Это всё благородность виновата

На улице декабрь, выпал первый снег. Погода хорошая. Дети после школы играли в снежки, лепили снеговика. В общем, приятная атмосфера. А Ло после пар сидел на лавочке и смотрел за ними. На лице было ничего: ни радости, ни грусти, ничего. Понимая, что скоро Новый год, настроение стало плохим. После одной ситуации он не празднует никакой праздник, особенно Новый год. Он бы согласился праздновать его только если кто-то будет с ним, но уж, увы, он сирота. После одной ситуации, что произошла у него в 8 лет, родители тридцатого декабря поехали за закупками и попали в аварию, после которой не смогли выжить. Когда он узнал эту новость, естественно, он очень сильно ревел. Повезло, что у него соседи добрые, понимающие, и решили пригласить праздновать Новый год у них. Никто не был против, ведь кто в праздник оставит одного ребенка? На следующий день он попал в детдом. И вот недавно настало ему 19, он студент, живёт в маленькой квартире. И вот он сидит и просто наблюдает за детьми. Как-то проходит один человек, и у него из кармана выпали деньги, а именно пять тысяч. Ло это увидел и думал: Ло: (А?) (ЧООООО! ПЯТЬ ТЫСЯЧ!) (А кто говорил, что деньги на дороге не валяются!?) (Ну, бля... Может, вернуть?) (Но и мне нужны деньги... Нет, надо вернуть! Я же не эгоист!) Ло взял их и пошёл к нему, к тому, кто уронил, так как тот далеко не ушёл. Лололошка подошёл и подозвал. Ло: Извините. ???: М? Чего тебе? Ло: Вы обронили деньги. И протянул их. ???: Хммм... Как благородно с твоей стороны. Ло: Что? В смысле? ???: Ну, другой бы забрал их. Но за твою честность и благодарность можешь забрать себе. Ло: Чего... Просто так? ???: Я же уже объяснял. Ладно, будет одно небольшое дополнение. Дай-ка свой номерок, красотка, и эти пять тысяч твои. Ло: О как... Аэаэа... (Лучше молча бы...) Вы реально? ???: Да, да, красотка. Ло: У меня к вам вопрос: почему вы меня называете "красоткой"? ???: Ну, тут же понятно, что ты красивый. Ло: Ладно, ладно. ???: Так что, дашь номерок? Я же уверен, что тебе точно не будут лишними пять тысяч. Ло: Ну... Да... Ладно. Ло почувствовал, как щеки заливает краска. Он не ожидал такого поворота. "Красотка"... Он никогда не думал о себе в таком ключе, да и вообще, в последнее время мало о чем думал, кроме как о том, как прожить до следующей стипендии. Но пять тысяч... Это было бы огромным подспорьем. Он уже прикидывал, на что мог бы их потратить: оплатить часть аренды, купить нормальной еды, а не лапшу быстрого приготовления, может быть, даже обновить старую куртку, которая уже совсем износилась. Он колебался. С одной стороны, это было немного странно, даже, пожалуй, непривычно. Но с другой стороны, это были деньги, которые он мог бы использовать с пользой. И этот человек, кажется, был не против. Он даже назвал его "благородным". Ло никогда не считал себя таковым. Он просто делал то, что казалось ему правильным. Ло: Ладно... Пробормотал он, доставая телефон. Его пальцы немного дрожали, когда он набирал номер. Он чувствовал себя неловко, но в то же время и немного взволнованно. Это было что-то новое, что-то, что вырывало его из привычной серой рутины. Ло: Вот. Только... я не уверен, что смогу вам чем-то ответить. Человек улыбнулся, его глаза блеснули. ???: Не волнуйся, красотка. Ты уже ответил. Честностью. А остальное... увидим. Он быстро записал номер и протянул Ло деньги. Пять тысяч. Они были настоящими. Ло сжал их в руке, чувствуя их вес. Это было больше, чем он зарабатывал за месяц. Ло: Спасибо... Прошептал Ло, все еще немного ошарашенный. ???: Не за что. Ответил человек, подмигнув. ???: Может, как-нибудь пересечемся. Ты же знаешь, где меня найти. Он кивнул в сторону, где только что шел, и, оставив Ло одного с деньгами и странным чувством в груди, продолжил свой путь. Ло смотрел ему вслед, потом перевел взгляд на деньги в руке. Дети все еще играли, снег продолжал падать, но мир вокруг него, как будто, немного изменился. Он все еще не чувствовал радости, но и той гнетущей тоски, которая преследовала его последние дни, стало меньше. Пять тысяч. И странное обещание. Что-то внутри него шевельнулось, что-то, что он давно считал умершим. Надежда? Или просто любопытство? Он не знал. Но он знал, что этот декабрьский день стал немного ярче. И, возможно, Новый год уже не казался таким уж безнадежным. Ло: Может, в этом году что-то изменится?.. А? Сообщение? Он быстро достал телефон, думая, что это важное что-то, но это оказался неизвестный. JDH_Dev: Ну привет, красотка.

Lololoshka_993:

Привет?

JDH_Dev: Думаю, ты уже догадался, кто это.

Lololoshka_993:

Видимо, да...

Но я имени даже твоего не знаю.

JDH_Dev: Без проблем! Я Джон Дейви Харрис. А тебя, красотка, как зовут?

Lololoshka_993:

Лололошка.

JDH_Dev: Необычно, но что есть, то есть.

Lololoshka_993:

Так стоп!

Зачем ты мне написал и зачем вообще попросил мой номер?

JDH_Dev: Ну, понятно же. Может, я хочу подружиться с тобой? Ло усмехнулся, но в его глазах мелькнул оттенок недоверия. Дружить? С ним? После всего, что произошло? Это звучало как очередная шутка, очередная попытка запутать его, выставить в нелепом свете. Но в то же время, в словах Джона не было той язвительности, той насмешки, которую Ло привык слышать от других. Была какая-то... прямота. И это пугало и интриговало одновременно. Ло: Подружиться... Повторил он про себя, словно пробуя слово на вкус. Это было так далеко от его нынешнего состояния, от той брони, которую он выстроил вокруг себя. Но, возможно, именно поэтому оно и звучало так... притягательно. Пять тысяч. Странное обещание. И теперь этот Джон Дейви Харрис. Все это складывалось в какую-то новую, непонятную картину.

Lololoshka_993:

Дружить, значит...

Напечатал Ло, стараясь придать своему ответу нейтральный тон.

Lololoshka_993:

А почему именно со мной?

Я ведь не самый... общительный человек, как ты, наверное, уже успел заметить.

Он ждал ответа, напряженно вглядываясь в экран телефона, словно пытаясь угадать, что скрывается за этими простыми словами. Может быть, это был просто очередной этап игры, которую он не понимал. Или, может быть, это было что-то настоящее. Что-то, что могло действительно изменить этот декабрьский день, и, возможно, весь его мир. JDH_Dev: Ну, знаешь, иногда самые интересные люди – те, кто не ищет внимания. А ты... ты как будто из другого мира. В хорошем смысле. И потом, ты же не знаешь меня. Может, я тоже не самый общительный. Но я умею видеть то, что скрыто. А в тебе, Лололошка, скрыто очень много. Ло почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. "Видеть то, что скрыто". Это было сказано так просто, но задело его за живое. Он всегда старался быть непроницаемым, скрывать свои истинные чувства, свои слабости. И вот появился кто-то, кто, кажется, видел сквозь эту броню. Это было одновременно пугающе и... обнадеживающе. Он никогда не думал, что кто-то может увидеть в нем что-то, кроме той маски, которую он носил. Ло: Скрыто очень много... Прошептал он себе под нос, глядя на мерцающий экран. Что именно скрыто? Его боль? Его страхи? Или что-то еще, что он сам боялся признать? Этот Джон, который видит "скрытое". Все это казалось частью какого-то странного, запутанного пазла, который он только начинал собирать. Он снова набрал сообщение, тщательно подбирая слова.

Lololoshka_993:

Ты... ты меня знаешь? Или это просто... интуиция?

Он не знал, чего ожидать. Может быть, Джон ответит что-то банальное, вроде "просто почувствовал". А может быть, он скажет что-то такое, что заставит Ло почувствовать себя еще более уязвимым. Но он должен был узнать. Этот декабрьский день, который начался так серо, вдруг наполнился оттенками, которых он давно не видел. И, возможно, это было только начало. JDH_Dev: Интуиция – это тоже своего рода знание, не так ли? Но если тебе так спокойнее, то да, это интуиция. Я просто чувствую, когда человек не тот, кем кажется на первый взгляд. А ты, Лололошка, определенно не тот. Ты как книга, которую интересно читать, даже если обложка кажется потрепанной. И я люблю читать такие книги. Ло отложил телефон на мгновение, глядя на падающий снег. "Книга, которую интересно читать". Это было странное сравнение, но оно почему-то отозвалось в нем. Он всегда чувствовал себя так, будто его жизнь – это какая-то затянувшаяся, скучная история, которую никто не хочет дочитывать до конца. А теперь кто-то говорил, что она интересна. И не просто интересна, а с "потрепанной обложкой", что означало, что он не идеален, но все равно ценен. Это было так далеко от привычного ему самоощущения, что казалось почти нереальным. Он снова взял телефон. Слова Джона были простыми, но в них была какая-то глубина, которая заставляла Ло задуматься. Он всегда старался быть незаметным, сливаться с фоном, чтобы никто не обращал на него внимания. Но Джон, казалось, видел его насквозь, замечал то, что сам Ло старательно прятал даже от себя. Это было одновременно пугающе и... волнующе. Впервые за долгое время он почувствовал, что его существование имеет значение, что он не просто тень, скользящая по жизни. Ло: Книга с потрепанной обложкой Повторил он про себя, улыбнувшись уголком губ. Это было так точно. Он действительно чувствовал себя именно так. Но если кто-то готов читать такую книгу, значит, в ней есть что-то стоящее. И теперь этот Джон, который видит в нем не просто оболочку, а что-то большее. Все это складывалось в какую-то новую, непонятную картину, которая, возможно, вела куда-то, куда он раньше боялся даже смотреть.

Lololoshka_993:

Значит, ты любишь читать такие книги.

Напечатал Ло, стараясь придать своему ответу легкий, почти шутливый тон, хотя внутри все еще бурлило смятение.

Lololoshka_993:

А что, если моя история окажется слишком сложной? Или слишком грустной?

Он ждал ответа, напряженно вглядываясь в экран телефона, словно пытаясь угадать, что скрывается за этими простыми словами. Может быть, это был просто очередной этап игры, которую он не понимал. Или, может быть, это было что-то настоящее. Что-то, что могло действительно изменить этот декабрьский день, и, возможно, весь его мир. JDH_Dev: Сложные истории – самые интересные. А грусть... Грусть делает историю глубже, придает ей объем. Не бойся своей истории, Лололошка. В ней, я уверен, есть и светлые страницы, которые ты сам, возможно, забыл или не замечаешь. Я не ищу легкого чтения. Я ищу то, что заставляет задуматься, что трогает душу. И твоя книга, даже с потрепанной обложкой, обещает быть именно такой. Ло почувствовал, как по его телу пробежала легкая дрожь. Слова Джона были как бальзам на давно незаживающую рану. Он всегда считал свою историю чем-то постыдным, чем-то, что нужно скрывать, забыть. Но Джон говорил о ней с таким интересом, с таким... принятием. "Светлые страницы", – эта мысль казалась почти нереальной. Он так давно не видел света в своей жизни, что почти забыл, как он выглядит. Ло: Не замечаю Прошептал он, глядя на снежинки, танцующие в воздухе. Может быть, Джон прав. Может быть, он так увяз в своей боли и разочаровании, что перестал видеть хорошее, что еще осталось. Пять тысяч. Странное обещание. И теперь этот Джон, который видит в нем не только "потрепанную обложку", но и потенциально "светлые страницы". Это было так неожиданно, так... обнадеживающе. Он снова взял телефон, пальцы слегка дрожали.

