Marry Christmas, Please Don't Call

9 лет назад. Рождество 2016 года. Нико поймал себя на том, что уже в третий раз за вечер смотрит на телефон — и каждый раз без всякой причины. Экран оставался пустым. Никаких пропущенных. Никаких новых сообщений. Он положил телефон рядом с собой, экраном вниз, будто это могло что-то изменить. В гостиной шёл рождественский фильм. Вивиан сидела рядом, поджав ноги, иногда комментировала сцены — тихо, с улыбкой, как делала всегда. Нико кивал в нужных местах, улыбался в ответ, но ловил себя на том, что не может вспомнить, о чём вообще этот фильм. Он видел его раньше. Не один раз. Возможно, даже вместе с Льюисом — где-то, когда-то, в другой жизни. Он снова взял телефон. Просто проверить. Пальцы замерли над списком контактов. Имя Льюиса никуда не делось. Оно не исчезло, не потускнело, не спряталось. Просто стало… неиспользуемым. Как вещь, которую ты не выбрасываешь, но давно не берёшь в руки. Раньше всё было проще. Не лучше — проще. Короткие звонки без приветствий. Сообщения без слов. Номера отелей, этажи, комнаты. Иногда — «где ты?», иногда — «спускайся». Разговоры до ночи. И этого хватало. Теперь — нет. Нико откинулся на спинку дивана и уставился в экран телевизора, не видя его. В голове крутилась одна и та же мысль — неприятная, цепкая: он даже не знает, где Льюис сейчас. Дома? В баре? В другой стране? Раньше он знал такие вещи автоматически. Теперь — нет. Он поймал себя на раздражении. Глупом, почти детском. На кого он злится? На Льюиса — за холод? Или на себя — за то, что позволил этому холоду стать нормой? Нико поднялся с дивана резче, чем собирался. — Ты куда? — спросила Вивиан, отвлекаясь от экрана. — Сейчас вернусь, — ответил он слишком быстро и тут же вышел из гостиной, не дав себе возможности передумать. Балкон встретил его прохладным воздухом. Морской ветер ударил в лицо, заставив глубже вдохнуть. Здесь было тише. Чище. Город внизу светился ровно и спокойно — слишком спокойно для того хаоса, который творился у него в голове. Нико опёрся на перила и достал телефон. Экран загорелся слишком ярко. Он открыл чат. Последние сообщения выглядели как архив из другой эпохи. Сухие. Функциональные. Ни одного лишнего слова. И между ними — пустота. Длинная. Не обозначенная датами, но ощущаемая физически. Он пролистал вверх, потом вниз. Будто искал момент, где всё сломалось. Не нашёл. Нико сжал телефон сильнее, чем нужно. Надо просто позвонить. Не обсуждать. Не выяснять. Просто позвонить. Поздравить с Рождеством. Нормально. Как взрослые люди. Он нажал вызов. Гудки шли долго. Слишком долго. Нико смотрел на огни внизу и ждал, чувствуя, как с каждой секундой внутри нарастает раздражение. Ответа не было. Он сбросил звонок, помедлил и набрал снова — упрямо, почти назло. Телефон лёг на перила, экран дрожал от вибрации. Нико засунул руки в карманы, пытаясь согреть пальцы. Опять гудки. И снова — тишина. Нико выругался сквозь зубы и взял телефон. Он открыл чат.

Нико, 25.12.16, 18:43

Лу, привет. Перезвони, когда сможешь.

Сообщение выглядело странно. Чужеродно. Слишком вежливо. Он поморщился, но стирать не стал. Прошло совсем немного времени, прежде чем рядом с именем загорелся статус: в сети. Нико уставился в экран. Сообщение — прочитано. Ответа не было. Он позвонил снова. Теперь уже без сомнений. Телефон молчал. Злость подступила резко и неожиданно. Не громкая — глухая, вязкая. — Серьёзно? — тихо сказал Нико в пустоту. Он быстро набрал новое сообщение.

Нико, 25.12.16, 18:48

Ты дома?

