Do ut des

Найти в Аду укромное байю, казалось бы, труда особого не составляло. Болот в темном краю было немало, все как одно — непроходимы и в путаных травах, опасны для тех, кто не уверен в каждом своем шаге. Пруд пруди подобных болот. И все же Аластору понадобилось добрых пару лет, чтобы отыскать подходящее его нуждам местечко. Радиодемону одно время возжелалось занять клочок зыбкой земли, чтобы построить там домик, который напоминал бы о земной жизни. Не слишком настойчиво напоминал — в конце концов, в Аду распустилась красным цветком его истинная сущность, а вспоминать детские проказы стоит не иначе как с легкой ностальгией, но никак не с настойчивым желанием вновь нарядиться в короткие штанишки. Но домик, тем не менее, грезился ночами, и, задавшись целью, Аластор, в конце концов, отыскал себе байю по вкусу. Он поселился в петле речки Маки, вдоль которой от начала начал жили грешники-браконьеры. Прогнать их труда не составило — часть неудачников подарила свои чудные вопли его вещанию, часть благоразумно улепетнула сама. Наколдовать себе жилище тоже было не сильно сложно — Аластор собрал его из собственных воспоминаний, а что со временем утекло, доложил, ориентируясь на личные вкусы. Домик получился небольшим, но снизу доверху набитым изящностями, подчас несколько несуразными. Так, например, вместо алтаря для бесед с мертвыми, который в земном его доме занимал значительное место, теперь красовалась танцевальная сцена для клоггинга. Аластор решил, что ему попросту не нужен будет больше алтарь. Оказалось, что с мёртвыми беседовать ровно так же скучно, как было с живыми, да и вызывать их с того света уже не требовалось. Отчего бы тогда не посвятить себя новому хобби? Клоггингу, впрочем, демон учиться так и не стал. Уныло и совсем не изысканно. Минутная прихоть, от которой только сцена в доме и осталась — напоминанием об нелепости сиюминутных увлечений. **** — Я бы ни за что на свете не хотел жить в лесу, ты уж прости, Аластор. — Прощаю, хоть сердце моё и разбито, Винсент, — ухмыльнулся Аластор, — Позволишь узнать, отчего вдруг такая немилость? Его спутник задумался. — Я...наверное, я просто городской житель, — бодро заявил он спустя пару мгновений, — Я бы еще раз сдох от тоски вдали от обезумевшей толпы, если понимаешь, о чем я. Мне все время хочется быть в центре…ну, в центре каких-то событий. Слушай, а ты хотел бы... — Чтобы быть в центре «каких-то» событий, можно бесконечно искать их везде и всюду — а можно создавать события вокруг себя, — Аластор вдруг указал своим микрофоном куда-то вдаль, — Ох, ты только посмотри, сейчас мы с тобой, кажется, тоже станем свидетелями неких событий. И, очевидно, довольно несчастливых. Он заливисто хохотнул и с любопытством уставился вниз. Винсент тоже следом принялся пялиться. Оба сидели на жёстких сидушках амфитеатра заброшенного кинотеатра «Прошлый век». Винсент утверждал, что здание похоже на реплику одного из старых, немых еще кинотеатров в Детройте, но Аластору это было не слишком интересно — в 60е он имел привычку успешно игнорировать все то, что случалось с миром не только после его смерти, но и в тех местах, куда он не успел наведаться при жизни. Сам бы он сюда не явился, но это Винсент приглашал его порой на очень странные прогулки, где заливисто рассказывал не менее странные истории. Не в каждую Аластор вслушивался, но некоторые его развлекали. Винсент, кажется, знал все и обо всех, даром что носил на голове болтливый трескучий телеящик. Кинотеатр пару десятков лет не использовался по назначению. Крыша обрушилась, пустив в зал красный свет пылающего неба вперемешку с кирпичными обломками и