Семейная реликвия

Декабрь. Пушинки снега сыпались с серого неба, смешиваясь с грибным дождем. Лучше уж это был летний пух, в самом деле. А тучи не желали уходить и спустя неделю. А это значило лишь одно – у Вокса наступает зимняя хандра. Так завтра еще и новый год, денег нихуя нет, а в холодильнике мышь повесилась. И все, что он мог подарить своему парню – пол пачки мятной жвачки. – Слышь, кот. – М? – Да я не тебе. Вокс опять дразнил кошку одной из ее игрушек, которых Ал ей напокупал хуеву тучу. Вокс так и не понял почему он так ей дорожит. Аластор, сидевший за ноутбуком, снисходительно фыркнул, возвращаясь к печатанью. Вокс раздражающее хихикал. – Кис-кис-кис! Ай! куда цапаешь, мешок шерсти?! – Не беси ее. – Да она сама меня бесит! – Вокс угомонился, отложив забавную палочку с веревкой, – Надоела. Кошка спрыгнула с дивана, на прощанье раздражённо мяукнув, а Вокс остался помирать от скуки. Пришлось втыкать в Аластора. Может он поймет, что стоит уделить чуточку внимания? А, нет, ему хоть хуй в жопу суй – не заметит пока за работой. – Мне скучно. – Ага. – Нууу же, развлеки меня! Я в гостях, как никак. – Ты сам ко мне пришел. – И че?! Я ж тебе ноут занес. Вокс знал, что Аластор ненавидит работать с ноутбуком и любой техникой, и его это очень забавляло. Но проект в колледж сам себя не сделает. А ведь Аластор был хорошим мальчиком, поэтому он не мог проигнорировать задание в отличие от Вокса. – В чем клавиши? – Аааа... Да я там так...Типо, чипсы ел, в доту играл. Ну может еще дрочил параллельно. – Ясно. – Вообще гостеприимность не твой конек, – рассуждающе сказал Вокс, махнув рукой в сторону Ала и пошел по его скромной комнатке, – бляяя, скока у тебя тут всякой винтажной херни… Когда ты тут протирал последний раз? – А не твой конек, очевидно, скромность, – Ал на секунду глянул на Вокса, но тут же вернулся к своей работе, – будь другом, сам протри пыль. – Другом?! – Вокс нашел бинокль, спрятанный на самом верху шкафа и стал рассматривать комнату, – Мы встречаемся только месяц, а уже френдзона. И давал ты мне пока только по ебалу, а не как девушки. – А я и не девушка. – А я и не видел. Вокс со злостью кинул бинокль обратно на шкаф. Пол неумолимо скрипнул. – Аккуратней. Тут половина вещей хозяйки, которая сдает квартиру. Тем более она писала, что ей нужно еще что-то забрать сегодня. – Ага. – Если что-то сломаешь, то в гости больше не придешь, а мне придется жить на улице. – Не придется. – Почему это? – А я тебя к себе заберу. Куда ты денешься, – Вокс со скрипучим звуком открыл стеклянный шифанер, наполненный книгами. Там было грязнее всего, настолько, что пыль лежала как перекати-поле. А дверца открылась настолько резко, что все это рвануло наружу как ядерная пыльная бомба, – а-ап-апчхи! Вокс шмыгнул носом и продолжил: – Только у меня кровать одна. И стул со столом тоже один, – он взял в руки самую большую книгу и стал ее подбрасывать, проверяя насколько она увесистая, – а работать за столом нужно не тебе одному, поэтому, кажется, тебе придётся седеть у меня на коленках. – Не мечтай, Вокс, – Аластор развернулся на стуле в его сторону и поднял очки, рассматривая парня, – и если проанализировать твои слова то, наверное, ради безопасности, мне придется связать твои руки скотчем. – Уууууу, брачные игры, – Вокс пакостно улыбнулся, задрыгав плечами. Стоило его взгляду встретится со взглядом Аластора, ему стало еще смешнее. – Скорее вне брачные. – Ой, не душни, Ал, – Вокс захлопнул шифанер и медленно пошел дальше, – Разве не видишь до чего ты меня доводишь? У меня любая мысль заканчивается как: секс, проно, сиськи, письки. – У тебя всегда так было, видимо, ты не замечал. – А вот и нет! – Вокс открыл верхнуюю полку камода, – я уже месяц не дрочу ради тебя. – Спасибо. – В смысле: ради нашего первого внебрачного раза. Вокс медленно вытащил черную футболку с принтом. – Эт, че, Уилл Вуд? – Да. – Ахренеть, – Вокс аккуратно сложил футболку и бережно положил ее на место, как бы благостлавляя, – Опа. Ни че се. Вокс встал на носочки и достал с самого верха шкафа хрустальную вазу. Посмотрел в не как в бинокль, подбросил пару раз. – Это че получается, я теперь тебе цветы дарить могу? – Вокс, будь добр, поставь на место. – А то что? – На место поставь говорю. – Неа. Аластор отъехал на кресле, недовольно глядя на Вокса из-под очков и скрестил руки. Вокс вспомнил про своего школьного информатика. Такой