Lololoshka_993:

Ты... ты действительно думаешь, что в моей истории есть что-то хорошее?

Напечатал он, чувствуя, как внутри него поднимается волна чего-то, что он боялся назвать надеждой. Это было так непривычно, так хрупко. Он боялся спугнуть это, боялся, что Джон окажется таким же, как и все остальные, кто видел в нем лишь слабость и неудачу. Но что-то в словах Джона заставляло его верить. Что-то в его прямоте, в его готовности видеть то, что скрыто. Ло: Что, если моя история окажется слишком сложной? Или слишком грустной? Эти слова были не просто вопросом, а криком души, отчаянной попыткой узнать, готов ли Джон принять его таким, какой он есть, со всеми его шрамами и тенями. И ответ Джона, казалось, был именно тем, что ему было нужно услышать. Он не отвернулся, не осудил. Он принял. И это было самое главное. Этот декабрьский день, который начался так мрачно, вдруг стал наполняться новыми красками, новыми возможностями. И, возможно, это было только начало. Он отправился домой, даже не обращая на приходящие сообщения, просто поставил на беззвучку. Он сразу уволился на кровать, закутавшись в одеяло, и уснул.

***

Джону не нравился этот игнор. Он пытался дописаться до него, но был игнор. Джон: Да твою то мать! Чо резко заигнорил? Раз ты так, то и я буду так! Проговорил Джон с явным раздражением. Только начали общаться, а тут резкий игнор. Он подумал, что устроит маленькую месть или что-то ещё. Джон: Ох, комон! Не отвечает так не отвечает! Я же спокойно могу разузнать его инфу. Он об этом не думал, хотя он даже не удивился, что, во-первых, меня зовут Джон Дейви Харрис, а во-вторых, он не обратил внимание на то, что это JDH. Мда, либо он меня не знает. Его даже не беспокоит этот факт. И прекрасно, что у меня есть прекрасные связи, и могу о нём много чего разузнать. Джон откинулся на спинку кровати, чувствуя, как волна раздражения медленно отступает, уступая место холодному расчету. Этот игнор был не просто детской обидой, это было вызовом. Вызовом, который Джон не мог проигнорировать. Он всегда был тем, кто добивается своего, кто распутывает самые сложные узлы. И этот человек, каким бы загадочным он ни казался, не станет исключением. Он достал телефон, но не для того, чтобы продолжить переписку. Вместо этого, его пальцы забегали по экрану, открывая приложение, и печатал что-то или же кому-то. Связи, о которых он упоминал, были не просто знакомствами, а тщательно выстроенной сетью, где информация текла свободно, как кровь по венам. Он знал, как получить нужные сведения, не прибегая к грубой силе или откровенному вторжению. Это было искусство, тонкое и точное. Мысль о том, что его личность, его имя, его инициалы – JDH – могли остаться незамеченными, вызывала у него странное смешанное чувство. С одной стороны, это было обидно. Он привык, что его знают, что его имя вызывает определенные ассоциации. С другой стороны, это открывало новые возможности. Если этот человек не знал его, значит, он не был предвзят. Он был чистым листом, на котором Джон мог написать свою историю. Он представил, как будет раскрывать эту информацию, как будет узнавать о нем все больше и больше, слой за слоем. Это было похоже на детективную историю, где каждый найденный факт – это новая улика, приближающая к разгадке. И Джон был готов к этой игре. Он был готов узнать, что скрывается за этим внезапным молчанием, за этой стеной, которую воздвиг перед ним этот человек. Он не собирался давить, не собирался требовать ответов. Он собирался узнать. Узнать все. И когда он узнает, тогда и решит, как поступить дальше. Но одно было ясно: этот игнор не останется без ответа. Это было только начало. Начало чего-то нового, чего-то, что могло изменить все. И Джон, с его острым умом и безупречными связями, был готов к этому. Он был готов к тому, чтобы распутать эту нить, какой бы сложной или запутанной она ни оказалась. Он знал, что его методы могут показаться кому-то чрезмерными, даже пугающими. Но для него это было не вторжение, а скорее исследование. Он видел себя не как преследователя, а как археолога, осторожно откапывающего ценные артефакты из-под толщи земли. Каждый найденный факт, каждая крупица информации были для него не просто данными, а ключами к пониманию. Он хотел понять мотивы, страхи, надежды того, кто так внезапно закрылся. В его мире, где информация была валютой, а связи – самым ценным активом, такой подход был естественным. Он не искал власти или контроля, он искал истину. Истина, которая, как он верил, всегда освобождает. Он представлял себе, как будет складывать пазл, как каждая деталь будет находить свое место, пока перед ним не предстанет полная картина. И тогда, когда он увидит все, он сможет решить, как поступить. Возможно, этот человек просто нуждался в паузе, в моменте тишины, чтобы разобраться в себе. Возможно, его история действительно была слишком тяжелой, чтобы делиться ею сразу. Джон допускал и такую возможность. Но даже если так, молчание не было ответом. Молчание порождало вопросы, а вопросы требовали ответов. И Джон был готов ждать, но не бездействовать. Он будет ждать, пока его сеть не предоставит ему нужные нити, чтобы начать плести свою паутину понимания. Он не испытывал злости, скорее – предвкушение. Предвкушение интеллектуального вызова, который был ему так близок. Он любил сложные задачи, любил находить выход там, где другие видели тупик. И этот человек, с его загадочным молчанием, был именно такой задачей. Он был головоломкой, которую Джон был полон решимости разгадать. И он знал, что когда он это сделает, когда он поймет, что стоит за этим внезапным игнором, он будет готов к следующему шагу. Шагу, который мог привести к чему-то совершенно новому. Джон: Отлично, инфа будет завтра. Надеюсь, это его заставит не игнорить меня! А то это реально бесит! Он отложил телефон, укрывшись в одеяло, и сладко уснул. На следующий день Ло проснулся. Он взял телефон и увидел сообщение от Джона. Он прочитал, но отвечать не стал. С трудом встал, сделал все водные процедуры и направился на кухню. Сделал себе, как никак, завтрак, собрался и пошёл в универ. Пары, как всегда, были скучными и нудными. После направился к остановке. В этот раз пришлось ждать ещё 30 минут автобус. Когда он выходил из двора универа, он заметил достаточно дорогую машину и подумал про себя: Ло: (Мда... Везёт же у кого-то родители богачи... А мне хотя бы немного на стипендию прожить, не считая тот факт, что я ещё и работаю.) Он спокойно прошёл мимо неё, как услышал крик парня: ???: Эй, красотка! ... Эээй, красотка! Ло: (Да господи, кто ещё удумал...) М? Пришло сообщение. Он достал телефон. JDH_Dev: Ну алооо, красотка, я тебе кричу, кричу, а ответа нет( Лололошка недоумевал, что, в каком смысле, и без раздумий написал:

Lololoshka_993:

В смысле? О чём речь?

JDH_Dev: Наконец кое-кто соизволил ответить.

Lololoshka_993:

Да уж... Сорян за игнор, я просто устал вчера.

JDH_Dev: Да ладно уж. ???: ДА ЁПТ, КРАСОТКА! Уже ещё сильнее крича. JDH_Dev: ТАК ТЫ УЖЕ ОТЗОВЁШЬСЯ ИЛИ НЕТ!? Он повернулся и заметил Джона, только уже не рядом с той же дорогущей машиной. От того, что он называл его "красоткой", всё больше раздражало. Он пытался ускорить шаг, но незаметно для того. Ло: (ДА ГОСПОДИ! ДА ПОЧЕМУ ОН НАЗЫВАЕТ МЕНЯ КРАСОТКОЙ!? Я ПОНИМАЮ, ЧТО У МЕНЯ ДЛИННЫЕ ВОЛОСЫ, НО Я ЖЕ ПАРЕНЬ! ЧТО ЕЩЁ ЕГО ЗАСТАВЛЯЕТ МЕНЯ НАЗЫВАТЬ КРАСОТКОЙ!? ТЕМ БОЛЕЕ КОГДА МЫ УВИДЕЛИСЬ, ОН ЖЕ СТО ПРОЦ МОГ ПОНЯТЬ, ЧТО Я ПАРЕНЬ! ОН ЧТО, ШУТИТ НАДО МНОЙ!? Я ГОТОВ ПРИБИТЬ ЕГО!) Ло ускорил шаг, почти переходя на бег, но Джон, казалось, был полон решимости. Его голос, полный настойчивости, продолжал преследовать Ло, как назойливая муха. "Да ёпт, красотка, ты куда?!" – крикнул Джон, и Ло почувствовал, как его щеки заливает краска. Это было унизительно. Он, Ло, студент, который едва сводит концы с концами, работает после пар, чтобы оплатить учебу и хоть как-то прожить, был назван "красоткой" каким-то богатеньким парнем, который, судя по всему, даже не удосужился разглядеть его как следует. Ло: (Может, он слепой?) Промелькнула мысль, но тут же была отброшена. Джон явно видел его, когда они впервые встретились. Он видел его лицо, его телосложение. И все равно продолжал называть его "красоткой". Это было не просто раздражающе, это было оскорбительно. Ло чувствовал, как внутри него нарастает гнев, смешанный с паникой. Он не хотел привлекать к себе внимание, особенно такое. Он хотел просто добраться до остановки, сесть в автобус и уехать подальше от этого навязчивого парня. Он оглянулся, чтобы оценить расстояние до остановки. Джон был все еще позади, но, казалось, сокращал дистанцию. Ло почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Он не знал, что делать. Если он остановится, Джон, вероятно, продолжит свои странные комплименты. Если он побежит, это привлечет еще больше внимания. Он был в ловушке. Ло: Может, он просто пытается меня разыграть? Эта мысль пришла ему в голову, но звучала неубедительно. Шутки такого рода были слишком странными, слишком личными. Ло не мог понять, что движет Джоном. Была ли это какая-то изощренная форма издевательства? Или, что еще хуже, он действительно считал его девушкой? Эта мысль была настолько абсурдной, что Ло чуть не рассмеялся вслух, но смех застрял в горле. Он снова ускорил шаг, стараясь не выглядеть так, будто убегает. Он просто шел очень быстро. Он надеялся, что Джон, наконец, поймет, что его попытки привлечь внимание не работают, и оставит его в покое. Но голос Джона, полный недоумения и раздражения, снова донесся до него: ???: Эй, ты меня вообще слышишь!? Ло почувствовал, как его терпение истощается. Он был готов крикнуть в ответ, сказать все, что думает о его навязчивости и его странных прозвищах. Но он сдержался. Еще немного, и он будет на остановке. Еще немного, и он сможет сбежать. Он почти добрался до заветной остановки, когда услышал, как Джон, видимо, решил применить более радикальные меры. Звук подъезжающей машины, а затем хлопок двери заставили Ло вздрогнуть. Он не смел обернуться, но чувствовал, как его преследователь теперь находится совсем близко. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он уже представлял себе, как Джон будет стоять рядом, возможно, с ухмылкой, и продолжать свои нелепые обращения. Ло: Ну вот, теперь точно не отвертеться... Пронеслось в голове Ло. Он уже чувствовал, как его охватывает волна отчаяния. Все его попытки избежать этого навязчивого парня, казалось, были тщетны. Он был готов сдаться, просто остановиться и высказать все, что накопилось, но страх привлечь еще больше внимания и, возможно, нарваться на неприятности, удерживал его. Внезапно, когда он уже почти достиг края тротуара, где начиналась остановка, он увидел автобус который как раз подъежал. Он как только появилась возможность зайти он сразу зашёл. Он надеялся, что Джон наконец поймет, что его попытки привлечь внимание были не только неуместны, но и совершенно неэффективны. И, самое главное, он надеялся, что больше никогда не услышит от него этого дурацкого прозвища.

