Несколько темных минут

-1- - Приветствую, - высокий мужчина подошел к двум разговаривающим приятелям и, вынув руки из куртки, не сильно хлопнул одного по плечу. – Что, порядок? Готова твоя ласточка, можешь забирать. - Уже! Джен будет вне себя от счастья! – поспешно выбросив в урну окурок, он протянул подошедшему раскрытую ладонь для рукопожатия. – Я твой должник! На мгновение его ослепил фарами подъехавший автомобиль, он повернулся, безошибочно узнав хищный прищур мазерати. Светлая красавица мягко подрулила к тротуару и остановилась. Ах, да, это же какой-то там ресторан. Он и приятели, стоявшие чуть поодаль, неотрывно смотрели на это чудо автомобильного машиностроения. Пассажирская дверка медленно открылась, из нее тут же, уверенно поставив обе ноги в туфельках на вымощенную дорожку на тротуаре, поднялась женщина. Поднялась и остановилась, будто в нерешительности оглядываясь.  Когда ее взгляд коснулся его, что-то внутри дрогнуло. Невероятно красива – это ничего не значащие слова по сравнению с ней. Она задержала на нем взгляд лишь на мгновение, подняла голову и оглядела здание. Сердце будто остановилось, и он сделал маленький шаг в ее сторону, словно притянутый. Она вновь взглянула на него, а потом, легким движением головы, смахнув длинные серебристые пряди челки с лица, шагнула к дверям, тут же любезно открытыми служащим. Он сглотнул и нервно провел по волосам, приглаживая их, а мазерати также плавно уехала, только теперь она не могла привлечь его внимания ни на секунду. - Эй, что это с тобой? – приятели подошли ближе. – Застыл, будто приведение увидел! Идем, отметим. Он взглянул на часы и уже было согласился, но остановился. Желание увидеть ее еще раз перебивало все.  - Не сегодня, ребята. Есть еще дела… Он никогда не отличался безумными жестами, дел было больше, чем времени – однозначно. И та женщина явно была… он чуть дернул джинсы на коленях и присел на бордюр, решив увидеть ее еще раз. Проезжавшие машины и мотоциклы впервые в жизни не обращали на себя внимания. Ничего необычного, в принципе, из дорогой машины вышла дорогая женщина… но то, как она посмотрела. Он закрыл глаза, вспоминая… ему нужно было увидеть этот взгляд еще раз.  Ждать пришлось недолго. Не прошло и четверти часа, как двери с характерным шорохом открылись и, оглянувшись, он снова увидел ее. Она учтиво кивнула попрощавшемуся с ней служащему и прошла к краю тротуара, ожидая, очевидно, машину. Он тут же поднялся на ноги, понимая, что времени у него немного, и шагнул к ней.  Она снова обратила на него свой взгляд. Тот же самый. Но только он открыл рот, чтобы заговорить с ней, как она подняла руку, останавливая его. - Не надо, прошу. На сегодня с меня достаточно, - и, на мгновение опустив голову, вновь повернулась к проезжей части. В голосе то же, что и во взгляде. Серебро волос и светлый плащ, прячущий от его взгляда, платье.  Он не без разочарования продолжил идти и прошел мимо, повернув голову, чтобы почувствовать аромат ее духов. Холодный шлейф чего-то тонкого, словно прикосновение к высококлассной нетронутой эмали. Неповторимо. И ушел дальше вдоль дороги, оставив женщину одну стоять ждать свою машину. Бросив ключи на столик у двери, взял с него телефон и набрал знакомый номер. - Привет, Рик. Я придумал, что ты можешь сделать для меня, - улыбнувшись услышанному в трубке радостному энтузиазму, он открыл ноутбук. – Найди мне местную мазерати… номер есть, но думаю, их таких немного, это довольно редкая комплектация и цвет. Не поверишь… это Арктический белый. Я не мог ошибиться. Положив трубку, он поднял руки, сцепив их на затылке. Но совсем не машина занимала его мысли. Арктический белый. Никогда он не думал о таком воплощении цветов эксклюзивных автомобилей. Пока он улыбался мыслям, зазвонил телефон. - Я нашел ее. Точнее, их обеих. Думаю, на этот раз тебя не только машина заинтересовала, - голос приятеля лучился самодовольством. - Точнее не столько. Ты знаешь, кому она принадлежит? Брось это дело, приятель. С этой лучше не шутить. - Рик, работа в полиции сделала тебе напыщенным кретином. Говори уже. Карандаш быстро забегал по бумаге, записывая данные регистрации и имя владелицы.  