Отверженные. Зарисовки/драбблы.

      Великий зал Хогвартса в декабре, в преддверии Нового года, преображался, словно повинуясь невидимому дирижеру, возглавляющему праздничный оркестр. Обыденность покидала каменные стены, уступая место торжественному великолепию, ощутимому в каждом уголке. Волшебство, обычно сдержанное, теперь бурлило на поверхности, просачиваясь в улыбки учеников и мерцание украшений.       Высокий потолок, становился холстом для феерии света и сияния. Сотни зачарованных свечей, свободно парящих в воздухе, отбрасывали танцующие тени, создавая ощущение загадочности и уюта. Гирлянды из свежей хвои, украшенные золотыми и серебряными лентами, перевивали балки, наполняя зал ароматом леса и праздника.       И, конечно же, центром внимания становилась огромная ель, возвышающаяся у стены. Украшенная тысячами цветных шаров, магическими фигурками, она мерцала и переливалась, словно живое существо, дыша волшебством и приближающимся праздником. Ее вершину венчала золотая звезда       За столом Гриффиндора, среди гомона и предвкушения грядущего праздника, сидела Таисия. Портфест рассеянно ковырялась вилкой в рождественском пудинге, больше наблюдая за праздничной суетой, чем участвуя в ней. Ее взгляд блуждал по залу, скользя по мерцающим огонькам и улыбающимся лицам.       У неё совсем не было новогоднего настроения. Обычно она проводила этот праздник вместе с мамой, а иногда к ним приезжали бабушка с дедушкой. Но сейчас ей придётся остаться в Хогвартсе и встречать Новый год одной. Мысль о том, как мама будет справлять этот праздник без неё, угнетала её. Она даже не была уверена, что с ней всё хорошо.       Неожиданно перед ней возникли две рыжие макушки. Фред и Джордж Уизли, как всегда, появились словно из воздуха, внезапно и шумно.       – Привет, Тася! – хором воскликнули близнецы, усаживаясь по обе стороны от девушки. Их лица сияли фирменной уизлевской хитрецой.       – Что-то вы сегодня слишком довольные, – с улыбкой заметила Таисия, откладывая вилку и свои мрачные мысли. – Наверняка что-то задумали.       – Ну что ты, Тася, какое задумали? – притворно возмутился Фред. – Мы просто хотим разделить с тобой праздничное настроение.       Джордж кивнул в знак согласия, но огоньки в его глазах выдавали истинные намерения.       – Ладно, рассказывайте, – сдалась Таисия, зная, что от близнецов Уизли ничего не утаишь. – Что на этот раз?       Близнецы переглянулись, и Джордж наклонился к Портфест, понизив голос:       – Ну ты же не хочешь остаться на Новый год здесь и каждый день видеть Снегга, не только тот, что за окном.       – Так.. И к чему вы клоните? – спросила Таисия глядя на Джорджа, не понимая к чему они клонят.       – Ты уезжаешь с нами на новый год – резко выпалил Фред. – Гарри рад будет и Гермиона должна с нами поехать.       – Чего? – Таисия явно этого не ожидала, она думала, будет другой какой-то сюрприз, например, Северуса наконец-то из окна скинуть, ну чтобы Снегг за окном был, а не преподавал зельеварение.       – Да Молли тебя уже второй дочерью считает, она будет очень рада – Проговорил Джордж.       Таисия опешила. Мысль о том, чтобы провести Новый год в Норе, в окружении любящей семьи Уизли, казалась невероятной, почти нереальной.       В этот же момент в большой зал вошла Мэллори, направляясь к своему столу Когтеврану. Таисия проводила её взглядом, с восхищением глядя на неё. Только её вдруг резко осенило. Она не уедет к себе, она останется праздновать в Хогвартсе. Если она останется в Хогвартсе, то бросит семью Уизли. Но и без Мэллори она ехать не хотела.       Информация, которую ей сообщили близнецы, обрушилась на нее лавиной. С одной стороны – перспектива разделить праздник с теплой и радушной семьей Уизли, с другой – неожиданно возникшая привязанность к Мэллори, к которой она испытывала робкое, но настойчивое влечение. Новый год в компании Уизли казался волшебным сном, но мысль о том, что она оставит Мэллори одну, омрачала эту перспективу.       «Нора… Молли…» – эхом отдавалось в голове Таисии. Она знала, что Молли Уизли действительно относилась к ней с материнской теплотой, и праздник в Норе обещал быть полон смеха, уюта и искренней радости. Но взгляд, которым она проводила Мэллори, говорил сам за себя.       – Ребята, я… я не знаю, что сказать, – пробормотала Таисия, чувствуя, как щеки заливает краска. – Спасибо вам огромное за приглашение, это невероятно… Но Мэллори… – переводя взгляд на Лестрейндж за столом Когтеврана. – Я не могу вот так просто ее оставить. Она тоже одна здесь на праздники.        – Но это не проблема! Пригласим ее с собой. Чем больше, тем веселее! – ответил Фред, ему явно нравилось воображать, что он будет отмечать Новый год с недоступной когтевранкой.       – Ну... Так-то она дальняя родственница Гарри... Правда, не думаю, что наша мама будет ей рада, – ответил Джордж, почёсывая подбородок, размышляя, как отреагируют на это остальные.       – Ай, Джордж, забей, чем больше, тем веселее будет. Тась, с тебя пригласить её, у тебя это получится лучше. Меня она скорее взглядом прожжет, если не в лягушку подобную на Снейпа превратит. – Фред уже полностью загорелся идеей встречать новый год с Мэллори.       Таисия сама была рада, что Фред разделил её идею пригласить Мэллори, но... Осталось пригласить и найти предлог, чтобы она точно согласилась.       – Хорошо, – сказала она, чувствуя, как к ней возвращается праздничное настроение. – Я согласна. Но с одним условием: Если она откажется, то и я остаюсь в Хогвартсе.       Близнецы согласились на это условие, но было видно, что Джордж расстроился чуть больше и мысленно, наверное, уже молился Мерлину, чтобы Мэллори согласилась.       Тася поймала Мэллори в коридоре:       – Мэллори! Подожди!       Лестрейндж обернулась и бросила недоброжелателям взгляд на Портфест, которая быстро подбежала к ней.       – Ну и чего случилось, Портфест, что ты несёшься как лошадь? – спросила Мэллори с упрёком, скрестив руки на груди, и продолжила:       – Если дело касается насчёт анимагии, то тебя я больше как нянька учить не собираюсь, гадкий утёнок может обратиться к профессору Макгонагалл.       – Нет, я не насчёт анимагии. У тебя есть какие-то планы на Новый год? – сразу же выпалила Тася, смотря на Мэллори, немного задрав голову вверх.       – А с чего это Портфест начала интересоваться моими планами? Не думай, что из-за той ночи мы с тобой стали подружками, – язвительно сказала Лестрейндж, но в её глазах на секунду мелькнуло удивление.       Таисия покраснела, но не отступила. Она глубоко вздохнула и постаралась говорить как можно увереннее:       – Просто… Фред и Джордж предложили мне поехать к ним в Нору на Новый год. И я подумала… Ну, раз ты остаешься здесь одна… Может, ты поедешь с нами?       Мэллори нахмурилась, словно обдумывая какой-то сложный вопрос. Она внимательно изучала лицо Таисии, пытаясь понять, что скрывается за этим неожиданным предложением.       – В Нору? К этим рыжим недоукомкам? И что я там буду делать? Плясать под дудку домовых эльфов под песни миссис Уизли? Сомнительное удовольствие провести новогоднюю ночь с предателями крови, – с сарказмом ответила она.       – Ну, там будет весело, – попыталась возразить Таисия. – И Гарри тоже едет. И Гермиона. Они будут рады тебя видеть. И потом, Молли Уизли готовит просто потрясающе! Ты просто попробуй ее рождественский пирог!       