Stupid Santa

Чонин сидит на краю парты, смотрит на своих друзей и неверяще смеётся. Он держит левый наушник, пока в правом играет песня девичьей айдол-группы. Оглядывает одногруппниц и одногруппников, пытаясь поймать их на шутке, но они выглядят и звучат убедительно. — Это будет супер-смешно, Йен, — хихикает Хёнджин. — Мега-смешно, — добавляет Крис. — Мы никогда не придумаем ничего смешнее, чем это, — кивает Джиу. Ян опускает взгляд на коробку со смятыми бумажками в руках Бэй. Самую красивую взяла, из-под чьего-то прошлогоднего рождественского подарка, постаралась. Девушка встряхивает её, чтобы перемешать бумажные шарики, и Чонин запускает в коробку руку, усмехаясь. — Я вам не верю, — говорит он и разворачивает одну из бумажек. На ней оказывается его имя. И на второй тоже. Меняется в лице и достаёт из уха правый наушник после третьей. С четырьмя одинаковыми записками в руках он ещё раз смотрит в глаза каждому из присутствующих. — Вы реально это сделаете? — спрашивает он. — Только представь реакцию Сынмина! — восклицает Джисон и опирается руками на парту, чтобы наклониться ближе к его лицу. — Тебе не интересно увидеть, какое у него будет лицо, когда он увидит твоё имя? Чонин не выдерживает и прыскает от смеха, сворачивая записку обратно. Остальные в кабинете переглядываются, хихикают, толкают друг друга в плечи, довольные хитрым планом. Ян бросает все бумажки в коробку и серьёзно задумывается. Слишком серьёзно для рождественской шутки. Ким Сынмин не плохой человек и над ним никогда не издевались в университете. Он известен своей безупречной репутацией лидера интеллектуального клуба и острым языком. Язвить ему – себе дороже: Сынмин играет в пинг-понг по бейсбольным правилам. Однажды и Чонину с его подачи здорово прилетело. На первом году обучения поругались прямо на семинаре по зарубежной литературе: Чонин перебил Сынмина во время ответа, Ким изящно заткнул. Брошенное замечание прозвучало, как собачий свисток: не все в моменте распробовали саркастичные нотки в его голосе, но Яну хватило пары слов, чтобы завестись с пол-оборота. Борьба была равна, боролись два часа. Первое впечатление оказалось неизгладимым и до того противным, что они до сих пор друг с другом не считаются. Понимают, что здорово перегибали палку с обеих сторон, видят, как изменились и выросли с момента знакомства, но гордость не даёт пойти на уступки. Это стало забавным. Каждый смол-ток превращается в соревнование: кто кого круче подденет. Яна чужие слова уже не обижают, рикошетят во все стороны, зато чужое раздражённое выражение лица то и дело вызывает ехидную улыбку. Сынмин, вообще-то, за любой движ, если он не связан с Чонином. Он не готов к авантюрам, которые требуют от него подумать о Яне хотя бы десять секунд без мысленных пожеланий упасть с лестницы и сломать копчик. Теперь ребята собираются сделать его Тайным Сантой и заставить делать подарок Йену на Рождество. Сынмин будет очень зол, он будет жить в отчаянии и ужасе весь декабрь, ему придётся позаботиться о празднике для Чонина — единственного в группе, с кем он не ладит. Это будет чертовски смешно. Ян собирается ржать пять часов до обмена и пять часов после. Выкуси, Сынмин. — У нас есть пороги для стоимости подарков? — спрашивает Ян. Чанбин резюмирует, загибая пальцы: — Не дешевле двух обедов в кафетерии, чтобы не было обидно. Никаких носков, кремов для рук и уродливых ИИ-шных открыток. Верхняя граница – двадцать тысяч вон. У Чонина глаза загораются, а потом он заходится смехом и чуть не падает с парты: — Ему ещё и думать придётся, чтобы не нарушить правила! — Мы знали, что кто-то может отнестись к игре слишком легко и расстроить своего подопечного, поэтому ввели ограничения, — Сольюн прикрывает рот ладонью, хихикая. — Сынмин сойдёт с ума от того, что ему придётся потратиться на тебя. — Он точно попросит поменяться, — произносит Феликс. — Меняться запрещено! — восклицает Хан. — Кто отдаст свою бумажку, тому вечный позор! — Раскрываться тоже нельзя, так будет не интересно, — добавляет Хэвон. — Что, даже после обмена? — вздыхает Хван. Девушка разводит ладони над головой, рисуя вокруг себя ауру: — Не будем разрушать таинственную атмосферу. Дверь кабинета распахивается с щелчком механической ручки, и все оборачиваются, чтобы взглянуть на Сынмина. Он отлучался на разговор с преподавателем, а вернулся так внезапно, что чуть не испортил весь план. Он несколько удивлённо смотрит на кучу одногруппников, собравшуюся в одном углу, будто скрепки вокруг магнитика. Задерживает взгляд на пламенно-рыжих кудрях Чонина; Ян демонстративно морщит нос. Крис реагирует первым, пока атмосфера не стала странной, и