Осуществление мечты

Ларуш медленно перекатывал хвост в теплой воде, наслаждаясь тем, как омывает чешую потоками, журчащими из специальных отверстий по бортикам. Нечасто ему выпадала возможность окунуться в бассейн с головой, оставляя только нос на поверхности. В их большой семье было сорок четыре хвоста. Хорошо еще, мама была живородящей, и все братья были из четырех выводков. А то ведь бывали и из яиц дети. Там семьи насчитывались сотнями. Открыв под водой глаза, скрытые тонкой пленкой, Ларуш медленно выдохнул, закрывая носовые щели и ныряя под воду полностью. Покрутившись под водой, он достал до дна, укладывая голову на руки. Медленно пуская маленькие пузырьки изо рта, Ларуш размышлял о дальнейшей судьбе. Старшие братья уже обзавелись своими домами или ушли на службу к Старшим, отрекаясь от продолжения рода. Каждый искал свой путь, который он проползет по этой земле, пока его не призовут в чертоги звездной дороги. Ларуш не знал, как ему быть. Идти служить в чужой дом, навсегда отрекаясь от себя, желания не было. Но и дома он вечно оставаться не может. Мама уже нашептывала ему о маленьких змейках, подталкивая выйти на поединки за красавиц долины. Нужно было найти себе спутницу и завести с ней своих хвостиков… Но Ларуш не хотел. Открыв глаза, Ларуш беспокойно свил хвост, выталкивая себя на поверхность. Вынырнув и делая вдох, молодой змей стер воду с лица руками, зачесал волосы назад, чтобы не мешали. И устало облокотился о край бортика. Его тайные, сокровенные желания отличались от нормальных. Узнай о них отец или кто из братьев – лишиться ему хвоста. В их краях не признавали подобного. Никто в их долине не дозволял спариваться двум змеям одного пола. Ларуш мелко задрожал, ощущая, как расходятся пластины на хвосте. Медленно подтянувшись, он скользнул на теплый пол, вытаскивая свое гибкое тело, не смея осквернять домашний источник своей похотью. Одной мысли хватало, чтобы ощущать желание, которое не должен ощущать никто из Ламий. Так говорил отец, так писали в их храмах. Но Ларуш не был согласен с этими запретами. Если боги создали их, запрещая саму мысль о подобной связи, то и желаний таких бы никто из народа змей не ощущал. Но он сам на себе прочувствовал, какого это – хотеть, чтобы тобой владели. Он хотел сплести хвосты, но, раскрывая паховые пластины, желал почувствовать в себе жар чьего-нибудь естества. Опустив руку, Ларуш нежно погладил кончик выдвинувшегося члена. Он не мог даже представить, какого это – проникнуть в чье-то тело, пронзать его, чувствуя сжатие и жар. Только в брачную ночь, после обрядов и танцев, он сможет овладеть своей женой. А вот проникновение в свое тело он может ощутить уже сейчас. Скользнув ниже, Ларуш нашарил в складках мягких мышц, под мешочком, тугое кольцо, чуть приоткрывшееся, стоило на него надавить. Член, ощутив стимуляцию запретной части тела, подался вперед, преодолевая кожистые складки и принося удовольствие. Ларуш медленно выдохнул, прикрывая глаза. Свернувшись, он согнулся, чтобы лучше доставать до паха и ласкать себя. Гибкое тело позволяло ему сгибаться во все стороны без преград. Сразу два пальца скользнули в тугое кольцо, вынуждая хвост дрожать от напряжения. Это было приятно и больно разом. Возбуждение отбрасывало неприятные ощущения, даря наслаждение даже от этой боли. Стимуляция и поглаживания дарили возбуждение. Ларуш шевелил пальцами, пока не стремясь засунуть глубже, растягивая и потирая. Он не в первый раз так делал и уже успел изучить свое тело достаточно, чтобы понимать, как продлить удовольствие и раскрыть его сполна. Начинать вот так было лучше всего, постепенно усиливая давление. Дыхание уже было горячим, но возрастающее возбуждение