***

На следующий день всё было так же: водные процедуры, завтрак, автобус, казалось, и нудные пары. Но когда он зашёл, резко услышал слово "красотка". Как его лицо скривилось! К счастью, это не был тот, от кого вчера сбежал. Но, к сожалению, это обращение было к нему. Было понятно, что другие услышали, как вчера какой-то парень называл его "красоткой", так как он был на факультете "Экология и природопользование"/я точно не помню но вроде так/. С ним учился Ричард, известный тем, что он популярный блогер, а ещё тот шутник. Это как раз он и был. Ло: Ради бога, Ричард, не называй меня так! Ричард: Ну, Ло, тебе же подходит это прозвище. Ло: А то есть, тебя даже не смущает тот факт, что местоимение другое!? Если уж так называть, то уже "красавец", а не "красотка". Ричард: Ну, Ло, у тебя же длинные волосы, вот и подходит это прозвище. Ло: И что, что у меня длинные волосы!? Это не повод так меня называть! Ло почувствовал, как щеки заливает краска. Он ненавидел это. Ненавидел, когда его выделяли, когда обращали на него внимание таким образом. Особенно когда это было связано с чем-то, что он считал своей слабостью, а не достоинством. Длинные волосы – это было просто так, дань моде, которую он когда-то подхватил, а теперь не мог или не хотел отрезать. И уж точно не повод для таких вот "шуточек" от Ричарда, который, казалось, жил ради того, чтобы поддеть кого-нибудь поострее. Он огляделся. Несколько студентов, сидевших неподалеку, действительно бросили на него любопытные взгляды. Кто-то хихикнул. Ло почувствовал себя еще более неловко. Он хотел провалиться сквозь землю. Вчерашний инцидент с этим Джоном, который, видимо, тоже решил, что его внешность – это повод для фамильярности, уже был неприятным воспоминанием. А теперь вот это. Ричард, с его вечной ухмылкой и жаждой внимания, словно специально выискивал моменты, чтобы уколоть. Ло: (Да какая разница, длинные у меня волосы или короткие?Это же просто волосы! Почему это должно определять, как ко мне обращаться? Я же не какая-нибудь кукла, которую можно назвать "красоткой" и забыть. Я человек, у меня есть имя, и я хочу, чтобы меня называли по имени!) Он попытался взять себя в руки. Нужно было как-то выйти из этой ситуации, не устраивая скандал, но и не позволяя Ричарду дальше его унижать. Он глубоко вздохнул, стараясь не показывать, насколько сильно его это задело. Ло: Ричард... Я понимаю, что ты любишь пошутить. Но это не смешно. Это неприятно. И я прошу тебя, перестань. Он надеялся, что его слова дойдут до Ричарда, что тот увидит, насколько серьезно Ло воспринимает эту ситуацию. Но, судя по блеску в глазах блогера, это было маловероятно. Ричард, казалось, только раззадорился. Ричард лишь шире улыбнулся, его взгляд скользнул по Ло с явным удовольствием от произведенного эффекта. Ричард: Да ладно тебе, Ло. Это же просто комплимент! Ты же знаешь, я всегда говорю, что думаю. А ты выглядишь отлично. Не будь таким серьезным. Его голос был нарочито легким, но за этой легкостью скрывалась сталь, привыкшая к тому, что ее слова имеют вес, особенно когда они направлены на то, чтобы вызвать реакцию. Ло почувствовал, как внутри поднимается волна отчаяния. Комплимент? Это было далеко от комплимента. Это было вторжение, нарушение личных границ, попытка свести его личность к одному лишь внешнему признаку, который, к тому же, он сам не считал чем-то выдающимся. Он видел, как некоторые студенты продолжают наблюдать, их взгляды были смесью любопытства и легкого осуждения, словно он сам был виноват в том, что оказался в центре внимания. Ло: Ричард, я не прошу тебя оценивать мою внешность. Проговорил Ло, стараясь не повышать голос, но в его словах появилась стальная нотка, которую он сам от себя не ожидал. Ло: Я прошу тебя уважать мое имя. И мое право на то, чтобы меня называли так, как я хочу. Это не комплимент, это унижение. Он почувствовал, как его кулаки сжимаются, но тут же разжал их, понимая, что агрессия только усугубит ситуацию. Он вспомнил, как еще недавно, будучи подростком, он сам пытался найти себя, экспериментировал с внешностью, и как болезненно реагировал на любые попытки навесить на него ярлык. Длинные волосы были частью этого поиска, попыткой выделиться, но не таким способом. Теперь же, когда он чувствовал себя более уверенно, когда его личность начала обретать четкие очертания, подобные "шутки" казались ему особенно нелепыми и обидными. Ло: Ты блогер, Ричард! Продолжил Ло, его взгляд встретился с взглядом Ричарда, и в этот момент он почувствовал, что не просто защищает себя, но и бросает вызов всей этой культуре поверхностного внимания, которую Ричард так мастерски культивировал. – Ло: Ты умеешь находить слова. Ты умеешь создавать образы. Но ты также должен уметь видеть человека за этими образами. И я – это не просто " красотка" с длинными волосами. Я – Лололошка. Он сделал паузу, давая своим словам осесть. Он видел, как Ричард на мгновение замер, его ухмылка немного поблекла, словно он впервые столкнулся с тем, что его слова не вызвали ожидаемой реакции. Но это было лишь мгновение. Затем в глазах блогера снова вспыхнул тот самый огонек, который Ло так ненавидел. Ричард: Ну, Лололошка. Произнес Ричард, его голос снова стал насмешливым, но в нем появилась новая нотка, словно он пытался найти новую точку давления. Ричард: Если ты так не любишь это прозвище, может, тебе стоит подумать о том, почему оно так легко прилипло? Может, в тебе есть что-то, что привлекает такое внимание? Ло почувствовал, как его сердце сжалось. Он просто ушел в кабинет, достал телефон и быстро стал что-то набирать.

Lololoshka_993:

НУ ПРОСТО ШИК! СПАСИБО БЛЯТЬ ТЕБЕ!

Ответа не последовало, так как тот был не в сети. В этот момент началась пара. Уже на середине пары он достал телефон и посмотрел: ответ уже пришел. JDH_Dev: Что ты вообще о чём?

Lololoshka_993:

О ТОМ ЦЫРКЕ, КОТОРЫЙ ТЫ ВЧЕРА УСТРОИЛ.

ТЕПЕРЬ У МЕНЯ ПРОЗВИЩЕ КРАСОТКА, СПАСИБО БЛЯТЬ!

JDH_Dev: Ой... Я не думал, что так будет.

Lololoshka_993:

ОБЪЯСНИ, ПОЧЕМУ ТЫ НАЗЫВАЕШЬ МЕНЯ КРАСОТКОЙ ИЗ-ЗА ЭТИХ ГРЁБАНЫХ ДЛИННЫХ ВОЛОС, ИЛИ ЧТО?

JDH_Dev: Во-первых, успокойся. Во-вторых, ну, есть своя малая часть. В-третьих, ты сам виноват, если бы ты раньше мне ответил, возможно, не было бы всего этого.

Lololoshka_993:

А ТАК Я ТУТ ЕЩЁ ВИНОВАТ? НУ ОТЛИЧНО, ПРЕКРАСНО, ЗАШИБИСЬ!

JDH_Dev: Слушай, не перегибай палку. Успокойся. У тебя же сейчас идет пара, отвлекись ею. Он прочитал это сообщение, но он просто прочитал. Он был готов просто этот телефон кинуть в этого полного идиота Джона, но уж увы, денег на новый телефон нет, и самого Джона тут нет. Ло сжал кулаки, пальцы впились в ладони. "Не перегибай палку", - пронеслось в голове. Как будто он сам не понимал, что перегибает. Но это было неважно. Важно было то, что этот Джон, этот JDH_Dev, умудрился не только испортить ему репутацию, но и теперь ещё и обвинял его в этом. В том, что он, Ло, виноват в том, что его назвали "красоткой" из-за каких-то там длинных волос. Длинных волос! Да он их ненавидит, эти волосы, которые вечно лезут в глаза, которые приходится постоянно убирать, которые цепляются за всё подряд. И теперь из-за них он – "красотка". Он почувствовал, как внутри поднимается волна злости, такая горячая и обжигающая, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Он представил, как хватает этот телефон и бьет им об стену, разбивая его вдребезги. Но тут же вспомнил про отсутствие денег на новый. И про то, что Джона здесь нет. И что он на паре. Пара продолжалась. Преподаватель что-то монотонно бубнил про какие-то там теории, но Ло не слышал ни слова. Все его мысли были заняты этим дурацким чатом, этим дурацким Джоном и этим дурацким прозвищем. "Красотка". Он даже не мог произнести это слово про себя, чтобы не скрипнуть зубами. Он снова посмотрел на телефон. Джон, видимо, решил, что разговор окончен, раз больше не отвечал. А Ло? Ло не мог так просто это оставить. Он чувствовал, как внутри него зреет что-то новое, что-то более холодное и расчётливое, чем просто злость. Это было желание разобраться. Не просто кричать и обвинять, а понять, что движет этим Джоном. И, возможно, найти способ, чтобы такое больше не повторилось. Чтобы это прозвище, "красотка", не стало его постоянным спутником. Или, наоборот, чтобы оно стало таким, что Джон сам пожалеет, что когда-либо его произнес. Ло снова сжал кулаки, но на этот раз в его движениях не было той первобытной ярости. Это было скорее сосредоточенное напряжение, как у спортсмена перед решающим броском. Он больше не думал о том, чтобы разбить телефон или выкрикнуть очередное оскорбление. Его разум, словно отточенный инструмент, начал анализировать ситуацию. Джон, или JDH_Dev, как он предпочитал себя называть в сети, был не просто идиотом. Он был кем-то, кто умел находить уязвимые места и бить по ним. И это прозвище, "красотка", было именно таким ударом. Ло вспомнил, как Джон впервые назвал его так. Это было вчера, после того самого "цирка", который он устроил. Ло тогда не придал этому значения, посчитав очередной попыткой Ричарда вывести его из себя. Но Джон, оказывается, тоже был в этом замешан. И теперь это прозвище, словно ядовитый плющ, начало обвивать его, пуская корни в чужих головах. Ло: (Ты сам виноват, если бы ты раньше мне ответил...) Эти слова Джона эхом отдавались в голове Ло. Виноват? В том, что он не ответил на чьи-то глупые сообщения? В том, что его волосы оказались слишком длинными? Это было абсурдно. Но в этой абсурдности таилась какая-то зловещая логика. Джон, похоже, наслаждался хаосом, который он создавал. И Ло, своим молчанием, лишь подливал масла в огонь. Ло почувствовал, как в нем зарождается новый план. Не план мести, а план контроля. Он не мог позволить Джону управлять его репутацией. Он не мог позволить этому дурацкому прозвищу стать его клеймом. Он должен был перехватить инициативу. Он снова посмотрел на телефон. Джон, видимо, считал, что разговор окончен. Но для Ло он только начинался. Он не собирался больше отвечать на провокации. Он собирался действовать. Он должен был понять, что именно движет Джоном, что заставляет его так себя вести. И, возможно, найти способ использовать это против него. Или, по крайней мере, нейтрализовать. Ло представил себе, как он будет вести себя дальше. Спокойно, уверенно, не поддаваясь на провокации. Он будет отвечать на вопросы, но не будет оправдываться. Он будет демонстрировать, что это прозвище его не задевает, что оно не имеет над ним власти. А втайне, он будет искать пути, чтобы изменить восприятие. Чтобы "красотка" стало чем-то ироничным, чем-то, что вызывает улыбку, а не насмешку. Или, что еще лучше, чтобы оно стало символом его силы, его стойкости. Он почувствовал, как напряжение в его теле немного ослабло. Злость не исчезла полностью, но она трансформировалась. Она стала топливом для его нового, более холодного и расчётливого подхода. Он больше не был жертвой обстоятельств. Он был игроком. И он собирался играть по своим правилам. Пара подходила к концу. Ло поднял голову, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы аудитории. Он чувствовал, что впереди его ждет непростой путь. Но он был готов. Он был готов бороться за свое имя, за свою репутацию. И он был готов сделать так, чтобы Джон, этот JDH_Dev, пожалел о том дне, когда он решил назвать его "красоткой".