суёт руку в коробку, чтобы вытянуть бумажку. Остальные повторяют за ним. — Сынмин, давай быстрее, сейчас все бумажки разберут, — поторапливает Минхо и подходит к парню, чтобы потянуть за рукав. — Чёрт, я чуть не забыл, что сегодня Тайный Санта, — Ким комично вздёргивает брови и смотрит на коробку, которую ему протягивает Бэй. — Бери скорее. Вслух не читай, никому не показывай. Вся группа смотрит на него, словно от имени, которое он вытянет, зависят их судьбы. Джисон улыбается чересчур весело, Минхо незаметно щипает его за бок, чтобы поумерить энтузиазм Хана и не дать ему сорвать шутку. Кюджин прикрывает лицо волосами и отворачивается, чтобы не рассмеяться. Феликс что-то шепчет Лили. У Бэй потеют ладони от волнения. Сынмин ни в коем случае не должен ни о чём догадаться, иначе ругани не избежать; навряд ли он будет рад узнать, что тринадцать человек устроили заговор на его рейджбейт. Ким вытаскивает записку. Все вокруг него затаивают дыхание. Сынмин нерешительно разворачивает её, прикрывая ото всех, и несколько долгих мгновений смотрит на карандашные буквы, размазанные из-за мягкого грифеля. Уголки губ непроизвольно дёргаются. Чонин среди прочих недоумённо следит за тем, как Сынмин аккуратно складывает бумажку вдвое и прячет в карман, чешет нос и бегает глазами. Это, блин, не то. В коробке точно было тринадцать Чонинов? Ян смотрит на свою записку. У него ведь тоже он. Они все разобрали себе Чонинов. Сынмин отреагировал странно, будто бы даже искренне рад своему подопечному. Ким кивает и уходит за свою парту, остальные тоже расходятся по местам, а Ян так и остаётся на углу стола, осознаёт ситуацию. — Ты видел? — шепчет Феликс, обжигая дыханием кожу. — Он улыбнулся.

***

Новый Тайный Санта проходит без Сынмина. Минхо дописывает его имя на лишнем листочке, чтобы он не остался без подарка, и кидает его в общую кучу. — А если я вытяну сам себя? — спрашивает Хёнджин. Чанбин чешет подбородок и задумчиво мычит: — Тогда будем переигрывать. — Это не будет вечным позором? — добавляет Хэвон. — Что может быть позорнее, чем дарить подарок самому себе? — Хан закрывает коробку крышкой и хорошенько встряхивает её, крутит в разные стороны, разве что только не зафутболивает в дверь, как в ворота. — Ну всё, выбирайте. Джисон снимает крышку и протягивает её каждому по очереди. Чонин наблюдает за ребятами со стороны, пока они читают имена своих подопечных: Хёнджин довольно улыбается, Бэй удивлённо хлопает глазами, Минхо переглядывается с Феликсом, Сольюн дует губы. Бумажных комочков становится всё меньше, и когда Хан встряхивает её ещё раз, пара одиноких записочек бедно шуршит о картонные стенки. — Кто ещё не тянул? Йени, держи, — Джисон подходит к нему с коробкой. — Выбирай один из двух. Чонин без задней мысли достаёт бумажку и оставляет Хану последнюю. Джисон разворачивает свою и с восторженным выражением лица шепчет победное "йес!". Ребята смеются, шутливо интересуются, кто же ему попался. К сожалению, Чонин не слышит его остроумный ответ: как только он пробегается глазами по буквам имени, весь мир затихает, а в ушах начинает звенеть. Ким Сынмин. Как быстро развернулись столы. Ян, должно быть, вздыхает слишком громко, потому что через секунду замечает на себе с десяток взглядов. Он поднимает голову и сминает бумажку. — Ты чего так побледнел? Сынмин попался? — смеётся Сольюн. — Конечно, нет, — фыркает Йен. — Просто... Уже думаю, на что буду тратить стипендию, ха-ха. Напомните, какой там минимум?.. — Три обеда, — отвечает Чан, подняв три пальца. Ого, это больше не смешно. Ян поджимает губы и закрывается пальцами в чёлку, оттягивает волосы, отчаянно соображая, как поступить. Махнуться не глядя? Хоть с той же Сольюн, которая странно отреагировала на своего подопечного... Но так нельзя, ребята посчитают его трусом из-за того, что он проиграл главной прелести Тайного Санты, Великому рандому. Совсем ничего не дарить? Да его с костями сожрут. Должен же быть выход! Вздох. Безопасный выход у Чонина всего один: играть по правилам. Он сам на них согласился, поздно отказываться. Ян хватается за эту мысль, как за спасательный круг, весь подбирается, расправляет плечи и старается ощутить опору под собой. Чуть голова не кружится от уровня собственной крутизны. Да, тряхнуло чутка, минутная слабость. Проигрывал ли он когда-нибудь Сынмину? Ну. Хорошо, на этот раз он не проиграет. Возможно, Сынмин даже не подозревает о том, что они в игре. В той игре, которая не Тайный Санта. А может, наоборот, он улыбнулся потому, что задумал кое-что раньше Чонина? Вот же гадкий, а. Чонин морщится. Хорошо, что Сынмин не знает о том, что Чонин знает, что они в игре.