бурой крошкой, осевших на каменном, в трещинах полу. Занавеса не было, белый когда-то экран висел лохмотьями, прожженный в дырку словно бы огромной сигарой. На фортепиано тапера нападало сверху балок. А рядом с этим бардаком стоял грешник — высокий, юркий, схожий на завиток кинопленки. Крепкими выглядели только массивные рога на его голове, напоминающие те, что украшают голову жука-олень. Грешник занят был тем, что старательно вычищал рукава своего черного смокинга — сначала верхний левый, после верхний правый, следом — нижний левый, затем и нижний правый. Поглощенный этим нехитрым делом, он Аластора и Винсента не замечал, но то и дело косился на груду камней, служившую когда-то входом в кинотеатр. Очевидно, ожидал, что кто-то оттуда появится. — А я знаю его, — прошелестел Аластор, — Старый добрый Лорель изволит гулять по местам былой славы. — Первый раз о таком слышу, — пробормотал Винсент, как будто несколько раздосадованный прервавшимся их уединением, — Так себе слава. — Мой юный друг, ты и не мог застать расцвета его могущества! Лорель здесь появился чуть раньше, чем я. Скорее всего, мы сидим в его кинотеатре. Когда-то он был сильным оверлордом. И даже чуточку, самую капельку стоял у меня на пути, — голос Аластора хищно затрещал. — И он до сих пор еще жив? — недоуменно спросил Винсент. Аластор заливисто хохотнул. — К величайшему сожалению, для меня он совершенно бесполезен. Криков для вещания от него не получить — он нем как… Речь его прервалась хрустким шумом внизу. Кто-то снаружи со звучной бранью пытался пробраться в кинотеатр через горы кирпича. Названный Лорелем насторожился. Несколько нервно одернув воротник смокинга, он тенью скользнул за фортепиано. И вовремя — к подмосткам уже подходили двое крепких коренастых парней, напоминающих апельсины с бугристой кожурой. Один постоянно отплевывался, второй почем свет костерил весь хлам, какой только попадался ему под ноги. — Какого хрена здесь все развалилось? Что этот идиот хочет нам толкнуть, — того, что сплевывал было едва слышно. — Выслушаем его предложение. Точнее…ха-ха…точнее, пусть покажет, что тут да как. Мы потом все тут переделаем, — разразился смехом второй. Лорель вышел из-за фортепиано элегантно, словно бы не сидел за ним минуту назад, а выставил ногу из роскошного лимузина. Подойдя к апельсиновым демонам, он аккуратно пожал каждому руку и поочередно вежливо поклонился. — Как нам тебя понимать? — поинтересовался тот, что был погромче. Лорель пожал плечами, мол, не проблема, и взмахнул рукой. На сцене тут же стало чёрным черно — все её пространство будто бы окунули в чернила. — Эй! Что за блядские шутки? — запричитали было апельсиновые демоны, но быстро смолкли, — драный экран засветился молочной белизной. На нем заплясали картинки: величественное здание кинотеатра, зрители — изящные мужчины и женщины в дорогих нарядах — ковровые дорожки с позабытыми богом и людьми звёздами. Судя по видеоряду, Лорель предлагал апельсиновым демонам некую сделку, из которой желал получить себе их души и ассистенцию в «вопросах влияния», если верить надписи в витиеватой рамке, мелькнувшей среди картинок. Взамен он обещал им кинотеатр и помощь с его наполнением. Демоны переглянулись. — Ставить на сделку эти развалины? Ты что, умом тронулся? Лорель отрицательно помотал головой, словно бы вопрос задавался на полном серьёзе. — Давай так — ты нам отдаёшь землю, мы тут делаем что нам нужно, а взамен мы устроим тебя администратором. Казино здесь поставим, — сказал тот, что сплевывал. Лорель вновь помотал головой. Ещё один взмах рукой — и на экране опять появились уже знакомые картинки. Демон, очевидно, думал, что