***

Последние недели они стали часто видеться. Ло следовал по своему плану, но у него они постоянно обрушивались, как будто Джон знал следующие его шаги наперёд. И вот очередная встреча: они гуляли в парке, в том самом, где и познакомились. Кое-кто устроил бой снежками, и Ло решил тихо подкрасться и кинуть снежок под шиворот. Джон от этого завершал: Джон: А! ЛОЛОЛОШКА! Он покрывал не двухэтажным, а трёхэтажным матом. Ло, застигнутый врасплох такой бурной реакцией, отскочил назад, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать смешок. Он ожидал удивления, может быть, легкого возмущения, но никак не такого шквала нецензурной брани, который обрушился на него. Джон, отряхиваясь и пытаясь вытряхнуть снег из-под воротника, продолжал извергать потоки слов, которые, казалось, могли бы свалить с ног и более крепкого человека. Его лицо покраснело, глаза метали молнии, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. Ло почувствовал легкое беспокойство, смешанное с каким-то странным, почти болезненным восторгом. Этот Джон, такой непредсказуемый, такой живой, был совершенно не похож на того, кого он пытался просчитать и подчинить своему плану. План. Вот что сейчас казалось таким хрупким и ненадежным. Каждый раз, когда Ло думал, что близок к цели, что вот-вот сможет дернуть за нужную ниточку, Джон каким-то чудом ускользал, будто обладал шестым чувством, предсказывающим каждое его движение. Это было одновременно и раздражающе, и завораживающе. Ло никогда не встречал такого сопротивления, такой внутренней силы, которая, казалось, исходила из самой сути Джона. И вот сейчас, стоя под этим градом ругательств, Ло осознал, что его план, каким бы тщательно продуманным он ни был, не учитывал одного – человеческого фактора. Непредсказуемости, спонтанности, той искры, которая вспыхивает в ответ на неожиданность. Джон, наконец, немного успокоившись, но все еще пыхтя, повернулся к Ло. Его взгляд был острым, пронзительным, но в нем уже не было той ярости, а скорее недоумение и легкая обида. Джон: Ты... ты совсем с ума сошел, Ло! Прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание. Джон: Я думал, мы просто гуляем. А ты... ты как какой-то мелкий хулиган! Ло почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Хулиган? Может быть. Но этот "хулиган" сейчас чувствовал себя гораздо более уверенно, чем тот, кто пытался играть по чужим правилам. Он сделал шаг вперед, и на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка. Ло: Просто хотел тебя немного развлечь, Джон. Сказал он, его голос был тихим, но в нем звучала новая уверенность. Ло: Ты выглядишь таким серьезным сегодня. Джон смотрел на него, пытаясь понять. В глазах Ло не было злобы, только какая-то странная смесь игры и чего-то более глубокого, чего Джон пока не мог расшифровать. Это было не то, чего он ожидал. Он ожидал, возможно, смеха, или даже ответного снежка, но не этой тихой, уверенной улыбки, которая сейчас играла на губах Ло. Джон: Развлечь!? Джон все еще пытался отдышаться, но в его голосе уже не было прежней ярости. Скорее, это было недоумение, смешанное с легким раздражением. Джон: Ты называешь это развлечением? Я чуть не получил инфаркт от твоих выходок! Он провел рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Джон: Ты знаешь, я думал, мы... мы как-то по-другому проводим время. Не так, как дети, которые дерутся снежками. Ло кивнул, его улыбка стала чуть шире. Ло: Именно. Дети. А ты, Джон, иногда слишком серьезен. Слишком предсказуем в своей серьезности. Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними. Ло: Я пытаюсь внести немного... хаоса. Немного неожиданности в твою идеальную картину мира. Джон отступил на шаг, его взгляд стал более настороженным. Джон: Хаос? Неожиданность? Ло, ты говоришь так, будто это какая-то игра. Но это не игра. Это моя жизнь. Он посмотрел на снег, который все еще оседал на его одежде, потом снова на Ло. Джон: И твои попытки "развлечь" меня иногда кажутся мне... опасными. Ло: Опасными? Ло склонил голову набок, его глаза блестели в полумраке парка. Ло: А разве не в опасности кроется самое интересное, Джон? Разве не там, где заканчивается предсказуемость, начинается настоящая жизнь? Он протянул руку, но не для того, чтобы снова кинуть снежок. Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от рукава Джона. Ло: Ты всегда так боишься выйти за рамки, Джон. Всегда так стараешься все контролировать. А я... я просто хочу увидеть, что будет, если ты перестанешь. Джон смотрел на его руку, потом на его лицо. В словах Ло было что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Это было не просто поддразнивание. Это было приглашение. Приглашение в мир, где правила были другими, где не было четких границ, где все было возможно. И, к своему удивлению, Джон почувствовал, как внутри него зарождается странное, пугающее любопытство. Он всегда был тем, кто строит, кто планирует, кто держит все под контролем. А Ло... Ло был тем, кто разрушал, кто сбивал с толку, кто заставлял его чувствовать себя так, будто он стоит на краю бездны. И, возможно, именно это ему сейчас и было нужно. Джон медленно опустил руку, которая инстинктивно поднялась, чтобы защититься от возможного нового снежного удара. Он чувствовал, как холод проникает сквозь ткань пальто, но это было не то ощущение, которое его сейчас волновало. Волновало его то, что происходило внутри, в глубине его собственного, тщательно выстроенного мира. Ло стоял так близко, что Джон мог различить мельчайшие оттенки его глаз, которые сейчас казались темнее, чем обычно, наполненные каким-то новым, незнакомым ему светом. Этот свет был одновременно манящим и тревожным, как предвестие бури, которая могла как разрушить, так и очистить. Джон: Ты... ты не понимаешь... Прошептал Джон, его голос был хриплым от пережитого. Джон: Я не боюсь. Я просто... я ценю порядок. Я ценю предсказуемость. Это то, что позволяет мне двигаться вперед, строить что-то настоящее. Он посмотрел на свои руки, которые все еще слегка дрожали. Джон: Твой "хаос"– это просто разрушение. Это то, что ломает. А я не хочу, чтобы что-то ломалось. Ло усмехнулся, но в этой усмешке не было прежней игривости. Она была более глубокой, более осмысленной. Ло: Но разве разрушение не является частью созидания, Джон? Разве нельзя построить что-то новое только после того, как старое будет разобрано? Ты так боишься потерять контроль, что боишься и возможности увидеть что-то совершенно иное. Что-то, что может быть лучше того, что ты уже знаешь. Он сделал еще один шаг, и теперь их плечи почти соприкасались. Ло: Ты думаешь, я хочу тебя сломать? Нет. Я хочу тебя освободить. Освободить от твоих собственных правил, от твоих собственных страхов. Джон почувствовал, как его дыхание участилось. Слова Ло проникали сквозь его броню, касаясь тех уголков души, которые он сам старался не замечать. Он всегда считал себя сильным, непоколебимым. Но сейчас, стоя рядом с Ло, он чувствовал себя уязвимым, как никогда раньше. Уязвимым, но в то же время каким-то странным образом сильным. Сильным от осознания того, что он способен чувствовать, способен реагировать, способен быть непредсказуемым. Джон: Освободить? А ты уверен, что знаешь, что такое свобода, Ло? Ты сам постоянно бежишь, постоянно меняешь направление. Ты сам боишься остановиться, боишься быть пойманным. Он сделал шаг назад, но не для того, чтобы убежать. Он сделал шаг назад, чтобы лучше рассмотреть Ло, чтобы попытаться понять, что скрывается за этой маской игры и вызова. Джон: Может быть, ты просто пытаешься найти в других то, чего не можешь найти в себе? Ло не ответил сразу. Он смотрел на Джона, и в его глазах мелькнула тень чего-то похожего на боль, но она тут же сменилась прежней уверенностью. Ло: Возможно... Но даже если так, разве это делает мои слова менее правдивыми? Разве это делает твой страх перед неизвестным менее реальным? Он снова протянул руку, но на этот раз его пальцы коснулись рукава Джона. Легкое, почти невесомое прикосновение, которое, тем не менее, вызвало волну тепла, пробежавшую по телу Джона. Ло: Ты можешь продолжать прятаться за своим порядком, Джон. Ты можешь продолжать строить свои стены. Но знай, что где-то там, за этими стенами, есть мир, который ждет тебя. Мир, где ты можешь быть не только строителем, но и исследователем. Где ты можешь быть не только предсказуемым, но и удивительным. Джон смотрел на руку Ло, которая все еще лежала на его рукаве. Он чувствовал тепло его пальцев, чувствовал его присутствие, которое заполняло собой все пространство вокруг. И впервые за долгое время он не чувствовал желания отстраниться. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает меняться, как лед, сковывавший его сердце, начинает таять. Он не знал, куда приведет его этот путь, куда заведет его Ло. Но он знал одно: он больше не мог оставаться на месте. Он больше не мог прятаться. Он был готов сделать шаг. Шаг в неизвестность. Шаг навстречу той самой опасности, которая, как оказалось, была не разрушительной, а... созидательной. Ло убрал руку, но его взгляд остался прикованным к Джону, словно он пытался прочитать в его глазах ответ на невысказанный вопрос. В воздухе повисло напряжение, сотканное из недосказанности, из зарождающегося понимания и из той самой опасности, о которой говорил Ло. Джон почувствовал, как его собственное сердце начало биться в унисон с каким-то новым ритмом, ритмом, который не подчинялся привычным ему законам. Он больше не видел в Ло лишь противника, пытающегося разрушить его мир. Он видел в нем проводника, предлагающего иной путь, путь, который, возможно, и был тем самым, что он так долго искал, сам того не осознавая. Джон: Удивительным... Прошептал Джон, словно пробуя это слово на вкус. Оно звучало чуждо, но в то же время притягательно. Он всегда был тем, кто строит, кто создает, кто придает форму хаосу. Но что, если истинное созидание начинается с разрушения старых догм, с отказа от привычных рамок? Что, если его "порядок" был лишь клеткой, которую он сам себе построил, боясь выйти за ее пределы? Ло: Ты прав. Сказал Джон, и в его голосе прозвучала новая нотка, смесь смирения и решимости. Ло: Я боюсь. Боюсь потерять то, что построил. Боюсь, что в этом твоем 'мире' нет места для меня, для того, кто я есть. Он посмотрел на Ло, и в его глазах уже не было прежнего недоумения, а скорее глубокая задумчивость. Ло: Но ты говоришь о свободе... о возможности быть другим. И это... это заманчиво. Ло кивнул, его улыбка стала мягче, лишенной прежней дерзости. Ло: Свобода не означает отсутствие правил, Джон. Она означает выбор. Выбор того, какие правила ты принимаешь, а какие – отбрасываешь. И ты всегда выбирал правила, которые ограничивали тебя. Я же предлагаю тебе выбор, который расширяет. Он сделал еще один шаг, и теперь между ними оставалось лишь несколько