делало его огненным, пересохший язык скользнул по губам, стараясь подарить влагу. Ларуш вынул пальцы из клоаки и положил на язык, обхватывая им фаланги. Пока посасывал пальцы, он перекатился на спину и подтянул хвост, сгибая его и кончиком потирая член. Фантазии пустились в откровенный пляс. Какого было бы, потирайся о него сейчас другой змей? Или не змей. От этой фантазии всегда подрагивал хвост. Что, если бы им овладел кто-то другой, иной от его вида? Например минотавр. Он видел их однажды. Высокие, с мохнатыми копытными ногами, ходящие на задних лапах. С массивным торсом и могучей головой, так отличной от любых других. Ларуш представил эти бугристые мышцами руки на своей талии, как бы он держался за длинные рога, приникая пупками друг к другу. Интересно, как выглядит член у этих созданий? Он большой? Толстый? Насколько он длинный? Ларуш возбужденно вернул пальцы под полностью оголившийся член, по слюне проникая сразу тремя и почти на всю длину. Обвил кончиком хвоста член, потирая сочащуюся смазкой дырочку уретры. Уж у кого члены длинные, то у кентавров. Лошадиный круп и конский член, длинный, с мясистой головкой. Такой бы влезал в Ларуша с натугой, с трудом раздвинул его нежные стеночки, пока проникал до самого горла. Открыв невидящие глаза, Ларуш опустил хвост, протискивая запачканный маслянистой смазкой кончик хвоста между пальцев. Пошевелив всеми конечностями внутри бархатистой мягкой внутренности, змееныш принялся то проникать хвостом внутрь себя, то оглаживая расширившееся кольцо мышц пальцами. Второй рукой он старательно зажимал себе рот, чтобы ни звука не сорвалось с его губ. Хотя с кентавром они вряд ли совместимы. Такой объем и четырехногое тело не позволили бы удобно пристроиться под крупом, не рискуя оттоптанным хвостом. И как под ним держаться? Тут Ларуша фантазии подводили. А вот если переспать с тритоном… Ларуш рывком вынул пальцы, обхватывая член и с силой сжимая, пока проталкивал в себя хвост. Медленно, по миллиметру, ощущая каждую чешуйку растягивающейся дыркой. Русалки походили на нагов, у них тоже был хвост, только с плавниками. Ларуш их никогда не видел, но читал про них в книгах. Имея одного со змеями предка, русалки предпочли остаться в воде, хотя и могли ненадолго посещать сушу. Их тела были примерно схожи, может только хвост короче. Зато тритоны, самцы русалочьего племени, носили под чешуей два члена. Ларуш выгнулся, чувствуя, как растягивается внутри, шевеля хвостом, ощупывая себя. Два члена. Если бы в него вошло два члена разом, что бы он почувствовал? Какое бы он чувство испытал? Ему было бы больно? Больно, но приятно? От возбуждения и боль дарила наслаждение. Хотел бы он попробовать все это на себе? Отняв руку от рта, Ларуш приподнялся на локте, разглядывая, что сотворил с собой. Его член, в сравнении с хвостом, казался тонким и невзрачным. Клоака растянулась, плотно обхватив хвост. Ларуш глубоко задышал, мечтая, чтобы вместо хвоста внутри его так же полно заполнял чей-нибудь член. Глядя, насколько он растянут, мысль о сородиче даже не смела появиться. При таком желании, ему и пары членов как бы мало не оказалось. Упав обратно на спину, Ларуш принялся толкать хвостом, зажал себе рот и стал дрочить, представляя, что его ебут. Неважно кто, главное кто-то, у кого хватит членской стати удовлетворить столь плотный аппетит. Кончая, Ларуш знал, что ни на какие ритуальные сражения он не отправится. Он уйдет в чужие земли, в поисках того, что сможет подарить ему удовлетворение. Ведь еще столько существ в мире, о которых он так мало знает. И даже если не получится попробовать хоть единожды хоть с кем-нибудь, это путешествие будет всяко лучше, чем пустые мечты.