Я думал, что собираюсь тебя уничтожить

«Я тебя погублю.» Он медленно поднимается из глубины сна. Он приходит в себя, но, когда его веки медленно открываются, становится ясно, что он все еще частично погружен в воду, чувствуя, как волны, словно во сне, омывают его лицо. Взгляд на лунный свет, проникающий в комнату через открытое окно, убеждает его, что он может снова заснуть. Он почти засыпает, но затем вспоминает, что он не единственный, кто спит в этой постели. Роберт не лежит. Он сидит прямо. Его ноги укрыты одеялом, но оно не запутано. Он не чувствует себя в ловушке. Он не сжимает ни одеяло, ни подушку, на которой когда-то лежал. Он смотрит в окно. Лунный свет окрашивает его лицо в ярко-серебристый цвет, но его глаза остаются окутаны той же тьмой, которая сгущается за его спиной. Он ищет что-то в черном небе по ту сторону стекла. Чед сонно бормочет: – Куда ты идёшь? Роберт вздрогнул, словно забыл о присутствии кого-то в комнате. Он вырвался из своих мыслей и посмотрел на Чеда. Пирокинетик изо всех сил старался поднять бровь, учитывая, как мало у него сейчас энергии. Однако ему удалось расшифровать замешательство на лице Роберта. – Я… никуда не ухожу. Чед напевает себе под нос. Даже если бы он сейчас был более бодр, он бы не рассказал Роберту о том, что иногда ему кажется, будто он уходит, даже когда стоит на месте, будто исчезает, хотя всё ещё находится в комнате со всеми. Он ускользает, не в физическом смысле, а от их внимания. Это тревожит. Это также вызывает отвращение, и на данном этапе немного раздражает. Чед обнимает Роберта за талию, притягивая его к себе. – Тогда ложись спать. Для этого ещё слишком рано. Вопрос вертится на языке Роберта. Лишь вздох вырывается у него из уст, когда он, шаркая ногами, устраивается поудобнее. С минимальной помощью Чеда Роберт ложится на бок. Он почти сворачивается в клубок, возвращаясь в это отстраненное состояние, но руки Чеда обнимают его так, что сворачиваться было бы только неудобно. Он также старается почти подражать языку тела Роберта, чтобы Чед всегда знал, где он находится. Помогает и то, что тепло и давление, кажется, облегчают телесную боль Роберта, поэтому он никогда не жалуется на объятия (лишь иногда говорит, что чувствует себя как жареный цыпленок или какое-нибудь горячее блюдо, о котором он в последнее время думает). И, убедившись, что всё на своих местах, Чед снова засыпает и спит до утра, довольный тем, что Роберт тоже заснёт. «Я тебя погублю». «Эх, я уже разбит. Боюсь, больше ничего не поделаешь.» Свет в ванной яркий, что-то среднее между бледно-желтым и белым. Он падает на белую плитку и нежно-голубую краску на стенах. Чед проводит пальцами по узорам, разделяющим плитку и краску. Он машинально думает, что пора что-то менять, но вероятность того, что он начнет изучать другие узоры плитки или цвета краски, очень мала. Тем не менее, это легкое упражнение для его мозга, которое помогает ему проснуться и занимает его, пока он выполняет свои утренние дела. – Не забудь принять лекарство, — говорит он, оглядываясь через плечо. Роберт опускается на столешницу, чуть не роняя голову в раковину. Чед не уверен, сонливость это или боль, но это не меняет того, что ему нужно сделать. Он легонько пинает Роберта по лодыжке, не обращая внимания на гневный взгляд в ответ. – Подними свою ленивую задницу. Обычные люди с больными телами должны принимать лекарства. Роберт ворчит. Чед закатывает глаза. Он переключает внимание на душ. Вода горячая, насколько это возможно, наполняя комнату паром. Он почти ничего не чувствует, когда входит в струю. Он сдвигает за собой полупрозрачную дверь. Он все еще частично видит Роберта сквозь ткань, скорее как цветные пятна, чем настоящего человека. Чед больше сосредотачивается на своей процедуре. К счастью, сегодня недолгий день, так что ему не предстоит долгое пребывание в душе. Частично сквозь шум воды он слышит голос Роберта. Хотя он не может точно разобрать, что говорится, тон отчетливый. И как будто этого было недостаточно, Чед видит, как открывается шкафчик над унитазом. Он закатывает глаза и кричит сквозь шум воды: – Заткнись, Роб-боб! ​​Моя