Лестрейндж на мгновение задумалась, но потом решительно покачала головой.       – Нет, спасибо, Портфест. Я лучше останусь здесь. В Хогвартсе хоть тихо и спокойно. Ваши семейные посиделки – это не для меня.       Таисия почувствовала, как ее охватывает разочарование. Она уже почти смирилась с тем, что проведет Новый год в Хогвартсе в одиночестве. А потом резко ей в голову пришла идея, как уговорить Лестрейндж, чтобы она согласилась.       – Ну, а если я уговорю следующий месяц, чтобы Фред тебя не доставал?..       – Целый месяц? – переспросила Мэллори, не поверив.       – Целый месяц, обещаю. Просто без тебя там будет скучно...       – Говори, Портфест, как есть, ты просто хочешь, чтобы я составила тебе компанию среди этих рыжих придурков, чтобы на их фоне ты не выглядела как их бедная родственница. Но если меня Фред и вправду целый месяц потом не будет, я согласна.       Таисия облегченно выдохнула. Победа! Пусть и выторгованная ценой месячного перемирия с Фредом, но победа. Она была готова пойти на любые жертвы, лишь бы Мэллори не оставалась одна на праздники.       – Отлично! Тогда считай, что сделка заключена, – радостно воскликнула Таисия, протягивая руку Лестрейндж. Мэллори пожала ее руку, в ее глазах мелькнула еле заметная ухмылка, но не радости, а раздражение.       – И запомни, Портфест, если этот рыжий черт хотя бы заикнется в мою сторону, я лично применю к нему Круциатус. А потом и к тебе, за то, что уговорила меня на это безумие, – предупредила Мэллори, стараясь сохранить неприступный вид.       Таисия сглотнула, чувствуя, как энтузиазм немного угас под ледяным взглядом Лестрейндж. Она прекрасно понимала, что шутки с Мэллори плохи, и угрозы она воплощает в жизнь с завидной легкостью. Но отступать было поздно.       – Не волнуйся, я прослежу, – заверила она, стараясь говорить уверенно. – Фред даже не пикнет. А если пикнет, я сама ему все зубы выбью.       Мэллори приподняла бровь, оценивая решимость Портфест. В ее взгляде появилось что-то, похожее на уважение. Или, возможно, это было просто любопытство, наблюдающее за тем, как далеко зайдет эта гриффиндорка в своем безумном порыве.       – Фред, Джордж! – Таисия, запыхавшись, влетела в Большой зал.– Договорилась! Мэллори едет!       Фред и Джордж, сидевшие за шахматным столом, подскочили, опрокинув фигуры.       – Правда?! – воскликнул Фред, сгребая шахматного коня.       – Рассказывай! – добавил Джордж, уже настраиваясь на празднование.       Таисия, сделав глубокий вдох, выпалила:       – Едет в Нору! На Новый год! Но… есть одно условие.       Близнецы, замирая, смотрели на нее.       – Какое? - хором спросили они.       – Целый месяц… тишины. Никаких подколок, шуток, комментариев в ее адрес. Вообще ничего, касающегося ее. Если вы нарушите это, в первую очередь прилетит мне, а во вторую очередь Фред останется без языка. – Таисия говорила это так спокойно, будто говорила о погоде, но представляя, как Мэллори кричит на неё... Святой Мерлин... Улыбка Фреда немного потускнела.       – Месяц?! – пробормотал он. – Это… сложно.       Джордж хлопнул его по плечу и расхохотался.       – Ну, Фред, кажется, пора научиться языку жестов! Неужели ты сдашься из-за какого-то месяца тишины?        – Представь, Джордж, месяц без единого остроумного замечания в ее адрес. Это же равносильно лишению меня дара речи! – было видно как Фред очень сильно расстроился, целый месяц не доставать любимую Мэллори, которая только сильнее злится из-за этого.       – Но, Фредди, – Джордж положил руку брату на плечо, – подумай о перспективе. Новый год в Норе. С Мэллори. Разве оно того не стоит?       Фред вздохнул.       – Ладно. Согласен. Месяц тишины. Ради Мэллори. Но, Джордж, если я сорвусь, виноват будешь ты! Ты должен будешь меня контролировать!       – Не вопрос, братец! Буду твоим личным цензором! А теперь, предлагаю отпраздновать ее согласие! Тася, что скажешь насчет сливочного пива?       Таисия радостно кивнула, предвкушая сливочное пиво и волшебную атмосферу приближающегося праздника. Она чувствовала себя героем, провернувшим невыполнимую миссию. Уговорить Мэллори Лестрейндж на что-либо, тем более на поездку в Нору, казалось невозможным, но ей это удалось. Теперь главное – проследить, чтобы Фред сдержал свое обещание.       По дороге в «Три метлы» Таисия не могла перестать улыбаться. Она живо представляла, как они все вместе будут сидеть у камина, украшать елку и готовить имбирные пряники. И пусть Мэллори будет ворчать и закатывать глаза, Таисия знала, что в глубине души ей тоже будет весело.       Вечер пролетел незаметно в приятной компании и за разговорами о будущем. Таисия была уверена, что этот Новый год станет особенным, запоминающимся и, возможно, даже изменит что-то в отношениях между Мэллори и остальными. Главное – чтобы Фред сдержался. Хотя, наблюдая за его мучениями, Таисия понимала, что это будет нелегко. Но ради Мэллори и ради общего веселья она готова была лично следить за каждым его шагом, и если тот что-то захочет сделать, то сразу же готова будет дать ему подзатыльник.

***

      Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы башни Гриффиндора, но Таисия уже суетилась, складывая в сумку последние вещи. Теплые свитера, толстые носки, блокнот и, конечно же, небольшой подарок для каждого из Уизли.       Сегодня был тот самый день – поездка в Нору на новогодние праздники. Сердце ее билось в предвкушении веселья, но небольшая тревога все же грызла изнутри. Она помнила о договоренности с Фредом и о том, насколько сложно ему будет сдержаться.        "Главное, чтобы обошлось", – мысленно повторяла Таисия, застегивая сумку. Тася еще раз окинула взглядом комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла.       Спустившись в гостиную Гриффиндора, Таисия увидела, что ждёт её только Джинни.       – А где все остальные? – в недоумении спросила Тася у Джинни, на что та ответила:       – Мальчики ещё собираются, а Гермиона сказала, что сейчас придёт, она какую-то вещь забыла в комнате.       Джинни сидела на кресле около камина, а под её ногами, которые не доставали до пола, лежала её сумка, из которой торчало что-то вязанное, и сумка Гермионы. Таисия догадалась, что это сумка Гермионы, поскольку она была идеальной, собранной.       В коридоре послышались шаги, и в дверях появилась Мэллори. На ней была простая серая мантия, а волосы были собраны в низкий хвостик. Лестрейндж смотрела на Таисию с нескрываемым раздражением в глазах.       – Портфест, ты готова вообще или как? Автобус в Хогсмид не будет ждать тебя вечно, – проворчала Мэллори. Таисия улыбнулась в ответ. Даже в плохом настроении Лестрейндж казалась ей очаровательной.       – А вот и наша Мэллори подошла. Мы готовы уже давно, ждём только мальчиков. – Тася даже не заметила, как Гермиона уже вернулась, а за ней Гарри и Рон. Буквально через пару минут появился и Перси. Дольше всех пришлось ждать близнецов, их сумки были набиты полностью и даже еле закрывались.       Мэллори удивилась, когда никто из близнецов ничего не сказал в её сторону, значит, слова Таси были правдой. Фред будет молчать целый месяц       Через пару минут они уже покидали замок, направляясь к воротам, где их ждал автобус. Таисия поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет этого Нового года. Она надеялась, что поездка в Нору поможет Мэллори немного расслабиться и почувствовать себя частью большой и дружной семьи.

