Последний шанс

Последний шанс

«Заботясь о счастье других, мы находим своё собственное». - ПЛАТОН.

Природа звука

***

Знаете ли вы чувство, когда кажется, что мир уходит из под ног? Что ваши действия, желания, мысли, никто не обращает на них внимание и действует по-своему, обесценивая каждое ваше действие, поступок, совершённый, как вы считали, во благо. Это называется потерей жизненного пути, смысла в собственном существовании, если бы ваш разум ставил бы под сомнение вашу возможность дышать, как и остальные функции организма, то это можно было описать именно так. К сожалению, нашему всегда беззаботному и чуть легкомысленному герою пришлось пережить нечто такое, от чего оправиться не в силах даже продуманные технологические системы. Сейчас он с потухшим взглядом, который отражал глубизну его отчаяния, смотрел вниз, старался найти в себе силы, чтобы хотя бы взять в руку мобильник и написать несколько слов друзьям, обеспокоенных исчезновением товарища. Вместо этого пальцы обвисли, спадая на пол, не ощущая ни холода, ни тревоги, лишь нарастающую боль в груди, отзывающуюся звоном в ушах. Лололошка забыл, где находится. Сейчас у него в голове крутились веские заявления точной "копии" о его действиях, сотворённых до их не очень дружелюбного разговора. Что у него практически нет возможности вернуться назад, обратно домой, к своим друзьям, где он провёл столько времени, а теперь будет обречён на жизнь в этой реальности. Всё это просто не укладывалось в голове, как тысяча маленьких ниток, которые нужно собрать в один комок, однако те всячески спутаны, а некоторые даже безвозмездно порваны. В состоянии фрустрации, запрокидывая голову назад, упираясь затылком о твёрдую поверхность стены незнакомой комнаты. Здесь он ночевал вчера и проводит сегодняшний день - одна из спальней резиденции "Схождение". Помещение было обставлено скупо - кровать с серым одеялом, что была аккуратно заправлена, а от неё исходил чужой запах, напоминающий своими нотками очень дешёвый стиральный порошок, совершенно пустая деревянная тумбочка, шерстяной ковёр перед постелью, а также открытое нараспашку окно, где ещё маячили сгустки тёмных облаков. Небо напоминало настоящую бурю, конца которой не избежать, словно вот-вот и она грянет внутрь комнаты и заполнит её своим вязким существом. Мысли бесконечно путались, создавая вереницу из сотканных тысячью нитей, которые предстаяло когда-то объединить в один плотный узел, однако перед этим каждая из них была, либо повреждена, либо спутана с другой, что не давало так просто получить желаемые ответы. Холодок прошёлся по позвоночнику, когда внутри черепной коробки появилась навязчивая идея прекратить муки размышлений и разможить свои мозги о плоскость за макушкой, лишь бы этот ад прекратился. Или захлебнуться в собственном горе, напившись до отвала разной выпивки, чтобы сердце взяло и остановилось. Но ни одна из этих задумок не могла воплотиться в явь, ведь холод прошёлся по окоченелым конечностям, вызывая мелкую дрожь, а затем перед мутным взглядом, направленным на пол, появились раздосадованные лица друзей из прошлой реальности. Если они узнают, что он избрал этот путь, сдался, смирился со своей судьбой, то какие выражения предстанут на их лицах? Жалости, негодования или страха? Ни один из методов решения проблемы не давали покоя. Из этого появился вариант, что нет шанса спастись, вернуться назад, в родной дом, найти свои воспоминания среди остатков прошлого... Тело ещё теплилось, пока душа распадалась на части. Нет ни одного процента на успех. Жизнь дала ему фальшивую развилку, где он не мог ступить никуда, кроме как назад. Неужели он будет вынужден остаться здесь, в чужой реальности, где ему никогда не будет места? Где нет того домашнего очага, знакомых лиц, пламенных приключений со своей любимой и дорогой командой? Неужели это всё исчезнет так же, как и он пропадёт в этой пучине отчаяния? Собственная беспомощность давила на плечи, как мертвый груз, не давая сдвинуться с места, а дыхание учащаться, создавая импульсы по кровотокам. Почему этот мир так несправедлив, раз не даёт ему делать то, что он хочет? Зачем Вселенная отправила сюда, в другую точку, где он не сможет найти своего дома? Это было загадкой, что сковывала по рукам и ногам, а до селе яркие голубые глаза заставляла тускнеть, тухнуть по сравнению с красками, которые наносили на холсты художники. Это полотно уже было испорчено и сам творец избавился от него, отложив в дальний угол, позабыв о существовании неприметной картины. Сердце бешено закололось, отдаваясь нереальным стуком в ушах, словно доказывая правдивость настоящего, - у него даже нет человека, что поддержит его рядом, заполнит душевную пустоту