собеседники его недостаточно хорошо поняли. — Да это мы видели уже, — нетерпеливо отозвался тот, что погромче, — Не интересует твоя лабуда. Тем более — взамен на души. Ты думаешь, мы не знаем, что ты больше не оверлорд? Какой тогда смысл идти к тебе в услужение? В ответ на подобную невежливость Лорель третий раз запустил свой фильм. Пока внизу наростало напряжение, в амфитеатре Аластор позволил себе пару едких смешков. — Старина Лорель всегда был упрям. Его искусство так быстро вышло из моды, но он упорно продолжает искать тех, кому это может быть интересно. Винсент, наоборот, смотрел на свару словно завороженный. — Я ребёнком видел эти немые фильмы, — прошептал он чуть погодя, — Этот Лорель…он ведь мог бы прилепить звук к своим фильмам, Ал! Это ведь так просто сейчас! Разумеется, никто не хочет смотреть немое кино, если есть звуковое. Но в чем проблема добавить звуковую дорожку и… — Тшш, — Аластор аккуратно приложил палец к монитору Винсента, и тот, стушевавшись, замолк, — Лорель беспросветный идиот, но он идёт своим путем. Пусть даже этот путь ведёт не иначе как в задницу. Ругань у экрана становилась все громче. Апельсиновые демоны уже начали размахивать кулаками, Лорель в ответ угрожающе выставил рога. — Мы ведь и заставить можем, Лорель! — ревел тот, что погромче, — Сил у нас хватит, чтобы ты и сам отдал нам душу! Иди-ка сюда, осел упрямый! Будешь драить унитазы в нашем казино вечность напролёт! Что за хер…? По экрану пробежала искра. Белое полотно ярко вспыхнуло — и в ту же секунду пламя погасло, на сцене вновь стало чернильно-черно. По залу гулким эхом разнеслись истошные вопли — казалось, будто издававшие эти нечеловеческие, полные мук звуки горят заживо. В воздухе ощутимо запахло паленой плёнкой. Когда свет вернулся, апельсиновых демонов уже не было. На полу вязко растекались невесть откуда взявшиеся чёрные лужи. Лорель нервно ходил между ними, о чём-то крепко задумавшись. Вид у него был при этом крайне расстроенный. — Все ещё силен, — подвел итог представлению Аластор. Винсент возбужденно кивнул. Глаза его жадно горели. — Он…он очень хорош! Ты только представь, насколько бы сильным он был, если бы у него были последователи! — жарко зашептал он, повернувшись к Аластору, — Сколько всего можно сделать, если… — У него были последователи, — суховато заметил Аластор, — Стоило смениться моде, как все они поскакали за другими оверлордами. У тебя, например, сейчас последователей больше, чем у Лореля. И толку что? Лорель при этом намного сильнее тебя. — Ну, это только пока, — недовольно пробормотал Винсент и вновь принялся пялиться на демона. Глаза Аластора нехорошо заблестели. — Возможно, ты сможешь это исправить прямо сейчас, дружочек, — шепнул он весело, после чего крикнул во весь голос, поднимаясь с кресла, — Эй, Лорель! — Ч-что? — Винсент ошарашено вытаращился на приятеля, — Аластор, ты что творишь? — Добываю тебе боевую славу, что же ещё могу я творить? Лорель, Лорель, мы здесь! Здравствуй, старый знакомец! Демон на сцене резко поднял голову. С высоты амфитеатра он казался совсем маленьким, словно бы сделанным из сахара — подобные фигурки Аластор давно, натурально в прошлой жизни видал на прилавках торговцев на воскресных ярмарках. Первым делом всем этим пастушкам и служанкам хотелось откусить, конечно, головы. Лорель сделал пару осторожных шагов назад. Очевидно, Аластора он узнал. — Давай-ка, Винсент, — Аластор с широкой ухмылкой покосился на своего спутника, — Или как ты хотел называться? Какое имя себе придумал? Вокс? Давай посмотрим, чего стоит иметь настоящий голос. Винсент в ответ издал пару неуверенных смешков. — Ты