удаленно руководил кабелем ниже пояса Радиодемона, круговыми движениями массируя чужой член через одежду. - Прекрати это, - контролировать голос Аластору становилось все труднее. - Это просьба или приказ? - спокойно отозвался Винсент. - А это имеет значение? - Имеет, - Теледемон сильнее толкнулся и Аластор позавидовал тому, как его голос даже не дрогнул ни разу, будто Вокс сейчас не трахался, а вел беседу о погоде. - Просвяти меня, - видя, что разговор дальше не идет, Аластор вкидывает пустую фразу, надеясь, что болтовня и собственный мыслительный процесс отвлекут его от медленно, но верно растущего возбуждения. Вокс хмыкает и решает не уточнять насчет просветить ли Аластора буквально или фигурально, а вместо этого отвечает: - Это имеет значение, потому что все может закончиться быстрее, если ты попросишь.       Аластор зло смотрел на него, не решаясь открыть рта. Он прекрасно понимал, что заманчивая формулировка “закончится быстрее” вовсе не прекращение стимуляции, о нет. Вокс слишком долго этого ждал, чтобы просто так выпустить из своих лап дикованного Радиодемона. Поэтому, придя к выводу, что лучше мучаться, но не терять гордость, Аластор просто отвернулся от выжидающего взгляда. Снова послышался смешок, а после хриплое “как хочешь, mon cher invité”. Аластора передернуло. - С каких пор ты, дорогой друг, говоришь по-французски? - сбившимся на секунду голосом искренне интересуется Радиодемон. - Да так, - Вокс сменил угол проникновения и теперь Валентино стал стонать еще громче, - как только ты попал в мои руки, решил внести коррективы в новую прошивку. А что, тебе это нравится?       Ответа не последовало. - Tu ne peux même pas imaginer à quel point tu as compté pour moi, Alastor, - сделав вывод, что молчание - знак согласия, Вокс перешел на полушепот, ускоряя движения кабеля на чужом члене и собственные фрикции.       Аластору пришлось зажмуриться и вновь прикусить губу - на этот раз до крови - ведь сил сдерживать себя, когда на рану давит искрящий провод, шею, запястья и талию сдавливают, а ниже пояса не перестают стимулировать было крайне тяжело. Хотелось закрыть уши, раствориться и выскользнуть тенью в первую очередь из-под одержимого взгляда. А еще парадоксально захотелось перестать накручивать себя и отдаться. Отдаться этой искренней, пусть и больной улыбке, этим рукам, которые знают, как принести боль, что смогла впервые возбудить. Страшно от осознания того, что старый враг и без того знал его хорошо, но сейчас превзошел сам себя.       Хотя Аластор и был каннибалом, складывалось впечатление, что именно его тут хотели съесть. - Je me déteste de penser à toi sans arrêt, Alastor, - на губах Вокса уже практически сумасшедшая улыбка. Его дыхание постепенно сбивалось, когти до крови вцепились в бедра Вала. - Arrête ça, - надрывно, но все еще твердо говорит Аластор, выгибаясь в кресле. Вопреки собственным принципам хотелось слышать этот голос, произносивший его имя на чертовом французском. - Je te hais parce que tu me fais ressentir ça, Alastor, - стонет Вокс, прикрытыми глазами смотря на растрепанного врага. - S'il te plaît, arrête, Vox! - откидываясь в предоргазменных конвульсиях стонет Аластор. И чувствует сильные разряды, которые пульсацией расходятся по телу вместе с внезапным оргазмом. Не первый раз он получает удовольствие от жестокости, но первый раз он получает наслаждение от того, что потерял контроль. Беспомощность, которую так презирал впервые дала обратный эффект. Глаза закрылись сами собой, в прижатых ушах эхом разносился аритмичный стук собственного сердца, а приятная усталость накрыла волной тепла. - Je t'aime, Alastor, - последнее, что он слышит, перед тем как отключается на стуле.