Миранда слушала объяснения относительно переноса срока показа, размышляя совсем не о небрежно одетой девице, и уж точно не о ее руководителе, которому больше подошла бы роль лишенного таланта биржевого маклера. Терпению пришел конец, когда предпоказ перенесли на завтра. Она поднялась со стула, положив конец разговору. - Я приехала сюда не гулять по городу. Ваши приемы в честь гостей порядком утомили. У Вас есть время до вечера. Вы лишь уменьшаете свое время между пред и показом. С этим она вышла из кабинета, по пути забрав из рук ассистентки сумку. Когда створки лифта сомкнулись, разделяя ее и бездарностей с несчастными выражениями лиц, она вздохнула и надела очки. Складывалось впечатление, что кто-то специально ее отослал из Нью-Йорка. И не надо было быть очень умной, чтобы понять, кто конкретно это был. Равитц пожалеет об этой ее ссылке. Телефон жалобно звякнул и замолк, потеряв сигнал в шахте лифта. Миранда завела глаза. Кроме всего прочего, она должна была присутствовать на этом, лишенном всякого интереса приеме. Приглашенные и их темы – скучны, еда – да не может она это есть! Кто вообще на этих банкетах ест. Медленно выдохнув, она повернула голову, расправляя плечи, и вышла на первом этаже, распугав, как полагается, стайку модельного вида девиц. Хоть какое-то развлечение. После обеда и встречи с Массимо, оказавшимся здесь же, она, разумеется, присутствовала на приеме. Те, кто считает, что она обладает достаточной властью, чтобы отказаться от подобных мероприятий, ничего не смыслят в вопросах власти. Она обладает как раз той степенью власти, с которой не может позволить себе пренебрегать работой – все эти увеселительные прогулки по залам в вечерних платьях были не более чем работой. Причем довольно однообразной ее частью. Платья путешествовали из зала в зал, с приема на прием. И было сравнительно немного людей, с которыми она могла действительно разговаривать, а не дежурно улыбаться, снисходительно кивая на безграмотные утверждения и безосновательные предположения, перемежающиеся неумными шутками, которым тоже необходимо было улыбаться. Под конец подобных сборищ лицо болело от вынужденности натянутых улыбок. Украдкой посмотрев на часы, пока от нее отошел очередной меценат, или кто он там был, она отпила глоток воды и оглядела зал. - Вы танцуете? Это единственный способ избавиться от надутых чванливых гостей, - послышался голос, густой и бархатный. Она обернулся, и мужчина показался ей знакомым. Хотя…  - Кто Вы?  - А есть разница? – мужчина кивком указал в противоположную сторону, откуда к Миранде спешил невысокий разодетый мужчина, под руку ведя девицу со скучающим выражением лица. – Думаю, что танцуете. Миранда обернулась к нему, почти согласная на что угодно, только не очередной раут светской беседы. Мужчина понял без слов, с тонкой улыбкой, не сводя с нее взгляда, предложил ей руку, и она вложила в его ладонь свою. Она поняла, что зря согласилась сразу, как только ее талии коснулась мужская рука. Рука человека, уверенного в себе. Он выпрямился, выпрямляя и ее, и секундной паузой обозначил начало. Его руки безукоризненно элегантно держали и поддерживали ее, делая ловушку прикосновений абсолютно добровольной. Ладонь на её спине стала твёрдой, почти неумолимой направляющей силой, заставив её отступить на шаг, совершенно не запланированный ею шаг. Светло-чайные глаза смотрели прямо на нее. И ей на мгновение стало страшно, куда эти глаза могут привести ее, если она не отвернется. Танец позволил, и она склонила голову, но партнер тут же, едва касаясь ее плеч пальцами, обошел ее, поймав за талию и возвращая в ритм, медленным и невероятно сильным жестом притягивая ближе. Она вынуждена была распахнуть глаза, не понимая происходящего, и снова была поймана его взглядом. Уверенным и обольщающим своей властью. Соблазняющим ее ею. На виду у всех он заманивал ее. Это была ничем не примечательная, обычная музыка, но в его руках превращающаяся в инструмент диктата своей воли не ей, ее телу, которое шаг за шагом сладко предавало ее. Она поняла, что допускает ошибку, когда пальцы его правой руки едва сжали её кисть — и этого оказалось достаточно, чтобы её тело, выученное годами баланса, само описало безупречную ось. Она сделала пол-оборота, прежде чем смогла осознать очередной виток предательства собственного тела. Она знала, что пожалеет об этом. Музыка лилась, но он заставил их замереть в одном из тактов, его рука на её талии была единственной точкой опоры в неожиданно остановившемся мире. Заминка продлилась всего мгновение, но его хватило, чтобы она