Гарантия чуда

      Свет масляной лампы в мастерской отсекал от тьмы островок стола, заваленного бумагами с чертежами, расчетами и стопкой писем от братьев Первых, которые Эграссель получил часами ранее. Их традиции — собраться вместе и справить конец уходящего года вместе, не суждено было повториться в этот раз. Кто застрял в параллельной вселенной не успев поймать момент для возвращения. Кто-то занят важными проектами. И Эграссель не был исключением, тоже был занят и обид на друзей ни в коем случае не держал. Разве что, переживал за тех, кто так и не отписался ему. Тишину разорвал знакомый голос, отразившийся от стен. — Эграсса! Не спишь?       Кстати о тех, кто не отписался: Лололошка ввалился в помещение, сбивая со своего воротника снег. Под его тёмной мантией была видна какая-то поношенная дорожная куртка. Эграссель встрепенулся от неожиданности. Приятное удивление тёплой волной разлилось под рёбрами. Он тут же поднялся с места, откладывая перо. Лололошка сразу поймал эльфа в объятия. Как же радостно видеть…друга? Мысль споткнулась об этот нерешённый вопрос. Удивительно, но они никогда не говорили о статусе своих отношений. Казалось, что и так всё ясно. Но, в последнее время Эграсселя мучало это повисшее между ними напряжение и неопределённость. Прикосновения, полунамёки двусмысленные шутейки со стороны Ло, молчаливые договорённости. Всё это сбивало с толку. Письма, где Лололошка имел привычку подробно описывать, как он хотел бы сейчас обнять эльфа, глядя на огромное звёздное небо в одном из миров. Стоит ли говорить о тех совместных ночах, когда Ло, бормоча что-то сонное, заплетал золотистые пряди в неумелые косы и целовал друга в макушку, отчего по спине Эграсселя бежали мурашки? Да и у самого эльфа была привычка держать чужую натруженную, исцарапанную руку в своих ладонях, массируя пальцами каждый сустав и оглаживая шрамики. А еще, эти странные порывы, которые Эграсса без раздумий себе позволял — потереться кончиком носа о щёку Лололошки, там, где был шрам, или уткнуться лицом в впадину между ключицей и шеей, вдохнув запах родного полуэльфа. Про себя эльф давно кое-что понял… Нравится. Очень. И, судя по всему, нравится давно. Нравится до головокружения и щемящей нежности, что скручивала всё нутро в тугой, трепещущий узел. Лололошка же божья простота. Он мог быть ехидным, саркастичным, возможно, моментами нагловатым. Но, при этом, совмещал в себе кучу противоположных качеств, в том числе и…какую-то детскую наивность. Пусть с годами этого в нём поубавилось, но не исчезло до конца. Полуэльф мог делать и говорить всё что приходит в голову. Поэтому, многие действия друга сбивают Эграссу с толку: где заканчиваются его шуточки или обычная, почти детская тактильность и начинается что-то большее?       Лололошка наконец отстранился и сбросил сумку на пол, та глухо звякнула содержимым. — Руки ледянющие, — проворчал Эграссель, его пальцы уже обхватили замерзшие ладони друга, пытаясь согреть. — Опять без перчаток? Проигнорировав чужое замечание, полукровка лишь продолжил болтать. — Вальд сообщил мне, что никто не сможет вернуться в Архей. Поэтому, я сбежал от Гуаха ненадолго. Надеюсь, он не будет на меня потом ворчать. — Парень озорно улыбнулся, поправляя очки на переносице и перевел взгляд на рабочий стол. — Так и думал, что ты будешь торчать тут за работой. Вообще не меняешься? Эграссель закатил глаза, но улыбка с губ так и не сошла. — Кто бы говорил. Лололошка снова подошёл ближе, оплетя друга руками и укладывая голову на плечо, от чего эльф невольно вздрогнул, но почти сразу опустил руку на чужие волосы, массируя кожу головы. Довольный как кот, еле волоча языком Ло начал рассказывать о мирах, в которых успел побывать. Эграссель обожал такие моменты. Сам не может позволить себе отлучиться из Архея, но, благо Лололошка умел красочно рассказывать о своих приключениях. Бурная фантазия эльфа прекрасно справлялась с визуализацией чужих слов, вырисовывая в голове яркие картинки. В какой-то момент, он немного пошатнулся. — Тяжелый, — выдохнул эльф, но руки не убирал. — Это мускулы! — горделиво усмехнулся полуэльф, уткнувшись носом ему в шею. — Пахнешь корицей. — Чай, — коротко объяснил Эграссель, чувствуя, как из-за чужого