Мандариновая душа

🍊***🍊

Тяжелая дверь магазина с тихим шипением отъехала в сторону, впуская Хан Джисона в теплый, пропахший хвоей и корицей воздух. Снаружи моросил мелкий, противный дождь, который, казалось, пропитал его куртку насквозь. Он поежился и поглубже зарылся в воротник, натягивая на голову капюшон. Предновогодняя суета уже чувствовалась во всем: от ярких гирлянд, свисающих с потолка, до громкой рождественской музыки, доносящейся из динамиков. Джисон достал из кармана телефон и пробежался глазами по списку продуктов: молоко, яйца, тофу, кимчи… Всё необходимое для ужина, который он обещал приготовить Минхо. Но не успел он двинуться дальше, как завибрировал телефон. На экране высветилось: "Хо~я🧡". Джисон невольно улыбнулся и принял вызов. – Да, котенок? – голос у него получился теплым и мягким, совсем не таким, каким он бывал на работе или в компании друзей. – Джисон-и! Ты уже в магазине? – В голосе Минхо слышалось предвкушение. – Да, только зашел. Что-то случилось? – Пожалуйста, купи мне мандарины! – Минхо почти пропел это слово. – Ну, пожалуйста, пожалуйста! Джисон закатил глаза, но нежно улыбнулся. Он знал, что сопротивляться бесполезно. Когда дело касалось мандаринов, Минхо становился просто неуправляемым. – Сколько? У нас вроде еще есть… – Нет, те не считаются! Купи два килограмма, пожалуйста! Такие… самые оранжевые и ароматные. Я хочу чувствовать запах Нового года! Джисон знал, что это значит. Минхо, как и все омеги, был особенно чувствителен к запахам, особенно в преддверии праздников. Для него мандарины были не просто фруктами, а настоящим символом Нового года, тепла и уюта. – Ладно, ладно, уговорил. Только обещай, что потом не будешь ныть, что у тебя живот болит. – Обещаю! Ты самый лучший альфа на свете! – Минхо промурлыкал это в трубку, и Джисон почувствовал, как по телу пробегает легкая дрожь. – Все, мне пора. Тут уже очередь выстраивается. – Хорошо! Береги себя и… Джисон-и? – Да? – Я уже скучаю. – Я тоже, котенок. Скоро буду дома. Джисон отключил вызов и, напевая под нос рождественскую мелодию, направился к отделу с фруктами. Толпа в магазине становилась все плотнее. Он старательно объезжал тележки с покупками, уворачивался от спешащих покупателей и пробирался сквозь группы громко разговаривающих подростков. Наконец, он добрался до вожделенных мандаринов. Воздух здесь был наполнен сладким, терпким ароматом, от которого кружилась голова. Джисон придирчиво осматривал каждый фрукт, отбраковывая помятые и зеленые. Он выбирал только самые солнечные, упругие и ароматные мандарины, стараясь представить, как Минхо будет с удовольствием их есть, его глаза будут сиять от счастья. Пока он выбирал мандарины, какой-то альфа случайно толкнул его тележкой. Джисон нахмурился. Он терпеть не мог, когда его трогали чужие альфы, особенно когда от него пахло запахом Минхо. Инстинкты брали верх, и ему хотелось рявкнуть на этого наглеца, но он сдержался. Сейчас это было бы неуместно. Собрав два полных пакета отборных мандаринов, он направился к кассе. Очередь двигалась медленно, и Джисон нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ему хотелось поскорее вернуться домой, к теплу и уюту, к Минхо и его объятиям. Он предвкушал, как они вместе будут смотреть рождественские фильмы, есть мандарины и просто наслаждаться компанией друг друга. Наконец, подошла его очередь. Он быстро выложил продукты на ленту, расплатился и, стараясь никого не задеть пакетами с мандаринами, направился к выходу из магазина, мечтая о теплом вечере вдвоем с его любимым омегой. Вогрузив пакеты с провизией на заднее сиденье, Хан привычно пристегнулся. Холодная кожа водительского кресла кольнула спину, напоминая о морозном декабрьском вечере. Повернув ключ в замке зажигания, он услышал долгожданный рык мотора. Двигатель взревел, обещая скорую дорогу домой, к теплу и уюту, но предвкушение угасло, наткнувшись на непробиваемую стену пробки, словно злой рок, преследующий его в конце каждого рабочего дня. Телефон взорвался трелью сообщений – Ли бомбардировал его обеспокоенными вопросами: "Скоро будешь?" и "Надеюсь, мандарины купил?". Хан вздохнул, улыбаясь. Кому что, а Минхо волновало лишь утоление неукротимой фруктовой жажды, граничащей с манией. Он тихонько выругался про себя, вспоминая длинные очереди в супермаркете и острое желание сбежать оттуда, оставив все как есть. Миновав, наконец, медлительное заточение пробки, проклиная каждого "чайника", выезжавшего на перекресток, Хан припарковался у подъезда, стараясь не задеть бордюр. Он выскочил из машины, на ходу застегивая куртку. Взмыв на лифте к заветной квартире на девятом этаже, Хан почувствовал, как