почувствовала, как бьётся его сердце — ровно и властно, будто отсчитывая новый ритм, которому он подчинял ее. Он вел, поддерживая, и ее тело, приученное держать осанку абсолютной власти, само собой отвечало ему с той же легкостью, с которой он отнимал у нее право дыхания. И эти глаза… Миранда выдохнула и чуть приоткрыла губы, чувствуя как его горячий взгляд скользит по ее лицу. Это не стало приглашением, это был заключительный акт подчинения - его рука на её спине мягко, но безошибочно сместила центр тяжести, и она оказалась в дюйме от его груди, дыхание перехватило от этой внезапной, вынужденной близости. Ничего неприличного, ничего вызывающего и некрасивого. Ничего, ни одного предлога назвать этот танец порочащим и прекратить его. Но она хотела убежать от него, впервые за много лет это чувство подняло в ней голову – желание бежать… Он скользнул по ее руке и, обхватив ее пальцы, повернул ее, оборачивая вокруг нее свои руки на заключительном аккорде. Сорвавшем общие аплодисменты. Она замерла в его руках на это последнее мгновение, с трепещущим сердцем и сбившимся дыханием, и желание бежать в этот самый миг сменилось.Он опустил руки и поклонился в благодарность за танец, после чего присоединился аплодисментами к окружающим. Миранда вымученно улыбнулась. Ей хотелось верить, что не всем этот танец показался… - Миранда, Вы невероятно танцуете. Это было изысканно красиво! – остановил ее один из совладельцев строительного холдинга. - А вот и Ваш партнер. Пожалуй, позволим ему поблагодарить партнершу. Мужчина улыбнулся, отпивая глоток из стакана. А Миранда не успела даже понять, откуда взялся этот незнакомец. Снова. - Идем, пора уходить отсюда. Я буду ждать тебя у балкона, - он снова кивнул в противоположном направлении и, пока Миранда обернулась, исчез в направлении балкона. Женщина отчаянно не понимала, что происходит, чувствуя себя все еще закруженной в танце. Освободившись еще от одной пары, желающих выразить восторг, и понимая, что подходят следующие, она коротко взглянула на балкон и сжала губы, раздумывая.  Балкон был пуст. Пронизывающий ветер остудил её пыл, оставив лишь стыд и ярость на собственную глупость. Он посмел не прийти! Это унижение жгло сильнее всего. И в этот миг... кто-то коснулся ее руки. - Идем… сюда.  Она не успевала за ним. За его реакцией, его движениями, его мыслями и его словами. И вот он уже вёл её вниз по узкой, неосвещенной служебной лестнице так стремительно, что край её платья с треском цеплялся за шершавый бетон.  - Я не могу так уйти!  - Конечно, можешь, - усмехнулся он и перепрыгнул через парапет. - Что ты себе позволяешь?  Мужчина сделал вид, что задумался, а потом за руку потянул ее вокруг небольшого столбика, через который только что перепрыгнул. И уже в самом низу, у гальки, поднял ее на руки. - Вопрос не в этом.  Женщина, ахнув, машинально схватилась за его шею, не успев ничего сказать, и уже через несколько его быстрых шагов оказалась бережно поставленной на асфальт парковой дорожки. У нее не хватало слов, чтобы как-то осадить наглеца. - А в чем же тогда вопрос?!  Он медленно шагнул к ней и, наклонив голову, поцеловал ее руку. - В том, что позволишь мне ты, - и глядя в ее растерянные глаза, снова потянул ее за руку. – Идем, я почти украл тебя с бала. И она шагнула за ним, послушная сильной, уверенной руке. В ее бегстве с бала, как он сказал, не было ничего страшного. И она могла позволить себе прогуляться… Она могла себе лгать сколько угодно… Он вел ее темным служебным переулком, и она, с ее безупречным чувством пространства, закрыла глаза, держась за руку своего проводника в этой темной тишине. Вдруг они оказались у главного входа музея, в котором и проходил прием. Не прошло и нескольких минут, как он уже помогал ей надеть ее плащ, а потом снова взял за руку. - Идем, здесь чудесная набережная. Он вновь прижал ее к себе… ей было трудно дышать… руки, сильные, знающие, чего хотят, стянули с ее плеч платье, обнажая грудь. - Господи, какая ты красивая… - его губы снова накрыли ее, забирая себе всю ее без остатка. Губы спустились по шее, и она прикрыла глаза – он был везде… Он брал ее так медленно и нежно… его руки поднимали ее в такт движениям бедер, надевая на себя, его губы ласкали ее возбужденную грудь, шептали нежности, убеждая ее дышать вместе с ним. Она чувствовала его. Совсем не так, как ночью, когда страсть почти причиняла боль. Он переплел их пальцы, прижал ее ладони к постели у головы, продолжая проникать в нее, глядя в ее глаза. И она чувствовала, как между ними исчезает даже воздух.  