***

Первые две недели Чонин даже не двигается, чтобы начать собирать подарок. Зато думает много. Если бы Сынмин знал, какую головную боль доставляет Чонину, он бы зазнался. Нужно подарить Киму что-то достаточно стоящее, но не стараться слишком сильно. Так, без фанатизма пакетик собрать, со злобой. Без лишнего энтузиазма и эмоциональной включённости, чтобы Сынмин не решил, что кому-то на него не всё равно. Чонин прошерстил все его соцсети с фейковых аккаунтов, чтобы узнать, чем он увлекается, и не подарить нечаянно что-то, что ему пригодится. Упаси Господь попасть. Чонин набросал себе список. Сынмину нравится бейсбол, викторины по культуре и истории, собаки (особенно большие), корейский рок, листовой чай, видеоигры (играет с Феликсом, потому что Феликс предатель), плёночные фотографии, вещи из хлопка, сёнен-аи для мальчиков от двенадцати лет и читос с кетчупом. Фух. Главное не купить ему электрогитару или щенка ретривера. Это немного выходит за рамки бюджета и может ему слишком понравиться. Чонин чешет лоб карандашом и оставляет серый след над бровью. Блин, как тяжело делать плохие подарки. Тайный Санта слишком выматывает, он напомнит себе об этом через год, чтобы не участвовать снова. В последнюю неделю перед Рождеством он напрягается, но не бежит по магазинам сломя голову. Всему своё время. Он грызёт ногти, пока подслушивает подруг, которые уже собрали свои подарки и беспокоятся о том, как подопечным понравится их выбор; он долго смотрит на объявления о распродажах в торговых центрах и запоминает, где можно подешевле закупиться ёлочными игрушками и конфетами; в конце концов, он собирает подарки для друзей и родственников, без конца затаскивает в комнату доставки от курьеров и трясётся, ощущая приближение знаменательной даты. Это должно быть просто. Это всего лишь Ким Сынмин. Наверняка он не старается ради Чонина, так с чего Ян должен? Они никогда близко не общались. Он не расстроится, если получит от Чонина подарок, сделанный на скорую руку. С другой стороны, Сынмин не знает, кто его Тайный Санта. Чонин никому не проболтался. Хм. Хм... — Феликс, я тут думал, — Чонин сохраняет невозмутимый вид, будто идея случайно вспомнилась, а не крутилась в его голове добрую половину месяца. Он устраивается в кресле поудобнее и старается говорить громче шума в компьютерном клубе. — Сынмин ничего не рассказывал тебе про подарок? Ликс сдвигает наушник с правого уха и отвлекается от игры. Он мельком смотрит на Йена и пожимает плечами. — Да нет, даже не проговорился. — Что, совсем? — Тебя это волнует? — усмехается Ли. Чонин закатывает глаза. — Ужасная формулировка вопроса. — Сынмин умеет хранить секреты. — Ты даже не спрашивал его? — Зачем мне его спрашивать? — А тебе не интересно? Феликс клацает по клавиатуре особенно резко и улыбается уголком губ: — Ты мне сегодня очень не нравишься, Йен. — Я не верю, что он тебе даже не пожаловался на то, кто ему достался, — Чонин давит усмешку. — У него вокруг тебя мир не вертится. — Ты сам сказал, что он улыбнулся, когда прочитал моё имя. Он что-то задумал. Я просто хочу быть готовым к тому, что он выкинет, — голос Яна теряет уверенность с каждой фразой. Феликс приостанавливает игровой раунд и разворачивается к нему всем корпусом: — Мне тебя сейчас поздравить или попозже? — С чем? — теряется младший. — С гейским Рождеством, — хихикает. — Нельзя заранее, наверное? — Пошёл к чёрту, — Чонин хмурится. — Ты ему только праздник не признавайся. Если откажет, останется плохое воспоминание. Ла-аст Крисмас... — Феликс! — Йен замахивается на него беспроводной мышкой, и старший заливается смехом, прикрываясь руками. — Мне не нравится Сынмин! На его вскрик оборачиваются несколько геймеров из-за соседних столов. Чонин даже замечает на чужом экране режим автобоя и выключенный звук. Неловко. — Ты предатель, — шепчет Ян, надувшись. — Я расскажу Минхо, что ты его Санта. — Он не мой подопечный. — Крис? Хэвон? — Прекращай, не угадаешь. — Расскажу всем на всякий случай. — Ла-аст Крисмас ай гейв ю... Ай, не бей!

