О сложности конфликтующих стихий

Крепкой рукой он перехватывает стеклянный стакан и с усилием протирает его хлопковым полотенцем. Проворачивает по кругу и ставит его на подставку. Следующий стакан оказывается в руках в то же мгновение. Дилюк любил расслаблять мозг подобным монотонным действием. В целом работа в «Доле Ангелов» была для него скорее способом развеяться, нежели действительно попадала под формат стандартной «работы». Со второго этажа раздается скрип стула о пол. Дилюк лишь вскользь поднимает взгляд, убедиться, какой именно столик освобождается. В этом на самом деле не было такой необходимости, гостя можно было легко определить и по тому, кто спускался по лестнице. Ему важнее было выяснить другое: свободен ли Его стол. От Чарльза Дилюк знал, что Кэйа заядлый гость таверны, однако на его смену он попадал не часто. Было ли это досадным совпадением, или хитро выстроенным планом, сказать сложно. Но правда одна, Дилюк с Кэйей пересекался до боли редко. Впрочем, что было и говорить. После возвращения в Мондштадт прошло уже несколько месяцев, а их отношения все так же были… натянуто никакими? Именно так Дилюк бы их и охарактеризовал. Они не вступали в контакт, если того не требовала работа или спасение города. А если и вступали, разбегались как в море корабли, не успев даже переброситься парой слов. И Дилюк бы не сказал, что имеет что-то против. Они уже не маленькие дети, чтобы плакать от того, что лишний час они не провели играя в различные игры, ему достаточно и банального знания, что с Кэйей все хорошо. Но в моменты, когда тот пропадал так надолго или не попадался на глаза даже издалека, живот скручивало непонятным жгутом. Раздается легкий перезвон колокольчиков и следом за ним хлопает входная дверь. Легок на помине, думает он. Кэйа в своей неизменной форме, которую Дилюк бы скорее охарактеризовал как птичье хвастовство. Казалось, будь у него ордена, он бы и их на грудь навесил, лишь бы блестело побольше. Открытое декольте и узкие штаны уже неоднократно выступали поводом для его едких комментариев. Капитан вальяжно развалившись на стойке, плавно перенес вес с одной ноги другую и елейно промурлыкал: — Мне как обычно, мастер Дилюк. Кэйа всегда отслеживал его действия, когда делал заказ у стойки, а потому, Дилюку доставляло особое удовольствие чуть подшучивать. Вот и сейчас, его пальцы нарочито долго задержались на упаковке виноградного сока, однако заметив то, как скуксилось лицо гостя, он, дрогнув в ухмылке, все же налил стандартную Полуденную Смерть. Стакан тонко звякнул о столешницу. Нахмуренное недовольное лицо Кэйи отчего-то совсем не посветлело. Он задержал на нем долгий взгляд и сделал глубокий глоток, не разрывая зрительного контакта. Заполненный наполовину стакан вновь опускается стойку. — Мне от твоих шуток аж голова разболелась, — то, как серьезно это было сказано, разрушило все внутренне родившееся веселье. Чужой вид теперь не располагал к шуткам: уголки чужих губ были опущены, а на лице будто залегли давние тени. Все это длилось всего мгновение и Кэйа, перевалившись через стойку, нагло перехватил наполовину полную бутылку. Его губы тронула мягкая полуулыбка, одной рукой он перехватил стакан, а другой держал бутылку за горлышко: — Надеюсь это за счет заведения? Это всегда было за счет заведения в его смену. Кэйа никогда не утруждал себя оплатой заказа, а Дилюк не требовал. Что интересно, в смены Чарльза, Кэйа всегда не только оплачивал свой счет в полном объеме, но и даже частенько оставлял солидные чаевые, возможно оттого это и сходило ему с рук. Дилюк провожает его взглядом. За вечер никто не присоединяется к капитану надолго, лишь пара солдатов перекидывается с ним парой тостов, однако не воодушевленные чужой холодностью