Рождество в семье Лауд

В Роял Вудс Рождество проходило как всегда: заснеженные дороги, гололед, на котором если ты не подскользнулся — значит то, что у тебя или магическая обувь, или резиновая подошва... Обычно все склоняются к варианту номер один. ...И я не стал исключением, чуть не распластавшись по асфальте по дороге к «Ванзилле». Я шел туда аккуратно, но все равно встретил парочку раздраженных и злых лиц — то ли от того, что у них изначально не задалось настроение, потому что родители и Лори решили, что нам в выходной нужно «встать пораньше» (т.е. в пять утра). Я шел к машине, пытаясь не отморозить пальцы, растирая руки друг о друга и мечтая побыстрее дойти к машине — там хотя бы относительно нормальная температура, в которой хотя бы не отморозишь себе пальцы или кое-что похлеще.... В окне машины, к своей радости, я увидел, что не последний, а также что сижу рядом с Лени. К моему счастью, ее во время поездок клонит в сон, но к моему сожалению, рядом еще сидела Лиза. В принципе, они относительно нормальные соседи, если, конечно, закрыть уши, когда Лиза начинает говорить что-то научное. Устроившись поудобнее на своем месте (насколько это было возможно с десятью сестрами в салоне одной машины), я откинулся на спинку кресла машины и расслабился. Мы еще не поехали, потому что ждали Линна-старшего и Риту, а также Лили, которая наверняка спала с ними, потому что не могла уснуть допоздна и просила маму и папу почитать сказки раз десять, наверное — ведь слышимость у нас хорошая, и я уснул еще на первой. Но через пару минут я горько пожалел, что у меня нет берушей... или хотя бы наушников с шумоподавлением. Потому что Лиза опять включила режим ходячей энциклопедии. Но, по моему мнению, это хотя бы лучше, чем сидеть с вечно дерущимися Ланой и Лолой (которая убьет тебя за любой неправильный взгляд или движение). И если я правильно расслышал (а из-за гула, стоявшего в машине, ее было слышно плохо), то она говорила что-то... «...при влажности воздуха и углу наклона наших дорог, твои шансы упасть, брат, были равны восьмидесяти семи процентам...». Я выглянул в окно машины и увидел две фигуры: Рита и Линн-старший. Мама несла Лили на руках, одетую в теплые вещи и накрытую одеяльцем лавандового цвета. Но по сравнению с милым личиком Лили (которая все еще наполовину спала), родители не выглядели такими отдохнувшими — хотя как отдохнешь с одиннадцатью детьми. Мама выглядела немного растрепанно, но радостно, потому что отпуск и праздники, отец выглядел еще радостнее, ведь можно попробовать еще много... относительно съедобных и специфичных рецептов на детях. Дверь машины открылась и впустила в салон морозный ветер, от чего я немного поежился на месте. Я сильнее натянул шапку на уши и шарф на нос — шарф, к слову, уже успел немного стать влажным от моего горячего дыхания, от чего на лице стало влажно, но все лучше, чем примерзнуть прям тут. Ведь Ронни Энн обещала, что мы сыграем в новую игру. Кстати, говоря о ней — она, скорее всего, еще спит, ведь помня ее привычку спать до обеда... я бы тоже сейчас хотел поспать, наверное. Машина издала звук, подозрительно похожий на кашель старого деда. Весь салон замер. После третьего поворота ключа мотор наконец заурчал. Все выдохнули от облегчения, а Лили начала хихикать и что-то лепетать маме на ухо, сжимая свое лиловое одеяльце в ладошках. ...Пока Лили все еще хихикала, прижимаясь к маме еще ближе, а в машине стояла атмосфера зимы, холода и недосыпа, я уже успел поверить в собственную теорию о том, что Ронни Энн видит десятый сон. Но реальность, как обычно, имела свои планы на этот день. Не успев опять устроиться поудобнее, я почувствовал настойчивую вибрацию телефона — кто-то точно настойчив. Я вытащил телефон и замер. Ронни Энн. Которая по моим догадкам спала, но реальность как обычно была на шаг впереди. Я включил телефон, и яркость на миг ослепила меня. Быстро понизив ее наполовину, мой взгляд наконец сфокусировался на сообщениях. Я увидел череду одинаковых спам-сообщений, состоящих из точек и стикеров. Я смотрел на экран с легким ужасом, рассматривая то, как она не унимается и все еще мне спамит. Я увидел стикер с Джастином Бибером, и мое лицо, кажется, стало одновременно пунцовым и стало как у Лизы, которая если бы услышала что-то типа «башмак — это леденец». Мое лицо все еще выражало стопроцентный скепсис к этому стикеру, пока я не увидел сообщение. «Линкольн я вижу что ты в сети. Отвечай. точки не закончатся если ты решишь меня проигнорировать». Я выдохнул пар, стараясь не засмеяться от абсурда. И ответил: — И тебе привет, Ронни Энн. Мы выехали. Я думаю скоро будем, если Ванзилла решит не останавливаться по дороге, а также если кое-кто не уснет за рулем и мы не влетим в овраг. И убери Бибера, это даже для тебя слишком. И не прошло и минуты, как мне прилетел ответ. И я чувствовал, как она яростно тыкает по кнопкам, даже не заботясь о том, куда попадет. «иди в жопу слюнтяй еще слово про бибера-в овраге лежать будешь только ты. и вообщн я толььтк прнснулась а ты уж мепя бесиш» Глядя на ее сообщение, я невольно улыбнулся. В этом была вся она: никакой пунктуации по утрам, а также я слышал ее голос, полный притворной (надеюсь) злобы. Пока я любовался этим цифровым хаосом, Лиза, сидевшая рядом, скосила взгляд на мой экран и поправила очки. — Брат, уровень синтаксической деградации в твоем входящем чате превышает все допустимые нормы. У твоего респондента явно проблемы с моторикой по утрам. Я немного скривился от ее замечания и, прижав телефон к груди, старался не обращать внимания на замечание, а также молился, чтобы она не заметила мое пунцовое лицо и уши и учащенное сердцебиение. Ведь лицо еще можно списать на холод, а учащенное сердцебиение.... не знаю, в общем, надеюсь не заметит. Я улыбнулся, глядя на экран, набрав последнее сообщение: «Скоро буду, соня». Убрав телефон в карман джинс, я прислонился лбом к холодному стеклу машины, наблюдая, как Роял Вудс постепенно тонет в утреннем тумане, ярких вывесках магазинов, гирляндах и счастливом смехе семей. Я понимал, что дорога уже не будет такой длинной, и то, что по прибытии туда между мной и Ронни Энн все изменится, и я точно уверен, что к лучшему.