сантиметров. Ло: Ты думаешь, я сам не боюсь? Я тоже строю. Строю мосты между мирами, между людьми. И иногда эти мосты оказываются хрупкими. Но именно в этой хрупкости и кроется сила. Сила доверия. Сила веры в то, что даже после падения можно подняться и идти дальше. Джон почувствовал, как его собственная броня начинает трещать по швам. Слова Ло были не просто словами, они были ключами, открывающими двери, которые он сам боялся даже прикоснуться. Он всегда считал себя самодостаточным, независимым. Но сейчас он чувствовал, как нуждается в чем-то большем, в чем-то, что Ло, казалось, мог ему дать. Это было нечто большее, чем просто игра или вызов. Это было приглашение к трансформации. Джон: Мосты... Повторил Джон, задумчиво глядя на снег, который теперь казался не просто помехой, а частью нового, неизведанного пейзажа. Джон: Ты строишь мосты. А я строю стены. Может быть, пришло время попробовать построить что-то вместе? Ло улыбнулся, и на этот раз его улыбка была искренней, полной надежды. Ло: Может быть, Джон. Может быть, именно это и есть начало чего-то по-настоящему удивительного. Он протянул руку, но на этот раз не для того, чтобы коснуться рукава. Его пальцы остановились в воздухе, предлагая нечто большее, чем просто прикосновение. Предлагая союз. Предлагая совместное путешествие в мир, где хаос и порядок могли существовать бок о бок, где предсказуемость могла уступить место удивлению, а страх – любопытству. И Джон, впервые за долгое время, почувствовал, что готов принять это предложение. Готов сделать шаг навстречу неизвестности, навстречу Ло, навстречу самому себе. Ло: Слушай... Что-то холодновато стало... Я, пожалуй, домой пойду. Джон: А ты рядом живёшь? Ло: Ну, от ходьбы где-то час, а на автобусе где-то полчаса. Джон: Ага, это не считая того, что тебе ждать его придётся. Ло: Ничего... Джон: Может, со мной? Ло: Да не... Джон: Да давай, отказов не принимаю. Ло: Ладно... Он заказал такси, оно приехало, уселись и поехали домой к Джону. У него оказался огромный и красивый двухэтажный дом, что не могло не удивить Лололошку. Ему очень понравился. Джон направился к себе в комнату, взял одежду для сна и дал Ло. Джон: Держи. Ло: Спасибо. Джон: Ага, давай, переодевайся. Ло: Да, хорошо, хорошо. Он направился в одну из комнат и переоделся. Харрис уже был на кухне и пил чай. Как только Ло переоделся, он пошёл туда, предполагая, что там Джон. Увидев его, он присел. Джон: Слушай, может, посмотрим что-нибудь? Ло: Ну, можно, в принципе. А что? Джон: Хммм, может, ужастик какой-нибудь? Ло: Ну... Не знаю... (НЕТ, ТОЛЬКО НЕ УЖАСТИКИ!) Может, комедию какую-нибудь? Джон: Неее, будет скучновато. Ло: Ну, может, всё-таки комедию?.. Джон: Ну, Ло, без обид, но комедии — они скучные, а ужастики добавят какой-то интерес. Ло вздохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок, и дело было не только в температуре. Он не был поклонником фильмов, от которых потом всю ночь снятся кошмары. Но Джон выглядел таким уверенным, таким... настойчивым. И, честно говоря, после долгой прогулки и неожиданного приглашения, спорить с ним казалось утомительным. Ло: Ладно... Пробормотал Ло, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно. Ло: Только... не слишком страшно, хорошо? Я потом спать не смогу. Джон улыбнулся, и в его глазах мелькнул озорной блеск. Джон: Договорились. Я найду что-нибудь... подходящее. Он встал, направляясь к гостиной, где, судя по всему, находился телевизор. Ло последовал за ним, чувствуя себя немного неловко, но в то же время и заинтригованно. Огромный дом, заботливый хозяин, который настаивает на совместном просмотре фильма... Это было совсем не то, чего он ожидал от вечера. Джон уселся на широкий диван, жестом приглашая Ло присоединиться. На журнальном столике уже стояла тарелка с печеньем и два стакана с чем-то, что пахло как горячий шоколад. Ло присел рядом, стараясь не слишком прижиматься к Джону, но и не создавать лишнего пространства. Джон включил телевизор, и на экране появилось меню. Он начал листать, и Ло с тревогой наблюдал за названиями фильмов. "Зловещие мертвецы", "Заклятие", "Астрал"... Сердце Ло начало биться быстрее. Джон: Вот, смотри. казал Джон, указывая на один из фильмов. Джон: Этот вроде бы не такой уж и страшный, но напряженный. И с хорошим сюжетом. Ло прищурился, пытаясь разглядеть название. "Тихое место". Он слышал о нем. Говорили, что там надо молчать, иначе... Ло: Хорошо... Снова согласился Ло, надеясь, что его голос не дрогнет. Он нажал на кнопку, и комната погрузилась в полумрак, освещаемый лишь мерцающим экраном. Ло почувствовал, как напряжение нарастает, и он невольно придвинулся ближе к Джону, ища хоть какую-то опору в надвигающейся темноте. Первые кадры фильма заставили Лололошку вздрогнуть. Звуки были приглушенными, но атмосфера на экране уже начала давить. Он старался дышать ровно, но каждый шорох, каждый скрип в фильме отдавался в его груди. Джон, казалось, полностью погрузился в происходящее, его взгляд был прикован к экрану, а рука, лежащая на диване, была совсем близко к руке Ло. Ло чувствовал тепло, исходящее от нее, и это тепло было одновременно успокаивающим и тревожным. Когда на экране появился первый действительно пугающий момент, Ло невольно сжал кулаки. Он почувствовал, как Джон слегка повернул голову в его сторону, и на мгновение их взгляды встретились. В глазах Джона не было насмешки, только легкое любопытство и, возможно, даже понимание. Ло отвел взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска. Он не хотел показаться трусом, но страх был слишком реален. Сюжет фильма развивался, и напряжение нарастало. Ло старался сосредоточиться на истории, на игре актеров, но его внимание постоянно возвращалось к Джону. Он чувствовал его присутствие рядом, его дыхание, его спокойствие. Это спокойствие контрастировало с бушующими в нем эмоциями. Он боялся, но в то же время чувствовал себя в безопасности, рядом с Джоном. В один из самых напряженных моментов, когда на экране раздался резкий звук, Ло не смог сдержаться и вздрогнул, инстинктивно прижавшись к Джону. В итоге он оказался на коленях Джона, сам он этого не заметил, а только прижался сильнее, как только можно. Он почувствовал, как рука Джона легла ему на плечо, мягко, но уверенно. Это было не просто прикосновение, это было обещание защиты, молчаливое заверение, что он не один. Ло закрыл глаза на секунду, вдыхая запах Джона – что-то неуловимо приятное, смешанное с ароматом горячего шоколада. Когда фильм подошел к концу, Ло почувствовал облегчение, смешанное с легкой грустью. Он не мог поверить, что смог выдержать весь фильм, не убежав и не закричав. Он посмотрел на Джона, который улыбался, глядя на финальные титры. Джон: Ну как? просил Джон, его голос был мягким. Ло улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Ло: Не так страшно, как я думал... Признался он, хотя это было не совсем правдой. Страшно было, но рядом с Джоном страх казался менее всепоглощающим. Джон: Ага, а кто тогда ко мне на колени залез и прижался сильнее, как только мог? Ло почувствовал, как краска заливает его щеки. Он не ожидал, что Джон заметит, или, что еще хуже, вспомнит этот момент так отчетливо. Он хотел что-то ответить, оправдаться, но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь сильнее сжал край своего свитера, пытаясь собраться с мыслями. Ло: Я... я просто испугался... Пробормотал он, избегая взгляда Джона. Это было правдой, но не всей правдой. Страх был лишь частью того, что он чувствовал. Было еще и странное, необъяснимое желание быть ближе, найти утешение в присутствии Джона, даже если это означало потерять контроль над собой. Он почувствовал, как Джон слегка наклонился к нему, его голос стал еще тише, почти шепотом. Джон: Я знаю. И я рад, что ты смог остаться. Я рад, что ты почувствовал себя достаточно безопасно, чтобы... прижаться. В этих словах не было ни намека на насмешку, только тепло и понимание. Ло поднял голову, встречаясь взглядом с Джоном. В его глазах он увидел не осуждение, а что-то другое – нежность, возможно, даже восхищение. И в этот момент Ло понял, что его страх был не только перед фильмом, но и перед тем, что он мог почувствовать рядом с Джоном. Страх перед уязвимостью, перед возможностью быть увиденным таким, какой он есть на самом деле, со всеми своими слабостями и страхами. Но Джон, казалось, принимал его таким. И это было самым удивительным и самым успокаивающим открытием вечера. Он почувствовал, как его сердце, которое еще недавно колотилось от страха, теперь билось ровно и спокойно, наполненное новым, незнакомым чувством. Ло почувствовал, как тепло разливается по его груди, вытесняя остатки тревоги. Слова Джона, сказанные так просто и искренне, словно сняли с него невидимый груз. Он всегда считал себя сильным, способным контролировать свои эмоции, но в присутствии Джона эта маска трещала по швам, обнажая ту часть себя, которую он так тщательно скрывал. И, к своему удивлению, эта обнаженность не вызывала стыда, а скорее облегчение. Он снова посмотрел на Джона, пытаясь уловить в его глазах ту самую нежность, которую успел разглядеть. Казалось, Джон видел его насквозь, понимал без слов, и это было одновременно пугающе и невероятно притягательно. Впервые за долгое время Ло почувствовал себя по-настоящему увиденным, не как объект наблюдения или оценки, а как живой, чувствующий человек. Лёгкая улыбка тронула губы Ло. Он больне пытался оправдываться или скрыть смущение. Вместо этого он позволил себе принять эту новую реальность, где его страхи и уязвимость не были слабостью, а лишь частью его самого, которую Джон, казалось, кринимал с открытым сердцем. Это было начало чего-то нового, чего-то, что зарождалось в тишине комнаты, под мерцающим светом экрана, в тепле присутствия Джона. И это новое чувство было куда более захватывающим, чем любой фильм ужасов. Джон: Ладно, пошли спать. Ло: Мгм... Джон показал, кцда идти Лололошке, а сам улёгся и с облегчением уснул. А Ло не мог уснуть, думая о произошедшем и о том ужастике. Он направился к комнате, где был Джон, открыв аккуратно, он тихо, считай шопотом говорил: Ло: Джон... Джон от этого проснулся и с недовольством промычал: Джон: Мммммм... Что?.. Ло: Можно мне с тобой поспать?.. Джон: Мгм... Давай, иди уже... Он пододвинулся. Лололошка лёг, как сам того не ожидая, что он его обнимет. Ло почувствовал, как тепло тела Джона обволакивает его, страхи отступили, усьупив место чему-то новому и волнуещему. Он прижался ещё ближе, ощущая биение сердца Джона под своей щекой, и впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему в безопасности. Запах Джона, смешанный с остатками шоколада, стал для него успокаивающим бальзамом, заглушающим отголоски ужаса, который ещё недавно сковывал его. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем сон наконец-то одолел его.