вновь разбредались по своим углам. Казалось, именно сегодня, Кэйа не искал себе собутыльников. Он сидел спиной к Дилюку, но даже неопытным взглядом можно было заметить, как напряжены и зажаты чужие плечи, а вес неравномерно перенесен на правую сторону. Кэйа пьет медленно, смакуя каждый бокал, как умеет будто только он. Дилюку известно, что тот хорошо переносит алкоголь, знает собственную грань и умеет остановиться. Ни разу Кэйа не становился причиной пьяных конфликтов, всегда, даже опрокинув в себя несколько бутылок, уверенно стоял на ногах. Спустя пару часов, Дилюк чуть приглушил внутренний свет таверны, мягко намекая на скорое закрытие. В таверне в такой час оставались самые загулявшие или уже совершенно ушедшие в дрему. Вот и сегодня Стенли задремал прямо на стуле, отчего Дилюку пришлось сходить с насиженного места и расталкивать заспавшегося гостя. Прямо над головой раздается скрип, звук выдвигаемого стула, тяжелые шаги. На втором этаже остался только Кэйа, поэтому Дилюк удивленно вскидывает брови и тревожно смотрит вверх, будто может видеть сквозь половицы, когда со второго этажа раздается глухой стук опрокинувшейся бутылки. — Все хорошо, капитан? — подает голос он. — В полном, — раздается тут же, он слышит как донышко бутылки вновь становится на стол. Все его внимание вновь занимает Стенли, успевший за это короткое мгновение вновь заснуть, отчего пропускает момент, когда хлопает входная дверь и Кэйа растворяется в туманной ночной дымке. *** Утром его находит тревожное письмо Джинн. В отличии от остальных членов Ордо Фавониус, ее можно было смело причислять к тем, с кем у Дилюка остались еще теплые отношения, невзирая на все тяжелые события. Джинн неоднократно слала ему письма как в годы странствий, так и после. Когда же магистр Варка временно возложил на нее свои обязанности, количество писем от нее значительно сократилось, поэтому каждое письмо ценилось особенно. Чаще всего Джинн взволнованно справлялась о его здоровье, делах и винокурне, сильно реже рассказывала о себе, и практически никогда не просила о помощи. Джинн не была тем человеком, которому легко давалось принимать, а тем более просить о помощи. Дилюк знал об этом еще со времен их детских посиделок, но то немногое что он видел сам или узнавал от того же Кэйи, указывало на то, что с годами это лишь усугубилось. Поэтому, стоило ему только дойти до сути письма, как камзол уже был в его руках. Оставив письмо на столе, он спустился на первый этаж винокурни и взглядом нашел Аделинду: — Я в экспедицию на хребет. Буду отсутствовать предположительно три дня, если больше пиши с вопросом в Ордо Фавониус. Передай Эльзеру скорректировать расписание Чарльза и собственноручно отвечать за дела, — И прежде чем какое-либо причитание главной горничной успело достигнуть его ушей, скрылся за дверьми. Аделинда всегда беспокоилась о нем и Кэйе так, будто они были ее детьми, поэтому все похождения и ранения от нее приходилось тщательно скрывать, дабы не тревожить. Однако тут дело серьезное и не требующее отлагательств. Драконий Хребет всегда был местом жестоким и суровым. В Ордо и в хорошие времена не хватало носителей глаза бога, что уж говорить сейчас. Очередная экстренная экспедиция омрачилась тем, что все обладатели пиро не могли быть допущены до участия. Эмбер была в командировке в сумеру, а Беннет… Его всегда подстерегали неудачи, отчего отправлять его на спасательную операцию было делом не менее рисковым. Не сразу поймешь, кого надо будет спасать. Драконий хребет же усложнял ситуацию тем, что без носителя пиро глаза бога туда соваться вообще было равносильно самоубийству. И вот мы имеем: потерявшуюся на хребте группу детей, окружающий их мороз и монстры, а в штате свободны только два носителя