Кинктобер

Феликс сидел в углу зала, смотря только в одну точку. Отвести взгляд он боялся почти физически. Все уже давно разошлись по своим делам, в зале остался только он и Хенджин, которого наказал Минхо отработкой связки за вчерашний прогул. Хван согласился с ним сразу же, раз за разом прогоняя одни и те же движения, пока они не дойдут до автоматизма. Феликс же больше сдвинуться с места не смог. Хенджин тренировался на славу и выжимал из себя все соки. Буквально. По его шее текло уже несколько капель пота, а лицо уже давно было мокрым. Феликс знал, что Хван может потеть, но никогда до этого так на него не засматривался. Серьезный старший казался таким сексуальным, просто до невозможности, до дрожи в коленях, до узла в паху. - Ликс, ты чего? Феликс вырывается из своих фантазий, понимая, что его спалили. Он так открыто пялился, что привлек внимание того, кто игнорирует взгляды на себе каждый час. - Все в порядке. Извини. Задумался просто. Феликс встает с пола, направляясь к выходу. Хенджин специально или нет, но облизывает свои пухлые губы и смотрит в зеркало, но прямо на него. По спине пробегают мурашки, когда на миг тормозит рядом с ним, косясь на мокрую шею. По ней тек чистый пот, без примеси краски. - Ты слишком откровенен в своих желаниях, Ли. Феликс вздрагивает и Хенджину нужна всего секунда, чтобы поймать его и прижать. Сначала к себе, а потом к ближайшему дивану. Он властный и напористый, но Феликс знает, что это лишь манера Хенджина, ему нужно дать время наиграться и после самого скрутить и выебать. Вздохи наполняют зал. Они нагло пользуются моментом, пока никого нет, и наслаждаются обществом друг друга, стреляя взглядами на самые любимые части чужих тел. Феликс все больше возвращается взглядом к маленьким капелькам, сейчас Хван отдыхал и пота становилось все меньше. Скоро он совсем высохнет. Кончиком языка Ли ловит маленькую капельку, ведя выше по ее следу. Хенджин, который сейчас возвышался над ним, вдруг замирает и даже не дышит, чувствуя язык на своей шее. - Я же потный… - Мне все нравится. - Какой же ты извращенец. Хенджин расслабляет тело и младшему легко удается перевернуть их местами. Не смотря на внешние различия Феликс был и остается сильным, способным легко поднимать тех, кто ему по-настоящему нравится. Теперь уже старший лежит на диване с разведенными в сторону ногами, пока Феликс охотно лижет его шею языком, превращая тяжелые вздохи в откровенные стоны. Феликс был больше похож на ласкового кота, который облизывал своего хозяина с головы до ног. Он любил губами и языком и свою любовь всегда выражал в поцелуях, полизываниях и покусываниях. В паху стало особенно тяжело уже у обоих. Феликс забирается ему на бедра и быстро ерзает, отчего Хвана выгибает почти ровной дугой. Его стона становятся еще громче от того, как ускоряется Феликс, чтобы самому успеть достичь пика. И кончают они почти одновременно, сцепляясь на узком диванчике в крепких объятиях и с мокрыми пятнами в штанах. Неприятно, но за возможность побыть наедине друг с другом можно и потерпеть.