племянница принимает лекарства лучше, чем ты! – Молодец! — кричит Роберт в ответ, захлопывая шкафчик. По крайней мере, он всё-таки принял лекарства, и Чаду остаётся только надеяться, что он принял все таблетки и использовал стаканчик только для воды, а не выпил их всухую. Закончив душ, он встаёт на коврик для ванной. Роберт бросает ему полотенце. Оно задевает лицо Чеда, прежде чем упасть ему в руки. Роберт фыркает, глядя на Чеда в зеркало. Чед усмехается, но всё же пользуется полученным полотенцем. Роберт переключает внимание на чистку зубов, слегка морщась от вкуса зубной пасты. Тем временем Чед полностью вытирается полотенцем. Закончив, он обматывает его вокруг пояса и подходит к своим весам, стоящим у двери. Он проверяет себя, как делает каждое утро. Узнав номер, ему следует вернуться в спальню и одеться. Сегодня он делает паузу, оглядываясь на Роберта, который выплевывает зубную пасту в раковину. – Эй, сучка, иди сюда. Роберт фыркает в полотенце, которым вытирает рот. Он поворачивается, частично опираясь на столешницу. Он кивает головой в сторону Чеда. – Думаю, мы можем быть немного добрее, а? Чеду не нравится, как Роберт повторяет слова, которые Чед сказал бы своей племяннице, но мысль о том, что Роберт был внимателен и помнил, компенсирует его расстройство. – Эй, сучка, подойди сюда, пожалуйста. – Достаточно хорошо, — пожимает плечами Роберт. Он подходит к Чеду. Оглядывается по сторонам, не зная, что делать. Хотя он ничего не объяснил, Чад все равно чувствует легкое раздражение, когда ему приходится заталкивать Роберта на весы. Брюнет тут же уравновешивается, скрестив руки на груди. Он поднимает бровь, глядя на Чеда, но тот смотрит на цифру на экране. Роберт, наконец, тоже смотрит на нее. Любопытное мурлыканье вырывается из его сжатых губ. – Хм, я давно не видел этой цифры. Это всё ещё не очень хороший показатель, но он намного лучше, чем был, когда Роберт впервые появился в жизни Чеда (спустя годы после того, как Мехамен вошёл в жизнь Фламбе). Конечно, Чед уже знал это. Как человек, который постоянно прикасается к Роберту - и из-за привязанности, и во время драк и тренировок - он буквально чувствовал, как Роберт приближается к этому показателю. – Теперь я могу принять душ? — спрашивает Роберт, вырывая Чеда из задумчивости. – Будь там подольше. Тебе это чертовски нужно, — говорит Чед. Он выходит из комнаты, а смех Роберта сопровождает его по коридорам. «Черт, ты ничего не понимаешь! Мы не можем просто… быть вместе, понятно? Вопреки здравому смыслу, ты мне вроде как нравишься, но я все еще ненавижу Мехамена до глубины души. И я… я тебя погублю.» «Эх, я уже разбит. Боюсь, больше ничего не поделаешь.» Кухня - любимое место Чеда. Неважно, в чьём доме или в каком здании, кухня всегда будет его любимой комнатой. Особенно это касается кухонь в домах его любимых людей. В конце концов, у него много приятных воспоминаний о кухне его сестры, ещё с тех времён, когда они жили вместе. Он совершенствовал своё мастерство из чувства гордости, говорил он ей, потому что, если уж он что-то делает, то делает это лучше всех. И это, безусловно, правда, но он думает, что они оба понимали, что этому есть гораздо больше причин, чем просто это. Готовя завтрак, он понимает, что любит кухню и в своей квартире. Было время, когда она казалась ему слишком холодной и мрачной, но, присоединившись к команде Z, в которую входят люди, нуждающиеся в еде, но не желающие готовить сами и считающие, что подарить Чеду кухонные принадлежности - это достойный обмен, он смог это понять. Подарки полезны, и он готовит им еду, иногда даже изучая какое-нибудь блюдо из их культуры (хотя он никогда не признается, что делал это для них, просто счастливое совпадение, о котором им лучше помолчать, если они когда-нибудь снова захотят есть). Он также готовит Роберту еду. Он делает это уже давно, еще до того, как их отношения стали такими, какими они являются сейчас. И за это время Роберт много времени проводил с ним на кухне. Отчасти это, безусловно, было связано с его всепоглощающей паранойей, из-за которой он верил, что Чед собирается его отравить (как будто Чед когда-либо стал