💭 Безмолвная правда 🤫

      После пар библиотека утонула в тихом гуле: шорох страниц, приглушённые голоса, редкие шаги между стеллажами.       Парни склонились над проектом, когда Хёнджин вдруг нахмурился. — Чёрт… я тетрадь в аудитории оставил. Я быстро, — бросил он, уже поднимаясь.       Стул тихо скрипнул, и Хёнджин исчез за дверью.       Минхо невольно проводил его взглядом – слишком долго, чтобы это осталось незамеченным. На губах мелькнула улыбка, тёплая и почти рассеянная. — Ого, — протянул Чонин, откидываясь на спинку. — Что это с тобой? Прям светишься. — А? — Минхо вздрогнул, будто его поймали с поличным. — Да ничего… всё нормально.       Он уткнулся в тетрадь, делая вид, что сосредоточен, но ручка замерла в пальцах. — Ты сегодня на него как-то… особенно смотришь, — не отставал Чонин. — Как это? — тихо спросил Минхо, не поднимая глаз.       Чонин усмехнулся, понизив голос: — Как влюблённый.       Минхо поднял взгляд. На секунду в нём мелькнула растерянность – слишком честная, чтобы успеть спрятать. — Ам… с чего ты взял? — Видно, Хо, — сказал Чонин мягко, но уверенно.       В библиотеке снова стало тихо. Только сердце Минхо билось чуть громче, чем следовало. — Не, тебе показалось, — пробормотал Минхо, упрямо глядя в тетрадь.       Чонин прищурился, наклонившись ближе, будто делился тайной: — Не ври-и. Видно же. Он тебе нравится, да?       Ручка в пальцах Минхо дрогнула. Он замолчал, считая строчки, которых не видел, потом медленно выдохнул. Плечи чуть опустились, словно сопротивляться больше не было смысла. — Да… — тихо признался Хо.       Слово повисло между ними, хрупкое и настоящее. Чонин лишь улыбнулся – без подколов, неожиданно тепло. — Понимаю, — тихо сказал Чонин, без лишних вопросов.       Хёнджин уже почти дошёл до аудитории, когда вдруг замер у двери. Изнутри доносился голос преподавателя – странно чёткий, чужой. Раньше он здесь его не слышал. — Да, я им сказал, что результаты теста были честными… — он на секунду замолчал, — но на самом деле они были сфальсифицированы, — следом прозвучал лёгкий, почти беспечный смех.       Мир словно треснул.       Хёнджина накрыло резко, без предупреждения. Сердце болезненно сжалось, сбившись с ритма, дыхание стало рваным, поверхностным. Воздух будто исчез. В груди поселилась липкая тревога, а пол под ногами поплыл.       Он сполз по стене и сел на корточки, прижавшись спиной к холодной поверхности. Голова кружилась, в висках стучало. Боль разливалась по телу – острая, жгучая, такая, будто его резали наживую, не давая ни секунды передышки. — Чонин, я сейчас, — резко сказал Минхо и вскочил с места.       Слова вырвались сами. Сердце внезапно сжалось так, что стало трудно дышать – будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Он не знал почему, но был уверен: что-то не так. И это «что-то» было связано с Хёнджином.       Чонин удивлённо посмотрел ему вслед, но ничего не сказал – только нахмурился. Минхо уже мчался по коридору, не разбирая дороги. Сердце колотилось, в груди жгло тревогой, словно она была не его – чужой, навязанной. — Только бы успеть… — выдохнул он, сам не понимая, что имеет в виду.       Хёнджин сидел, обхватив колени. Руки дрожали, пальцы побелели от напряжения. Каждое дыхание давалось с трудом, будто грудь стянули тугим ремнём. Звук голосов за дверью расплывался, превращаясь в глухой шум. — Это не правда… — прошептал он, но слова утонули в панике.       Вдруг рядом раздались быстрые шаги. — Хёнджин!       Минхо резко опустился рядом с ним, даже не задумываясь. Он сразу заметил бледное лицо, стеклянный взгляд, дрожь, которую невозможно было скрыть. — Эй, смотри на меня, — тихо, но уверенно сказал он, осторожно беря Хёнджина за запястья. — Ты здесь. Со мной. Дыши, ладно?       