***

      Тишина. Целый месяц.       Эта мысль была слаще любого шампанского, которое подавали бы в Хогвартсе на Новый год. Мэллори ощутила почти физическое облегчение, когда увидела, что Фред Уизли, этот наглый, орущий рыжий мальчишка, буквально зажал рот. Он смотрел на неё с такой откровенной тоской, словно его лишили любимой конфеты.       Её ликование оставалось строго внутри, запечатанное под слоем ледяного высокомерия. Внешне она была той же Мэллори Лестрейндж — безупречной, строгой и готовой в любой момент применить Конфундус, если кто-то приблизится к её личному пространству.       Она встала в шесть утра. Утро в башне Когтеврана, обычно тихое и меланхоличное, сегодня казалось слишком пустым, и Мэллори поспешно собралась, чтобы не заскучать до отъезда. Домовики были на удивление услужливы, безропотно спуская вниз её массивные чемоданы, набитые платьями и туфлями — всем тем, что так не гармонировало с предполагаемым “деревенским хаосом” Норы.       “Если Вальбурга узнает, где я провела Новый год…”       Эта мысль заставила Мэллори напрячься. Вальбурга не простила бы ни посещения Норы, ни, что хуже, дружеского расположения к “низшим” и “предателям крови”. Последствия будут суровыми. Голову ей, возможно, не открутят, но гневное письмо, которое будет висеть над ней весь следующий семестр, гарантированно. А Уизли и Тасе достанется от неё самой, если они подставят её.       – Портфест, ты готова вообще или как? Автобус в Хогсмид не будет ждать тебя вечно, – бросила она, стараясь, чтобы её голос звучал максимально резко. Пусть думает, что Мэллори делает это исключительно из-за неё, а не из-за свободы от Фреда.       Когда вся шумная компания собралась, Мэллори отметила, что никто из близнецов не осмелился нарушить молчание. Фред выглядел так, будто готов был взорваться от невысказанного остроумия, но сдерживался, ошарашенно глядя на свою сестру, Гермиону и даже на Гарри.       «Да, Портфест. Ты свое получишь, если я сорвусь. Но пока что, тишина — это мой приз.»       Направляясь к воротам, Мэллори старалась не смотреть на Таисию. Она знала, что Гриффиндорка была искренне рада видеть её рядом, и это раздражало. Но когда она увидела, как весело смеются Рон и Гарри, и почувствовала запах приближающегося снега, ей стало немного… не так холодно, как обычно. Это было ужасное, нежелательное чувство, которое нужно было немедленно подавить.       Нора. Это будет испытание.       Когда они вышли из замка, холодный зимний воздух обжег лицо Мэллори. Она автоматически поежилась, хотя и старалась скрыть это за неестественно прямой осанкой. Рядом с ней шла Таисия, которая, казалось, излучала тепло даже при минусовой температуре.       Мэллори заметила, что близнецы, идя чуть позади, держатся на строго оговоренном расстоянии. Фред шёл, прижав плечо к Джорджу, и выглядел так, словно каждую секунду его подбрасывало невидимым ударом магии. Он отчаянно жестикулировал, а Джордж, казалось, втайне наслаждался мучениями брата, время от времени невинно спрашивая: “Что ты хотел сказать, Фред? Повтори, я не расслышал”.       Это зрелище было для Мэллори более потешным, чем любой розыгрыш, который они когда-либо планировали.       Гарри, Рон и Гермиона, обсуждая что-то о распределении рождественских подарков, отошли немного вперед. Таисия воспользовалась моментом и приблизилась к Мэллори, чтобы пойти рядом с ней, так как между ними остался небольшой промежуток.       — Ты… ты не замерзла? — тихо спросила Таисия, пытаясь быть как можно менее навязчивой.       Мэллори резко повернула голову, готовая выдать стандартный язвительный ответ о том, что гриффиндорцы вечно носятся с этими глупыми эмоциями. Но посмотрев на лицо Таисии, внезапно осеклась. В глазах Портфест не было ни насмешки, ни покровительства, только искренняя забота, замешанная на усталости от собственной борьбы за этот договор.       — Я не из тех, кто мерзнет от сквозняка, Портфест, — сухо ответила Мэллори, но её голос прозвучал чуть тише обычного. Она сделала паузу, затем, чтобы не показаться слишком мягкой, добавила: — И не думай, что это значит, что я благодарна тебе за эту поездку.       — Знаю, — просто ответила Таисия, и в её ответе не было ни тени обиды. — Просто я рада, что ты едешь.       Они дошли до места, где их уже ждал старый, покосившийся автобус, который, очевидно, был вызван заранее. Водитель, невысокий, лысый мужчина, выглядел скептически, осматривая разношёрстную компанию.       Рон, уже разогретый предвкушением, первым запрыгнул внутрь. Гарри последовал за ним. Гермиона, как всегда, постаралась сесть у окна, чтобы иметь возможность читать.       Мэллори остановилась перед входом в автобус. Она посмотрела на грязноватые ступеньки и на его неряшливый вид, и её аристократическое отвращение к “плебейскому” транспорту вновь взяло верх. Она колебалась.       — Ну что ты стоишь? Он уедет без нас! — поторопила её Таисия, уже находясь внутри и держа место у прохода, чтобы можно было наблюдать за всеми.       Мэллори глубоко вздохнула. Чтобы не выглядеть в глазах Уизли как сбежавшая от страха, она молча, с максимально надменным видом, сделала шаг на ступеньку.       Мэллори прошла мимо Фреда, стараясь не задевать его локтем. Она нашла свободное место у заднего окна, где, как она надеялась, никто не сядет рядом. Таисия, следуя за ней, села у прохода напротив, чтобы быть поближе, но не нарушая её хрупкого личного пространства.       Автобус тронулся с негромким скрипом. Начиналось путешествие. Мэллори закрыла глаза. Главное — пережить дорогу.       Колеса автобуса недовольно скрипели, подпрыгивая на неровной дороге. Мэллори устремила взгляд в замерзшее окно, игнорируя царящую вокруг суету. Рон и Гарри, словно маленькие дети, спорили из-за места у окна, откуда лучше видно заснеженные пейзажи. Гермиона, как всегда, уткнулась в книгу, стараясь абстрагироваться от шума. Близнецы, несмотря на молчание Фреда, все равно умудрялись создавать хаос, незаметно подкладывая друг другу под подушки ледышки.       – Все в порядке? Ты не выглядишь счастливой, – прошептала Таисия наклоняясь ближе к Мэллори, стараясь перекричать гул мотора.       Мэллори, не поворачивая головы, сухо ответила:       – А я должна быть счастливой, Портфест? Меня везут в логово Уизли. Боюсь, это не совсем то, о чем я мечтала на Рождество.       