***

Когда он проснулся, первое, что он почувствовал, было мягкое прикосновение руки Джона, нежно гладящей его по спине под футболкой. Солнечный луч пробивался сквозь щель в шторах, освещая комнату и лицо Джона, который уже смотрел на него с той самой мягкой улыбкой. Джон: Доброе утро, спящая красавица... Прошептал Джон, его голос был еще сонным, но наполненным той же теплотой, что и вчера. Ло почувствовал, как легкий румянец заливает его щеки. Он не мог поверить, что провел ночь в объятиях Джона, и это было не просто утешение, а что-то гораздо большее. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто улыбнулся в ответ, чувствуя, как его сердце наполняется тихой радостью. Джон, казалось, понял его без слов. Он слегка сжал Ло в объятиях, и в этом простом жесте было столько нежности и понимания, что Ло почувствовал, как все его сомнения и страхи растворяются в воздухе. Он больше не был один. Он был здесь, рядом с Джоном, и это было все, что имело значение. Он закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь этим моментом, этим ощущением полного покоя и счастья, которое он никогда раньше не испытывал. Ло открыл глаза, чувствуя, как тепло Джона проникает сквозь ткань его одежды, согревая не только тело, но и душу. Он осторожно отстранился, чтобы не разбудить Джона окончательно, но тот уже начал шевелиться, его рука, до этого покоившаяся на спине Ло, медленно скользнула вниз, обнимая его за талию. Ло замер, чувствуя, как учащается его пульс, но не от страха, а от чего-то совершенно нового, волнующего. Джон: Не спишь уже?... Прошептал Джон, его голос был еще хриплым от сна, но в нем уже звучала та самая мягкость, которая так успокаивала Ло. Он повернулся, чтобы посмотреть на Ло, и его глаза, еще немного затуманенные сном, встретились с глазами Ло. В них не было ни тени недовольства, только нежность и легкое удивление. Ло кивнул, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал себя так, словно попал в какой-то сон, из которого не хотел просыпаться. Запах Джона, смешанный с утренней свежестью, казался еще более притягательным, чем вчера. Он хотел остаться в этом объятии навсегда, чувствуя себя защищенным и любимым. Джон: Ты хорошо спал? Спросил Джон, его пальцы нежно перебирали пряди волос Ло. Этот простой вопрос, заданный с такой искренней заботой, заставил Ло почувствовать себя еще более уязвимым, но в то же время невероятно счастливым. Он наконец-то смог выдавить из себя тихий ответ: Ло: Да... очень хорошо.... Джон улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной вещью, которую Ло когда-либо видел. Она освещала его лицо, делая его еще более привлекательным. Ло почувствовал, как его собственная улыбка появляется на лице, отражая радость Джона. Он понял, что этот момент, этот тихий рассвет в объятиях Джона, был началом чего-то нового, чего-то прекрасного. Он больше не боялся темноты, не боялся ужасов, потому что рядом с Джоном он чувствовал себя в безопасности, и это было самое главное. Ло почувствовал, как его щеки снова заливает румянец, но на этот раз он не пытался его скрыть. Взгляд Джона, такой открытый и полный нежности, словно снимал все маски, оставляя только искренние чувства. Он хотел ответить что-то большее, чем простое "да", но слова все еще не находились. Вместо этого он просто прижался к Джону ещё немного, наслаждаясь теплом и ощущением его руки на своей талии. Это было так естественно, так правильно, что казалось, будто они всегда были так. Джон, словно почувствовав его невысказанные мысли, тихонько рассмеялся, и этот звук был музыкой для ушей Ло. Джон: Ты такой милый, когда смущаешься... Прошептал Джон, его пальцы нежно погладили Ло по щеке. Ло поднял голову, чтобы посмотреть на него, и увидел в глазах Джона отражение своего собственного счастья. Это было не просто утешение после испуга, это было начало чего-то нового, чего-то, что зарождалось в тишине рассвета, в тепле объятий. Ло: Я... я рад, что ты здесь... Наконец смог вымолвить Ло, его голос был тихим, но твердым. Он не знал, как еще выразить то, что чувствовал. Радость, облегчение, благодарность, и что-то еще, более глубокое и волнующее, что он пока не мог назвать. Джон улыбнулся еще шире, и в этой улыбке было столько тепла, что Ло почувствовал, как его сердце наполняется светом. Джон: Я тоже рад, что ты здесь. Ответил Джон, и его слова прозвучали как самое нежное признание. Он слегка приподнялся, чтобы посмотреть на Ло, и его взгляд задержался на губах Ло. Ло почувствовал, как его дыхание участилось, и он не знал, что произойдет дальше, но впервые в жизни он не боялся неизвестности. Он хотел этого. Он хотел быть рядом с Джоном, чувствовать его тепло, его запах, его присутствие. Джон наклонился ближе, и Ло закрыл глаза, ожидая. Когда губы Джона коснулись его, это было нежно, осторожно, словно пробуя воду. Ло ответил на поцелуй, и в этот момент все страхи, все сомнения, все тревоги остались позади. Осталось только это тепло, это чувство единения, это тихое счастье, которое наполняло его до краев. Это было нечто гораздо более реальное, гораздо более прекрасное. И он знал, что это только начало. Поцелуй был мягким, как первый луч солнца, пробившийся сквозь тучи после бури. Ло почувствовал, как его тело отзывается на это прикосновение, как напряжение, сковывавшее его последние часы, медленно тает, уступая место новому, трепетному ощущению. Он ответил, неуверенно сначала, потом смелее, позволяя себе раствориться в этом моменте. Запах Джона, смешанный с ароматом утра, стал для него якорем, удерживающим его в реальности, но реальности, которая теперь казалась гораздо более светлой и безопасной. Когда они отстранились друг от друга, Ло открыл глаза и увидел в глазах Джона отражение своих собственных чувств – удивление, нежность и зарождающуюся радость. Слова были излишни. В этом тихом рассвете, в тепле их объятий, они нашли общий язык, язык, который был понятен только им двоим. Ло почувствовал, как его сердце бьется в унисон с сердцем Джона, создавая мелодию, которая обещала что-то большее, чем простое утешение. Он прижался к Джону еще раз, вдыхая его запах, запоминая это ощущение полного покоя. Это тепло, это присутствие, эта тихая уверенность в том, что он не один. Этот свет, зарождающийся в их сердцах, обещал им долгий и прекрасный путь. Джон: Ло... Ло: Что такое?.. Джон: Как же я тебя люблю... Никак как друга, а больше... Надеюсь, это взаимно?.. Лололошке это было так приятно слышать, он сам не замечал, что стал что-то другое испытывать к Джону, ни как к собеседнику или там другу, а гораздо больше, чем он думал. Он молчал, но понял: тут молчать нельзя, либо отвергнуть, либо согласиться, но тут выбор очевиден. Ло: Это взаимно... Любимый. Джон чмокнул в его губы, и было понятно, что настроение теперь на все сто. Джон улыбнулся, и эта улыбка, такая искренняя и теплая, осветила лицо Ло ярче, чем первые лучи солнца. В его глазах читалось облегчение, смешанное с той самой зарождающейся радостью, которую Ло заметил мгновение назад. Он снова притянул Ло к себе, на этот раз более уверенно, и Ло с готовностью ответил, уткнувшись носом в плечо Джона, вдыхая знакомый, но теперь такой особенный аромат. Ло почувствовал, как Джон слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Взгляд Джона был полон той же нежности, что и его слова, и Ло не мог не ответить ему той же глубиной чувств. Он видел в глазах Джона отражение своего собственного счастья, той тихой радости, которая теперь поселилась в его сердце. Слова были не нужны. В этом молчании, в этом взгляде, они понимали друг друга без всяких объяснений. Джон провел пальцами по щеке Ло, мягко, словно боясь спугнуть это хрупкое счастье. Ло прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением, этим ощущением полного доверия и безопасности. Он знал, что больше не одинок. Он знал, что рядом с Джоном он может быть самим собой, без страха и сомнений. Этот рассвет был не просто концом бури, это было начало их общего пути, пути, который обещал быть наполненным светом и любовью. Джон снова наклонился, и на этот раз поцелуй был глубже, увереннее, но все так же полон нежности. Ло ответил с той же страстью, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте, в этом чувстве. Это было не просто признание, это было обещание, обещание быть рядом, обещание любить. И Ло знал, что это обещание будет исполнено. В этом поцелуе, в этом объятии, они нашли свой собственный мир, мир, где царили только любовь и понимание. Мир вокруг словно замер, оставив их двоих в этом уютном коконе из нежности и вновь обретенной надежды. Каждый вздох Джона, каждое его легкое движение отзывались в Ло волной тепла, разливающегося по всему телу. Это было не просто физическое прикосновение, это было слияние душ, подтверждение того, что они нашли друг в друге нечто большее, чем просто утешение в трудную минуту. Это было начало чего-то нового, чего-то, что обещало быть таким же прекрасным и нежным, как этот рассвет. Ло почувствовал, как Джон слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Взгляд Джона был полон той же нежности, что и его слова, и Ло не мог не ответить ему той же глубиной чувств. Он видел в глазах Джона отражение своего собственного счастья, той тихой радости, которая теперь поселилась в его сердце. Слова были не нужны. В этом молчании, в этом взгляде, они понимали друг друга без всяких объяснений. Когда они наконец отстранились, дыхание Ло было прерывистым, а сердце билось учащенно, но уже не от страха, а от переполняющих его чувств. Он посмотрел на Джона, и в его глазах отражалось то же самое – изумление, трепет и безграничная нежность. Мир вокруг, казалось, обрел новые краски, стал ярче и живее. Каждый звук, каждый шорох утра звучал как музыка, как подтверждение того, что все изменилось, что наступила новая эра. В этом моменте не было места прошлому, не было места будущим тревогам. Было только настоящее – теплое, нежное, наполненное любовью. Ло чувствовал, как напряжение, сковывавшее его долгие часы, полностью рассеялось, уступив место легкости и безмятежности. Он знал, что этот рассвет – не просто начало дня, а начало их совместной жизни, наполненной светом и любовью. Ло поднял голову, его взгляд встретился с взглядом Джона, и в этой тишине, нарушаемой лишь пением птиц, они нашли подтверждение всему, что только что произошло. Это было не просто физическое влечение, не мимолетное увлечение. Это было глубокое, искреннее чувство, которое проросло сквозь годы дружбы и поддержки, расцветая теперь в нечто гораздо более прекрасное. Ло почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжимают ткань рубашки Джона, словно боясь, что этот момент может ускользнуть. Но Джон лишь крепче обнял его, и это прикосновение было якорем, который удерживал его в этой новой, удивительной реальности. Он ощутил, как Джон осторожно провел рукой по его спине, словно пытаясь успокоить, но на самом деле, это движение лишь усиливало трепет, который уже поселился в его груди. Ло закрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением полного доверия и безопасности. Он больше не был один. Он больше не был потерян. Рядом с Джоном он чувствовал себя целым, сильным, способным преодолеть любые трудности. Этот рассвет был не просто концом бури, это было начало их общего пути, пути, который обещал быть наполненным светом и любовью. Джон тихо прошептал его имя, и этот звук, такой нежный и ласковый, заставил Ло открыть глаза. Взгляд Джона был полон той же нежности, что и его слова, и Ло не мог не ответить ему той же глубиной чувств. Он видел в глазах Джона отражение своего собственного счастья, той тихой радости, которая теперь поселилась в его сердце. Слова были не нужны. В этом молчании, в этом взгляде, они понимали друг друга без всяких объяснений. Джон пододвинулся к Лололошке и стал аккуратно целовать его шею, а Ло только приобнял его. Но вдруг задался вопрос. Ло: Джон... Джон: М? Что такое? Ло: А это нормально, что ты почти на пять лет старше меня?.. Джон: Ну не на десять лет же. Ло: Ну да, ты прав... Джон на это улыбнулся и продолжил целовать. Лололошке было приятно, и он успел расслабиться, как его губы сначала коснулись шеи, но в этот раз вцепились, тем самым укусив его в шею. Ло от этого закричал: Ло: Ай~ Джон про себя ухмыльнулся, но, также не отцепляясь от шеи Ло, всё так же покусывал его, иногда оставлял засосы, а иногда просто целовал. От одного укуса Ло не выдержал и простонал, что разогнало аппетит Джона. Лололошка сам того не ожидал, что так выйдет. Чтобы немного успокоить Джона, он решил завести разговор. Ло: Джон. Джон: Что такое, солнышко? Ло: А обязательно меня кусать? Джон: Ну... да. На этом их диалог окончен был, и Джон просто поцеловал в губы, а после пошёл снова к шее и уже к плечам. И Ло снова не выдержал, и это понравилось Джону. Джон, чувствуя, как тело Лололошки напрягается под его прикосновениями, лишь сильнее прижимался, наслаждаясь его реакцией. Он знал, что его действия могут быть немного дикими, но именно эта дикость и пробуждала в нем страсть, которую он так хотел разделить с Лололошкой. Каждый стон, каждый вздох Ло был для него подтверждением того, что он на верном пути, что он пробуждает в нем те же чувства. Лололошка, несмотря на легкую боль, чувствовал, как по его телу разливается волна тепла. Он не мог отрицать, что ему нравилось это, нравилось, как Джон так откровенно выражает свои желания. Он всегда был немного стеснительным, но рядом с Джоном он чувствовал себя свободнее, смелее. И сейчас, когда Джон снова прильнул к его плечу, оставляя влажные следы, Лололошка почувствовал, как его собственное тело отзывается на эти ласки. Он тихонько вздохнул, позволяя себе полностью отдаться ощущениям. Он знал, что Джон не причинит ему вреда, что все это лишь игра, игра страсти и желания. И он был готов играть. Он прикрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с сердцем Джона, как их дыхание смешивается в едином порыве. Он был готов к тому, что будет дальше, готов к тому, что Джон захочет ему дать. В комнате повисла особая тишина, наполненная лишь их дыханием и едва слышным шорохом одежды. Джон медленно скользил пальцами по коже Лололошки, словно изучая каждую линию, каждую впадинку, которая могла рассказать ему что-то новое о его чувствах и желаниях. Он не спешил, позволяя моменту растянуться, чтобы каждый миг стал значимым, чтобы каждый прикосновение оставляло след не только на теле, но и в душе. Лололошка, в свою очередь, ощущал, как напряжение постепенно сменяется расслаблением, как страх уступает место доверию. Его мысли путались, но в этом хаосе чувств он находил удивительную ясность — ясность того, что рядом с Джоном он может быть собой, без масок и притворства. Он позволял себе забыть обо