мудак. – Дай сюда, – Ал протянул руку. – А че, если нет. Вьебешь мне или выебешь? Аластор встал со стула и подошел к Воксу. – Ты же знаешь, что это ничем хорошим не закончится, – он упер руки в бока. – Неужели ты переживаешь за ебучую вазу? – Это ваза хозяйки! – Уууу, ты так боишься свою хозяюшку, – гаденько произнес Вокс, отходя назад. На секунду он споткнулся о ножку шкафа, чуть не упав. Ваза вылетела из руки, но он успел ее схватить первее Ала и поднял над собой. – Ха! Аластор потянулся вверх за вазой, а Воксу в глаза бросились чужие сухие губы. Дохуя осмелев он решил засосаться. Типо, если чужое лицо так близко и соблазняет его своими губами, то он не в силах себя сдерживать. Конечно он делает это резко, чтоб Аластор затупил и не успел ничего понять или дать ему по яйцам. Но Ал не просто тупит, он ахуевает. И от того, что происходит и от того насколько плохо это происходит. Потому что это не просто чмок или французский поцелуй, это засасывание десен, но тоже прикольно. Ваза больше нахуй никому не нужна, поэтому она уходит на второй план. Вокс о ней на пару секунд вообще забывает и чуть не роняет из ослабевших, ватных пальцев, но вовремя ставит на низкий комод. Он словно бухой и отправляется в мир май литл пони. Это охуенно. Вокс бережно обменивался слюнями с чужим ртом. Настолько бережно, как он складывал футболку с Уиллом. Сначала это был просто причмокивающая состыковка губами, но Вокс осмелился высунуть свой язык, как жало. Выпустишь – потеряешь. Но все обернулось куда лучше. Ал прильнул ближе и взялся за грудки чужой кофты. Был бы он повыше, может быть по-альфачески вцепился за волосы чужого затылка. Поэтому за него это сделал Вокс. Обычно в романтических книгах поцелуй описывают как жаркий танец языков. Это Вокс помнил хорошо. Но, если честно, с Аластором у них был не просто танец и даже не стриптиз. Это была битва. Сначала Аластор пытался уложить язык Вокса, потом Вокс язык Ала. А затем начался захват терртиори. Там и говорить нечего. Зато чувствительность Вокса разрывала его изнутри. Водите-ли, вот тут, под рукой, алые шелковистые волосы, как у кошки Бетти. Во рту – слюнявая битва. Приятно пиздец. И родные руки ухватились за кофту и тянут с места к себе. У Вокса фейрверки везде: и в голове и перед глазами. А еще стало становиться жарче в районе ширинки. Очевидно она потянулась вверх, куда-то к солнцу или райю. Смотря во что первое ты поверишь живя в России. Вокс ни к чему не склонялся, но допустим это был рай. Да, ширинка потянулась к раю. Хоть что-то в нем было святое. Вокс прекрасно чувствует как об его лицо, бьется чужое горячее дыхание. Он прорывается языком сильнее, глубже. Сердце: тыг дык тын дык. Языки: хлюп хлюп хлюп. Охуенно. Вокси никак не успокоится. Вдруг под ногами еще и путается пушистая Бетти. Вокс сразу вспоминает фразу: какой питомец – такой хозяин. И сейчас он пиздецки в нее верит. Аластор такой же вредный как и его кошка. Любит грозно помяукать и за руки покусать, ну так, не всерьез. Но редко и поластиться может. И Волосы его… Пушистые как у Бетти. Вокс точно помнит эту мягкую шерстку под его ладонью, которая линяет. Блять. Вокс вспоминает, что забыл помыть руки. И Аластора он держит за волосы той рукой, которой гладил Бетти, а она наверняка вся в шерсти… Главное чтоб Аластор это не вспомнил. Они на секунду разрывают свою битву, отстраняясь. В комнате тишина, лишь кто-то сверху громко смотрит телевизор. Кажется это «Привет, Андрей». Воксу никогда не нравилась эта программа. Между из губами остается тонкая нить слюны. А звуки их общей отдышки, кажется будут вспоминаться Воксу еще несколько дней. Он смотрит в глаза напротив и чувствует, что его стояк становиться твёрже, блять, в два раза. Они такие ахуенно голубые. Вокс хотел бы вспомнить бездонный океан или чистое небо, но ему почему-то вспоминается гей флаг. Он н разу не пожалел, что пришел сегодня в гости. Ал пытается что-то сказать: – Вокс…У меня в… Мы, – отдышка, – У меня в тумбе… Мы сегодня… Вокс считает, что продолжение слышать ему и не нужно и вновь горяче засасывает. Ложит ладони на горячую шею. Бетти ластится об его ногу. Они ее обязательно покормят, но чуть по позже. Вокс вахуе от всего происходящего. Сердце вырвется куда-то наружу. Насколько бы это не было приятно и не вызвало зависимость, (а целовашки с Алом, очевидно, ее вызвали) но стоило переходить от прелюдий к главному. Аластор отступает