Она приоткрыла губы, и он поцеловал ее. Поцеловал… и она выдохнула. Выдохнула не только напряжение и удовольствие. Выдохнула Миранду Пристли, оставив на постели лишь женщину, которая заново познавала, как это — быть просто женщиной. Дрожа в его руках, она выгнулась, прижимаясь грудью к его груди, все еще в рубашке. - Ты божественна… Он поднялся и поправил одеяло на ней, укрывая.  - Отдохни, - он застегнул брюки и поправил рубашку. Миранда молчала, наблюдая за сборами любовника. Давно у нее не было таких случайных любовников. Он чем-то напоминал ей персонажа из фильмов про бандитов, киллеров и героев, спасающих мир. Молчаливый, собранный и умопомрачительно сильный. Совсем не тот типаж мужчин, которые обычно ходят за ней по пятам, выпрашивая время на свидание. Сейчас они представлялись неинтересными стариками. Пока она подглядывала за ним, он закатал рукава рубашки, наклонился к ней, уперевшись коленом о постель. - Сколько ты пробудешь здесь? – он коснулся ее лба поцелуем. - Почему бы тебе не найти кого-то моложе? - Ну нет. Ты же не из тех, кто озабочен подсчетами. Старше, состоятельнее, сильнее… - он прижался к ее губам, шепча, и она машинально обняла его за шею. – Я без ума от тебя. И я отниму тебя у всех твоих мужей, деловых партнеров, всех, кому по какой-то причине кажется, что они имеют право требовать от тебя внимание. Я сотру всех их с карты твоего мира. Ты будешь дышать только мной. А они станут просто... шумом на периферии. И ты, наконец, вспомнишь, что, в первую очередь, ты обалденно красивая женщина, а уж потом та, кем ты работаешь. Так… сколько ты пробудешь здесь? - Еще два дня, - выдохнула она в его губы. – Но у меня и правда мало времени. - Верю. Ночи тоже расписаны? - Ночи? – ее умиляла его самоуверенность. - Муж? - Нет, он не приедет, - она улыбнулась. - Не волнуйся, у тебя не будет времени скучать по нему, - он опустился на нее, вновь вытесняя из ее груди весь воздух. – Устала? Она не успела понять вопрос и тем более ответить, как он обхватил руками ее лицо, коленом мягко отводя ее бедро. - Что ты делаешь? – прерывисто выдохнула она, выдавая враз охватившее ее желание. - Мм… это не я. Это ты сводишь меня с ума, - его рука вновь обхватила ее талию, и она снова почувствовала себя покоренной. - Хочу еще, - выдохнула она ему в шею и улыбнулась, почувствовав дрожь, прошедшую по телу мужчины. Дразнить его было не лучшей идеей. Он вмиг оказался на ней и… она выдохнула… в ней. - Привет, - ее руки коснулась чья-то рука. Она обернулась. - Привет… Он оглянулся по сторонам и опустил руку. - Не хочу смущать тебя, восхитительная Миранда Пристли. Уголок губ чуть приподнялся в намеке на улыбку, ей хотелось бы оставить в тайне свое имя. - Я пока не могу… - Да, знаю, что у тебя нет времени. И вообще вся эта затея, наверное, полный бред. Если вдруг… словом, я пойму, если ты не позвонишь, - он не очень уверенно протянул ей визитку с номером телефона. – Я правда пойму, ты слишком роскошна для меня. Но если тебе когда-нибудь понадобиться помощь… какая угодно. Двери открылись, пропуская толпу людей, которые приветствовали ее. Ассистентка с блокнотом и записями тут же встала за ее плечом, оттесняя мужчину, который и не пытался остаться рядом. Она видела, как он шаг за шагом отступал, пропуская к ней людей. Уже у самых дверей он обернулся, ища ее взгляда, но ее отвлек Найджел, и она не смогла повернуться к нему или взглянуть, лишь краем глаза увидела, как он, принимая реальность происходящего, пропустил в дверях спешащую девушку и вышел. Она чувствовала острое, почти физическое жжение потери, неидеальности произошедшего. Она тосковала по нему. Именно поэтому, оставшись одна вечером, когда девочки уехали, она набрала номер и услышала знакомый голос. - Значит, тебя зовут Артур, - с улыбкой произнесла она. Ее номера у него не было, и он ответил, как отвечал всем незнакомым номерам. - Миранда? - Мм? – в ее голосе была слишком очевидная ленивая улыбка. - Приезжай ко мне.  