крио. Ситуация, даже при всех радужных прогнозах, патовая, поэтому, как бы Дилюк негативно не был настроен к ордену, без его помощи им не обойтись. — Так и знал, что это будешь ты, — встречает его, стоит его ноге только коснуться территории лагеря у заснеженного подножия. Кэйа, непривычно закутанный и застегнутый на все пуговицы, находит его первым, выходя из палатки искателей приключений. — Джинн не сказала? — Дилюк удивленно вскинул бровь и подошел ближе. Вдалеке виднелся клеймор Эолы и шустро сновала от палатки к палатке Сахароза. Кэйа скрестил на груди руки и нацепил на лицо неизменную улыбку: — Начальство не утруждает себя тем, чтобы вдаваться в детали. На самом деле, она боялась, что ты откажешь. Не приди никто через час, мы с Эолой выдвинулись бы вдвоем. Дилюка внутренне передернуло. Он слышал от молодых рыцарей, что Кэйа, пусть и миловиден и ласков на первый взгляд, снился им в страшных кошмарах, не щадил ни их, ни себя, но лезть аж на Драконий Хребет было бы за гранью его понимания. Он нисколько не умалял умений Альбериха, но даже ему бы в одиночку там пришлось бы несладко. — Если вы готовы, можем выдвигаться, — Кэйа ограничился коротким кивком и исчез из поля зрения. Дилюк окинул склон хребта долгим взглядом. Мягкий снег покрывал все пространство горы, а верхушку плотно скрывал то ли глубокий туман, то ли снегопад. Погода у подножия же была хорошей, будет настоящей удачей, если буря не встретит их во время подъема. — Сахароза ввела нас в курс дела, — раздается у него за спиной, и Дилюк разворачивается, обменявшись приветственными кивками с Эолой. Кэйа продолжил, перекидывая через плечо небольшую походную сумку: — Крис, Эмилия и Харис из Спрингвейла ушли из дома вчера днем. Родители не били тревогу, поскольку ребята часто задерживались допоздна, но когда они не вернулись за полночь, подняли на уши весь орден. — Окончательно собрав все пожитки, они бодро двинулись по маршруту. Вел их Кэйа, Дилюк знал, тот уже тщательно выстроил в голове, как им следует двигаться, чтобы в полной мере и с наименьшими потерями обыскать хребет быстрее. Чего-чего, а логистика у Альбериха всегда была на уровне. — Мы уже обыскали окрестности, но по сообщениям очевидцев их последнее время очень увлекал Хребет. Старшему из них всего одиннадцать, по словам родителей большинство теплых вещей на месте, поэтому если они действительно там, нам остается лишь молиться Барбатосу, чтобы они были целы и невредимы. — Будет настоящим счастьем, если они окажутся не здесь и будут уже дома, к тому моменту, когда мы вернемся, — выдыхает замыкающая их цепочку Эола. Дилюк не мог с ней не согласиться. Даже для опытных путешественников Хребет зачастую оставался закрытым местом, даже не сколько из-за непогоды, сколько из-за сложности ландшафта. Местами подъем шел настолько вертикально, что приходилось страховаться себя руками, цепляясь за выступы. После особо тяжелого участка, где им приходилось идти чуть ли не вплотную, прижавшись к друг другу, для страховки, Кэйа на удивление попросил привал. Выглядел он непривычно бледным, что для его оттенка кожи было вдвойне необычным явлением. Его лицо приобрело серо-зеленый оттенок, а сам он, привалившись к камню, едва заметно покачивался. — Хэй, все хорошо? — вопрос был совершенно неуместным и Дилюк тут же прикусил язык. Он присел на корточки рядом и внимательно уставился в чужое лицо, Эола же предпочла остаться в стороне и тоже решила сделать короткий привал. — Симптомы горной болезни, все в норме, пройдет через пару минут, — слабым голосом отозвался он. Дилюк снял перчатку и смело коснулся тыльной стороной ладони чужого лба, проверяя, нет ли температуры. Эола прекрасно осведомлена об их родственной связи, поэтому причин скрываться не было. Лоб