назад, к стеллажу, когда Вокс хватает его за плечи. Сейчас он чувствует, что ведет, Аластор ему покоряется. Конечно это ненадолго. Ал как никак цундере няшка, но и Вокс не лучше. Вокс надеется на лучшее. По крайней мере, если не он выебет Ала, то он его. Вокс хочет первый исход событий. Они опять немного разрываются от губ друг друга. Аластор смотрит на губы напротив. Он уже упирается задницей о камод. Вокс как истинный альфа облизывает губы, (пока Аластор смотрит на них, надо предпринимать какие-либо тактики по образованию чужого стояка). – Наконец-то, – Вокс, тужится, но поднимает Аластора на камод, – Потрахаемся. Звон. Причем не просто звон, а что-то стеклянное. Упало. У Вокса замирает сердце. Аластор молчит. Даже соседи сверху вырубают «Привет, Андрей». Вокс панически смотрит на Аластора, Аластор осуждающе. Он опускается вниз к вазе. – Че делать? – Может все не так плохо? – Аластор спрыгивает посмотреть и тоже садится на кортоны, – А, нет. – «А, нет.» это в смысле все неплохо или в смысле все невъебически ахуеть как плохо и тебя выгонят из квартиры? – Боюсь, что второе, – скептически говорит Аластор. Ваза была хрустальной, а в квартире не было даже ковра, чтобы смягчить удар. Раскололась она, кажется, на частиц так десять и самой целой из них осталось дно, которое от всей вазы составляло так одну треть. А сама ваза такая заковыристая, пиздатая, склеят ее только руки мастера. У Вокса паника. Аластору страшно, но не сильно. – Вокс, помнишь ты мне писал… «У меня опытные пальцы, кайфанешь, обещаю, ток не ломайся.» – Ну помню… – Аластор встал и отошел от разбитой вазы, опираясь о стол, – Ты к чему это? – Что «к чему»? Склеивай. – У тебя есть клей для моделей? – Нет. – Пва? – Нет. – Карандаш? – Карандаш есть, но не клей. –… Скотч? – Хм, скотч… – У Вокса зародилась маленькая надежда, – Нету. Надежда потухла, но не умерла. – А вот если бы мы потрахались, то мы бы могли скле– стук, –...ить ее... Бляяяя!.. Лучше бы это был звонок, было бы не так страшно. Но звонков тут нет, слишком роскошно. Парни переглянулись. Аластор – укоризненно, Вокс, словно его сейчас отправят на эшафот. Стразу стало понятно, кто за дверью. – Я надеюсь ты просто заказал доставку и не сказал мне об этом, – неуверенно сказал Вокс, вставая. – Я тоже на это надеюсь. Повисла тишина. Вокс ждал когда Аластор подойдет к двери, но тот стоял как вкопанный. Стук повторился и Аластор все же двинулся. – Да ладно, не ссы. Она не заметит пропажу какой-то ебучей вазы, – Вокс громко пододвинул комод на место осколков, – Тем более я не думаю, что она собирается забрать ее прямо сейчас. Аластор промолчал. После того как он посмотрел в зрачок, Вокс спросил: – Она? – Она. Дверь открылась. Рози встретили два улыбающихся парня. Это обояние растопило ее сердце. Она оглядела их миловидные лица. Пидарасы какие-то. Один такой в синей кофте с воротничком и джинсах, с огоньком в глазах. Другой в футболке и брюках, странненький. Странненькому она как раз ставала квартиру. – Здрасьте, мальчики. – Здравствуйте, дама! – Крикнул Вокс и расцеловал костяшки ее обратной стороны ладони раз пять. Аластор фыркнул. Воксу так и хотелось сказать «Не ревнуй, малышь», но он сдержался, к сожалению, – я думаю вы наверное хотели что-то забрать. Да, неприятно в доме без своих любимых вещей. Вот у меня так же, честное слово. Я без своего плюшевого медвежонка нигде заснуть не могу. Вы, наверное, тоже? Аластор не понимает о каком медвежонке идет речь, но покорно слушает. – Вот переезжаете вы в другой дом, а том все незнакомое, хочется чего-то родного. Мы вас полностью понимаем, у нас тоже самое, вот правда, – Вокс приобнимает Аластора за плечо. – Вместе живете? – Прищурилась Рози. В унисон прозвучало одно «Нет» другое «Да». – Ладно, – выдохнула она, – я не собираюсь забирать что-то ценное. Мне нужна… – Книга? Лампа? Забирайте все! Вам нужна кровать? – Ээ, нет. Мне нужна семейная реликвия. – Аааааа, книга, чтоль? У Вокса как груз с плеч спал. Он видел сегодня эту книгу в шифанере, даже держал ее. Она увесистая такая и большими буквами там напечатано «Семейная реликвия». Вокс облегченно выдохнул. И не успела Рози и слова сказать как он распахнул шифанер. – Нет, семейная реликвия – это ваза. – Апчхи!.. – Мне нужна ваза. Где она? –…Ваза? Аластор вдруг обрел дар речи. Но под испуганный взгляд Вокса это не могло не произойти. – Тут такое дело… – Он почесал затылок.