имеешь ввиду…напасть на него, что ли? — спросил он. Голос Аластора сделался приторным. — Размазать по полу. Точно так как он размазал этих кретинов. Тебе нужно победить могучего оверлорда, пусть и утратившего статус. Справишься? — Но…нет, то есть…да… но я не понимаю. Какой в этом толк? Никто не увидит… — Слухами земля полнится… Вокс. Поверь мне, об этом все узнают ещё до завтрака. Такое событие. Сам Лорель Лучезарный повержен юным, но подающим надежды оверлордом. Знаешь, я, пожалуй, даже сам расскажу об этом на волнах своего радио. Винсент сощурился, словно бы что-то прикидывая. И медленно направился к краю трибуны. — Моё имя Вокс, — громко крикнул он, — Я хочу… — и замолчал. Лорель в ответ сделал рукой неясный жест. Винсент трусовато пригнулся, но назад не отступил. Экран на сцене вновь побелел. И вот уже в четвёртый раз на нем проявились все те же картинки: кинотеатр, леди и джентельмены, ковровая дорожка… — О как же мило! Кажется, он хочет заключить с тобой сделку, — расхохотался Аластор. Винсент тоже выдавил некое подобие улыбки. — Мне не нужен твой кинотеатр и твои сделки! — крикнул он Лорелю, — Я пришёл… Я хочу… Куда ты! Твою мать! Постой! Но Лорель уже бросился наутек — ловко нырнув за фортепиано, он тут же утонул в закулисных тенях. Винсент прошелся глазами по залу, пустил пару электрических разрядов вслед — ни один из них не достиг цели. Он собрался было бежать вниз по раздолбанной лестнице, но Аластор его остановил. — Не стоит усилий, — легко сказал он, — Наш друг оказался до крайности трусливым. Или нынче принято говорить — рациональным? Впрочем, всегда таким был. Что же, ладно. Стало быть — в другой раз. Винсент никак не комментировал произошедшее: он глубоко дышал, выстукивая когтями по загородке трибуны какой-то дикий марш. Он походил на гончего пса, которому приказали оставить преследование в пару метрах от дичи. Красные его глаза потемнели и походили теперь на пятна ссохшейся крови. — Не люблю, когда они убегают, — наконец, выдохнул он, как будто приходя в себя. — Ну, это никто не любит. — Но я бы его точно одолел. Я почувствовал, что…смогу. — Чего не сделаешь ради краешка славы, верно? — Аластор пытливо поглядел на приятеля. Сложно было сказать, о чем ему думалось в этот момент, но в глазах мелькнуло нечто куда более серьёзное, чем праздное любопытство. Винсент, однако, ничего не ответил — то ли не расслышал, то ли нечего было сказать. — Ты занят в пятницу? — спросил он погодя, все ещё выдыхая с некоторым трудом. — Смотря к чему вопрос. — Есть план. Я бы хотел пригласить тебя кое куда. На самом деле, не просто «кое куда», а в «Манью», — голос его треснул от гордости. Видимо, фразу эту он репетировал весь сегодняшний вечер. Может быть — пару вечеров до того. — Малыш Винсент, ты не перестаёшь меня удивлять, — Аластор в наигранном изумлении взмахнул руками, — Никак разжился большими деньгами? — Не такими уж большими, — демон слегка покраснел, — Один идиот был мне должен за то что я его дочку пропихнул на шоу с Кларком Гейблом, когда тот только у нас появился. Не важно. Теперь у нас есть столик. Если хочешь, конечно. Но я бы…на твоём месте я бы определенно хотел. Все же это «Манью», а не просто вечеринка с хотдогами. Аластор улыбнулся нагловатому пассажу. Винсент порой даже не отдавал себе отчёта в том, каким самонадеянным выглядел со стороны. В этом было что-то занятное, даже можно сказать — привлекательное. — Раз уж «Манью» — не вижу причин не соглашаться. Винсент просиял — и тут же, к некоторой досаде Аластора, растерял весь свой бравадный вид. — Отлично! Здорово! Уверен, мы прекрасно проведём время. Я там не был ещё. Или