***

Сынмин, на самом деле, интересный человек. За ним даже забавно наблюдать. Он пишет конспекты автоматическими карандашами, а ручки держит только для того, чтобы писать очень важные напоминания прямо на ладонях. Ян пытался рассмотреть почерк, но не сумел – Ким пишет стенографией. Должно быть, полезный навык для его супер-умных викторин, на которые он ходит каждую субботу. Ким дует щёки, когда сосредотачивается на письменных заданиях. Носит очки, но к четвёртой паре его глаза устают, поэтому он откладывает их в сторону и медленно моргает. Джиу, которая сидит рядом с ним, говорит, что от него пахнет кондиционером для белья. В его сумке всегда есть маленький аптечный набор из аспирина и пластырей – Сынмин однажды предложил один Минхо, когда он порезался о страницу учебника. Всё эти наблюдения должны помочь Чонину с подарком, но они пока не складываются в его голове. С каждым новым кусочком лора вопросов появляется больше, чем ответов. Почему он не перейдёт на линзы? Когда идёт дождь, Сынмину приходится протирать очки от воды, а в холодный сезон они запотевают, стоит ему войти в помещение. Зачем ему так много пластырей? Он собирается драться и заклеивать боевые раны? Но ему нельзя драться, он же в очках... Сложный он. Чего ему надо – непонятно, чего не надо – ещё непонятнее. — Чего смотришь, рыжий? — фыркает Сынмин, когда ловит на себе взгляд младшего. Ян зачёсывает волосы назад: — Не рыжий. Медный. Ким кривит губы, скептически осматривая его причёску, будто модный критик. — Оно и видно. Торчат, как проволока. — Много в прическах разбираешься? — язвит Ян. — Чего там разбираться? И так видно, что ты всю голову сжёг. Хорошо, что в ней ничего не было. Характер стервозный, пакостный, лезет не в своё дело. Щурится в улыбке. Знает, что прав. Вообще-то, у Санты есть список плохих детей, которые плохо вели себя круглый год. Может, подарить Сынмину угольки?

***

Зимняя сессия не щадит никого. Блаженны те, кто заранее подготовили подарки и спокойно ждут канун Рождества, дорешивая все невыполненные домашние задания. Страдают те, кто Ян Чонин, который откладывал обе вещи и оказался прижат с двух сторон. Бесконечная зубрёжка, зачёты и домашние задания помогли ему отвлечься от мыслей о подарке, но время за учёбой пролетело незаметно. Действовать нужно решительно и не задумываясь. Если он задумается, ему станет стыдно, а если станет стыдно, то он проиграет. Проиграть в Тайного Санту ещё нужно умудриться. Ян отыскивает в шкафу пакет, в котором Феликс принёс ему подарок на прошлое Рождество. Замазывает маркером подпись "Ян Чонину". Выходит незаметно, если не смотреть. Он находит томик рассказов английского писателя, который забыл вернуть в библиотеку два года назад, и, отклеив библиотечный лист, укладывает книгу в пакет. Гадко улыбаясь, Чонин достаёт с полки шуршащий свёрток и разрывает пластиковую упаковку от службы доставки. Он разворачивает чёрную футболку с лаконичной подписью "fucking stupid" на груди. Удивительно качественная для своих денег ткань приятно ощущается в руках. Чонин в самом деле не хотел тратить деньги ради подарка, но когда в ленте товаров на маркетплейсе попалась эта жемчужина рейджбейта, он решил, что обязан увидеть лицо Сынмина, когда он её получит. А учитывая, что он не знает своего Санту, можно понадеяться на его чувство юмора и представить, как он натянет её на себя прямо на месте, решив, что это жест иронии от кого-то из друзей, с которыми он разделяет чувство юмора. С одной книгой и футболкой пакет выглядит позорно пустым: если он придёт с таким подарком на встречу, то даже не обидится, когда его поднимут на вилы и выгонят из города. Так что Чонин насыпает сверху конфеты со дна новогодней коробки, которую ему передарили соседи, прикрывает бумажной стружкой и этим остаётся доволен. Всю ночь Чонину снится, как он чинит очки с отломанной дужкой, а Сынмин клеит пластыри на его разбитые костяшки.