***

Вьюга замела дороги так, что не было видно ни единого следа. Словно это нетронутая человеком планета. И Воксу очень хотелось в это верить. Уже можно было проглядеть несколько маленьких звёздочек в небе и тусклый полумесяц. Вокс был укутан как капуста, Аластор тоже. В руках у Ала была Бетти укутанная в две кофты. Обычно она бы взбунтовалась, но сейчас спокойно лежала, словно не хотела нарушать момент тишины. Только хруст под ногами помогал развеять сотни мыслей. Направлялись они к Воксу домой. – Сорян. Аластор шмыгнул носом. – Да не плачь, все норм будет! – У меня насморк из-за тебя. – Из-за меня потому что тебя выгнали из квартиры и теперь тебе приходиться морозить свое личико? – Потому что у меня на тебя аллергия. И все, что ты перечислил тоже. Вокс взглянул на своего парня: стекла очков запотели и стали белыми, с узорами такими… прикольными, а нос наоборот – красный. А глаза зато в свете желтых фонарей светятся красиво, и улыбка эта, идиотская. И волосы такие… Ну пиздатые, завиваются так… – Пошел ты! – Вокс сжал ладони в кулаки. – Тебе не кажется, что ты слишком высокого мнения о себе, мой друг? Вазу разбил ты, а не я, и из квартиры выгнали не тебя, а меня. – Но вообще… выгнали нас обоих. – Да, метлой. Вокс рассмеялся: – Да! Да! Она еще крикнула: «Съебали, педики!». И вот так метлой замахнулась! Вокс спародировал ее движения и попытался сделать злое лицо. – Она так и сказала, – Засмеялся Аластор. – Я похож на нее? – Ты похож на идиота. – Я почему-то знал, что ты так скажешь. – Но могу сказать, что это было весьма забавно. Особенно когда она в тебя вещами кидалась. – Бляяя, не напоминай! Ты вообще споткнулся два раза, пока пытался свою кошару выхватить! – Но успел же, – Ал глянул на укутанную Бетти. – Да, успел. Вокс подтолкнул Ала логтем. – Я прощен? – Ты был прощён еще тогда когда разбил вазу. – Что-то до сих пор не верится. Вокс шел недовольный еще несколько секунд, после чего Ал перехватил его под руку и остановил. – Ну че еще? Аластор чмокнул его так предельно аккуратно. И то в сами губы не попал, куда-то в уголок. Дрожа от холода он отстранился, но не далеко и выдохнул теплый пар Воксу в лицо. А вокс был до поцелуев голодный, ему хотелось еще и еще. Только с Аластором. Вокс потянулся за вторым поцелуем, но Ал его остановил и перегородил его губы пальцем. – А-а-а! На сегодня все! – Ну да, чего я еще ожидал, – цокнул Вокс, от чего Ал рассмеялся. Через пару минут парни остановились возле серой сталинки. Уже совсем стемнело, а снежинки падали, словно летний пух. Они подошли к подъезду и ненадолго остановились. Бетти мяукнула. Аластор, аккуратно почесал ее за ухом и недолго подумав сказал: – Кстати, перед тем как трогать меня за волосы, ты же помыл руки после Бетти? Она ведь линяет. – Эээээ, – Вокс почесал затылок, глядя на кошку, – Знаешь, у меня там бутылка вина завалялась, как раз новый год отметим. – Правда? – Аластор улыбнулся еще шире. – Правда, – Сказал Вокс, доставая ключи.