Кот учёного и домовой

Дом стоял на отшибе, и в этом была его главная прелесть. Для кого-то – унылая, покосившаяся развалюха с призраком. Для Ишигами Сенку – бесценная находка. Пространство! Тишина! Отсутствие любопытных соседей! И цена – просто подарок судьбы, объясняемый лишь дурной репутацией места. Он въехал на рассвете, заглушив грохочущий двигатель своего микроавтобуса. Из распахнутых дверей посыпались коробки. Не коробки, а артефакты: «Реактивы. Не кантовать», «Оптика. Осторожно!», «Библиотека. Том 3: Квантовая механика для чайников (шутка, для продвинутых)». Сенку вдохнул полной грудью запах старого дерева, пыли и… свободы. Его мозг, работавший на скорости десять миллиардов оборотов в минуту, уже рисовал планы: вот здесь будет лаборатория, тут – мастерская, на чердаке – обсерватория… Он потер руки, глаза сверкали. — Идеально! — провозгласил он пустому воздуху. — Никаких ограничений! Никаких глупых строительных норм! Только наука! А в это время. Ген наблюдал. Он делал это всегда – наблюдал. Со своей любимой, самой протертой точки на потолке гостиной, откуда было видно всё. Он видел, как съехала очередная испуганная семейка – мама, папа, девочка-подросток, всё как по писаному. Сперва недоверие, потом страх, потом истерика, потом чемоданы. Стандартный набор. «Ну что ж, — лениво подумал Ген. — Неделя отдыха. Потом, глядишь, новые лохи объявятся». Но вместо новых лохов объявился этот. Ген прищурил несуществующие глаза. Парень был молод, жилист, с острым, умным лицом и странной, колючей прической, будто его недавно било током. И он не выглядел ни испуганным, ни осторожным. Он выглядел… восторженным. Как ребенок, нашедший под елкой не игрушку, а целый химический набор. «Странный, — констатировал Ген. — Ну, ничего. Сейчас мы это исправим». Он решил начать с классики. Символично и ненавязчиво. На веранде, у самой двери, стоял старый, пыльный горшок с высохшим кактусом – память о каком-то прежнем жильце. Ген сосредоточился. Легкое, почти невесомое движение энергии – и глиняный горшок сорвался с подоконника и грохнулся на порог, рассыпаясь осколками и комьями земли как раз перед тем, как Сенку собирался войти внутрь с очередной коробкой. Бам! Идеально. Звук громкий, неожиданный. Парень должен вздрогнуть, побледнеть, оглядеться по сторонам. Первая трещинка в его спокойствии. Сенку остановился. Поставил коробку. Наклонился. Он не побледнел. Он уставился на осколки с выражением глубокой научной заинтересованности. Поднял черепок, осмотрел место, где он висел. — Хм, — произнес он вслух, и голос его был бодрым и четким. — Крюк проржавел насквозь. Нарушение структурной целостности металла. Центр тяжести горшка, смещенный из-за усыхания грунта и роста кактуса в одну сторону… плюс микровибрации от моего шага. Совершенно закономерное падение. На десять миллиардов процентов предсказуемо! Он отшвырнул черепок, вытер руки о брюки и, насвистывая какую-то сложную мелодию, шагнул через беспорядок, даже не подумав его убрать. Ген завис на потолке в полном недоумении. «…Что?» Это было не по сценарию. Не по сценарию вообще. Где нервный взгляд? Где суеверный шепот? Где хотя бы легкое беспокойство? «Ладно, — мысленно хмыкнул Ген, начинавший чувствовать легкое раздражение. — Первый блин комом. Попробуем что-то посерьезнее. Ночью». Глава 2: Ночной мониторинг Ночь в старом доме – это отдельное царство. Царство теней, скрипов и воображения. Ген обожал ночь. Это было его рабочее время. Он начал с малого. В спальне, где Сенку разложил на матрасе спальник и уже собирался выключить свет, тихо, жутковато заскрипела половица. Не просто заскрипела – запела, протяжно и тоскливо. Сенку замер. Ген почуял слабый укол удовлетворения. «Вот. Сейчас он начнет прислушиваться». Сенку прислушался. Потом встал, подошел к тому месту, включил на телефоне фонарик и присел на корточки. — Интересно, — проговорил он. — Деревянная балка, вероятно, из ели. При изменении температуры и влажности ночью волокна сжимаются, вызывая трение в месте соединения с лагой. Звуковой резонанс усиливается за счет пустоты под полом. Нужно будет залить монтажной пеной для звукоизоляции. Записать. И он достал блокнот и что-то в нем быстро начертал. Ген почувствовал, как его невесомое естество слегка дернулось от досады. «Ладно, скрип – это для дилетантов, — решил он. — Давай холодное пятно». Он собрал энергию в длинном, темном коридоре, ведущем в ванную. Сконцентрировал холод, сырость, ощущение чужого, недоброго присутствия. Создал идеальную ловушку для страха. Сенку, направлявшийся в туалет, ровно на середине коридора остановился. Потер предплечья. — Любопытно, — произнес он, и в его голосе не было ни капли страха, только живой интерес. — Резкий локальный перепад температуры. Термометр бы не помешал. Скорее всего, сквозняк из-за плохой герметизации оконной рамы в конце коридора. Или… пробоина в теплоизоляции. Завтра проверю тепловизором. Он прошел через «холодное пятно», даже не ускорив шаг, и скрылся в ванной. Ген был в бешенстве. Тихом, ледяном бешенстве призрака, чью многолетнюю, отточенную работу принимают за сквозняк. «Так, — мысленно прошипел он. — Хватит церемоний. Пора переходить к активным действиям». Он ждал, пока Сенку погрузится в сон. Ждал долго – тот что-то паял, что-то собирал, бормотал формулы. Наконец, в доме погас свет. Наступила тишина. Ген материализовал легкое, едва заметное свечение в углу комнаты. Бледно-зеленое, пульсирующее. Классика жанра. Он даже добавил тихий шепот – бессвязный набор слов на забытом языке. Сенку повернулся на бок. Открыл один глаз. Уставился на свечение. Ген замер, ожидая крика, паники. Сенку сел на кровати. — Биолюминесценция? — спросил он у пустоты голосом, полным искреннего любопытства. — Грибок? Или скопление фосфоресцирующих насекомых? Надо взять пробу. Он потянулся к тумбочке за баночкой и пинцетом. Свечение погасло так резко, будто его выключили. Шепот оборвался на полуслове. Ген отступил вглубь стен, чувствуя нечто совершенно новое. Не злость. Не раздражение. Нечто похожее на растерянность. Кто этот человек? Почему его мозг не производит выброс адреналина при виде сверхъестественного? Почему он всё раскладывает по полочкам, как пазл? Сенку, не найдя источника свечения, вздохнул с легким разочарованием. — Жаль. Было бы интересно исследовать, — пробормотал он и снова улегся. А Ген, призрак с вековым стажем, впервые за многие десятилетия почувствовал, что его работа… бессмысленна. И от этого ему стало как-то не по себе. И чертовски интересно. Этот «хозяин» дома был загадкой. А Ген, если отбросить всю его лень и сарказм, обожал загадки. Особенно те, которые можно было разгадать, особо не напрягаясь. Но чтобы разгадать, нужно было сначала изучить. А для изучения нужны более… прямые методы. Ген посмотрел в сторону кухни. Туда, где стоял холодильник, полный странных банок и пробирок нового жильца. У него созрел план. Простенький. Злой. И очень, очень наглядный...