всем, кроме этого момента, этой близости, этого тепла, которое окутывало его словно мягкое одеяло. Внутри него разгоралась новая искра — искра желания, которая не требовала слов, а лишь тихого согласия и взаимного понимания. Он чувствовал, как его тело откликается на каждое движение Джона, как каждая ласка пробуждает в нем что-то давно забытое, что-то живое и настоящее. Это было не просто физическое притяжение — это была связь, которая крепла с каждым вздохом, с каждым прикосновением. Джон, заметив это, улыбнулся про себя, чувствуя, что его усилия не напрасны. Он хотел не просто доставить удовольствие, он хотел показать Ло, насколько он важен, насколько глубоки его чувства. И в этот момент слова казались лишними — все, что им нужно было сказать, уже звучало в их взглядах, в прикосновениях, в биении сердец. Время словно остановилось, позволяя им раствориться друг в друге, забыть обо всем, кроме этого единственного, но такого полного смысла мгновения. И хотя впереди было еще много неизведанного, они были готовы идти вместе, шаг за шагом, открывая новые грани своей близости и доверия. В этот момент Лололошка почувствовал, как границы между ними стираются, растворяясь в тепле и нежности, которые наполняли комнату. Его разум, обычно такой суетливый и полный сомнений, наконец обрел покой. Он позволил себе забыть о страхах и неуверенности, доверившись тому, что происходило, и тому, кто был рядом. Это доверие было хрупким, но одновременно крепким, словно тонкая нить, связывающая их души в невидимом танце. Джон продолжал вести их через этот мир ощущений, не спеша, словно художник, который бережно наносит последние штрихи на полотно. Каждое его прикосновение было наполнено смыслом, каждое движение — признанием в том, что Ло для него не просто объект желания, а человек, с которым он хочет делить не только страсть, но и нежность, заботу, понимание. В этом была вся глубина их связи — не в громких словах или ярких жестах, а в тихих моментах, которые говорили больше, чем любые признания. Лололошка ощущал, как внутри него пробуждается что-то новое — нечто большее, чем просто физическое влечение. Это была искра, которая могла перерасти в пламя, если дать ей пространство и время. Он понимал, что этот путь не всегда будет легким, что впереди могут быть сомнения и испытания, но сейчас, в этот миг, все казалось возможным. Он был готов идти навстречу этому чувству, открываясь и принимая, позволяя себе быть уязвимым и сильным одновременно. В их взглядах читалась благодарность — за то, что они нашли друг друга, за то, что смогли создать этот маленький мир, где можно быть собой без страха и притворства. В этом мире не было места для лжи или масок, только искренность и тепло. И хотя слова оставались невысказанными, они звучали в каждом прикосновении, в каждом взгляде, в каждом вздохе, который разделяли. Комната наполнилась мягким светом, который словно обнимал их, делая этот момент еще более особенным. Время продолжало течь, но для них оно словно замедлилось, позволяя насладиться каждым мгновением, каждым ощущением. Они были вместе — и этого было достаточно, чтобы почувствовать полноту жизни, радость открытия и надежду на будущее. И в этом тихом, но глубоком единении рождалась новая история — история, которую они писали вместе, шаг за шагом, прикосновение за прикосновением, сердце к сердцу. История, в которой не было места страху, а была только любовь — настоящая, искренняя и бесконечно нежная. Джон пододвинулся к Лололошке и стал аккуратно целовать его шею, а Ло только приобнял его. Но вдруг задался вопрос. Ло: — Джон... Джон: — М? Что такое? Ло: — А это нормально, что ты почти на пять лет старше меня?.. Джон: — Ну не на десять лет же. Ло: — Ну да, ты прав... Джон на это улыбнулся и продолжил целовать. Лололошке было приятно, и он успел расслабиться, как его губы сначала коснулись шеи, но в этот раз вцепились, тем самым укусив его в шею. Ло от этого закричал: Ло: — Ай~ Джон про себя ухмыльнулся, но, также не отцепляясь от шеи Ло, всё так же покусывал его, иногда оставлял засосы, а иногда просто целовал. От одного укуса Ло не выдержал и простонал, что разогнало аппетит Джона. Лололошка сам того не ожидал, что так выйдет. Чтобы немного успокоить Джона, он решил завести разговор. Ло: — Джон. Джон: — Что такое, солнышко? Ло: — А обязательно меня кусать? Джон: — Ну... да. На этом их диалог окончен был, и Джон просто поцеловал в губы, а после пошёл снова к шее и уже к плечам. И Ло снова не выдержал, и это понравилось Джону. Джон, чувствуя, как тело Лололошки напрягается под его прикосновениями, лишь сильнее прижимался, наслаждаясь его реакцией. Он знал, что его действия могут быть немного дикими, но именно эта дикость и пробуждала в нем страсть, которую он так хотел разделить с Лололошкой. Каждый стон, каждый вздох Ло был для него подтверждением того, что он на верном пути, что он пробуждает в нем те же чувства. Лололошка, несмотря на легкую боль, чувствовал, как по его телу разливается волна тепла. Он не мог отрицать, что ему нравилось это, нравилось, как Джон так откровенно выражает свои желания. Он всегда был немного стеснительным, но рядом с Джоном он чувствовал себя свободнее, смелее. И сейчас, когда Джон снова прильнул к его плечу, оставляя влажные следы, Лололошка почувствовал, как его собственное тело отзывается на эти ласки. Он тихонько вздохнул, позволяя себе полностью отдаться ощущениям. Он знал, что Джон не причинит ему вреда, что все это лишь игра, игра страсти и желания. И он был готов играть. Он прикрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с сердцем Джона, как их дыхание смешивается в едином порыве. Он был готов к тому, что будет дальше, готов к тому, что Джон захочет ему дать. В комнате повисла особая тишина, наполненная лишь их дыханием и едва слышным шорохом одежды. Джон медленно скользил пальцами по коже Лололошки, словно изучая каждую линию, каждую впадинку, которая могла рассказать ему что-то новое о его чувствах и желаниях. Он не спешил, позволяя моменту растянуться, чтобы каждый миг стал значимым, чтобы каждый прикосновение оставляло след не только на теле, но и в душе. Лололошка, в свою очередь, ощущал, как напряжение постепенно сменяется расслаблением, как страх уступает место доверию. Его мысли путались, но в этом хаосе чувств он находил удивительную ясность — ясность того, что рядом с Джоном он может быть собой, без масок и притворства. Он позволял себе забыть обо всем, кроме этого момента, этой близости, этого тепла, которое окутывало его словно мягкое одеяло. Внутри него разгоралась новая искра — искра желания, которая не требовала слов, а лишь тихого согласия и взаимного понимания. Он чувствовал, как его тело откликается на каждое движение Джона, как каждая ласка пробуждает в нем что-то давно забытое, что-то живое и настоящее. Это было не просто физическое притяжение — это была связь, которая крепла с каждым вздохом, с каждым прикосновением. Джон, заметив это, улыбнулся про себя, чувствуя, что его усилия не напрасны. Он хотел не просто доставить удовольствие, он хотел показать Ло, насколько он важен, насколько глубоки его чувства. И в этот момент слова казались лишними — все, что им нужно было сказать, уже звучало в их взглядах, в прикосновениях, в биении сердец. Время словно остановилось, позволяя им раствориться друг в друге, забыть обо всем, кроме этого единственного, но такого полного смысла мгновения. И хотя впереди было еще много неизведанного, они были готовы идти вместе, шаг за шагом, открывая новые грани своей близости и доверия. В этот момент Лололошка почувствовал, как границы между ними стираются, растворяясь в тепле и нежности, которые наполняли комнату. Его разум, обычно такой суетливый и полный сомнений, наконец обрел покой. Он позволил себе забыть о страхах и неуверенности, доверившись тому, что происходило, и тому, кто был рядом. Это доверие было хрупким, но одновременно крепким, словно тонкая нить, связывающая их души в невидимом танце. Джон продолжал вести их через этот мир ощущений, не спеша, словно художник, который бережно наносит последние штрихи на полотно. Каждое его прикосновение было наполнено смыслом, каждое движение — признанием в том, что Ло для него не просто объект желания, а человек, с которым он хочет делить не только страсть, но и нежность, заботу, понимание. В этом была вся глубина их связи — не в громких словах или ярких жестах, а в тихих моментах, которые говорили больше, чем любые признания. Лололошка ощущал, как внутри него пробуждается что-то новое — нечто большее, чем просто физическое влечение. Это была искра, которая могла перерасти в пламя, если дать ей пространство и время. Он понимал, что этот путь не всегда будет легким, что впереди могут быть сомнения и испытания, но сейчас, в этот миг, все казалось возможным. Он был готов идти навстречу этому чувству, открываясь и принимая, позволяя себе быть уязвимым и сильным одновременно. В их взглядах читалась благодарность — за то, что они нашли друг друга, за то, что смогли создать этот маленький мир, где можно быть собой без страха и притворства. В этом мире не было места для лжи или масок, только искренность и тепло. И хотя слова оставались невысказанными, они звучали в каждом прикосновении, в каждом взгляде, в каждом вздохе, который разделяли. Комната наполнилась мягким светом, который словно обнимал их, делая этот момент еще более особенным. Время продолжало течь, но для них оно словно замедлилось, позволяя насладиться каждым мгновением, каждым ощущением. Они были вместе — и этого было достаточно, чтобы почувствовать полноту жизни, радость открытия и надежду на будущее. И в этом тихом, но глубоком единении рождалась новая история — история, которую они писали вместе, шаг за шагом, прикосновение за прикосновением, сердце к сердцу. История, в которой не было места страху, а была только любовь — настоящая, искренняя и бесконечно нежная. Джон: Ладно, прекращаю тебя мучать. Ло: Спасибо... Джон направился в кухню, сделал себе кофе, Лололошка и за ним. Джон: М? Будешь чай или кофе? Ло: Чай. Джон: А какой? Ло: А... Джон: Ну, зелёный, чёрный? Ло: А зелёный. Джон: Хорошо. Он сделал чай, и стали попивать. Ло: Слушай, Джон, может, прогуляемся? Как видишь, погодка хорошая, солнечная. Джон: Можно, в принципе. Только если ты не будешь кидаться снежками. Ло улыбнулся и покачал головой, обещая вести себя прилично. Они допили чай, и Джон встал, потянувшись, словно собираясь окончательно проснуться. В комнате стало теплее от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь занавески, и это настроение словно подталкивало к движению, к свежему воздуху. Джон надел куртку, а Ло быстро схватил шарф и шапку, не желая замерзнуть на улице. Они вышли на улицу, и холодный воздух сразу бодрил, заставляя щёки покраснеть. Ло вдохнул полной грудью, наслаждаясь свежестью и лёгким морозцем. Джон шагал рядом, время от времени бросая взгляд на Ло, который казался особенно живым и светлым на фоне зимнего пейзажа. Снег хрустел под ногами, а солнце играло бликами на белоснежных ветках деревьев. Джон: Знаешь, самые настоящие. Когда ничего не нужно доказывать, просто быть рядом и наслаждаться простыми вещами. Ло кивнул, согревая руки в карманах. Он чувствовал, как внутри разгорается тепло, не только от одежды, но и от присутствия Джона. В такие минуты возраст и разница в годах казались неважными, словно исчезали вовсе. Они шли по парку, не спеша, разговаривая о том, что им нравится, о планах на будущее, о мелочах, которые делают жизнь ярче. Джон рассказывал смешные истории из детства, а Ло слушал, смеясь и иногда перебивая, добавляя свои комментарии. Время текло легко и непринуждённо, и казалось, что этот день может длиться вечно. Когда они подошли к небольшой скамейке у пруда, Джон предложил присесть. Ло согласился, и они устроились рядом, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Вода слегка поблёскивала на солнце, а вокруг царила умиротворённая атмосфера. Ло: Спасибо тебе за этот день... За то, что ты рядом. Джон улыбнулся, взял Ло за руку и сжал её чуть крепче. В этот момент не было ни сомнений, ни вопросов — только уверенность в том, что всё будет хорошо. Джон слегка наклонился, чтобы прикоснуться лбом к виску Ло, и его дыхание смешалось с холодным воздухом, создавая лёгкое облачко между ними. В этом жесте было что-то нежное, почти оберегающее, и Ло невольно прижался ближе, чувствуя, как тепло от Джона проникает сквозь ткань куртки. Ло: Ты всегда так делаешь... Даже в самых простых моментах находишь что-то особенное. Джон усмехнулся, но в его голосе не было насмешки, только мягкость: Джон: А ты всегда замечаешь. Даже когда я стараюсь не обращать внимания. Ло повернул голову, и их взгляды встретились. В глазах Джона отражалось солнце, и на мгновение Ло показалось, что он видит в них что-то большее, чем просто отражение. Что-то, что не нужно было объяснять словами. Ло: Знаешь... Иногда мне кажется, что я не заслуживаю всего этого. Тебя, этих моментов… Джон перебил его, положив палец на губы Ло Джон: Не говори так. Ты заслуживаешь гораздо больше, чем я могу дать. Ло улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то грустное. Джон заметил это и, не задумываясь, обнял его, притянув ближе. Ло не сопротивлялся, наоборот, прижался к нему, вдыхая знакомый запах — смесь кофе, древесного дыма и чего-то, что было только Джоном. Ло: Ты всегда так делаешь. Заставляешь меня чувствовать себя... особенным. Джон не ответил, просто поцеловал его в макушку, и в этот момент Ло понял, что ему не нужны слова. Достаточно было этого прикосновения, этого тепла, этого момента. Они сидели так ещё немного, пока солнце не начало клониться к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Вокруг становилось тише, и только их дыхание и хруст снега под ногами нарушали тишину. Джон: Пора возвращаться... Наконец сказал Джон, но не сделал попытки встать. Ло кивнул, но не двигался, наслаждаясь этим мгновением. Ло: Да. Согласился он, но его голос звучал так, будто он не хотел, чтобы этот день заканчивался. Джон встал первым, протянув Ло руку, чтобы помочь подняться. Ло взял её, и их пальцы переплелись, как будто боясь разъединиться. Они шли обратно по парку, и теперь уже Ло время от времени бросал взгляды на Джона, замечая, как солнечный свет играет на его волосах, как он улыбается, когда рассказывает что-то смешное. Когда они вернулись домой, Джон сразу направился на кухню, чтобы приготовить ужин, а Ло сел на диван, наблюдая за ним. Джон двигался уверенно, как будто знал, что Ло смотрит на него, и это придавало ему ещё больше уверенности. Джон: Ты останешься на ужин? Ло: Конечно. И в этот момент он понял, что не хочет никуда уходить. Не сегодня, не завтра, и, возможно, никогда.