Наконец, она снова была в его руках, где чувствовала себя желанной, хрупкой женщиной. Она лежала на его груди, он гладил ее по спине и плечам, успокаивая. Все проблемы и тревоги оставляли ее, когда он обнимал ее, словно пряча в своих руках. Чуть сжав ее руками, он мягко поцеловал ее волосы. - Ты – моя мечта. Неожиданно образ, ограненный годами битв до ослепительного глянца «Миранда Пристли: бренд, явление, эпоха» — треснул. И она с ужасом и облегчением осознала, что в этот миг она... просто чья-то мечта. - Мм. Не знала, что ты живешь в Нью-Йорке. - Теперь живу. Когда узнал, что ты отсюда. - Ты переехал? – она приподняла голову. – А как же работа? - Работа везде найдется, было бы желание. Она улыбнулась и снова закрыла глаза, прижимаясь щекой к его груди. Как же с ним было хорошо, как спокойно. Он продолжил гладить ее по спине. - Мне надо собираться. - Да, конечно. Подвезти тебя? Или лучше такси? Миранда поцеловала кожу его груди, благодаря за отсутствие вопросов. -2- Переговоры подошли к концу. Освещение новой коллекции Dior, как и трех последующих, будет проводить «Подиум», с эксклюзивным показом перед официальными дефиле, специальной фотосессией и участием журнала в предстоящем гала-вечере модного дома. Разумеется, на исключительных правах партнерства. Остались лишь формальные прощания с обещанием встреч в самом ближайшем будущем. И уже внизу, в холле, ее взгляд, настроенный на поиск диссонанса в безупречно отлаженной картине мира, мгновенно зацепился за инородный объект – темное кожаное пятно на светлом полу, лежащее с вызывающей небрежностью, будто брошенный вызов. Блокнот. В кожаном переплете, с гравировкой – Миранда ни за что бы ни спутала этот антикварный вензель. Она не могла пройти мимо, поэтому, изящно присев, подняла находку и какое-то еще время рассматривала его, поглаживая мягкую, роскошную кожу затянутыми в перчатки пальцами. Миранда направлялась к своему кабинету, по пути, остановившись, чтобы подписать утвержденную статью. — Макет должен быть готов к концу дня, — бросила она, не глядя, и двинулась дальше. Впереди совет директоров, она уже не успевала выпить кофе, не говоря об обеде.— Андреа, мне нужен… — она сняла темные очки и увидела желанный стаканчик на привычном месте. Стряхнув с плеч пальто, прошла в кабинет. — Надеюсь, горячий. Глоток нежного кофейно-молочного наслаждения, наконец, позволил ей выдохнуть. Переговоры шли туго, но она добилась своего. Они еще пожалеют, что вообще рассматривали Harper’s!— Миранда, — Андреа возникла на пороге. — Совет через двадцать минут.Она не ответила, делая еще глоток. Кофе сегодня был безупречен. Через шесть минут она вышла из лифта перед закрытыми дверями зала заседания. Вдох-выдох. Пальцы чуть сильнее сжали папку с отчетными документами и проектом договора — на всякий случай. Секретарь, молча склонив голову в приветствии, открыл дверь. Миранда на мгновение замешкалась: все уже сидели на местах. Она не опоздала. Значит, начали раньше? Ричард Пратт, почтенный член совета, тяжело поднялся при ее появлении и шагнул навстречу. Она, мастерски скрыв недоумение за дежурной улыбкой, кивнула и протянула руку в ответ… которую он церемонно поцеловал и, отступив, начал медленно аплодировать. Лоб женщины лишь на мгновение омрачила тень непонимания. За Праттом встали в дальнем конце зала, затем рядом с ней, и через минуту весь совет директоров стоя приветствовал ее аплодисментами. Кроме Ирва. Разумеется. — Присаживайтесь, Миранда, — Пратт широким жестом пригласил ее. — Договор с Dior — пока секрет, поэтому, собственно, все о нем знают. Это большой шаг для издательства и журнала. Но ваш гений пошел дальше: вы заключили рекламный контракт с Chanel, убедив их сдаться по всем пунктам и участвовать рядом с Dior! Миранда, это шедевр. Она едва заметно дернула плечом: шедевры были лишь привычными декорациями ее рабочего пространства. Но несмотря на ее сдержанную, почти скупую реакцию непосредственно в зале, отзвук нарастающих аплодисментов еще долго не давал ей сосредоточиться этим вечером, заставляя уголок губ самодовольно приподниматься – Ирв не забудет ей, но и она будет помнить его молчание. Андреа, юная ассистентка, не могла скрыть радости от сегодняшнего успеха – некоторые новости и правда быстро разлетаются. Девчонка светилась словно лампочка, но это почему-то раздражало меньше, чем невозмутимое спокойствие Эмили. Или, если быть точной, это перестало раздражать с какого-то времени. С того дня, когда она устало улыбнулась ей, а Миранда почему-то улыбнулась ей в ответ? Или с того момента, когда девчонка стала отвратительно правильно понимать все, вплоть до взмаха ее ресниц? Не важно. Сегодня она отпустила ее домой. В очередной раз она подняла взгляд от статьи, которую правила, на лежащий на углу стола блокнот. Кто был его хозяином? В кабинете царил полумрак, настольная лампа окрашивала его в светло-желтый цвет. Среди тонкого запаха роз, что стояли в вазе на боковом столике, неожиданно почувствовался запах старых книг и дорогого парфюма, мужского, она уже встречалась с этим ароматом где-то… - Какая удача, что Вы нашли мой блокнот, - ответил ее мыслям осторожный голос.  