***

— Не смотрите, не смотрите! — кричит Чанбин, пронося свой пакет с подарком за спиной. Все в комнате закрывают глаза, чтобы не испортить сюрприз. — Сынмин, я вижу, что ты подглядываешь! — Ни в коем разе! — отвечает тот и улыбается, следя сквозь пальцы. Кристофер раздобыл ключи от коворкинга, чтобы провести обмен. Все, кто успели прийти пораньше, заняли вельветовые диванчики, подлокотники и спинки, опоздавшим пришлось тащить складные стулья из соседних кабинетов. В комнате тесно и душно, зато никто их не прервёт. Все подарки стоят на компьютерном столе, с которого заблаговременно убрали монитор и клавиатуру. Чонин смотрит на кучу цветастых коробок и пакетов, пытаясь догадаться, какой же из них предназначен для него. — Твои ставки? — шепчет он, наклонившись к Хёнджину. — Вон тот, со снежинками, точно для меня, — отвечает Хван. Ян прищуривается: — Они все со снежинками. — Неправда, я принёс без снежинок, — возражает, а потом хлопает себя по губам. — Ой... Бан выходит к столу, заставленному подарками, и поправляет пакеты на краю, чтобы они не свалились. Он беззвучным шёпотом пересчитывает подарки, а затем и присутствующих – Йен читает по его губам "два-четыре-шесть-восемь..." — Отлично, кажется, все на месте. Тогда я торжественно объявляю Тайного Санту открытым, — хихикает он и делает паузу для шумных аплодисментов. — Надеюсь, никто не нарушил правила. Итак, с кого мы начнём? Все в коворкинге подбираются от интереса и двигаются поближе, будто Крис будет объявлять не получателей подарков, а победителей Оскара. Он читает вслух бирки на пакетах и отдаёт каждый подарок по очереди, а остальные рассыпаются в овациях. Пакет без снежинок достаётся Чанбину, и Джин незаметно хихикает в рукав, наблюдая за тем, как он расправляется с бумажным наполнителем, чтобы добраться до своего подарка. Когда Хван сам получает праздничную коробку, он не замечает, как хихикает Чанбин. В следующий момент ребята смеются, потому что Чан находит своё имя на коробке с белыми медведями и по-ребячески удивляется, будто не бросал свою записку к остальным. Он убирает её в сторону, чтобы открыть попозже, и берёт в руки пакет, с которого сыпятся блёстки. Он отправляется в руки Джиу. Упаковка, из которой торчат карамельные тросточки, оказывается для Минхо. Сольюн угадывает своего Санту по почерку ("Феликс, только ты так пишешь!"). Подарок для самого Феликса гремит, а для Джисона — шуршит. Лили угощает конфетами из своей коробки всех, кто сидит рядом. — А вот и подарок для Йени, — Чан заглядывает в пакет и вздёргивает брови. Парни и девушки знающе переглядываются. — Держи, лис. — Спасибо? — неуверенно отвечает Ян и принимает из рук Криса увесистый пакет. — Боже, что же там? На несколько мгновений в комнате повисает напряжённая тишина. Чонин знает, о чём думают все вокруг. Он ставит пакет на колени, взволнованно облизывает губы и запускает в него руку. Нащупав ещё холодный с мороза пластик, он вытаскивает из пакета тяжёлый флакон. Покрутив его в разные стороны, находит минималистичную этикетку: бальзам для окрашенных волос. Ян поднимает голову и встречается глазами с Сынмином. Ким мастерски скрывает своё любопытство и дёргает бровью. Торчат, как проволока, да? — Ух ты, это бренд для профессионального ухода за волосами, — произносит Ликс. — Повезло тебе с Сантой. — Что там ещё? — скромно интересуется Бэй. Чонин сглатывает ком в горле и продолжает распаковку. Он не может не заметить, как пристально Сынмин следит за каждым его движением. Будто бальзама было недостаточно, в пакете оказался брелок с плюшевым лисом, у которого из-под фетрового шарфика торчит застывшая капля горячего клея, и несколько шоколадных батончиков. С каждой новой находкой его выражение лица становится всё мрачнее и мрачнее. На текущий момент Ким уже дважды превысил ценовой предел – больше