и разделит этот тяжёлый миг. Он остался один, запечатанный в незнакомом месте. Это было адом воплоти. Юноша болезненно прохрипел, стукаясь головой о стенку, но не ощущая при этом ничего. Хотелось взять и долбануть посильнее, чтобы хоть какая-то эмоция явилась в внутри, чтобы хоть что-то заполнило то бесконечное пространство без ничего в душе парнишки. Он был готов смириться. С каждым новым промедлением его тело всё сильнее зябло в этой пучине страха, жизнь вытекала из его существа, а новое представление заставило его окончательно согласиться с собственными сомнениями. Незатейливый рисунок предстал прямо перед глазами, как на яву, - непроглядный лес с ещё горящим светлым огоньком, который был обвит несколькими колючими ветками шиповника. Те протыкали его, забирая себе все его лучи и свет. Они были оковами без цепей, как будто сама их сущность исходила именно от пламени и только он решал сопротивляться ли их нападкам или наоборот поддаться... И в этой борьбе побеждала чаща. Постепенно светило меркло. Как зажённая свеча со слабой искрой, колыхавшейся от лёгкого дуновения ветерка, и она зябля с каждой секундой. Это говорило лишь об одном... Скоро всё это кончится и настанет желаемый покой. — «Это было суждено... Я остался совершенно один... Это то, что было предначертано изначально...» - шатен глубоко вздохнул, хотя его лёгкие могли принять лишь половину того воздуха, который он пытался вобрать в себя. Пряди неряшливо опустились на глаза, загораживая зрение, но никто не стремился их убирать. — «Скоро пройдёт вся боль... Тяжесть спадёт с души и тогда... Я смогу вернуться домой. Хотя бы так...» - губы стиснулись в одну плоскую линию. Голова шла кругом. Земля уходила под ногами. Весь мир словно кружился в танце, но от него осталась лишь спокойная тьма.... И здесь он не нашёл свой ответ. Не распутал сотканный узел... Почему? Перед глазами возник новый силуэт. Не тот, что был раньше. Он отличался. Словно сам был воплощением темноты. Настоящим изгнанником. Этот облик... Это существо напоминало чёрного коня с гривой, как сама смоль. Он гарциозно, даже с какой-то неохотой ворвался внутрь и неспешным шагом загарцевал вперёд. Его ропот был диким, как само желание жить. В паре сантиметров от обмякшего тела парнишки остановился, пригнул свою сильную шею, а призрачные глаза уставились на противоположные, словно те были открыты. Это знаменовало лишь одно: наступает расссвет и все помыслы юноши видны не только ему самому, но и другим. Странно... Чувство одиночества неожиданно пропало, а на его месте возникли слёзы. Вслед за этим последним предложением тело сотрясло, а чьи-то руки стали настырно мешать сотвориться неизбежному. Как будто кто-то сторонний звал его назад, пытался пробудить забытую возможность дышать. Лёгкие мгновенно опалило, когда чужие губы вонзились в собственные, стали бешено вгонять воздух, пытаясь тем самым протолкнуться и до самого владельца безжизненно обвисшей туши. Но нет, этот человек скоро оставит его, как и остальные - в этом нет сомнения, но... — Нет! Ты не можешь так просто сдаться! Я с тобой! Твой друг! Чувствуешь моё тепло? Вот, возьми его! Только стань вновь горячим, чтобы твои щёки обрели привычный багрянец, а потрескавшиеся губы мило порозовели! - однако Голос продолжал молить, взваливать огромную ответственность на неудавшегося героя. Сейчас он не хотел слушать, но приходилось. ведь эти душераздирающие слова говорил кто-то, кто отзывается пламенем в воспоминаниях. - Ло! Я слышу стук твоего сердца! - чья-то заботливая ладонь легла на грудь, вдавливая её, противоречя собственным молвам, ведь она выдавила хриплый стон из прогнившей души. Отголосок, что не должен был существовать в этом месте, но он появился. - Ты не должен уходить таким путём! Мы ещё столько всего не сделали! Если ты сейчас исчезнешь, то я... Я не знаю, что мне делать! Ты мой мир! Только с тобой я хочу быть! Прошу... Останься..... Вместе со мной...... Этот голос... Наполненный болью, скорби, настоящих переживаний за кого-то близкого. Он отдаёт хрипотцой, а если бы он был звуком, то больше напоминал хруст белой печатной бумаги. Кто же это был?... Имя всплыло на устах, а затем вырвалось скованным мычанием наружу. — Ди-илан?... - приглушённо пробормотал тот, к кому всё это время обращались и пытались вызвать из той кромешной тьмы, в которую он собирался окунуться с головой. Он медленно приоткрыл глаза, обжигаясь тому свету, что увидел перед собой. Человек перед ним напоминал ту самую потухшую искорку, загнанную в угол ветками шиповника, совсем, как из сна... — Нет, блин, кот в сапогах! - отшутился названный, хотя за гримасой насмешки скрывал счастливую улыбку, пламенеющее сердце только от вида