Ее взгляд, скользнув с блокнота, столкнулся с тем, кто стоял по ту сторону ее стола. Он возник беззвучно, словно ответ на ее незаданный вопрос.  Первое, что отметила Миранда — безупречность. Он был воплощением порядка: от идеально сидящего костюма-тройки слоновой кости, подчеркивающего плавность и уверенность каждого движения, черной шелковой рубашки под распахнутым пиджаком, без единой складки до утонченных  запонок из белого золота. Симметричное лицо, темные с проседью уложенные волосы производили впечатление человека, который ценит порядок в мелочах. Глаза яркого чайного цвета смотрели спокойно с заметным интересом, а лукавые морщинки в уголках глаз придавали улыбке искренность. - Позвольте представиться. Мое имя — Артур... Артур Грей. Воспоминание о нем простреливает ее ледяной стрелой. - Хотел бы сказать «поздравляю», но это слишком обыденно для такого вечера, - он не сводил с нее взгляда, опускаясь в кресло. И Миранде на мгновение показалось, что кресло приняло его, расширяясь, чтобы стать удобным. Она моргнула и тут же нахмурилась. - Да, обыденности не место в моем кабинете. Как Вы сюда попали? – в голосе нет заинтересованности, лишь холодная усталость. Мужчина чуть поводит головой, губы изгибаются в улыбке не радости, а удовольствия, оставляя глаза цепко следить за ней.  - Это было предопределено, - начинает он, и неожиданно тембр его голоса меняется – он словно шепчет на весь кабинет. – Моя дорогая… Миранда оглядывается, но мужчина сидит как и прежде, его положение, взгляд – ничего не изменилось. Напротив, увидев ее непонимание, брови  едва заметно хмурятся. - Предопределено в тот момент, когда Вы оставили мне блокнот? Намеренно, - ей все меньше нравился этот посетитель. Но это может быть один из теневых меценатов, это может быть проверкой Ирва… да что угодно. - Нет, что Вы. Это малость. Подарок, сувенир, - он чуть шевелит плечом, отводит взгляд, якобы ища нужное слово. – Возможно ключ… А Миранда снова слышит то, что не соотносится с видом посетителя. Ее… окружают прохладные, сотканные из тьмы, призрачные «руки», они скользят по ее одежде, обводя крой дорогого жакета, задевая расстегнутые пуговицы и шевеля уголок воротника блузки. Дыхание замирает от того же самого шепота, заполняющего слух, властного и величественного: «Ты давно носишь мою метку, Миранда Пристли». - Что Вы сказали? – она сжимает подлокотники кресла, а ноги интуитивно ищут опору. - Что это всего лишь блокнот, Миранда. Хотя, не скрою, я кое-что написал в нем для Вас, - он вежливо улыбается, спокойно глядя на нее, но ей вновь что-то мерещится. На этот раз в его чайных глазах ей показался отблеск рокочущей лавы. Она перевела взгляд на блокнот, о котором они говорили, чтобы не видеть того, чего нет. От усталости ли, или от неверности вечернего освещения. Блокнот лежал все там же, только теперь он был открыт на середине. Тело натянулось струной, чтобы подняться с места, но… почему-то осталось на месте.  «Не убегай. Некуда» Как во сне, будто не своими руками она берет блокнот… На неожиданно пергаментной, пожелтевшей странице застыли багровые буквы, будто выдавленные из запёкшейся крови: Regnum pro ipsa te. Она нахмурилась, не понимая значения давно изучавшейся латыни, слова что-то напоминают. И пока мысли мечутся в поисках, пальцы медленно скользят по странице и чернильным словам… и перед мысленным взором вспыхивает не образ – воспоминание: она… ей так хорошо и свободно без оков и ответственности – она в его руках. Пальцы отдернулись сами собой. - М-м, так ты помнишь. Приятно, что и говорить. Голос прозвучал не из пустоты, а из самого воздуха справа от нее. Миранда внутренне дернулась прежде, чем голова повернулась на звук этого голоса, этот остро-сладкий и безнадёжно знакомый звук. У кресла стоял Он. Тот, кто танцевал с ней, кто украл ее с того приема, кто нес ее на руках, а потом освободил от всего, сделав своей, своей мечтой. У нее не было слов, а душа впитывала эту иллюзию, истосковавшись по этому человеку. - Я звонил четыре раза, когда ты не пришла. Я видел, как ты каменной оболочкой стояла, а эта неудачная пародия на мужчину, который зовет тебя женой, обнимал тебя. Я видел, как ты горела внутри, как кусала губу, когда я звонил. Но я оставил тебя, потому что того хотела ты.  «Не думала же ты, что навсегда» Ей снова кроме конкретных слов слышится шепот, и призрачные руки чуть сильнее сжимают ее в объятиях, напоминая о себе. - Там написано про величие и царствие в мире моды в обмен на Вас, - гость снова сидит в кресле напротив ее стола, будто и не вставал, рассматривая безупречный манжет. Она кинула быстрый взгляд, но нигде больше не увидела своего любовника. – Проблема в том, что, видите ли, даже мы живем внутри законов. И, получив свое по контракту, я должен предложить все же его выполнение до конца. Вас, восхитительная Миранда, я уже получил. Мой знак лежит на Вас с той самой ночи, которую Вы помните, да. Блокнот лишь… материализовал контракт. Я не мог написать «в обмен на душу». Это лишено элегантности. «За царство — тебя саму» звучит куда благороднее, не правда ли?  Итак, я пришел отдать долг – Ваше величие. Часть Вы уже видели на примере этого сегодняшнего невозможного успеха. Ее взгляд резко меняется. - О, нет, нет. Это полностью Ваша заслуга, не надо этих ненужных сомнений. Они то как раз все и портят, - он разводит руками, примирительно улыбаясь, словно не он сейчас предложил ей контракт на священную душу. – И успех, и аплодисменты, и восхищенные взгляды. Ей нечего сказать. Она опирается на столешницу и поднимается на ноги, собирая силы, но не успевает – мужчина оказывается за ее спиной, а его – или не его? – руки сжимают ее на мгновение, лишая способности двигаться, вновь скользя по поясу ее юбки, линии скрытой молнии, обводят изгиб поясницы. - Все портят эти твои сомнения, - теперь это его горячий шепот ей в затылок. – Это не годится для королевы. Ты создана для царствия, ты божество, достойное поклонения, достойное почитания. Ирв и подобные ему будут стерты с твоего пути, я помогу тебе обрести эту власть. Именно так, чтобы она… не навредила тебе, моей Миранде… Она закрыла глаза – слишком сильны воспоминания, он этим же шепотом уговаривал ее забыть всех, обещал стереть всех с ее карты мира, даря возможность дышать лишь им… и она дышала! - Откажись от сомнений, они сбивают твой фокус, ты растрачиваешь силу впустую, я научу… Его голос, его руки, властно и уверенно сжимают ее талию, уже под одеждой. Она могла только дышать. - Представь себе мир, без сомнений и страха, без уничтожающей, раздирающей душу вины, которая заставляет руку дрожать над подписью документа, голос – пропадать на совете директоров, а сердце – болеть. Мир, где ты уверена в своих решениях, и никто не может их оспорить, поскольку это решение Твое. Больше ни единой фальшивой мысли и образа, ты, наконец, сможешь навести идеальный порядок внутри целой индустрии. Его руки ползут вверх по груди, по шее, бережно обхватывают ее голову, отклоняя ее к плечу стоявшего за спиной мужчины. И этот невозможно, невыносимо нужный голос шепчет уже в ее шею. Она вновь чувствовала это внутреннее подрагивание в ответ. - Отпусти эти тревоги, возраст больше никогда не станет кнутом твоей карьеры. Богиня распоряжается вечностью, не столетиями. Отдай мне, все эти страхи, сомнения, все эти слабости… Его руки неожиданно мягко ложатся на ее напряженные кисти, поглаживая и поднимая их, чтобы обнять ее саму ими. - Успокойся, мы давно знакомы… ты знаешь, твое тело знает, что я не лгу тебе… - его голос странным образом дрожит, срывается. – Вспомни девочек. Больше никакого молчаливого обвинения в их глазах, никакой обиды, только ты и они… Я хочу покоя для твоей души. Хочу увидеть твое величие, признание, то, чего ты достойна, что твое – по праву. Она закрыла глаза, представляя это глубоко желанное состояние, она увидела своих дорогих девочек, играющих на полу в детской, а потом радостно бегущих к ней, потому что она пришла. - Твои коллеги, партнеры, твои подчиненные… Возьмём твою новую ассистентку. Андреа? Ты видишь в ней потенциал. Ты чуешь алмаз под слоем наивности, как почуяла его в том мальчишке, что теперь снимает для тебя. Ты тратишь на это силы. Дни наблюдения, взвешивания, сомнений: «А вдруг ошибаюсь? А вдруг этот блеск — лишь мишура?» Какой тяжкий, ненужный труд для королевы. Без сомнений… ты просто узнаешь. Никакой растраты гения на догадки. Твой взгляд станет рентгеном, мгновенно вскрывающим судьбу.  