веса, конечно, в брендовом флаконе, ради которого Чонин в любой день года мог бы убить человека, чтобы хоть раз уложить свои непослушные волосы. Как бы ни было тяжело признавать, Сынмин подошёл к делу со всей ответственностью и по-настоящему приложил усилия, чтобы сделать стоящий подарок. Грёбаный чемпион по Тайному Санте. — Это... Очень хороший подарок, мне нравится, — выдавливает из себя Чонин, улыбаясь. Он достаёт шоколад из пакета и понимает, что на дне осталось что-то ещё. — А? Это не всё?.. Сынмин подбирается от любопытства и вытягивает шею, как и остальные, чтобы разглядеть, что ещё приготовил Санта для Чонина. Ян облизывает губы, запускает руку в пакет и вытаскивает чёрную футболку. Развернув её лицевой стороной к себе, он обнаруживает на ней до невозможного простой принт: "I'm stupid". Ну нет. Нет, чёрт возьми. Неужели он вырыл себе яму? Чонин зажмуривается и разворачивает футболку, чтобы её увидели все остальные. Все комментарии и шутки проходят мимо, потому что сердце гулко стучит в ушах. — А это для Сынмина, — произносит Крис. считать последние мгновения спокойной жизни. Он наблюдает за тем, как Сынмин тянется к своему подарку, широко улыбаясь. Как он убирает шапку из бумажной стружки и достаёт книгу с потрёпаной обложкой. Он замирает, и выражение его лица расцветает – такой улыбки никто не видел на его лице с тех пор, как они все познакомились на первом курсе. — Этого не может быть! — произносит он и подносит раскрытую книгу к лицу, чтобы вдохнуть запах старых страниц. — Я так долго её искал... — А что, этот сборник больше не продают? — интересуется Кристофер, взглянув на обложку. — Его перестали издавать в прошлом веке, когда ужесточилась цензура, — отвечает Сынмин и листает пожелтевшие страницы, восторженно вздыхая. — Я даже не надеялся, что он попадёт ко мне в руки бесплатно. На форумах для коллекционеров его продают за сумасшедшие деньги. Не знаю, кто из вас мой Санта, но я очень благодарен. Чонин не замечает, что начал грызть ногти, пока не прикусывает кожу. Джисон лезет посмотреть на чернильные иллюстрации и укладывает голову на плечо Сынмина, а Ян как никогда ясно осознаёт свое бедственное положение. Попал не то что в яблочко, а в яблочную косточку. Всё пошло не так, как он ожидал. Судя по сложившейся ситуации, третьим подарком для Кима станет глобальное унижение Ян Чонина. — Тут ещё что-то лежит, — отмечает Сынмин и вытаскивает футболку. После этого в корейском коворкинге начался сущий кошмар. Бэй и Чанбин подавились конфетами, Лили растрясла Хэвон, Хёнджин от смеха бил Чонина по плечу, а сам Чонин едва держал себя в руках – в прямом смысле слова. Сумасшедший шум в тесном пространстве действовал на нервы, а Сынмин с Чонином пялились друг на друга, как два артиста, которые впервые встретились без грима за пределами родного шапито. Честно говоря, именно так оно ощущается. Их заставили надеть парные футболки, потом силой усадили рядом, чтобы сфотографировать. Спустя пять минут на аватарке общего чата красовалось фото, на котором пылающий Чонин кричал и вырывался из рук Феликса, а Сынмин – тоже красный, но в оттенке кошенили, самой яркой в мире паразитки – оттягивал свою футболку, чтобы надпись было чётче видно. Всем было супер-смешно. Все разобрали свои подарки, вдоволь насмеялись, поделились сладостями и спустились в гардероб. Чонин был намерен убежать сразу после того, как найдёт свою куртку. Он оделся и на ходу стал искать свой пропуск в кармане, но в ворохе мелочей – чеков, жвачек и палочек от чупа-чупсов – не смог найти его сразу. В эту самую паузу Сынмин притормозил его прямо перед турникетом. — А чего ты застегнулся? Ты сегодня такой нарядный, жалко прятать такую тишку, — усмехается парень, дёргая его за рукав. — Тебе не надоело издеваться? — фыркает Ян и бьёт его по дутой куртке, скрывая смех. — А когда