бы использовать яд - это трусливый способ убивать других. Его пламя - идеальное оружие, и единственное, по его мнению). Чед думает, что со временем Роберт начал получать удовольствие от шуток и разговоров, которые происходят только в теплой кухне, так же, как и сам Чед. Раз уж зашла речь о Роберте, свежевымытый и одетый мужчина тихонько пробирается по коридору. Судя по звукам, сопровождающим его, маленький толстый ублюдок Роберта - Бекон - проснулся и решил почтить хозяев своим присутствием. Вероятно, он просто ищет завтрака и ласки. Роберт щедро одаривает его, а Чед уже приготовил завтрак в углу. Как только Бекон насытится Робертом и почувствует запах еды, он мчится прочь на крошечных ножках, которые едва держат его собственный вес (им, возможно, стоит серьезно поговорить о том, чтобы посадить на диету чихуахуа, похожего на корги). Роберт прислонился к кухонному острову. Он принюхался, закрыв глаза. Через секунду из его тела послышалось урчание. Он широко раскрыл глаза и нахмурился. Он сделал шаг назад, прикрыв живот руками. Он с любопытством наклонил голову в его сторону. Чед направил на Роберта лопатку, которой он жарил блины. – Это у тебя живот урчит, потому что ты голоден, придурок. – Я знаю, что это такое, — защищаясь, отвечает Роберт. Он скрещивает руки на столешнице кухонного острова и возвращается на свое место. Он с сожалением улыбается Чеду: – Я просто забыл, что он умеет это делать. Чед оглядывается на сковороду, на которой он переворачивает блины. Скорее про себя, чем про Роберта, он говорит: – Что бы ты, чёрт возьми, без меня делал? Тем не менее, Роберт отвечает ему: – Наверное, умер бы с голоду. – Непринужденно, но искренне, как всегда, Роберт делает тревожные заявления, которые для всех остальных были бы шуткой, но для него - правдой. Они не задерживаются на этом. Чед меняет тему, и Роберт соглашается. В конце концов, Чед заканчивает готовку. Он ставит перед Робертом тарелку с чуть большей порцией, чем на его собственной. Роберт замечает это, но перестает возражать. Он просто ест то, что ему дали, все время благодаря Чеда и чаще всего потакая самолюбию пирокинетика. – Ты в предвкушении от сегодняшнего дня? — спрашивает Роберт, съев ломтик бекона. – Что это за вопрос? Черт возьми, конечно, я в предвкушении! — отвечает Чед. Он никогда не переставал радоваться возможности провести день со своей племянницей. В конце концов, он уже столько всего пропустил в её жизни. Ему нужно извлечь максимум пользы из всего, что сестра готова ему дать (как будто есть какие-то строгие ограничения). – Ну, это здорово. – Чед сердито смотрит на Роберта, но брюнет снова смотрит на свой блинчик. – Я тоже в нетерпением. Никогда не был в аквариуме. – Не лги мне, Роберто. Я видел новости про Механического Человека. Ты остановил этого толстого водяного коня. – Во-первых, бегемот. – Чёртов умник. – Во-вторых, это был зоопарк, а не аквариум. И в-третьих, это тоже не считается. Я пробыл там всего тридцать минут, помогая им вернуть бегемота в вольер, а потом ушёл. Я не видел других животных. – Никаких школьных экскурсий? Папа-механик тебя никогда не берет? – Я бы предпочёл, чтобы ты так не называл моего отца, и нет, он этого не делал. Мне повезло, что я смог с ним поговорить, не говоря уже о том, чтобы ездить с ним в поездки. Он также никогда не подписывал никаких моих разрешений, поэтому я просто оставался в школе. По крайней мере, до тех пор, пока меня не перевели на домашнее обучение. – Сами слова ужасны, но больше всего Чеду не нравится, как их произносит сам Роберт. Всё это - факты, безэмоциональные, как будто да, это произошло, но это не имеет значения. Как будто Роберту было всё равно тогда, и ему всё равно сейчас, хотя он и сказал, что рад пойти в аквариум, и звучит так, будто он действительно так думает. – Сегодня мы просто оторвёмся по полной, — бормочет Чед, вонзая что-то в свой блинчик, словно это тело этого ублюдка Робби Робертсона (потому что это не первый из его мерзких поступков, если верить словам Робертса, в которые Чед безоговорочно верит). – Вот это настрой! — фыркает Роберт, словно не понимая, что Чед в основном имеет в