был? Не могу вспомнить, скорее всего, уже бывал, — торопливо поправился он. — Закуски с первородного огня и беседа двух близких душ — что может быть лучше? Верно, Вокс? Судя по выражению лица Винсента, он и в это счастье поверить толком не мог — куда уж придумывать что-то лучшее. **** «Манью» был, пожалуй, самым известным рестораном низкой кухни в Пентаграмм Сити. Место, о котором говорят. Место, куда стремятся попасть. Вся элита Ада заказывала столики за несколько месяцев без исключений — и никто никогда не жалел об этих ожиданиях. Повара в «Манью» готовили не просто великолепно — за эти блюда не стыдно было душу отдать, равно как и за внимательный, полный учтивости взгляд официанта. Стоит ли говорить, как часто подобная продажа происходила на самом деле? — Парочку бенье из голубого краба. И бутылку маккалана. Вокс? — Я буду…буду…буду-буду-буду… ребра адалиски. И виски. Тоже. Официант, невысокий молодой человек с верблюжьей мордой, кивнул и исчез, кажется, так же внезапно, как и появился. — Сервис, — Винсент довольно улыбнулся и откинулся на спинку стула. Все вокруг пылало синим огнём — стены, потолок, даже гирлянды садов Семирамиды, облепившие зал и широкий балкон с видом на Море Горя — а пол был ничем иным как потоками рыжей лавы, укращенными до поры до времени демонскими силами. — Да, тут вполне себе недурно, — отметил Аластор, покосившись на двух грешниц, отчаянно кривляющихся у кабинки фотографа, — Но не могу тебе не попенять, малыш Винсент. Ты вновь и вновь, раз за разом совершаешь одну и ту же свою ошибку. — Прошу прощения? Ошибку? — Подобное место — в первую очередь ресурс, разве не так? Ты вполне мог бы потратить этот вечер на какую-нибудь красотку или красавчика, чтобы охмурить и покорить. Мог бы пригласить Громека и обсудить с ним свое повышение — ты ведь хотел то время на семь часов? Но вместо этого выбираешь скучнейшие приятельские болтушки. Ай-яй, потратил великолепную возможность… — …ровно так, как и хотел, — Винсент пусть и несколько смущенный, мгновенно расплылся широкой акульей улыбкой, — Я рад сегодня рядом с тобой…вместе…перекусить. И ты опять занудствуешь, а я вот очень даже уверен, что и тебе тут вполне весело. Весело же? — Кто знает, — Аластор хищно улыбнулся в ответ, — Стоит дождаться наших блюд, тогда и будем судить о настоящем веселье. Бенье оказались отличными, ребра были суховаты. За едой и парой стаканов действительно хорошего виски вечер проходил неплохо. Густыми волнами плыла по залу музыка — мелодии тех времен, когда ещё верилось в общую, на всех и каждого мечту, а любовь представлялась сказкой с непременно счастливым концом. — Аластор, я...знаю, ты не слишком любишь сюрпризы, но я… — Решил устроить сюрприз, — весело хмыкнул Аластор. — Ну, ты прав, так и есть. Но этот тебе понравится. Это просто подарок. Мне показалось…точнее, я знаю… тебе может быть любопытна такая вот штука. Винсент с некоторым облегчением — видимо, от возможности спрятать лицо — потянулся к своему чемоданчику, стоящему на полу, откуда вытащил солидно выглядящую коробку. — Та-дам! Держи. Ты говорил о том, как важно иметь собственный голос, и я подумал, что раз уж твой голос точно собственный, то его можно разве что усилить… Под сбивчатую болтовню Винсента Аластор, не столь взволнованный, сколь заинтригованный, раскрывал коробку, кажется, целую вечность. Наконец, под слоями дорогой бумаги показалось содержимое. — Что это? — Аластор аккуратно постучал пальцем по своему подарку, — Это микрофон? — Да! Разумеется! Что бы еще я мог бы подарить Радиодемону? Тот самый Электо Войс, о котором уши протрещали те, кто сверху попадает. Отличная модель, выбирал