Хёнджин попытался сфокусироваться, но глаза всё равно слезились. — Больно… — сорвалось с губ. — Мне… плохо… — Я знаю, — Минхо сглотнул, сжимая его руки чуть крепче, будто боялся, что тот исчезнет. — Слушай мой голос. Вдох… медленно. И выдох.       Он дышал вместе с ним, задавая ритм, прижимаясь ближе, закрывая собой от всего мира – от этой аудитории, от чужих голосов, от страха.       Постепенно дыхание Хёнджина стало ровнее. Боль не ушла совсем, но отступила, дав возможность сделать ещё один вдох. И ещё один. — Я здесь, — шепнул Минхо, почти неосознанно. — Я никуда не уйду.       Хёнджин наконец посмотрел на него. В этом взгляде было слишком много всего: растерянность, страх, благодарность… и что-то ещё, тёплое, болезненно знакомое. — Ты… почувствовал? — хрипло спросил он.       Минхо замер на секунду, а потом кивнул, не отводя взгляда. — Да. — Спасибо… — едва слышно выдохнул Хёнджин.       Минхо мягко кивнул, не отпуская его сразу. — Поднимайся постепенно, не спеши, — сказал он тихо, поддерживая за локоть. — Я сейчас.       Он быстро поднялся и зашёл в аудиторию. Дверь прикрылась, голоса стали приглушёнными. Минхо перекинулся с преподавателем парой коротких фраз, взял тетрадь со стола – руки всё ещё слегка дрожали, но лицо оставалось спокойным.       Через минуту он уже снова был рядом. — Всё, — сказал он, протягивая тетрадь. — Пойдём обратно.       Минхо встал так, чтобы Хёнджину было на что опереться, и они медленно пошли по коридору. Шаг за шагом. Тишина между ними была не неловкой – скорее осторожной, бережной.       Хёнджин всё ещё чувствовал слабость, но рядом с Минхо она казалась менее пугающей. Его присутствие удерживало, не давало снова провалиться в темноту. — Если вдруг опять станет плохо — сразу говори, — негромко добавил Минхо.       И почему-то в этих простых словах было больше заботы, чем в любых обещаниях. — Пока ты рядом, мне не будет плохо. — Рад.       Они дошли до библиотеки. Минхо открыл дверь и чуть отступил в сторону, пропуская Хёнджина вперёд. Тот медленно вошёл, всё ещё немного шатаясь.       Чонин, заметив его, сразу вскочил и подбежал. — Хёнджи, что случилось? Ты в порядке? — обеспокоенно затараторил он, внимательно вглядываясь в лицо. — Всё в порядке, просто опять накрыло, — ответил Минхо за него, остановившись рядом.       Чонин сжал губы. — Чёрт… кто на этот раз? — Преподаватель… — тихо сказал Хёнджин.       Они вернулись за стол. Хёнджин сел, опустив плечи, будто на них навалился весь день. Несколько секунд он молчал, а потом закрыл лицо руками, локтями уперевшись в стол. — Так надоело… — голос дрогнул. — Я устал от этого…       Слова прозвучали глухо, почти потерянно, и в библиотеке стало ещё тише, чем прежде.       Минхо сел рядом, не раздумывая. Он не стал сразу говорить – просто был рядом, позволяя тишине сделать своё дело. Чонин тоже притих, присев напротив. — Ты не обязан через это проходить в одиночку, — наконец тихо сказал Минхо. — Такое чувство, будто это никогда не закончится… — пробормотал он. — Каждый раз одно и то же, когда кто-то врёт. Голоса, боль, страх. Я уже не понимаю, где реальность, а где нет.       Минхо сжал кулаки под столом, потом осторожно положил руку рядом с Хёнджином – не касаясь, но достаточно близко, чтобы тот почувствовал. — Это не ты сломан, — сказал он твёрдо. — И ты не виноват.       Чонин кивнул, поддерживая: — Да. И если кто-то и должен устать – так это мы, переживая за тебя, а не ты один.       Хёнджин медленно поднял голову. Глаза были красными, уставшими, но в них мелькнула искра – слабая, почти незаметная. — Вы правда так думаете? — Правда, — одновременно ответили они.       