Таисия вздохнула.       – Я знаю, ты так говоришь… Но если бы тебе совсем не хотелось, ты бы не поехала. Просто попробуй немного расслабиться. Уизли добрые. Они постараются, чтобы тебе понравилось.       Мэллори криво усмехнулась.       – Добрые? Это те, кто якшаются с магглами и предают свои чистокровные корни? Сомнительное достоинство, по-моему.       – Они просто не судят людей по их происхождению, – возразила Таисия. – Я думаю, ты бы с ними поладила… если бы захотела.       – Мне не нужно ладить с такими, как идиоты Уизли. – Ответила Мэллори, уже посмотрев на Таисию холоднее, чем был воздух на улице, от чего Портфест сразу же села на своё место. Насколько же это надо быть надоело-дружелюбной, уму непостижимо. Мэллори снова отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.       Автобус тряхнуло особенно сильно, заставив близнецов вскрикнуть от неожиданности. Фред, до этого хранивший молчание, не смог сдержать смех, присоединяясь к брату в их ледяной войне. Мэллори поморщилась. Неужели нельзя хоть пять минут побыть в тишине?       Радовало хотя бы, что Портфест не лезла со своими любезными вопросами к ней, пока что никто из рыжего семейства даже не обращал на неё внимания, кроме Фреда, конечно же. Хоть молчит, а по глазам всё равно всё ясно, даже без легилименции.       Краем глаза Мэллори посмотрела, чем занята Портфест. Рисует, ну конечно, что она могла ещё делать, чем рисовать в своём блокноте. Да, рисовала она неплохо, но половина рисунков была сама Лестрейндж, что до жути её раздражало. Благо сейчас она рисует то, что видит, как Гарри радостно разговаривает с Роном и Гермионой об Рождестве. Как тошно от этой рождественской и дружелюбной атмосферы вокруг.       Только эта тишина продолжалась, пока Таисия не заметила то, как Мэллори смотрела в её блокнот.       – Показать? – спросила Портфест снова дружелюбно, святой Мерлин, пускай она идёт к чёрту со своей добротой.       – Свои каракули будешь маме или Уизли хвастаться. – фыркнула Мэллори, снова отворачиваясь к окну, не желая сейчас видеть хоть ещё одну дружелюбную морду.       – Я просто увидела, как ты смотришь, вдруг интересно стало... – Портфест, несмотря на весь холод, осталась спокойной и такой же радостной. Нет, она правда издевается, Лестрейндж уже всё что угодно сделала, чтобы Таисия с ней не разговаривала, но нет, она прилипучая, даже хуже, чем Уизли!       Мэллори почувствовала, как напрягаются мышцы её шеи. Таисия Портфест была феноменом. Она не знала слова «отстань». Это было почти пугающе. За все годы знакомства в школе Лестрейндж видела, как люди отступают после одного-двух едких замечаний, но эта гриффиндорка умудрялась сохранять свою лучистую, идиотскую вежливость, несмотря на прямой сарказм и ледяные взгляды.       Мэллори снова отвернулась к окну, наслаждаясь редкой возможностью просто смотреть на проплывающие серые поля. Она мысленно уже прикидывала, как ей запереться в гостевой комнате в Норе на все время каникул.       Автобус тряхнуло особенно сильно, заставив близнецов вскрикнуть от неожиданности. Фред, до этого хранивший молчание с выражением лица человека, который пытается удержать в себе извержение вулкана, не выдержал и фыркнул смехом.       — Ха! Почувствуй вибрацию, Джордж! — прошипел он, тут же получая предупреждающий, полный боли взгляд от брата.       Мэллори поморщилась. Неужели нельзя хоть пять минут побыть в тишине?       Её радовало, что Портфест, казалось, приняла урок и больше не лезла с этими своими “любезными вопросами”. Пока что никто из рыжего семейства, кроме Фреда (который, хоть и молчал, но его глаза были слишком красноречивы), не обращал на неё особого внимания.       “Святой Мерлин, пускай она идёт к чёрту со своей добротой!” — подумала Мэллори. Портфест, несмотря на весь холод, оставалась спокойной и такой же настойчиво радостной. Нет, она не просто издевается. Она — прилипучая. Клещами не оторвать. Если бы Мэллори хотела общаться, она бы общалась с кем-то, кто стоит этого, а не с этим ходячим воплощением позитива.       Мэллори прижала ладонь к стеклу. Автобус тряхнуло снова, и она почувствовала, как Фред, сидящий через проход, чуть не подскочил на сиденье. Он издал тихий, задушенный звук, похожий на всхлип, который быстро проглотил.       Мэллори открыла рот, чтобы сказать что-нибудь едкое о его неспособности контролировать свои рефлексы, но тут же остановилась. Месяц.       Она закрыла рот, уставилась в окно и, к своему собственному ужасу, осознала, что сейчас ей почти хочется, чтобы Таисия продолжила говорить. Просто потому, что её постоянное дружелюбное давление было единственным, что могло отвлечь её от нарастающего напряжения и ожидания Рождества в самом нежелательном месте.       Автобус, казалось, решил устроить им проверку на прочность. Он двигался медленно, с каждым километром, казалось, становясь всё более шумным и неустойчивым.       Мэллори заметила, что Таисия не отвернулась окончательно. Она всё ещё сидела, подперев подбородок рукой, и наблюдала за ней с каким-то странным, нечитаемым выражением. Это не было любопытством, как у близнецов, и не было снисходительностью, как у Гарри. Это было… ожидание.       Фред, видимо, решил, что если ему нельзя говорить, он будет общаться глазами. Он начал посылать Мэллори взгляды, которые должны были быть полны остроумия, но выглядели лишь отчаянными мольбами о внимании. Он то поднимал бровь, то подмигивал, то делал вид, что у него внезапно зачесалась спина, требуя, чтобы Джордж его почесал, лишь бы заполнить вакуум общения.       Мэллори игнорировала его с мастерством, отточенным годами презрительного игнорирования самой себя.       Наконец, Таисия снова подалась вперёд, понизив голос до шёпота, который всё равно был слышен в относительной тишине их угла.       – Ладно, Мэллори, — начала она, — я знаю, что ты недовольна. Но… ты можешь хотя бы попробовать сделать вид, что тебе нравится? Для меня?       Мэллори резко повернулась к ней, её глаза сверкнули.       – Для тебя? Ты сама себя слышишь, Портфест? Я здесь потому, что заключила сделку, и только потому, что не хочу, чтобы твой рыжий друг лишился языка раньше срока, — процедила она. — И не нужно использовать меня как свой личный проект по “спасению потерянной души”.       – Я не спасаю тебя, — возразила Таисия, и в её голосе прозвучала настоящая обида. — Я просто не хочу, чтобы ты была одна. Ты же видишь, что они стараются.       — Они стараются быть громкими, — уточнила Мэллори. — Это не то же самое.       Тут в разговор вмешался Фред, не выдержав тишины и напряжения. Он решил действовать через посредника, не нарушая прямого запрета. Он внезапно изобразил, как будто у него что-то застряло в горле, и, не говоря ни слова, закашлялся так театрально и громко, что даже Гермиона оторвалась от книги и вопросительно посмотрела на него.       Джордж немедленно отреагировал, драматично вытащив из сумки бутылку воды. Он налил Фреду воды, держа при этом бутылку под странным углом.       Мэллори, наблюдая эту немую пантомиму, почувствовала, как уголки её губ едва заметно дёрнулись. Это было настолько нелепо, что даже её защитный панцирь дал трещину.       Таисия поймала этот момент. Она увидела еле заметное движение губ Мэллори.       – Видишь? — шепнула Таисия, её глаза сияли. — Они стараются.       Мэллори тут же вернула лицу маску непроницаемости, но было поздно. Таисия увидела рождение крошечной, почти невидимой трещины в её обороне.       – Они просто странные, — пробормотала Мэллори, снова отворачиваясь, но на этот раз её взгляд был направлен не на пейзаж, а на мелькающие вдали огни деревень, приближающих их к цели.       Нора. Они скоро будут там. Мэллори приготовилась к неизбежному хаосу. По крайней мере, у неё было целое сорок восемь часов тишины, прежде чем ей придётся вступить в бой с рождественским настроением миссис Уизли.       Автобус остановился с последним, протяжным скрипом, выплюнув их на заснеженную дорогу перед Норой. Мэллори выбралась из душного салона. Она вышла последней, давая Уизли и их друзьям возможность первыми окунуться в предпраздничную суету.       Уже с порога дома шёл непередаваемый запах: ель, имбирное печенье, и что-то неуловимо домашнее, смешанное с запахом сырости и старых вещей. Мэллори поморщилась, вдыхая этот “аромат”.       Её чемоданы, внушительные и, несомненно, до краёв набитые лучшим текстилем и, возможно, даже серебром, остались стоять на крыльце. Она окинула их надменным взглядом. Нести их вручную? Смешно.       Мэллори, не обращая внимания на возгласы радости, которые доносились изнутри, подняла палочку и прошептала: — Вингардиум Левиоса.       Чемоданы, словно ведомые невидимыми нитями, тяжело поползли следом за ней по заснеженному крыльцу.       Она вошла в дом, как королева, входящая в барак. Её взгляд скользнул по переполненной прихожей, где уже царило то самое рождественское безумие, которое она так презирала.       И тут из кухни, вытирая руки о передник, выскочила Молли Уизли.       Увидев Мэллори, которая вошла в её дом, сопровождаемая двумя огромными, явно дорогими чемоданами, левитирующими за её спиной, миссис Уизли замерла. Её лицо, обычно тёплое и румяное, мгновенно приобрело оттенок переспелого помидора.       — Вы кого в мой дом привели?! — прогремела Молли, её голос был пропитан такой смесью ужаса и ярости, что даже Гарри вздрогнул.       Мэллори остановилась, оглядывая хозяйку дома с откровенным, нескрываемым презрением.       — Миссис Уизли, позвольте представиться. Меня зовут Мэллори Лестрейндж.       Глаза Молли Уизли сузились, а на губы легла едкая, аристократическая усмешка.       — Лестрейндж, значит. Ну, здравствуй, девочка. Надеюсь, ты не собираешься вести себя так же вызывающе, как твои… ну, ты сама знаешь, кто.       Мэллори не моргнула.       — Я веду себя ровно так, как прилично чистокровной леди из древнего рода. В отличие от некоторых. — Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на занавески, явно купленные в каком-то маггловском магазине, и на стопку старых свитеров, небрежно сваленных у камина. — Я приехала по приглашению. Если вас смущает моё присутствие, могу не оставаться. В конце концов, этот дом выглядит достаточно… тесно для такого количества людей.       Фред, который стоял рядом с Джорджем и уже успел отчаянно жестикулировать Таисии, чтобы она вмешалась, побледнел. Он понял, что его месячная тишина только что была поставлена под угрозу минутной вспышкой раздражения Мэллори.       Молли Уизли схватилась за сердце, драматично качая головой.       — Тесно? Да у меня здесь шесть сыновей и дочь, и дом никогда не был пуст! А ты, я вижу, привыкла к своим уединённым палатам, где за тобой убирают эльфы, а не родная мать! Я тебе покажу, что такое теснота, милочка!       Таисия, почувствовав, что атмосфера накалилась до точки кипения, поспешила вперёд, стараясь встать между двумя женщинами.       — Миссис Уизли, пожалуйста! Мэллори просто немного устала с дороги! Она ведь в гостях!       — В гостях? — Молли обернулась к Таисии, её голос перешёл на трагический шёпот. — Ты думаешь, Тася, я не вижу, что это за девочка? Она смотрит на мои занавески так, будто они покрыты слизью! Я тебе сейчас покажу, Лестрейндж, что такое настоящий дом, а не эти твои холодные особняки, где, наверное, даже камин не топят, чтобы не загрязнять воздух!       Мэллори почувствовала, как её собственное раздражение трансформируется в почти забытое чувство вызова. Этот дом, эта женщина… они были воплощением всего, что её семья презирала. И именно это делало ситуацию, как ни странно, немного захватывающей.       — Не волнуйтесь, миссис Уизли, — сказала Мэллори, не отрывая взгляда от Молли. — Я уверена, что скоро привыкну к вашему… komfortniveau.. Главное, чтобы мне выделили приличную ванную комнату. Я не собираюсь делить её с кем-то вроде… — она запнулась, оглядывая Рона и Фреда, — …с кем-то из ваших сыновей. Это просто негигиенично.       Помолчав некоторую секунду, Мэллори оглядела всех взглядом и пренебрежительно, с отвращением сказала:       — Ein schmutziges und absolut hässliches Haus, wie kann man hier leben?       Фред вздрогнул, а Джордж издал странный звук, пытаясь скрыть его под кашлем, чтобы не нарушить перемирие. Они оба смотрели на Мэллори с немым ужасом: она только что смертельно оскорбила Молли Уизли в её собственном доме, и Таисия готова была за это поплатиться.       