это я издевался над тобой? — спрашивает Ким, догоняя Чонина. — Чуть что, так сразу Сынмин. Я что, рыжий? — Тебе все случаи по календарным дням перечислить? — Будешь выделываться, я твой список грехов зачитаю поминутно. — Где я грешил-то? — удивляется Ян. — Начну с "факин стюпид", если позволишь, — фыркает Ким. — А твоё "стюпид"? — язвит Чонин и тут же осекается. — Подожди, как ты понял? — А ты? — хмурится Ким. Ян фыркает: — Мне Феликс рассказал. — Я Феликсу не рассказывал, — Сынмин заметно теряется, даже плечи опускает, потеряв оборону. — И ты бы навряд ли понял сам. Значит, все были в курсе? — Если без воды, то да, — вздыхает Ян. — Но я никому не выдавал свою бумажку. — Тебе не хватало только в университетской радиобудке объявить, кто твой подопечный. Заговорщик из тебя никакой, — Сынмин усмехается, а в голосе сквозит обида. — Мог бы и раскошелиться на новый подарочный пакет, не прижало бы. Чонин вздёрнул брови, вспомнив, что действительно передарил упаковку с прошлогоднего подарка от Феликса, но в ответ только больше насупился и съязвил: — Скажи спасибо, что это не пакет из севен-элевен. Это за все твои подъёбы. — Это какие? Про волосы? — Что они торчат, как проволока, да. Ким обводит его фигуру скептичным взглядом. — А они у тебя прямо сейчас не торчат? — вопрос прилетает прямо в лоб, как стрела на присоске. Чонин проводит ладонью по жёстким повреждённым волосам и почти слышит металлический скрежет. Он закатывает глаза. — ...Ладно. Подловил меня. Ким шумно вздыхает и приподнимает очки, чтобы потереть пальцами переносицу. — Думаю, мы не посчитаем все наши идиотские ссоры. Мы сегодня неплохо поквитались, а? Младший кивает, прикусив язык от разочарования. Мало того, что у него не вышло пошутить над Сынмином, так ещё и его подарок оказался на удивление потрясным – никто не ожидал от Кима такой щедрости. Чонин плюнул в колодец и пожал бурю. Ким прикладывает ключ-карту к датчику, чтобы выйти, Чонин молча пролезает под турникетом, чтобы время не тратить. — Ты всё-таки застегнись, — произносит Ян. — Зачем? На сегодня обещали потепление, — отвечает Сынмин, а затем толкает дверь. Фонарный свет ударяет по глазам, Чонин с непривычки жмурится и прикрывает лицо ладонью. Как только глаза привыкают к свету, он моргает и замирает перед порогом с открытым от восторга ртом: улицу заметает пушистыми хлопьями. Снежинки падают на голову и плечи Сынмина, тают на щеках, залепляют очки. Видимость, наверное, здорово падает. — Ты реально факин стюпид. Кто верит синоптикам? — Чонин делает шаг, и декабрьский ветер украшает его медные волны брызгами снега. Пышные хлопья щекочат кожу. Он вытирает лицо рукавом и наблюдает за тем, как Сынмин пытается краем шарфа вытереть свои очки. Безуспешно. Только размазывает тающий снег каплями по линзам. Ким забавно кусает губу и чертыхается под нос, мягкий ковёр неслышно хрустит под его шагами. Наконец, он справляется с мокрым стеклом, но как только надевает очки обратно, снег ударяет с новой силой. Сынмин выглядит абсолютно беспомощным в очках с эффектом нелётных погодных условий. — Ты, блять, в макаронного монстра веришь, я же молчу, — небрежно бросает он. — Меня не задевают нападки от двадцатилетних фанатов Блуи. — Это шоу для всех возрастов! — Называй мультики мультиками, как нормальный человек, — Ян закатывает глаза. — Нормальные люди не следят за одногруппниками в соцсетях, как ты, "ремонт телефонов Сеул", — хмыкает Ким и тыкает его в грудь. — Как будто тебе есть что скрывать, — Чонин отталкивает его руку, стыдливо отворачиваясь. Между ними повисает неприятная пауза. Выпустив весь пар, они молча идут рядом (не потому, что не хотят расходиться, а просто по пути, дорога к воротам из кампуса длинная и остальные пути уже покрыты слякотью). — Эм, твой подарок... — негромко произносит Сынмин. — Если не смотреть