был прохладным, однако Кэйю от его прикосновения крупно вздрогнул и прикрыл глаза. — Ты совсем бледный, посиди, отдышись, — сказал Дилюк глядя ему прямо в лицо. И добавил чуть громче: — Сделаем привал на несколько часов, я схожу за хворостом, разобьем костер. Дилюк поднялся с колен и отряхнул их от снега. Осмотревшись, он двинулся по склону чуть вбок, оставляя Эолу с Кэйей. Хребет был очень скуден на какую либо растительность, поэтому пришлось значительно поднапрячься, чтобы найти достаточно хвороста на поддержание солидного костра. Когда он вернулся, Кэйа выглядел как обычно, тон кожи стал вновь равномерным, он перекидывался шутками с Эолой, активно жестикулируя, поэтому легко можно было заметить, что даже губы из холодной синюшной бледности сменились на более живой цвет. Дилюк бросил ветки в одну кучу и молча начал заниматься костром, огонь подчинялся ему мягко, словно родной ребенок, поэтому создание очага не заняло у него много времени. Закончив, он отряхнул руки, и поднялся с места, замечая, что Кэйа смотрит на разведенный им костер пустым взглядом немигающих глаз. — Эй, Кэйа, тебе снова не хорошо? — Он вздрагивает, вывалившись из собственных мыслей с коротким «А?», отмахивается, качая головой. Они разогревают еду в котелке и плотно перекусывают, отдыхая после тяжелого подъема. Привал занимает у них несколько часов и, покуда не стемнело, они решают проверить еще одну пещеру по маршруту. Дорога до нее была в разы легче и была практически прямой, отчего итак под накопленные силы терялись не так быстро. Холод на высоте усиливался, поэтому они все чаще подходили к точкам обогрева, которые Дилюку приходилось зажигать вручную. В голове все чаще закрадывалась надежда, что детей здесь не было. Им, маленьким и неопытным, здесь было не выжить. Кэйа первым заходит в пещеру, тихо и осторожно, дабы не спугнуть монстров, если там кто-то уже обосновался. Пещера оказывается пустой, в ней лишь застарелые следы хиличурлов, однако ни следа человека. — Пусто, — заключает Эола первой. — Может и хорошо, что нам не везет, все больше надежды, что детей уже нашли. Со стороны входа раздается громкий рев и Дилюк резко оборачивается. Он слышит как за ним раздается звук клинков: это Эола и Кэйа уже достали свое оружие. На входе широко раздувая ноздри стоит ледяной лавачурл. Настолько огромный, что своим телом закрывает весь проход. — Вот черт, — говорит он, тут же материализуя клеймор в руке. Лавачурл сам по себе не самый тяжелый противник, он слишком неповоротливый из-за своих размеров, однако один его удар может размозжить и превратить в качественную лужу. А на снежном склоне драться с крио монстром было бы еще сложнее, он в своей стихии. Ни Кэйа, ни Эола здесь ему не будут хорошим подспорьем. Если Эола и сможет нанести какой-то урон по чужой броне, пусть даже и грубой силой, а не элементальным навыком, то Кэйа со своей зубочисткой будет только мешаться. — Всем назад, — рявкает он и, беря замах, запускает огненного феникса. Удар рассчитанный нисколько на нанесение урона, сколько отвести монстра от входа и вывести его на открытое пространство. Там бой вести будет безопаснее. Лавачурл отшатывается и делает несколько шагов назад, давая возможность Дилюку вынырнуть из-за его колена на поляну у входа в пещеру. Монстр полностью концентрирует внимание на нем и бьет кулаком по земле, надевая на себя крио щит. Азартная улыбка трогает губы Дилюка: — Что ж, потанцуем, снежинка? Он остервенело набрасывается на врага, прорубая трещину в щите одним ударом и скользит под чужую, замахнувшуюся, лапу, проскальзывая и совершая следующий удар со спины. Меч охватывает ярким пламенем и он ударяет по врагу вновь. Лавачурл ревет. Их бой превращается в бешеный поток льда и пламени, в настоящий