***

Просто настал Новый год. Лололошка откладывал деньги на подарок Джону и уже купил. Дома Джон решил спросить: Джон: А ты будешь праздновать Новый год? Ло: Нет. Джон: А почему? Ло: Вспомни, когда умерли родители. Джон: А точно... А хотел бы праздновать? Ло: Да, я один не праздновал. Если бы было с кем, я бы согласился. Джон: Так давай со мной! Ло: А родители? Джон: Ну, я с ними не праздную. Тем более, как я могу оставить тебя без праздника? Ло: Ну ладно. Слушай, пошли за мной. Джон: Ну ладно. Ло повёл его и сказал закрыть глаза. Он подслушивал его и протянул ему коробку. Он сказал ему открывать глаза. Когда он открыл, Джон удивился, а точнее, ошеломлён. Но открыл и увидел там слонёнка, брелок также со слоном и парные браслеты. Ему очень понравилось, и он обнял Лололошку. Но тут он говорит тоже, чтобы тот стоял и закрыл глаза. Он послушал, а он пошёл в комнату, приходит уже с каким-то пакетом. Он сказал: "Открывай". Он открыл и задался вопросом: "Что это?". Он ответил, что просто посмотри. Любопытство взяло верх, он посмотрел и увидел там айфон. Он удивился и не понимал, это шутка или что. Но Джон сказал, что это твой подарок на Новый год. Глаза Лололошки засветились от радости. Да, понятно, что очень сильно понравился подарок, ведь Ло не мог позволить себе такую роскошь. Лололошка не мог поверить своим глазам. Настоящий, новенький айфон. Он, который привык к старенькому телефону, который еле работал, теперь держал в руках предмет такой роскоши. Его пальцы дрожали, когда он осторожно взял его в руки, ощущая гладкую поверхность и приятный вес. Это было не просто устройство, это было окно в другой мир, мир, который казался ему таким далеким и недоступным. Джон наблюдал за ним с теплой улыбкой. Он видел, как глаза Лололошки загорелись, как на его лице расцвела искренняя радость, и это было для него лучшей наградой. Он знал, как много значит этот подарок для Ло, как долго он мечтал о чем-то подобном, но никогда не мог себе позволить. И вот, в этот особенный вечер, его мечта сбылась. Ло: Спасибо, Джон... Прошептал Лололошка, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. Он не знал, что сказать, как выразить всю свою благодарность. Этот подарок был не просто вещью, он был символом заботы, внимания и настоящей дружбы. Он чувствовал, как тепло разливается по его телу, как сердце наполняется счастьем. Джон: Не за что, Ло. Ты заслужил это. И я рад, что смог сделать твой Новый год особенным. Он подошел ближе и обнял Лололошку, чувствуя, как тот прижимается к нему, словно ища защиты и тепла. В этот момент, среди мерцающих огней новогодней елки, они оба чувствовали себя по-настоящему счастливыми. Подарки были прекрасны, но самое главное – это то, что они были вместе. Впервые за долгое время Лололошка почувствовал, что он не одинок. Он был с другом, который понимал его, который заботился о нем и который подарил ему не только телефон, но и надежду на лучшее будущее. Лололошка отпустил Джона и, все еще держа айфон в руках, посмотрел на него с благодарностью. Ло: Я... я даже не знаю, как тебя отблагодарить Сказал он, его голос все еще звучал немного неуверенно. Джон лишь улыбнулся. Джон: Просто будь счастлив, Ло. Этого достаточно. Он взял Лололошку за руку. Джон: А теперь, давай посмотрим, что там еще есть в этом пакете. Может, там есть что-то, что поможет тебе освоить твой новый гаджет? Они вместе вернулись к пакету, и Лололошка, с трепетом в сердце, начал его распаковывать. Каждый новый предмет, который он доставал, вызывал у него новую волну удивления и радости. Это был вечер, который он никогда не забудет. Вечер, когда его мир стал ярче, а сердце наполнилось теплом и любовью. В пакете оказались не только аксессуары для айфон – стильный чехол, защитное стекло и беспроводные наушники, он не мог себе позволить. Его глаза снова загорелись, на этот раз с предвкушением новых знаний и возможностей. Он чувствовал, как мир вокруг него расширяется, открывая двери в неизведанное. Джон, видя его восторг, мягко сказал: Джон: Я подумал, что тебе это пригодится. Лололошка кивнул, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал, как его сердце переполняется благодарностью. Это был не просто подарок, это было вложение в его будущее, в его мечты. Он посмотрел на Джона, и в его глазах отразилось нечто большее, чем просто радость. Это была глубокая признательность, понимание и зарождающаяся привязанность. Ло: Спасибо, Джон... Ты... ты сделал этот Новый год самым лучшим в моей жизни. Джон лишь тепло улыбнулся и снова обнял его. Джон: Мы вместе, Ло. И это самое главное. А теперь, давай отметим. Я приготовил кое-что особенное. Он повел Лололошку на кухню, где на столе уже стоял небольшой, но празднично украшенный торт. Запах ванили и корицы наполнил комнату, создавая уютную и теплую атмосферу. Лололошка почувствовал, как напряжение последних лет начинает отступать, уступая место спокойствию и счастью. Он больше не был один. У него был друг, который видел его, понимал его и ценил его. Они сели за стол, и Джон зажег свечи на торте. Лололошка загадал желание, и впервые за долгое время это было не желание выжить, а желание сохранить это тепло, эту дружбу, это чувство принадлежности. Он посмотрел на Джона, и в его глазах увидел отражение своего собственного счастья. Этот Новый год стал для него не просто сменой дат в календаре, а началом новой жизни, наполненной светом, надеждой и настоящей дружбой. Он знал, что впереди еще много трудностей, но теперь он был готов встретить их, зная, что рядом есть человек, который готов разделить с ним и радость, и печаль. И это было самым ценным подарком, который он мог получить. Джон, видя, как Лололошка погрузился в свои мысли, мягко коснулся его руки. Джон: Ты загадал что-то хорошее? Лололошка вздрогнул, возвращаясь в реальность, и кивнул. Ло: Да. Я загадал, чтобы это никогда не заканчивалось. Его взгляд задержался на лице Джона, и в нем читалось столько невысказанных чувств, что Джон почувствовал, как его собственное сердце сжимается от нежности. Джон: Это не закончится, Ло. Мы будем вместе. И каждый Новый год будет особенным. Он взял нож и разрезал торт, протягивая Лололошке первый кусок. Лололошка взял вилку, но вместо того, чтобы попробовать торт, он снова посмотрел на Джона. Ло: Я... я никогда не думал, что смогу снова почувствовать себя так. Так... живо. После всего, что произошло... я думал, что часть меня умерла навсегда. Но ты... ты вернул мне ее. Джон отвел взгляд, чувствуя, как его щеки заливает легкий румянец. Джон: Ты просто нуждался в ком-то, кто увидит тебя настоящего, Ло. И я рад, что это оказался я. Он снова взял Лололошку за руку, переплетая их пальцы. Джон: Мы оба прошли хоть и не так уж и много. Но и теперь мы можем пройти через это вместе. Они ели торт в тишине, наполненной пониманием и нежностью. Каждый кусочек казался слаще, чем предыдущий, потому что он был разделен с тем, кто стал для Лололошки больше, чем просто другом. Это был человек, который увидел его боль, но не отвернулся, а протянул руку помощи. Человек, который подарил ему не только материальные блага, но и нечто гораздо более ценное – надежду и чувство принадлежности. Когда последний кусочек торта был съеден, Лололошка почувствовал, как на его глаза навернулись слезы. Но это были слезы радости, слезы облегчения. Он больше не чувствовал себя потерянным и одиноким. Он был дома. Здесь, рядом с Джоном. Ло: Спасибо, Джон... Спасибо за все. Джон улыбнулся и крепко обнял его. Джон: Всегда пожалуйста, Лошик. Они сидели так еще долго, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. За окном мерцали огни города, а в их маленькой кухне царила атмосфера уюта и покоя. Этот Новый год стал для Лололошки не просто праздником, а началом новой главы в его жизни. Главы, написанной рукой "дружбы" , любви и надежды. Главы, которую он будет писать вместе с Джоном. И он знал, что эта глава будет самой лучшей.