***

      Таисия замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Она знала вспыльчивый характер Молли Уизли и высокомерие Мэллори. И столкновение этих двух сил, да еще и у порога «Норы», предвещало катастрофу. Она бросила молящий взгляд на Гарри и Гермиону, надеясь, что они вмешаются, но те лишь беспомощно переглядывались, не зная, как остановить надвигающийся шторм. «Это моя вина», – мысленно упрекнула себя Таисия. Она уговорила Мэллори приехать, надеясь, что та сможет хотя бы немного расслабиться и почувствовать дух праздника. Но, похоже, ее план провалился с треском. Таисия понимала, что Мэллори привыкла к совершенно иному уровню комфорта, но все же надеялась на ее благоразумие.       Она знала эту семью как облупленную, и градус кипения Молли был ей слишком хорошо знаком. Она понимала, что фраза о ванной комнате стала последней каплей. Необходимо было срочно вмешаться, иначе рождественские каникулы превратятся в ад для всех присутствующих.       — Мэллори, пойдем я покажу тебе твою комнату, — поспешила Таисия, хватая девушку за руку и стараясь оттащить от разгневанной миссис Уизли. — Миссис Уизли, право слово, не стоит так расстраиваться. Мэллори просто не привыкла к… семейной суете.       Молли все еще кипела от гнева, но видя растерянность в глазах Таисии, немного смягчилась. Она перевела взгляд на Мэллори, в которой все еще читалось пренебрежение, и вздохнула. — Хорошо, Тася, проводи ее. Но пусть эта… леди запомнит, что в моем доме уважают мои правила. А теперь, все за стол! Обед стынет       Она потащила Лестрейндж вверх по лестнице, чувствуя на себе прожигающий взгляд Молли. "Веселые" каникулы только начались. В комнате Таисия бросила взгляд на надменно молчащую Мэллори.       — Послушай, — начала Таисия, — я понимаю, что тебе здесь не по душе, но неужели нельзя быть хоть немного терпимее? Это дом моих друзей, они очень добрые и гостеприимные. Мэллори фыркнула и демонстративно осмотрела комнату, словно оценивая степень ее убогости.       — Добрые и гостеприимные? – переспросила Мэллори с язвительной усмешкой. – Ты это серьезно? После того, как эта… милая женщина практически выгнала меня за то, что я упомянула о ванной?       Таисия вздохнула, стараясь сохранить спокойствие. Она знала, что Мэллори сейчас на взводе, и любое неосторожное слово может спровоцировать новый конфликт.       — Она просто заботится о своем доме и о своей семье, — мягко ответила Таисия. — Здесь всегда много народу, и ванная комната – это предмет особой ценности.       — Да, заботится она так, что искры летят! — огрызнулась Мэллори, скрестив руки на груди. — Будто я собираюсь тут все разнести.       Таисия, до этого сдерживавшаяся, наконец, не выдержала.        — Да что с тобой такое, Мэллори?! — взорвалась она. — Тебя пригласили сюда из дружеских побуждений! Я хотела, чтобы ты отвлеклась от всего этого мрака, который тебя окружает! Неужели так сложно быть благодарной и вести себя хоть немного прилично? Ты же не в у себя сейчас, а в гостях!       Мэллори опешила от такого напора. Она явно не ожидала от Таисии подобной реакции. Её надменное выражение лица немного померкло.       — Ты могла бы хотя бы попытаться! — продолжала Таисия, повышая голос. — Попытаться понять этих людей, их образ жизни. Они открыли перед тобой двери своего дома, а ты что? Ты только и делаешь, что критикуешь и показываешь свое превосходство! Тебе не кажется, что это немного… эгоистично? Если ты не можешь вести себя как нормальный человек, то, может, тебе стоит вернуться обратно в свое поместье и наслаждаться своим одиночеством?       Таисия замолчала, тяжело дыша. Она понимала, что перегнула палку, но не могла больше сдерживаться.       – Вот такая ты мне нравишься намного больше, а то только и делаешь, что строишь из себя святую. Но если ещё раз посмеешь на меня наорать, почувствуешь, что такое Круциатус. – Ответила Мэллори, скрестив руки на груди. Мэллори выплюнула эти слова с холодной яростью.       Таисия замолчала, тяжело дыша. Она понимала, что перегнула палку, но не могла больше сдерживаться. Только когда поняла что Таисия натворила она схватилась руками за голову и себе под нос пробормотала:       – Блять какого хуя я сделала...       – Вот такая ты мне нравишься намного больше, а то только и делаешь, что строишь из себя святую. Но если ещё раз посмеешь на меня наорать, почувствуешь, что такое Круциатус. – Ответила Мэллори, скрестив руки на груди. Мэллори выплюнула эти слова с холодной яростью.       — Но ты действительно думаешь, что я хочу быть здесь? — тихо продолжила Мэллори. — Что мне приятно видеть все эти… улыбки? Слышать эти бесконечные разговоры о вещах, которые мне абсолютно безразличны? Я здесь только потому, что ты попросила. Она обвела взглядом комнату, словно ища выход. В глазах мелькнуло отвращение, но тут же сменилось привычной маской надменности.       — И знаешь, ты права, — продолжила Мэллори, вновь скрестив руки на груди. — Я эгоистична. Я привыкла к своему поместью, к своему одиночеству. И, возможно, мне действительно стоит вернуться туда. Может быть, так будет лучше для нас обеих. Только в следующий раз, прежде чем приглашать меня куда-то, подумай дважды. Не всем нужны твои дружеские побуждения. Не все хотят быть спасёнными.       Таисия чувствовала себя опустошенной. Она понимала, что Мэллори права в одном: она действительно пыталась ее спасти. Но, возможно, Мэллори и не нуждалась в спасении. По крайней мере, не в таком.       Обед прошел в тягостной тишине. Таисия и Мэллори вошли в кухню вместе, и все взгляды немедленно устремились на них. Мэллори, вопреки своим недавним словам, вела себя на удивление сдержанно. Она поздоровалась со всеми, пусть и слегка надменно, и уселась за стол, не выказывая ни малейшего отвращения к царящей там суете. Молли, конечно, не могла удержаться от пары фыркающих взглядов в ее сторону, а Артур, как обычно, казался совершенно не в курсе назревающих конфликтов, увлеченно рассказывая о какой-то новой магловской штуковине. Гарри, Рон и Гермиона переглядывались, пытаясь оценить ситуацию и понять, насколько искренна эта перемена в поведении Мэллори. Сама же Мэллори старательно избегала их взглядов, сосредоточившись на еде.       Идиллия продолжалась недолго. Таисия, с нервов снесшая добрую половину жаркого, потянулась за соусом и, чертыхнувшись сквозь зубы, уронила тарелку.       – Блять! – вырвалось у нее. Все за столом замерли. Молли осуждающе покачала головой, а Мэллори едва заметно усмехнулась, словно говоря: "Ну вот, и ты туда же". Таисия покраснела, но быстро взяла себя в руки и, извинившись, принялась собирать осколки.       Несмотря на этот небольшой инцидент, обед закончился относительно спокойно. Мэллори даже позволила себе короткую беседу с Перси, обсуждая учеников, поскольку они были оба старостами своих факультетов. Таисия наблюдала за ней с надеждой, но и с опаской. Она знала, что маска Мэллори может упасть в любой момент. И тогда рождественские каникулы действительно превратятся в ад.