танец и жестокую схватку. Дилюк никогда не считает, сколько времени занимает та или иная битва, полностью отдаваясь в происходящее. Поэтому замечает, что битва окончена только, когда монстр рассыпается пеплом прямо под его клеймором. Дилюк ведет плечом и моргает, будто приходя в себя. Так и не спрятав меч, он вскакивает в пещеру, пытаясь взглядом найти своих спутников. Находит их он почти на том же месте, и брови его тут же взметаются вверх. Эола, всегда спокойная и сосредоточенная, с обеспокоенным лицом поддерживает Кэйю за плечи. Того согнуло едва ли не пополам и выворачивало прямо на пол. Эола кинула на него тревожный взгляд и крепче обхватила чужие плечи. Кэйа был по цвету совершенно зелено-синим, будто съел испорченных закатников. Его взгляд был расфокусирован и дышал он тяжело. Дилюк тут же подскочил ближе, перехватывая его за плечи. Пусть Эола и не была хрупкой девушкой, но держать на руках взрослого мужчину не было совсем уж простой задачей. — Кэйа, эй, Кэйа, что с тобой? — Дилюк пытается заглянуть ему в лицо, но тот неожиданно весь обмякает у него в руках. Дилюк только и успевает выругаться и перехватить его крепче. Он едва ли не кричит на стоящую рядом Эолу, встревожную не меньше, чем он сам. — Эола, спускайся в лагерь, вызывай подмогу, я с ним к Альбедо. *** Сидя на самом краю склона, прижав колени к груди и едва ли не вцепившись в собственные огненные кудри, Дилюк устало смотрел в потемневший горизонт. Далекий от огней города, Хребет был чудесным местом для любования звездами. Из-за холода облака не закрывали небо, отчего луна была словно на ладони. С Кэйей на руках он добрался до лаборатории Альбедо за каких-то минут сорок, что в контексте того, что на руках у него бессознательный пациент, а единственный сведущий хоть в чем-то человек на противоположной стороне хребта, было настоящим чудом. Тот становился бледнее с каждой минутой, что только подстегивало Дилюка ускориться. Он узнал, что Альбедо сейчас находится на хребте от того же Кэйи, который выболтал это во время их подъема. Однако будет ли он на месте? В тот момент он об этом не задумывался и молился всем, Барбатосу, Венти и всему ему взятому. То ли боги, то ли судьба услышала его молитвы, но Альбедо встретился им на подходе. Он отправлялся на ночь глядя в противоположную от них сторону, но отчего-то решил вернуться за одним из забытых приборов. Счастливое совпадение, не иначе. Альбедо, пусть и не являлся врачом в привычном понимании этого слова, но владел достаточным знанием всех микстур и алхимических эликсиров чтобы как-либо помочь в данной ситуации. Кружащий над ним и только мешающий Дилюк был выгнан в первые пятнадцать минут, и теперь уже битый час сидел и дырявил звездное небо. Сзади раздался хруст снега под подошвами и Дилюк подскочил со своего места. Альбедо выглядел непривычно воодушевленным, будто за это время успел совершить невероятное. Поправляя перчатки, он ответил привычным спокойным голосом: — Он пришел в себя. Состояние стабильно, я включил в лечение несколько экспериментальных алхимических настоек, поэтому спущусь вместе с вами, чтобы проконтролировать самочувствие капитана, но подробности он расскажет сам. Дилюк кивнул и тут же нырнул в лабораторию. Воздух в ней был значительно теплее, согретый теплом от печи, что отбрасывала огненные тени прямо на лицо Альбериха. Тот лежал на кушетке, закрыв предплечьем глаза и тяжело вздохнул, услышав его шаги. — Ты будешь ругаться. — Ты опять о чем-то умолчал? Мы договаривались, — это действительно был их уговор, который они заключили сразу после его возвращения в то время когда у них состоялся первый серьезный разговор. Они оба слишком хорошо знали скрытные натуры друг друга, потому договорились на берегу, что не будут