сердце бьется быстрее от волнения. Палец уже тянулся к кнопке звонка, собираясь нарушить тишину вечера, когда из-за двери донеслось долгожданное "Открыто!". За этим последовал приглушенный смех и запах корицы, намекая на тайные приготовления к Рождеству. Хан замер на мгновение, представляя, что его ждёт за этой дверью. Он предвкушал не только объятия и ужин, но и простое человеческое тепло, которого так не хватает в холодном и суетливом городе. Едва ручка двери опустилась, Хан шагнул внутрь, и его тут же обдало теплом домашнего уюта. Минхо, в смешном фартуке с оленями, встретил его у порога и, не говоря ни слова, притянул к себе для короткого, но глубокого поцелуя. Его губы пахли корицей и чем-то сладко-цитрусовым. -С возвращением,-прошептал Минхо, прежде чем отстраниться и вернуться к столу, усыпанному мукой и причудливыми формочками для рождественского печенья. Хан, улыбаясь, поставил пакеты с провизией на кухонный остров. Аромат корицы, ванили и апельсинов смешивался с запахом хвои от небольшой елочки, скромно приютившейся в углу гостиной. Он скинул куртку и, проходя мимо, легонько потрепал Минхо по волосам. -Мандарины на месте,- подмигнул он, зная, как важна эта деталь. Переодевшись в домашние штаны и мягкий свитер, он почувствовал, как плечи расслабляются под тяжестью прошедшего дня. Вернувшись на кухню, Хан обнаружил, что Минхо увлеченно выкладывает на противень маленькие фигурки человечков, звездочек и елочек. -Чем помочь?- спросил Хан, закатывая рукава. Минхо окинул его взглядом, слегка прищурившись. -Вот, – он протянул ему скалку и кусок теста. – Тут еще целое поле непаханое. А я пока приготовлю глазурь.- В следующие полчаса кухня наполнилась тихим смехом и шуршанием теста. Между раскаткой теста и вырезанием фигурок они успели обсудить всё, что произошло за день, обменялись шутками и легкими прикосновениями. В воздухе витало ощущение тепла и близости, предвкушение Рождества и простая радость от того, что они вместе. Хан чувствовал, как растворяется усталость, уступая место умиротворению и счастью. Этот момент, простой и искренний, был для него настоящим олицетворением дома. Посыпав противень последней горсткой сахарной пудры, Минхо с облегчением захлопнул дверцу духовки. -Последняя партия отправилась в плавание! - радостно объявил он, стряхивая муку с фартука. И тут же словно по щелчку пальцев сорвался с места. Он ринулся к пакету с мандаринами, словно зверь, учуявший добычу. Схватив один, он быстро промыл его под краном и принялся с азартом очищать кожуру, словно торопясь добраться до сочного сокровища. Хан, наблюдавший за этой сценой в своем собственном, слегка испачканном мукой фартуке, не мог сдержать улыбки. Его омега, в своем вечном стремлении к утолению фруктовой жажды, был просто очарователен. Ли, словно поглощенный в свой собственный мир с мандарином, даже не замечал ничего вокруг. Он словно стал единым целым с этим цитрусовым наслаждением. Хан почувствовал, как тепло разливается по венам. Он подошел к Минхо и, нежно обхватив его за талию, отвлек от мандаринового блаженства. Ли вздрогнул от неожиданности и удивленно посмотрел на альфу. Хан повернул его к себе, нежно касаясь губами шеи, чувствуя легкий аромат корицы и мандарина, исходящий от его кожи. -Я скучал,- прошептал Хан, чувствуя, как Минхо расслабляется в его руках. Он оставил легкий поцелуй на его шее медленно, словно художник, рисующий шедевр, Джисон осыпал поцелуями ключицы Минхо, чувствуя, как тот вздрагивает под его губами. Нежно задирая его перепачканную мукой футболку, он ласково поглаживал живот, ощущая легкую дрожь под пальцами. Возбуждение альфы, бурлящее и необузданное, чувствовалось даже сквозь небрежно надетые домашние штаны – они предательски обтягивали его бедра, напоминая о его желании. Развернув омегу к себе лицом, Джисон завладел его губами в глубоком, чувственном поцелуе, таком, что Минхо не оставалось ничего, кроме как обвить шею Хана руками, цепляясь за него, словно за спасательный круг. Язык Джисона проникал глубже, исследуя каждый миллиметр, вызывая у Минхо легкое головокружение. Оторвавшись от истерзанных губ возлюбленного, Джисон подхватил Ли на руки, заставляя того обхватить его талию ногами, и понес в спальню. Не прерывая сладостного поцелуя, Хан умудрился даже задеть косяк, открывая дверь в спальню бедром, и Минхо тихо вскрикнул от неожиданности и возбуждения, обдавая шею Хана горячим дыханием. Мягко опустив Ли на кровать, Джисон стянул с него футболку, обнажая молочную кожу и нежный животик, на котором алели следы муки. Не теряя ни мгновения, Хан принялся выцеловывать и всасывать кожу, начиная с шеи, спускаясь ниже, оставляя