живого товарища. Призрачный, тёмно-голубой взор его зениц был опущен, а руки бегло сжимали кромки одежды парня, не желая отпускать. Собеседник лишь устало хихикнул, кивая головой. Нет, сейчас ему было явно не до смеха, но он просто был рад разрядить атмосферу. Точнее, он не знал, что говорить после стольких смущающих речей, что вырвались с его губ... И того внезапного действия... Как он теперь будет смотреть в глаза своему другу? Хотя сейчас это неважно, ведь нужно ему помочь подняться, уложить на кровать, закрыть окно и окончательно снять дверь, расположив вдоль прохода, лишь бы лишние уши не услышали их разговора. Именно это и сделал возникший, как гром среди ясного неба, спаситель. Только ему не надо говорить, что мироходцы живут бесчисленное количество лет, что жертва мучений не смогла бы так легко погибнуть, а то что произошло - было лишь перепадком гормонов в организме юноши. — Мг... - немного озадаченно кивнул шатен, пытаясь сам разобраться в своих мыслях. Конечно, от слов его друга ему не стало гораздо лучше и тем более он не избавился от проблемы, что привела к подобному исходу, однако сейчас само его присуствие, осознание, что есть кто-то, кто будет рядом в такой трудный момент.... Не могло не радовать. — Помнишь ту кафешку, что мы ходили в прошлый раз? - сменил тему странно взволнованный Дилан. он вовсе не умел поддерживать, поэтому чувствовал себя так дерьмово, что аж края ушей покраснели, а в голове всё путалось, пока система отбирала самые подходящие варианты для развития разговора. Он не хотел прекращать беседу сейчас. Просто... Желал знать, что спасённый из собственных тягот парень будет жить дальше рядом с ним и в один момент не возьмёт и не бросит его, как его очень дальняя блондинистая родственница. - Там появилось новое блюдо, как раз для предстаящего праздника. Какой-то вафельный снеговик. Вроде выглядит приколько, но цена.... Ммм... Может быть когда-нибудь вместе сходим и отведаем его мягкого тельца? Только он маленький, поэтому я заранее закажу несколько порций. Как тебе? — Ага! - оживлённо подтвердил любитель вкуснотей, запрокидывая голову назад, усаживаясь на край постели рядом со своим опекаемым товарищем. Возможно, он настолько сильно хотел развеселить своего друга, что позабыл о своей непереносимости сахарных изделий. Кажется, эта ночи будет долгой, как и их разговоры... - А глазки, кажется, сделаны из глазури. Ну, не знаю по вкусу, вроде вполне сносно. Самые неожиданные темы лились без конца, а вместе с их потоком уходили и позабытые чувства, как боль, отчаяние, одиночество... Только в такие моменты понимаешь, как тебе дорог человек, как ценно время, проведённое в компании с ним, как любовь к нему превосходит другие эмоции... Всё равно рано или поздно забывается, облегчается. И этот случай не стал исключением, ведь для одного автоматона всегда найдётся такой же маленький человек, с которым тот сможет разделить свои тяготы. Это и называется дружбой... Или чем-то большим, но с заботой о близких. Очеловеченный робот смотрел на улицу, на лёгкие заснежные тропы заднего двора резиденции, где, собственно, и находился. Он перевёл взгляд обратно на постель, томно вздыхая, но с облегчением. Хотел сегодня признаться. Сказать всё, что было на душе. О тех неразделённых чувствах, что давно пересекли черту дружбы. Но сейчас было не время. Ещё нужно утоить тайну. Скрыть её, пока не настанет рассвет в их жизнях, отношениях, тогда можно будет открыть правду, как то же окно. Даже несмотря на собственные умозаключения, брюнет вовратился к кровати, нагинаясь вперёд и касаясь прохладной ладонью горячего лба юноши. Сейчас его глаза были закрыты, но не так, как раньше, когда он только вошёл в эту комнату. Теперь он не испытывал за него страх, а странное желание... Забрать всё то тепло, которое подарил. Их лица сближались. Дневной свет проникал в спальню. Губы приоткрылись. Нежный запах чужого шампуня ударил наркотиком по мозгу. Оставалось ещё несколлько миллиметров... Ещё немного... — Кхм-кхм, - прервал монотанным хриплым кашлем человек, стоявший у дверного проёма. Он с лёгким смятением оглядел сорванную дверь, расположенную в коридоре, а также своего ученика, что занимался явно не тем, что нужно. Даже несмотря на поимку за непотребством, как считал мужчина, тот слабо улыбнулся. Кажется, на него прошлой ночью что-то также давило, что образовало тёмные круги под глазами. Он опёрся о дверной косяк, наклоняя голову набок. - Вот так вот ты развлекаешься с нашими гостями? — Было бы о что, - окинул заинтересованным взглядом названный своего последователя, а затем вновь отрицательно покачал головой. - Ранним пташкам, которые не ложатся спать вовремя, уже пора откланяться.