виду именно его, то детство, которого у него никогда не было. «Черт, ты ничего не понимаешь! Мы не можем просто… быть вместе, понятно? Вопреки здравому смыслу, ты мне вроде как нравишься, но я все еще ненавижу Мехамена до глубины души. И я… я тебя погублю.» «Эх, я уже испорчен. Боюсь, больше ничего не поделаешь. И, кстати, честно говоря, я тоже иногда ненавижу Мехамена, так что у нас есть кое-что общее. А ещё мы вроде как нравимся друг другу. Так что… давай попробуем. Ты, наверное, меня погубишь, но, по крайней мере, история будет интересной». Чед поднимает этого жирного ублюдка. Он несёт этот извивающийся килограмм плоти через всю комнату. Он помещает Бекона в огороженное место в гостиной с кучей игрушек, своей кроваткой и ковриком для ванной (как будто этот маленький засранец вообще им пользуется). Бекону здесь нравится больше, чем в клетке. Роберт такой же, отказывается покупать что-либо подобное для своего драгоценного малыша. Если он хочет, чтобы Роберт его любил - или даже обожал - он должен с ними согласиться… и он соглашается, после того как Бекон к нему привязался, но он никогда не признается в этой постыдной херне. – Веди себя хорошо. Защищай квартиру. Нагадь вон там, — приказывает Чед Бекону. Собака смотрит на него пустым взглядом, но на ее мордочке почти видна улыбка, поэтому Чед сегодня закрывает на это глаза. – Поторопись! — кричит Роберт. – Нужно ли напоминать тебе, что твоя сестра обещала сделать, если ты снова опоздаешь? – Заткнись, к черту. Она ничего не сказала, потому что я никогда не опаздываю, — говорит Чед, оглядываясь через плечо. Он еще раз бросает взгляд на Бекона (который вдруг обнаружил, что его хвост - самая интересная вещь на свете), прежде чем отправиться в прихожую. Роберт уже стоит там. На нём не костюм Мехамена или форма SDN; это то, что Чед заставил его купить, потому что иначе они не могли бы ходить на свидания. Одежда ему тоже начинает подходить, он набрал достаточно веса, чтобы выглядеть в ней уместно. Часть лишнего веса отложилась на щеках, которые немного отекают, и лишь слегка прикрываются мешками под глазами. Над мешками глаза Роберта сверкают от предвкушения, которое он редко позволяет себе испытывать, демонстрируя волнение, которое, по его словам, он испытывал по поводу похода в аквариум. Вероятно, он всё ещё чувствует боль, но не настолько сильную, чтобы сломиться. Он полностью присутствует в моменте, с недоумением улыбаясь Чеду. – Что? Почему ты так на меня смотришь? «Я тебя погублю», — однажды сказал Чед Роберту, боясь, что все его будущие отношения растворятся в сожалении и горечи, опасаясь, что он разрушит отношения Роберта, оставив после себя лишь пепел и горечь. Чед делает шаг вперёд. Вместо того чтобы надеть обувь, он хватает Роберта за руки и притягивает его к себе. Он целует его, что-то среднее между нежным и страстным, их прикосновение губ передаёт все его невысказанные слова и эмоции. Когда он отстраняется, Роберт скрещивает руки за шеей Чеда, его щёки приятно розовеют от близости к пече. – Зачем это было? «Ты, наверное, меня погубишь», — согласился Роберт, говоря Чеду, что все в порядке, что стоит попробовать, признавая, что его не пугает перспектива получить травму, физическую и эмоциональную, хотя и не произнес этих слов вслух, и все это по какой-то саморазрушительной причине, о которой Чед, как ему кажется, всегда смутно догадывался. – Просто так, — пожимает плечами Чед. Он снова целует Роберта, но это скорее легкий поцелуй, потому что его переполняют эмоции от слов: – Просто потому что я тебя люблю. «Ты его погубишь», — часто говорил себе Чед. – Я тоже тебя люблю, — улыбается Роберт. Он ненадолго задерживает взгляд, а затем прижимается к груди Чеда. – А теперь надень обувь. Мы точно опоздаем. – Ладно, перестань ныть, — замечает Чед, натягивая ботинки. Роберт, в хорошем настроении, тихо смеется себе под нос. Он открывает дверь для себя и Чеда. Они вместе проходят через нее и направляются к машине Чеда, чтобы забрать его племянницу и вместе поехать в аквариум. Ты его погубишь, шепчет прошлое. Но настоящее и будущее отвечают: «Нет… нет, мы не думаем, что он это сделает».