Галочки появились почти сразу. Прочитано. И снова — ничего. Нико выдохнул. Медленно. На секунду он остался стоять на балконе, будто ещё надеялся, что телефон завибрирует сам. Не завибрировал. Тогда он развернулся и пошёл обратно в квартиру — уже зная, куда именно направится дальше. Нико сбежал по лестнице на этаж ниже и постучал в дверь. Слишком громко. Слишком резко. Ответа не было. Он постучал ещё раз — уже кулаком. Костяшки отозвались болью, но он даже не заметил. Шаги за дверью. Короткие. Осторожные. Потом — тишина. — Льюис, — сказал Нико, сдерживая раздражение. — Я знаю, что ты там. Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась — ровно настолько, чтобы не пускать внутрь. Льюис стоял в домашней пижаме, босиком. Волосы растрёпаны, лицо спокойное, почти равнодушное. Нико отметил это машинально — и тут же разозлился. — Чего тебе? — спросил Льюис. — Ты почему не отвечаешь? — сразу, без заходов. Льюис медленно поднял взгляд. Несколько секунд молчал, будто решая, стоит ли вообще продолжать разговор. — А должен? Тон ровный. Слишком ровный. — Да, — резко сказал Нико. — Я звонил. Писал. Ты читаешь сообщения и молчишь. — И? — Льюис пожал плечами. — Это запрещено? Нико стиснул зубы. — Ты специально это делаешь? — Делаю что? — Льюис слегка склонил голову. — Живу своей жизнью? Нико сделал шаг ближе. Дверь упёрлась ему в грудь. — Перестань, — зло сказал он. — Мы так не общались раньше. — Мы много чего раньше делали, — отрезал Льюис. Он держал руку на двери, не отпуская, будто готов был закрыть её в любой момент. — Ты пропал, — продолжил Нико. — Ты отстранился. Даже поговорить нормально нельзя. — Значит, тебе просто не с кем поговорить сегодня? — холодно уточнил Льюис. — Не переворачивай, — Нико повысил голос. — Я говорю о нас. — А я — нет, — мгновенно ответил Льюис. Пауза повисла тяжёлая. — Ты злишься, — сказал Нико, уже тише. — Я не понимаю почему. — Это не твоя проблема, — Льюис посмотрел прямо. — И не пытайся сделать вид, что вдруг стало важно. Нико резко выдохнул. — Важно было всегда. — Конечно, — коротко усмехнулся Льюис. Без улыбки. — Особенно в последние месяцы. — Я не исчезал, — Нико сжал кулаки. — Это ты перестал отвечать. — Потому что ты перестал спрашивать, — отрезал Льюис. Он тут же отвёл взгляд, словно не хотел продолжать. — Я пришёл просто поздравить тебя, — сказал Нико после паузы. — С Рождеством. Льюис несколько секунд смотрел на него, будто оценивая, стоит ли вообще реагировать. — Не нужно, — наконец сказал он. — Можешь идти. — Серьёзно? — Нико усмехнулся, но в этом не было веселья. — Вот так? — Да, — Льюис пожал плечами. — Вот так. — Ты даже не спросишь, как у меня дела? — А зачем? — спокойно ответил Льюис. — Ты же всё равно рассказываешь только то, что считаешь нужным. Нико почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Ты ведёшь себя как мудак, — сказал он глухо. — Возможно, — Льюис кивнул. — Но это не повод ломиться ко мне в квартиру. Он потянул дверь на себя. — Не звони больше, Нико. Я не отвечу. Дверь закрылась. Без хлопка. Спокойно. Нико остался стоять в коридоре, глядя на неё, чувствуя, как злость медленно сменяется тяжёлым, тупым разочарованием. Он не понял, в какой момент всё пошло не так — только ясно осознал, что назад дороги уже нет.

***

Рождество 2025 года Нико давно заметил за собой странную привычку: в декабре мысли сами возвращались к одним и тем же вещам. Не к итогам года, не к планам, не к работе — к паузам. К тем местам в жизни, где когда-то что-то не было сказано и так и осталось висеть в воздухе. В гостиной пахло корицей и мандаринами. Ёлка стояла у окна — аккуратная, почти образцовая. Вивиан настояла на живой, как всегда. Нико не возражал. Он вообще редко возражал в последние годы. Она хлопотала на кухне, говорила что-то про гостей, про завтрашний обед, про то, что он опять «где-то не здесь». Он отвечал вовремя, правильно, без ошибок. Этому он научился отлично. Но всё равно ловил себя на том, что слушает вполуха. Телефон лежал на журнальном столике. Экран был тёмным. Нико знал, что не возьмёт его просто так. Только если решится. Девять лет — срок достаточный, чтобы привыкнуть к отсутствию. Они не ссорились. Не мирились. Даже не расходились по-настоящему. Просто со временем разговоры исчезли, уступив место кивкам, дежурным взглядам в паддоке, коротким «привет» на общих мероприятиях. Он видел Льюиса чаще, чем хотел бы признавать. Гран-при, пресс-зоны, коридоры, где они проходили мимо друг друга слишком близко, чтобы не заметить, и слишком далеко, чтобы остановиться. Иногда Нико ловил себя на том, что знает о нём больше, чем следует. Кто с кем работает. Где появляется. В каком он настроении — по плечам, по походке, по тому, как кивает кому-то из команды. Профессиональный интерес, говорил он себе. Конечно. Работа журналиста оказалась удобным оправданием. Формулу-1 он так и не отпустил — просто сменил сторону. Сначала это казалось временным решением. Потом — единственным, которое не вызывало отвращения. Вивиан всё чаще злилась. Не громко — устало. — Ты постоянно где-то в голове, — сказала она как-то. — С нами тебя почти нет. Он не спорил. Не оправдывался. Иногда она смотрела на него так, будто пыталась понять, кто именно рядом с ней. Иногда — будто уже не была уверена, что хочет знать ответ. Мысль о разводе возникала редко. И всякий раз Нико удивляло, насколько она его… не пугает. Он сидел в кресле, глядя на ёлку, и вдруг ясно понял: в этом всём — в холоде дома, в бесконечных перелётах, в его молчании — есть одна точка, к которой всё сводится. И он знает, какая. Телефон завибрировал — не входящий, просто уведомление. Нико вздрогнул и тут же усмехнулся сам себе. Смешно. Девять лет — а тело реагирует быстрее разума. Он взял телефон. Разблокировал экран. Контакты. Имя. Всё там же. Нико долго смотрел на него, будто за эти секунды мог найти новый ответ на старый вопрос. Когда именно всё пошло не так? Тогда? Или раньше? Или вообще никогда не было «так», просто он слишком долго называл это дружбой, потому что другого слова не находилось? Мысль была неприятной. Почти раздражающей. Он оттолкнул её, как делал уже не раз. Это просто звонок. Днём. Без повода. Так делают нормальные люди. Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна. Снаружи было светло — спокойный, правильный рождественский день. Не как тогда. Не ночью. Не на нервах. Нико нажал вызов. Гудки пошли почти сразу. Один. Второй. Он уже приготовился к привычному сценарию — сбросить, сделать вид, что и не собирался, — когда линия вдруг щёлкнула. — Да? — раздалось в трубке. Голос был спокойный. Чужой и знакомый одновременно. Нико на секунду закрыл глаза.