дыхания пробегают мурашки. Щекотно. — А, я забыл! — оживился Лололошка, выпуская чужое тело из объятий и ныряя к сумке. — В одном мире кое-что увидел…— Он извлёк веточку, аккуратно связанную алой лентой в пышный бант. Растение было неброским: мелкие тёмно-зелёные листья и несколько молочно-белых, будто восковых, ягод. — Это омела. — Он протянул руку с растением Эграсселю, позволяя рассмотреть его. — Это что-то вроде нашего остролиста? — спросил эльф, не отрывая взгляда от украшенного, хрупкого на вид стебелька. — Ну…отчасти. Ею тоже можно украсить помещение, но… — Лололошка замялся, словно подбирая слова. — Ей приписывают магические свойства. Она типа…дом от зла защищает, приносит удачу. Но главное…дарит счастье и любовь! — Прелестно. — Эграсса расплылся в вежливой улыбке. — Я не договорил, она ещё… Лололошкк поднял руку, держа веточку так, чтобы она оказалась прямо над их головами и быстро чмокнул эльфа в щёку, возле самого уголка губ. Эграссель ойкнул, инстинктивно прижав ладонь к тому месту, где горел невидимый след от чужих губ. — Ты…ты чего? Лололошка рассмеялся. — Говорят, поцелуй под омелой гарантирует, что магия растения сработает, — проговорил он, наблюдая как щеки друга начинают краснеть.       Эграсселя всегда было легко смутить. Наверное, поэтому Лололошке безумно нравилось проворачивать всякое, лишь бы снова увидеть это забавное выражение лица. Рука с омелой всё ещё поднятая над ними, начала немного затекать, но хотелось… Он смотрел на Эграсселя в ожидании, в глазах читалось нетерпение и даже какая-то надежда. — Ну давай, Эграсса! Иначе магия не сработает. Неужели ты оставишь меня без счастья и любви? — Лололошка подставил свою щеку, тыча в неё указательным пальцем свободной руки. Эльф обречённо выдохнул. Вот опять эта лололошкинская простота, действующая на него с разрушительной силой. Сердце колотилось где-то в горле, а бабочки в животе, казалось бились острыми крыльями, пытаясь вырваться наружу. Он откинул прядь волос с лица, чувствуя, как уши наливаются жаром, и тоже медленно склонился, намереваясь ответить тем же — небрежным, дружеским поцелуем в щёку. Какого было его удивление, когда Лололошка в самый последний момент резко уклонился. Стало даже обидно. — Ло! — в голосе прозвучал искренний укор, смешанный с растерянностью. — Подожди. Прежде чем Эграсса успел высказаться, сильная рука обвила его, притянув на полшага ближе, заставляя наступить на носки чужих ботинок, а руки упереться в грудь. Дыхание спёрло, он чувствовал исходящее от Лололошки тепло и, кажется, мог рассмотреть каждую ресничку. Сделалось дурно. — В чём дело? — прошептал эльф, выдавливая из себя негодование. Прозвучало не очень убедительно. — Знаешь, я вспомнил… — начал Лололошка, с каждым словом склоняясь ближе. — Мы неправильно…надо… Эграссель застыл в ступоре, одновременно понимая и не понимая что именно сейчас происходит. Чужие губы прижались к нему так уверенно, будто полуэльф напротив и не думал о том, что его могут оттолкнуть. Кажется, на мгновение Лололошка перестал дышать. Мысли остановились, растворились в белом шуме, нарастающем в ушах. А потом Лололошка почувствовал неуверенное движение чужой руки, которая поднялась к его загривку, накручивая на пальце отросшие пряди. Он выронил ветку омелы и та бесшумно упала на пол. Его вторая рука нашла спину эльфа, прижала его ещё ближе, вплотную. Поцелуй углубился, стал менее осторожным. Только тогда Эграссель резко отстранился, отводя взгляд, его пальцы вцепились в плотную ткань Лололошкиной мантии на плечах, сжимая её так, что костяшки побелели. Осознавая произошедшее, всепоглощающий восторг ударил в поджилки, заставляя дрогнуть колени. Он чувствовал, как бешено, в такт его собственному, колотится сердце Лололошки — тяжёлый, частый стук где-то в области солнечного сплетения, где их тела соприкасались. Губы горели, Лололошка смотрел на эльфа широко раскрытыми глазами, но из объятий не выпускал. — Я…ну…— Лололошка заикался и выглядел так загнанно, будто нашкодивший школьник перед родителями, что Эграссель не смог сдержать смешка. — Всё хорошо, Ло. Мне…понравилось. Ветка омелы лежала между их ног как немой свидетель, перечеркнувший все прежние неопределённости одной простой и ясной линией.