неспящие

Не то чтобы спать не хотелось: просто мучила бессонница. Продолжительная, наверное: ее начало так и не вспомнить. Вероятно, это плохо для здоровья. Однако, если заменить недостаток сна прогулками на свежем воздухе, это уже не так вредно? Или сон — это та часть, которую все-таки не заменить? В любом случае, побродить вокруг темного леса сколько-то приятнее, чем бездумно ворочаться в кровати. А даже если и не ворочаться, то другие дела совсем не шли; поэтому выбирать и не приходится. Как хорошо. Парень аккуратно опустил крышку люка (очень удобный лаз, надо бы сказать: из гостинной прямо к одной из стен замка), предварительно наложив чары беззвучия. Ну, это так, чистая перестраховка: однокурсников как-то уже ловили за побегами из замка после отбоя, и им тогда хорошенько доставалось. Лучше не рисковать лишний раз. Хотя, конечно, за этим ничто, кроме выговора, никогда не следовало. Просто отвратительные чувства настигают, наверное, когда вызывают в кабинет к наставнику, где помимо него стоят еще несколько учителей, все уставшие от своих дел, но пришедших сюда, чтобы отчитать за непослушание. Атмосфера, скорее, жуткая. Лучше бы это время потратить на что-то полезное. Подготовиться к завтрашним урокам; лишний раз заглянуть в столовую, библиотеку; поменять постельное, наконец. А тратить время на отчитывание — пустое дело, вот уж действительно. Парень вздрогнул, когда услышал посторонние звуки, будучи в своих мыслях; но вовремя пришел в себя — то была не больше, чем репетиция хора. В мае по вечерам в аудитории с репетициями обычно открывают окна, потому что на улице тепло, а поется хорошо тогда, когда воздух чистый. Странный вопрос посетил сознание: почему они бодрствуют после отбоя? Парень мотнул головой, и мысль с ответом вылетела. Залетела обратно. На последнем вечере в этом учебном году обещали живое исполнение, поэтому бедных учеников заставляют репетировать, стараясь довести все до идеала. А чтобы на этот самый концерт пришли не полтора коротышки (никому не в обиду), с первых пар на следующий день учащихся отпускают: выспаться. Странное все-таки явление — сон. От его недостатка ведь не подхватить температуру (ладно, только если здоровье совсем уж худое. Частое явление перед Рождеством и после него) или любую другую болезнь. Разве что впадешь в депрессию; но какой-нибудь шутник с менее мрачного факультета пошутит шутку, станет смешно, все рассмеются — и грусть как рукой снимет. Это ведь так работает? Напоровшись на камень и чуть не споткнувшись уже третий раз, парень заправил волосы за уши. Он очень не любил это делать: пусть лучше свисают сальные пакли и скрывают бледное лицо, мешки под глазами. Несмотря на это, сейчас так сделать пришлось: катиться кубарем по холму как-то ну не очень хотелось. Да и не разглядеть практически ничего, темно. — Люмос. Лягушки, до этого спокойно сидевшие на тропинке, испугались света и разбежались. В сотне метров от земли пролетела гаркающая стая птиц. Им, наверное, тоже не спится. Либо это совы, принесшие письма. Парень представил грядущую суматоху на обеде завтрашнего дня. Надо бы занять место с краю стола, поближе к выходу из зала: туда обычно садятся те, кто не ждет посылки. Соответственно, птиц там меньше, еда целее. Разве что может прилететь перо в тарелку, но это совсем ничего! Ничто, по сравнению с совиным пометом или целой совой в еде. Жалко бедных птиц. Парень погасил свет, который палочка источала на своем конце. Произнес заклинание, и Ива, куда он подошел, замерла. Точнее, замерла только для него: он как бы скрыл себя перед ней. Он сел меж ее корней, прижавшись спиной к стволу. Он скрылся от замка: теперь перед ним открылся вид с холма на лес. На облака и на еще не полную луну. О нет. Это очень, очень плохо. Невообразимо плохо. Беда не приходит одна: только подумав о том, что сегодня будет полнолуние, парень услышал издалека шум. Сначала он очень походил на чей-то разговор, смех, но через какое-то время стал больше похож на гогот животных. Ну, как знать: мародеры ведь и есть животные. Моральные, да и физически по желанию. Парень, сидящий у Ивы, накинул на голову капюшон мантии, закутался поплотнее в рукава и прижался к ближнему торчащему корню. Услышав то же заклинание, что он сам произнес несколько минут назад, он напрягся. Напрягся еще сильнее, когда понял, что заклинание было произнесено женским голосом. Знакомым. Знакомым до скрежета зубов, но не сейчас до этого, потому что надо слиться с местностью, остаться незамеченным, иначе будет плохо, очень плохо… Следом за девушкой заговорил другой голос: мужской. Противный и писклявый до жути: еще не сломался. Он ободряюще что-то промычал — так, что не разобрать. Оно и понятно: стало бы Поттеру тратить силы на четкую дикцию. Он же и так уже на пике славы, куда еще совершенствоваться. Девушка и мародеры залезли в нору. Парень у Ивы взмолился всем, кого знал, лишь бы она осталась цела: неясно, что Люпин с ней сделает. А Поттер наверняка захочет выпендриться и в какой-то момент отойдет в сторону, позволив оборотню на секунду дернуться, куда тот захочет, чтобы потом снова поймать его и завести в ловушку. Только вот оборотень бросится на девушку: она единственная будет человеком. И последствия будут неизбежны. Парень застыл, когда кто-то дотронулся до его плеча. В моменте стало очень страшно: он где-то допустил ошибку… Где? Как его заметили? Но когда действие повторилось, и повторилось в качестве ласкового поглаживания, парень снял капюшон и взглянул на человека, который оказался рядом. Лили. — Я тебя почувствовала, — сразу ответила она на повисший в воздухе вопрос. — К тому же Ива была чуть спокойнее. — Что ты делаешь с… ними? — Последнее слово произнеся с полным отвращением, парень приподнялся и сел поудобнее. — Тем более после отбоя. — Я развлекаюсь и «учусь технике безопасности при обращении оборотня», — последние слова она проговорила с улыбкой, после чего поднесла палец к переносице и поправила невидимые очки. Либо цитируя Поттера, либо казавшись заучкой… — А ты? Что здесь делаешь? — Не спится. — Парень насупился, отвернулся в сторону. Девушка томно вздохнула. Она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла и звука. Через несколько секунд с ее стороны, правда, послышалось: — Мама пришлет тебе какой-то подарок завтра, — она сделала паузу. — По окончании года. Она думает, что мы еще общаемся. Парень подскочил со своего места и до треска ткани закутался в мантию. Сил кричать не осталось. Остались только силы уйти. Молча. Так он и сделал. — Если я сделала что-то плохое… Не обижайся, Северус. Последняя фраза, которую он услышал перед нещадным воем, исходящим из прохода Ивы. Сил плакать, похоже, тоже не осталось. Хотя в этом случае, скорее, глаза уже высохли от слез.