***

      Обед действительно прошёл на удивление нормально. Мэллори, казалось, приняла роль высокопоставленного, но временно сосланного дипломата. Она ела медленно, с аристократической грацией, и её молчание было не агрессивным, а скорее отстранённым, как будто она находилась за толстым стеклом, наблюдая за жизнью, которая её не касалась.       Когда Таисия уронила тарелку, Мэллори усмехнулась, но тут же вернула себе нейтральное выражение лица, как только Таисия начала убирать осколки. Это был тихий сигнал: «Видишь? Ты тоже не идеальна, Портфест».       После того как Таисия закончила с уборкой, она, всё ещё смущенная, вернулась к столу, стараясь не смотреть на Молли.       — Простите меня ещё раз, — пробормотала Таисия, садясь на своё место.       Миссис Уизли, которая к тому моменту уже смирилась с тем, что её идеальный обед был испорчен, просто отмахнулась рукой. Она была готова списать это на стресс Таисии от присутствия Лестрейндж.       Мэллори, неожиданно для всех, даже для себя, поймала взгляд Перси, который выглядел немного уставшим от оживлённых споров Рона и Гарри о квиддиче.       — Перси, ты, кажется, закончил свою последнюю работу по Трансфигурации? — спросила Мэллори тихим, ровным тоном.       Перси вздрогнул, удивлённый обращением, но тут же насторожился, как староста-отличник.       — Да, мисс Лестрейндж. Я сдал его на “Выдающееся”. Профессор МакГонагалл отметила мои навыки в создании устойчивых многоступенчатых преобразований.       — Многоступенчатых? — Мэллори прищурилась. — Надеюсь, ты не используешь слишком много рун, заложенных в ранних манускриптах. Они устарели и часто дают непредвиденные побочные эффекты при работе с твёрдыми объектами. Wenn du verstehst, was ich meine.       Разговор, начавшийся как вежливый обмен любезностями, неожиданно перешёл в нечто, похожее на научный спор. Перси, который отчаянно нуждался в интеллектуальном собеседнике, забыв о враждебности его матери к гостье, оживился.       — Вы разбираетесь в этом, мисс Лестрейндж? Я полагал, что чистокровные семьи предпочитают более традиционную, чистую магию?       — Мы предпочитаем рабочую магию, Уизли, — отрезала Мэллори, но в её голосе не было прежней язвительности. — А устаревшие доктрины — удел тех, кто боится выйти за пределы учебников.       Гарри, Рон и даже Гермиона, которая уже собиралась вмешаться, чтобы напомнить Перси о его обязанностях перед семьей, замолчали. Они видели Лестрейндж в другом свете — не как снобистскую чистокровку, а как человека с глубокими, хотя и, несомненно, мрачными, академическими познаниями.       Таисия смотрела на них, чувствуя, как внутри неё теплится крошечный росток надежды. Может быть, ей не нужно было спасать Мэллори. Может быть, Мэллори просто нужно было найти аудиторию, которая ценила бы её ум, даже если она была в гостях в самой неаристократичной семье, которую она знала.       Молли Уизли, почувствовав, что напряжение спало, вернулась к роли матери, пытаясь, впрочем, сохранить бдительность.       — Ладно, Перси, разговоры о формулах потом! У нас Рождество на носу! Мэллори, ты ешь или нет? — Молли старалась говорить нарочито нейтрально, но её взгляд всё равно был полон подозрения.       Мэллори медленно подняла вилку.       — Ем, миссис Уизли. И, кстати, эта жареная индейка… она действительно неплоха. Нетипично для такого количества специй, но… приемлемо.       Это было пределом комплимента, на который Мэллори Лестрейндж была способна. И для Таисии это прозвучало как серенада. Возможно, "тихие" каникулы в Норе не будет таким уж ужасным, если они смогут найти точки соприкосновения в академическом высокомерии.       После обеда, когда все перешли к украшению дома, Мэллори не ушла в свою комнату, как ожидалось. Вместо этого она стояла у большой ёлки в гостиной, скрестив руки, и наблюдала за суетой.       Молли Уизли, всё ещё держась настороже, подошла к ней, держа в руках гирлянду из светлячков.       — Ты стоишь, как статуя, Лестрейндж. Если не собираешься помогать, то хотя бы не мешай.       Мэллори усмехнулась, но эта усмешка была направлена не на Молли, а скорее на саму ситуацию.       — Я помогаю, миссис Уизли. Только мне не нужны эти… примитивные методы.       Сказав это, она подняла руку. Невербально она наложила заклинание на несколько шаров, которые немедленно зависли в воздухе и начали медленно, идеально ровно, вращаться вокруг ёлки, испуская мягкое серебристое свечение, которое меркло на фоне обычных, криво висящих игрушек Уизли.       Молли, которая сама постоянно использовала бытовую магию, не могла не оценить элегантности исполнения.       — Ладно, хорошо, — проворчала она, пытаясь выглядеть равнодушной. — Только вешай их ниже. Мне не нравится, когда верхушка ёлки касается потолка, она же его проткнёт.       Мэллори, вздохнув с театральным страданием, опустила шары. Она использовала магию всего несколько раз, чтобы идеально выровнять особо криво висящие гирлянды, и каждый раз, когда она чувствовала на себе осуждающий взгляд Таисии, её сарказм становился тоньше, а сама помощь — более конструктивной.       Перси, который всё ещё был под впечатлением от их интеллектуального поединка за обедом, воспользовался возможностью, чтобы подойти к Мэллори.       — Мисс Лестрейндж, если позволите, я могу закрепить ваши потолочные украшения с помощью Серпенсортии? Это поможет избежать… проколов.       — Слишком много лишних движений, Уизли, — ответила Мэллори, но она позволила ему закрепить пару самых тяжёлых шаров. Она уважала его старосту, как уважала Перси в целом — за его педантичность.       Гарри, который сидел на полу, пытаясь прикрепить к ветке снеговика, от которого постоянно отваливалась голова, невольно наблюдал за Мэллори. Он всегда видел в ней чистую, отточенную компетентность. Ей не нужно было кричать или доказывать что-то; она просто делала вещи лучше, чем все остальные. В его голове мелькнула мысль: «Она бы точно смогла починить снеговика с первого раза».       Гермиона, наблюдая за ними, чувствовала смешанные чувства. Ум Мэллори был неоспорим. Её способность к глубокому анализу магии, которую она продемонстрировала Перси, была на уровне, которого сама Гермиона только добивалась. Она чувствовала зависть — чистую, научную зависть к этой врождённой, тёмной одарённости. Но нельзя была сказать, что Гермиона ненавидела Лестрейндж.       Рон же просто старался держаться подальше. Он всё ещё помнил гнев Молли.       — Она наехала на маму из-за ванной, Фред! — прошептал он близнецу, который как раз пытался незаметно подложить под рождественскую звезду картонный фейерверк.       — Да, Рон, но смотри, — ответил Фред, не отрывая влюблённого взгляда от Мэллори, которая сейчас аккуратно развешивала серебряные ленты. — Она теперь в режиме “сдержанная леди”. Мы её почти приручили. Не злись. Зато у неё отличный вкус в украшениях, надо отдать должное.       Мэллори, словно почувствовав, что её обсуждают, резко повернула голову в их сторону. Фред тут же принял позу абсолютно невинного человека, который просто восхищался красотой гирлянды.       Мэллори снова закатила глаза, но этот жест уже не был полным презрения. Это было скорее признание: «Я знаю, что вы тут сплетничаете, но мне всё равно, потому что я выше этого».       Она опустила руки, удовлетворённая результатом: ёлка выглядела безупречно, а Молли Уизли, несмотря на явное нежелание, принимала её помощь. Мэллори взглянула на Таисию. Таисия кивнула ей, на этот раз с искренней, хотя и осторожной, улыбкой.       Напряжение спало, но его место заняла странная, негласная договоренность: Мэллори будет вести себя сносно, пока её не спровоцируют, а Таисия будет держать своих друзей на расстоянии вытянутой руки. Рождество в Норе началось.       Сочельник прошел на удивление спокойно. Мэллори соблюдала свою часть сделки, не устраивая словесных дуэлей, а гости, кажется, решили, что лучший способ не провоцировать её — это дать ей максимальное пространство.       Все собрались в гостиной. Атмосфера была густой от запаха хвои, магии и ожидания. Мэллори сидела чуть поодаль от основного скопления Уизли, на старом, но удивительно удобном кресле, которое Молли, казалось, специально для неё вытащила из дальнего угла.       