из самых новых. Немного потестировал — звучит просто идеально. А у тебя зазвучит ещё лучше. Аластор внимательно посмотрел на воодушевленного Винсента. — Ab altero expectes, alteri quod feceris, — произнес он негромко. — Что, прости? — Я говорю, что у меня нет для тебя ответного подарка. — А, это не важно, — взгляд Винсента помягчел, — Просто хотел, чтобы тебе… — Важно, — Аластор рывком поднялся из-за стола, — Пойдем-ка со мной. Сейчас мы кое-что с тобой сотворим. Винсент, недоуменный, встал следом. — Слушай, правда, не стоит суеты… Вместо слов Аластор ухватил его за руку и чуть не силком потащил через сумеречный зал. — Что это? Фотобудка? Ты разве не говорил…? — Возможно, что-то я и говорил когда-то — такова уж моя профессия. Залезай, Вокс. Нам нужно сделать фотокарточку. Спустя пару минут Винсент с дурацкой лыбой мял в лапе фотографию — два улыбающихся во весь рот демона стоят рядом плечо к плечу. — Спасибо, Аластор. Это очень… — Полезно, верно? — Аластор сверкнул глазами, — Теперь ты можешь каждого оверлорда ткнуть носом и показать им, кто считает тебя своим приятелем. Я обещал рассказать о твоей победе над Лорелем на волнах своего радио, но коль не случилось, то хотя бы так отмечу твою…назовем это качество "инициативностью". Винсент вдруг негромко выругался. — Что такое? — голос Аластора шершаво затрещал. — Это я так. Обычно делают две карточки на память, — все же пояснил он, напоровшись на пристальный взгляд, — Но второй раз я тебя вряд ли в эту будку затащу, верно? Тогда сделаем иначе, — он со всей аккуратностью, на какую только были способны его лапы, принялся разрывать фотографию наполам, — Бери. Теперь уже Аластор несуразно вглядывался на клочок бумаги с изображенным на нем сияющим как пятак Винсентом. — И ты опять потратил возможность укрепить свои позиции на какие-то сантименты, — тихо сказал он словно бы сам себе. — Видимо, таков уж я есть, что поделать, — Винсент безмятежно улыбнулся, — Пойдем назад за стол. Обещали показать какие-то десерты от шефа. У них вроде бы есть мороженое из детского детства. — О, даже если его нет, дружочек, я смогу сделать так, чтобы оно тотчас появилось в меню. **** В домике Аластора не было места гостям — старые привычки давали о себе знать, и пусть многие десятилетия ему уже не нужно было опасаться длинных полицейских носов, демон все равно ценил и ревностно оберегал свое уединение, никого и никогда к себе не приглашая. Кроме возможности как следует выспаться и отдохнуть от весёлых, но непременно шумных вечеров, Аластор использовал свое новое жилище еще и как своеобразный музей личных трофеев. В одном из спальных шкафов, которые он смастерил из воспоминаний о новоорлеанских гостиных, куда его приглашали директора радиостанций, хранилось некоторое нажитое добро. Какие-то вещицы из тех, что нравились ему при жизни перемежались с отобранными у оверлордов в боях трофеями. У всех вещей была своя полка, каждой было отведено свое место. Каждой — кроме микрофона и клочка фотографии, полученных от Вокса. Сначала Аластор бросил их к трофеям. Дня через два они начали его раздражать. «Ты не победил. Более того, ты проиграл, если подумать логически». Подумав, он положил микрофон и фотокарточку к памятным вещицам прошлого. Через неделю пришлось доставать и оттуда. «Это вещи, которые никак не связаны с моей жизнью…при жизни». Хорошенько выругавшись и кривя губы в малопонятной усмешке, Аластор принялся вычищать в шкафу отдельное место — под подарки. И в дальнейшем всегда удивлялся, как только может выглядеть заполненной доверху полка, в которой всего-то и лежит небольшой микрофон да клочок пожелтевшей бумаги.