***

Брюнет бросил взгляд на своего друга, который уже направлялся в их сторону и пребывал в значительно лучшем настроении, чем раньше. Кажется, он отбросил все навязчивые мысли и решил жить настоящим, а также не утерял надежды. Даже когда шанс близок к отметке нуля - найдётся обязательно выход из ситуации. И так думал этот пламенеющий, яркий герой. Иногда геймеру было приятно представлять его в роли пероснажа, за которого он играл в одних из играх, несмотря на трудности. персонаж побеждает все свои проблемы. Этот образ светлого огонька никак не отпускал его... Задал уточняющий вопрос Солус подощедшему, хотя смысл показался иначе его второму собеседнику. Словно... Они предназначались также и для него. Дилан прикусил нижнюю губу, а затем резко повернулся и схватил за руку своего товарища. Его наставник одарил парней заманчивой улыбкой, насвистывая какую-то мелодию, а вместе с этим отворачиваясь, словно его здесь нет. Названному хотелось выпалить то, что он сдерживал ещё прошлой ночью. Слова о признании. Что он так долго хранил к нему чувства, что сам не знает, когда это чувство выросло в нечто таких масштабов, но был точно уверен, что эта любовь достойна шанса, как и его герой. Поэтому... Оставил раскрытие тайны их трепетных отношений, пока не настанет подходящий момент. — Когда вернёшься - оябзательно напиши мне! - сказал первое, что пришло в голову странно смущённый теперь до корней волос юноша. Его же учитель тяжко вздохнул. — Да, конечно! - ответил с притягательной улыбкой огонёчек, а затем резко поднялся на цыпочки и подарил своё тепло щеке ближнего, оставив на ней свой собственный пламенный след. Это больше смутило его оппонента. Шатен запрыгнул на переднее сиденье, разбушевав и без того неряшливый наряд, а затем помахал в знак прощания своему другу. И автомобиль помчался с места, увозя всю ту неловкую недосказанность. что осталась и никуда не исчезла.... — «Когда-нибудь потом... У нас ещё есть шанс... И мы им воспользуемся... Обязательно!»  - с внутренними проклятиями за собственную растерянность поковылял обратно в новый дом загнанный в угол в поисках нужных слов и момента робот, что достоин быть любимым. На этот раз предвестник тьмы оказался на мгновение счастливым - чёрная грива коня окрасилась в призрачный серый свет, как его глубокие глаза, в которых и творится природа настоящего звука.

***

Природа звука

— «Чувства не обманывают; обманывает составленное по ним суждение». — Иоганн Гёте. 

Последний шанс