Минхо посмотрел на него чуть дольше, чем следовало, и мягче добавил: — Мы рядом. Сколько бы раз ни накрывало.       И в этот момент Хёнджин позволил себе просто выдохнуть. — Спасибо вам… — Больше мы тебя никуда одного не отпустим. Будешь с нами. — Хорошо.       Вечером он вернулся домой и сразу услышал чужой голос. Мужской.       Хёнджин насторожился и прошёл на кухню. Мама сидела за столом в платье, напротив неё – незнакомый мужчина. На столе стояла бутылка вина, рядом – подарочный пакет. — Мам, — тихо позвал Хёнджин. — Ой, сынок мой! Здравствуй! Проходи, родной. — Здравствуйте… Мам, а это кто?       Мама улыбнулась слишком широко. — Ой, сынок, это твой будущий новый папа.       Хёнджин замер, словно не сразу понял смысл сказанного. — В смысле…? — Мы поженимся через пару месяцев. — Всё верно, — мужчина поднялся из-за стола. — Ты Хёнджин, да? Очень приятно познакомиться. Я Ли Югём. Адвокат. — Что? Мам, что происходит? — Ничего, дорогой, — она поспешно махнула рукой.       Мужчина был в дорогом костюме, в очках, с лёгкой залысиной. Обычная корейская внешность – слишком спокойная, слишком уверенная. — Можно с тобой поговорить? Наедине. — Конечно. Милый, мы сейчас. — Без проблем, — спокойно отозвался мужчина.       Они вдвоём прошли в комнату Хёнджина, дверь тихо закрылась. — А теперь давай по порядку, — начал он. — Когда вы вообще успели познакомиться и так сблизиться? И ты точно уверена, что хочешь связать с ним свою жизнь? — Да, дорогой, — уверенно ответила мама. — Он очень умный, грамотный, компетентный мужчина. В тот день я просто вышла на обед, зашла в кафе, а он был там. Мы разговорились… и всё как-то само получилось.       Она чуть помолчала и добавила: — Тебе он как? — Пока ничего не могу сказать, — честно ответил Хёнджин. — Мне главное, чтобы ты была с ним счастлива. — Буду, родной, — она нежно коснулась его щеки, глядя тепло и спокойно. — Всё будет хорошо.       Хёнджин глубоко вздохнул. — Тогда… я могу съехать от вас? — Что? — она удивлённо подняла брови. — Почему это? — Мам, если честно, я давно хотел жить один. Финансы позволяют, да и квартира ближе к университету была бы удобнее.       Мама слегка погрустнела, но кивнула. — Если ты так хочешь… конечно.       В комнате повисла тишина. Не тяжёлая – скорее осторожная, словно они оба боялись спугнуть то хрупкое равновесие, которое только что установилось.       Мама вздохнула и отвела взгляд. — Главное, чтобы ты не думал, что я тебя выталкиваю, — тихо сказала она. — Ты для меня всегда будешь на первом месте. — Я знаю, — ответил Хёнджин. И правда знал. Но от этого внутри всё равно было пусто.       Женщина вышла из комнаты.       Парень закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Дом, который всегда был безопасным, вдруг стал чужим – не враждебным, нет, просто… не его.       Хёнджин сел на кровать и уставился в одну точку. В ушах всё ещё эхом отзывались дневные голоса, чужой смех, ложь преподавателя, собственное сбившееся дыхание. Но сквозь всё это отчётливо проступало другое – спокойный, уверенный голос Минхо.       «Я здесь».       Он достал телефон, открыл диалог, но несколько секунд просто смотрел на экран. Время было около двенадцати ночи.       Хёнджин закрыл глаза и медленно выдохнул. Сегодняшний день будто растянул его изнутри, проверил на прочность, но не сломал. По крайней мере, не полностью.       Парень лёг, глядя в потолок, и впервые за долгое время позволил себе уснуть не с мыслью о страхе, а с тихим ощущением, что где-то совсем рядом есть кто-то, кто удержит, если мир снова треснет.