на пакет, он вышел славным. Я очень обрадовался, когда увидел книгу, которая долго лежала у меня в виш-листе. Не знаю, специально ты так или нет, но всё равно... Спасибо. Чонин внимательно слушает старшего, во рту пересыхает от волнения. Он никогда не слышал от Сынмина таких аккуратно подобранных, добрых слов, тем более – слов благодарности. Он раскачивает свой пакет на ходу и сдаётся: — Мне тоже понравился твой. Хотя я точно знаю, что ты специально, и, наверное, подразумевал очередной подьёб, — Сынмин над его замечанием посмеивается, из приоткрытых губ вылетает облачко пара, а глаза щурятся в тонкие полумесяцы. Чонин даже улыбается в ответ. — Он мне пригодится. Жёлтые фонари подсвечивают кирпичные стены учебных корпусов и завитки чугунных оград. Чонин не хотел этого разговора, не хотел, чтобы раздвоенная тень Сынмина пересеклась с его, не хотел запускать руки в ледяной снег, чтобы узнать, что под ним. Сынмин чуткий и внимательный. Эти качества красят его, когда он использует их не для того, чтобы задеть поглубже, а чтобы сделать другим приятно. Он хороший друг. У него прямо сейчас в одном из карманов лежат пластыри, Чонин знает об этом лишь потому, что Ким предлагал их тем, кто в них нуждался. Он не боится казаться глупым, пока в его комнате висят медали с олимпиад и турниров для литературных задротов. И в чувстве юмора он Яну не уступает – они даже футболки заказали с одного сайта. Чонин не хотел думать о том, насколько они стоят друг друга. — Ты улыбался, когда вытащил моё имя, — произносит Ян. — Почему? Сынмин ступорится. Хмурится, делает вид, что не понял вопрос. — Не было такого. — Я же видел, — исправляется: — Все видели. И понимает по чужому выражению лица, что попал больно. Сынмин мельком смотрит на Чонина и выпускает облачко пара со вздохом. — А ты скривился, будто тебя тошнит, когда увидел моё. Но я знаю, почему. Это всё ещё пинг-понг с бейсбольной битой? Чонин чувствует, что заслужил пару раз по голове от бэттера. После всех дразнилок, глупых издёвок, язвительных комментариев, некрасивых жестов и бессмысленной ругани, Сынмин действительно сделал шаг навстречу, а Чонин продолжил вести себя, как придурок. В отличие от него, у Сынмина с самого начала были хорошие намерения. После десятков штормовых предупреждений на их поле выпал первый снег и припорошил следы. Счёт сравнялся. — Я думал, что могу поправить нашу ситуацию, — Ким пробубнил в свой шарф. — Мы могли бы не собачиться так часто. Хотя это бывает забавно. — Да, очень, — Чонин выпускает пар с тихим смешком. — Иронично, что ты заговорил об этом под Рождество. Праздничное чудо? — Можешь так думать, — отвечает Сынмин. — Этого чуда хватит, чтобы ты решил простить мою грубость? — Такой интеллигент, как ты, не издевается грубо. Каждая гадость, которую ты говорил, была высокопарной издёвкой. — Спасибо? — Сынмин посмеивается. — Интересный комплимент. Ян виновато улыбается и расстёгивает куртку. Он показывает на надпись у себя на груди, и Ким только громче смеётся. — Пойдём, погреемся в кофейне, пока не ушли далеко, — Ян не предлагает, а утверждает, будто в случае отрицательного ответа всё равно потащит Сынмина за собой. — Перескажешь свой английский сборник, или как вы там в своём клубе развлекаетесь. — Ты серьёзно? — неверяще спрашивает Сынмин. — Я хочу хоть как-то загладить свою вину, — отвечает младший, взглянув на Кима. Сахарная крошка ломанных рождественских тросточек не сияет так, как глаза Сынмина. Клюквенный пунш на белой скатерти не такой красный, как его нос и щёки – и ведь на улице достаточно тепло, чтобы не застёгиваться до горла. Чудо есть, потому что оно рикошетит в грудную клетку. Проигрывал ли он когда-нибудь Сынмину? Ну. "Проиграть" и "сдаться добровольно" – вещи разные, верно? И футболки не выглядят парными, если не думать об этом дольше пяти секунд.