багровые отметины, которые наутро расцветут синяками – подтверждением их страстной ночи. Из груди Минхо вырывались полувздохи-полустоны, а пальцы судорожно сжимали простынь. Оторвавшись от верхней части тела возлюбленного, Джисон стал медленно стягивать домашние шорты, что уже были насквозь пропитаны манящей смазкой с ароматом рождественского печенья, только что из печи – ароматом, от которого Хан всегда терял голову, заставляя его инстинкты кричать. Избавившись от мешающей ткани вместе с бельем, швырнув их куда подальше, альфа приблизился лицом к влажному входу, чувствуя, как жар исходит от него. Он провел языком по сжимающемуся отверстию, дразня и распаляя, ощущая соленый привкус естественной смазки. В ответ раздался громкий всхлип, и, не медля больше, язык проник внутрь, позволяя Джисону ощутить сладкий вкус смазки и легкую дрожь тела Минхо. Пальцы Минхо запутались в волосах Хана, ощутимо сжимая их, то ли оттягивая, то ли притягивая еще ближе, словно он не мог решить, хочет ли убежать или полностью подчиниться. – Джи… Джисони? – Голос омеги дрожал, а рука в волосах заставила Хана приостановиться, давая понять, что нужно обратить внимание. Он видел в глазах Минхо смесь желания и нетерпения. – Да, котенок, что-то случилось? – Лицо Джисона блестело от смазки, переливаясь в полумраке комнаты, и капля сорвалась с его подбородка, упав на бедро Минхо. Выражение его лица было серьезным, словно он находился не между ног своего парня, а на важном совещании, что слегка забавляло Минхо. – Нет, ничего такого, – с ноткой сарказма ответил Ли, приподнимаясь на локте, – но если ты продолжишь в том же духе, котенок кончит раньше времени, а потом пойдет и съест свой заслуженный мандарин, – надув сердито губки, закончил омега, пытаясь скрыть улыбку. Несмотря на недовольство, Минхо выглядел безумно мило. В глазах Хана он был самым красивым и желанным омегой во всем мире. Поэтому Джисон притянул Ли к себе для поцелуя, сливаясь с ним воедино, чувствуя тепло его тела и учащенное сердцебиение. Одновременно с этим он сбрасывал с себя одежду, от свитера до мешающих штанов, отбрасывая их в сторону, не заботясь о порядке. Вдруг альфа резко остановился, встревоженно глядя на Минхо. – Котенок, – растерянно позвал Хан, – а ты не помнишь, мы выключали духовку с печеньем? – Мы? – Ответ, казалось, вогнал Джисона в ступор. – Лично я ее отключил, когда один альфа стал прижиматься и целовать меня, отвлекая от всего на свете. Заметно выдохнув, Хан приставил к вожделенному входу два пальца, видя, что те вошли без малейшего сопротивления. Альфа удивленно посмотрел на Ли. – Ты игрался с собой? – С ухмылкой спросил Джисон, добавляя третий, а затем и четвертый палец, неотрывно глядя в глаза Минхо, видя, как по его щекам разливается румянец. – Я не виноват, – оправдываясь, отозвался омега, почти обиженно отворачиваясь в сторону, – мне просто очень сильно хотелось мандаринов. – Ты ж моя мандариновая душа, – нежно прошептал Джисон, толкаясь внутрь, чувствуя, как Минхо податливо раскрывается под его напором. Мягкие стенки плотно обхватили его член, будто пытаясь всосать его в себя, вызывая у Хана волну неконтролируемого возбуждения. Давая Ли привыкнуть к размерам, Хан начал медленные, но точные толчки прямо в простату, отзывающиеся дрожью во всем теле и тихим стоном, сорвавшимся с губ Минхо. По всей квартире разносились стоны, рычание и шлепки тел друг о друга, создавая симфонию страсти. Перейдя на быстрый темп, альфа стал настойчиво вдалбливать омегу в кровать, выбивая из Минхо все более громкие крики, полные наслаждения. И вот, на особенно точном толчке, Ли увидел перед глазами белые пятна и излился на живот, позволяя Джисону продолжать двигаться внутри, пока его тело била дрожь. Несколько финальных движений, и Хан покинул любимое тело, изливаясь на чужой живот, смешивая жидкости, чувствуя, как их связь становится еще крепче. Кое-как встав с кровати и найдя салфетки, Джисон избавился от уже почти засохшей субстанции на животе своего возлюбленного, стараясь быть нежным и внимательным. Бросив использованную салфетку на пол, альфа утянул омегу в крепкие объятия, обвивая его руками и ногами, сразу же погружаясь в сон, убаюканный запахом Минхо. Но у Минхо были другие планы. Еле выпутавшись из цепких рук Джисона, Ли накинул первую попавшуюся футболку, намереваясь уйти, как его остановила рука, нежно сжимающая запястье. – Ты куда? – Сонно спросил Хан, чуть приоткрывая один глаз, в котором все еще плясали искорки желания. – Куда-куда… За мандарином. – Ответил Минхо с хитрой улыбкой, предвкушая сочный вкус фрукта, который станет идеальным завершением этого жаркого вечера.