скрывать ничего критически важного друг от друга. Кэйа лишь коротко кивнул: — Не люблю затрагивать с тобой разговор о моей родине, сам понимаешь. И Дилюк понимал. Эта тема давно была пройдена между ними, все было давно обсуждено, а детали оговорены, однако Кэйа продолжал держать секреты при себе. Как он считал, дабы не бередить старую рану. Вопрос только кого из них, оставался для Дилюка всегда открытым. Дилюк присел на край кушетки: — Обещаю не сильно ругаться. Кэйа вздохнул еще раз и убрал руку с лица, беглым взглядом скользнув по лицу Дилюка. На удивление тот был без повязки, отчего его золотистый правый глаз приковал к себе внимание Дилюка. — Ты знаешь, на моей родине ни у кого не бывало глаз бога, — и дождавшись кивка Дилюка, Кэйа продолжил: — Поэтому, когда я получил свой… Альбедо предупреждал меня о том, во что это может вылиться. Это были его теории, основанные на личном опыте и летописях, однако пока ты не вернулся, они не имели никакого отношения ко мне, — Кэйа на несколько секунд прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Изредка, но такое случается, что у обладателей глаза бога конфликтующих стихий и атакующего типа случается личная физическая непереносимость. Дилюк непонимающе моргает и вздыхает: — Чего? — Того, крио и пиро конфликтующие стихии. Они реагируют друг с другом ярче, чем какие-либо другие реакции с этими же стихиями. И как-то так вышло, что судя по тому, что стало причиной моего получения глаза бога, я почему-то особо остро реагирую на тебя. Реагировал. Сейчас уже все хорошо, Альбедо подшаманил, но обязался проследить, чтобы все действительно работало. Он давно изучал подобную реакцию носителей глаза бога, но у жителей других регионов это случалось достаточно редко, чего не скажешь о жителях Каэнри’ах. Не то, чтобы их было так много, чтобы это можно было исследовать, поэтому это были догадки Альбедо. Он скуки ради уже занимался эликсиром, чтобы избавиться от симптомов. — То есть, ты хочешь сказать, что то, что ты меня избегал… — Я не избегал, — яростно прерывает его Кэйа, но тут же осекается под чужим тяжелым взглядом. — Может только чуть-чуть. — И ты хочешь сказать, что каждый раз, когда я был рядом тебе было не хорошо и ты об этом молчал. И как это проявлялось? — Обычно ограничивалось легким головокружением или несварением, так что… — на его лице расцветает знакомая улыбка, и Дилюк мысленно приготовился: — Ты вскружил мне голову и развел бабочек у меня в животе. — Ха-ха, — раздается саркастичное от Дилюка, — Но сейчас все нормально? — Кэйа кивает. — Ты был прав, ругаться на тебя мало, я бы тебя просто придушил, — Дилюк шутливо угрожает ему руками, отчего на лице Кэйи расползается еще более широкая улыбка. — О да, души меня накаченный дядя, души… — Дилюк яростно стонет и рукой затыкает ему рот. Кэйа под ним хрипит от смеха и Дилюк тоже едва сдерживает свой. Он притягивает непутевого капитана и сжимает того в объятиях. — Пожалуйста, рассказывай мне все, что происходит у тебя в жизни, ты один из самых дорогих мне людей, — горячие ладони оплетают его в ответ и они молча замирают. Оторваться их вынуждает только скрип снега на входе, нарочито громкий, чтобы они точно услышали — это Альбедо вернулся с каким-то мешочком и соколом на предплечье. — Ваша миссия завершена. Пришло письмо из лагеря, что дети сами благополучно вернулись домой, Эола подняла на уши там всех, поэтому я сейчас же отправлю им письмо, что мы здесь тоже разобрались, — он проследовал до алхимического станка и одной рукой размашисто черканул ответное письмо, так же ловко прикрепляя его к лапе птицы. Дилюк крепко переплел свои пальцы с пальцами Кэйи, пока Альбедо отправлял письмо. Закончив, тот невозмутимо посмотрев на них, выдал: — Как насчет чая?