Обмен подарками начался после завтрака. Уизли, как и полагается большой семье, устроили настоящий хаос из свёртков и обрывков бумаги. Мэллори наблюдала за этим с едва заметным интересом.       Когда очередь дошла до подарков от Мэллори, наступила относительная тишина. Она не принесла с собой мешок. Вместо этого, из её крошечной дорожной сумочки, она достала подарки.       Первым подарком стал блокнот для Таисии. Мэллори протянула ей небольшой кожаный том, который выглядел дорого и старомодно одновременно. На обложке, выполненной чистым золотом, была изящно выгравирована полная подпись: «Таисия Саманта Портфест».       Таисия ахнула. Это было так лично и так неожиданно.       — Мэллори… — прошептала она, проводя пальцами по гравировке.       — Не говори ничего, Портфест, — отрезала Мэллори, но в её глазах не было обычной враждебности. — Твои каракули заслуживают лучшей бумаги, чем то, что ты там мажешь. И чтобы ты не забыла, кто это подарил, — добавила она с лёгким намеком на прежнюю язвительность.       Следующим был Гарри. Мэллори достала свёрток, завёрнутый в тёмно-красную бархатную бумагу. Внутри оказалась клетка для Букли. Это была не просто клетка; это было произведение искусства из тёмного, будто вороново крыло, металла с инкрустацией, напоминающей лунные фазы. Клетка была магически укреплена, а внутреннее пространство регулировалось заклинаниями, обеспечивая идеальную температуру и влажность для совы.       Гарри молча открыл рот. Он никогда не видел ничего подобного.       — Мэллори... это… это стоит целое состояние, — пробормотал он.       — Букля заслуживает лучшего, чем ржавая проволока, — сухо ответила Мэллори. — Она слишком умна, чтобы жить в бедности.       Уши Гермионы слегка покраснели, когда она увидела, что к ней повернулась Мэллори. Она протянула ей скромно упакованный том в тёмно-коричневой коже.       — «Герметизм и Внутреннее Преобразование. Том III», — зачитала Гермиона название, её глаза округлились. Это было невероятно редкое издание, которое считалось утерянным после падения древних магических цивилизаций.       — Там есть пара заметок, которые я сделала на полях, касательно теории о Древних Рунах, — сказала Мэллори. — Уверена, тебе будет интересно поспорить с моими допущениями.       Гермиона просто прижала книгу к груди, не в силах вымолвить ни слова благодарности, которая не звучала бы жалко.       Рон получил небольшой, тяжёлый бархатный мешочек. Он выглядел скептически, ожидая какого-нибудь изысканного артефакта, который он не смог бы использовать. Когда он развязал шнурок, мешочек засиял. Внутри лежала серия пергаментов с зашифрованными расчётами и несколько золотых галлеонов, а также: очень дорогой, но изящный волшебный компас, который указывал не на север, а на ближайшую неотмеченную на карте тропу.       — Слишком много магии в твоём доме, Уизли, — пояснила Мэллори. — Используй это, чтобы находить дорогу туда, куда не следует.       Близнецы получили свои подарки вместе — две идеально отполированные, парные подзорные трубы, которые были не просто оптическими приборами, а сложными устройствами для наблюдения за заклинаниями на расстоянии. Они были выполнены из платины и стоили, вероятно, как половина имущества Уизли.       Фред взял свою трубу, его глаза сияли не от жадности, а от чистого восторга. Он поднял её, на мгновение забыв о своей миссии молчать.       Он задержал взгляд на Мэллори, и его лицо медленно, совершенно искренне, расплылось в широкой, тёплой улыбке. Это была улыбка человека, который увидел не просто дорогой предмет, а намёк на понимание.       — Спасибо, Мэллори, — сказал он тихо, но его голос был чист и не содержал ни капли иронии. — Это… это просто невероятно.       Мэллори на секунду потеряла дар речи. Её обычно стальной взгляд дрогнул. Она быстро отвернулась, чтобы скрыть это.       Последними были Молли и Артур. Мэллори вручила им две аккуратно завёрнутые коробки. Для Молли это была волшебная сковорода, которая никогда не пригорала и сама отмывалась, работая на очень низком уровне магии, безопасном для дома. Для Артура — магловский прибор, который Мэллори явно усовершенствовала, превратив его в миниатюрный анализатор магических полей в бытовых предметах.       — Пусть ваша кухня будет немного менее… хаотичной, миссис Уизли, — сказала Мэллори.       Молли Уизли смотрела на эти дорогие, практичные подарки с недоверием.       — Это… это слишком дорого, девочка.       — Это не подарок, миссис Уизли, — поправила Мэллори, впервые за этот день используя свой родовой, холодный тон. — Это плата за то, что вы терпите меня в течение этих каникул. Считайте это страховкой от моего плохого поведения.       Она бросила взгляд на Таисию, чьи глаза светились от слёз и благодарности. Мэллори чувствовала себя странно: она избежала конфликта, продемонстрировала своё превосходство, но при этом её руки немного дрожали. Она только что потратила целое состояние, чтобы доказать, что ей всё равно.       Мэллори, почувствовав, что её миссия по обмену подарками близка к завершению, и прежде чем Молли Уизли успела начать расспрашивать о происхождении магических артефактов для магглов, перевела своё внимание на оставшихся членов семейства.       Перси, всё ещё немного ошарашенный беседой об устаревших рунах, стоял с неловкой улыбкой.       — Лестрейндж, вы не обязаны… — начал он вежливо.       — Обязана, Уизли, — отрезала Мэллори, вынимая из сумочки плоский кожаный футляр. — Ты единственный, кто здесь проявляет хоть какое-то подобие ума. Это тебе.       Она протянула футляр. Внутри лежал дорогой перьевой стилус, но не простой. Это был стилус, который запоминал всю информацию, написанную им, и мог в реальном времени транскрибировать её в идеальные, магически защищённые заметки, не требуя чернил.       — Использовать его только для серьёзных документов. Я не хочу, чтобы ты марал его своими школьными эссе.       Перси принял подарок с выражением крайнего почтения. — Спасибо, мисс Лестрейндж. Это… это очень полезно.       Наконец, осталась Джинни. Рыжеволосая девушка, которая до этого сидела тихо, наблюдая за взрослой драмой с нескрываемым любопытством, вздрогнула, когда Мэллори повернулась к ней. Джинни была младше на три года, и Мэллори не воспринимала её как интеллектуального соперника или раздражающий фактор, а скорее как некий фон.       Мэллори достала из сумочки последний предмет, это небольшой, но очень изящный серебряный кулон в форме руны.       — Это тебе, Джинни.       Джинни осторожно взяла кулон. Он был холодным и гладким.       — Что это? — спросила она тихо.       — Это амулет, — ответила Мэллори, впервые за весь день её тон был почти нейтральным, лишённым яда. — Он не защищает от проклятий, глупости. Он немного усиливает твою собственную, зачаточную, магическую интуицию. Ты моложе. Учись чувствовать, пока не наделала глупостей.       Мэллори одарила её взглядом, который был почти материнским, если бы не примесь снисходительности.       — Не пытайся его разобрать, ты его сломаешь. Просто носи.       Джинни сжала кулон в кулаке, чувствуя странное тепло, исходящее от серебра. Это был первый подарок от кого-то, кто не был членом её семьи или близким другом.       Обмен подарками закончился. Мэллори откинулась в кресле, скрестив ноги. Она выполнила свой долг. Она одарила каждого в доме предметами, которые были либо бесполезны, либо невероятно дороги, либо требовали высокого уровня интеллекта для использования. Она не показала теплоты, но продемонстрировала уважение к их способностям или просто купила их лояльность.       Таисия, глядя на неё, поняла, что Мэллори не была просто снобом. Она была сложной. Она проявляла привязанность через эксклюзивность и практичность, а не через объятия и сентиментальность.       — С Рождеством, — тихо сказала Таисия, поднимая свой новый, золотой блокнот.       Мэллори лишь кивнула, но в этот раз кивок содержал что-то вроде признания их хрупкого, только что рождённого хрупкого перемирия.