И словно холодной водой в лицо – Андреа. Перед внутренним взором, навязчивым и ярким, встало совершенно неуместное, обыденное: смущенная улыбка Андреа, её сияющие гордостью за нее, Миранду, глаза. Нелепо. Смешно. Человечески. И этот успех на переговорах — её, Миранды, победа. Заработанная, заслуженная, а не дарованная. Пахнущая не посулами и магией, а кофе, нервами и ее бессонными ночами. И это было… прекрасно! Тело, всё ещё зажатое в его объятиях, внезапно расслабилось – не от слабости, а от возвращения в собственную цельность, и она улыбнулась. - Нет, - спокойно, уверенно, негромко. Мужчина за спиной замирает. Призрачные руки совсем не бережно разворачивают ее к нему. И в ее глазах нет сомнений, не сейчас, когда она почувствовала себя как никогда цельной. Она знала, что перед этим взглядом не спрятаться, она и не собиралась. Приоткрытые в недавнем желании губы трогает лукавая, почти коварная улыбка человека, довольного собой. И в ответ он тянет ее к себе, властно настолько, что улыбка меркнет под вновь нахлынувшим, знакомым, его, желанием, прижимает к себе, заставляя чувствовать не жар кожи под слоями ткани, а пламя, которым объята вся его суть. И не демоническая природа тому причиной. - Нет. Я всего добилась сама. И добьюсь вновь, если сочту нужным. А ты? Хочешь получить меня? - она выдыхает, машинально облизывая пересохшие губы. - Попытайся покорить, как тогда. Покорить, а не купить. Мои слабости, мои сомнения и боль – мои, это не лот на аукционе. И я не царствую в индустрии моды, я творю ее. В чайных глазах неверие и... боль?.. сменяются на пламя ярости, и руки, уже его, не призрачные, сжимаются на ее плечах, не в силах ни притянуть, ни отпустить – она отказалась от контракта.  - Ты не можешь!.. – он так близко, что ей кажется – в пламенной злости его желания, его жажды ее она вот-вот сгорит. - Я сказала, - все также спокойно, с паузой, – нет. Он все еще держит ее, не сводя взгляда, сжигая ее. Гнев, злость, ярость, исступление… Но внутри, что-то за яростью в глазах, за пределами силы в руках, что-то, похожее на… уважение? Нет. Это обожание. Он подступает к ней вплотную, смешивая их дыхания, наклоняется к ее губам, и почти целует, но – нет, лишь царапает зубами ее губу. - Я вернусь, - усмирено рокочет его голос. – И ты снова сдашься добровольно. А это – чтобы захотела сдаться. И чтобы поняла, наконец: только я – твое исцеление, только я смогу вылечить это. Его ладонь зависла над ее сердцем. Медленное, тягучее вонзание когтей вместо резкого выпада. Она услышала, как сдался плотный жакет, как лопнул тонкий шелк блузки, а следом – три обжигающих, влажных борозды огня, вспоровших кожу. Миранда рвано вдохнула, заставляя себя молчать. Боль была честной — без магии, без дурмана, простая острая земная мука. Но, несмотря на муку, глаза она не закрыла. Напротив, она ответила на его взгляд, разделяя эту боль с ним на двоих, заставляя бывшего любовника видеть каждое мгновение ее страдания. Она принимала его жестокость так же, как когда-то принимала ласку, почти подставляя грудь. В этом молчаливом поединке взглядов она выстояла, вновь видя в его глазах обожание, и ничего не позволив ему забрать. Это его последний, злой росчерк на ее теле. Вмиг он исчезает, и Миранда, как подкошенная, сгибается, прижимает руку к мокрой ткани на груди – рубашка и жакет вмиг пропитались ярко-красной кровью. Ей не обязательно смотреть на царапины безупречной кожи, они горят пульсирующей болью. Она устало присаживается в свое кресло, и склоняется, чувствуя, слыша, как кровь стекает между ее прижатых пальцев, как капает на колени, пол, пачкая, заливая цветом… ее победы. - Миранда! – Андреа подбегает к ней, а потом вновь убегает и появляется уже с аптечкой. – Я помогу. Она с почти расслабленной улыбкой смотрела на поспешные движения той, слушая звук ее голоса, позволяя прижать бинты к ее груди, вытереть ее руку от крови полотенцем, отстраненно размышляя, откуда та взялась – ведь все сотрудники отпущены домой…  Андреа. В ней слишком много чистого света, перед которым даже тьма демона фальшива.