Новогодние счастье

В понедельник Германия был сам не свой, словно тень печали легла на его душу. Разговор с Россом тяготил его, словно камень, не хотелось произносить слова прощания. Он пытался найти нужные слова, собраться с духом, но все попытки разбивались о глухую стену. Решив отложить неизбежное, он приказал себе молчать, пока не придет подходящий момент. В ожидании у кабинета Германия прислонился к стене, чувствуя, как внутри все сжимается от тоски. Увидев приближающегося Россию, он выдавил подобие улыбки, в отличие от самого Росса, который сиял, словно летнее солнце. Румянец от мороза играл на его щеках. — Привет! Холодина какая, бр-р! — Россия, поздоровавшись, встал рядом. — Как дела? Что интересного на выходных? — Да ничего особенного, — ответил Германия, хотя в голове его все еще кружились воспоминания о пятничном вечере. — Мне нужно будет с тобой поговорить… позже. — Он отвел взгляд в конец коридора, а затем опустил глаза в пол. Настроение России мгновенно изменилось. Он был настроен на легкую, непринужденную беседу, в то время как Германия явно собирался завести серьезный разговор. — Эй, Гер, хорош хандрить с утра пораньше. Понимаю, понедельник, начало рабочей недели, но нужно же быть позитивнее! — Россия потянулся, чтобы положить руку на плечо немца, но тот резко отшатнулся. Россия уже собирался засыпать его вопросами, но тут к ним подошел Финляндия. — Привет? Россия перевел взгляд с Фина на Германию, а затем снова на Фина. — Да, привет. — Кто это? — тихо спросил Фин, наклонившись к уху друга. — Новенький? — Да, это… — Россия хотел указать на немца, но того уже и след простыл. — Германия… — Видимо, он не очень-то тебе рад. — Опять что-то случилось… На прошлой неделе ведь отлично общались, — возмутился Россия. — О! Да вы посмотрите, нестереотипный русский, — Фин усмехнулся и прислонился к стене боком. — Ты русский, он немец, вы должны враждовать! Россия бросил на него суровый взгляд. — Фин, не начинай, я тоже могу сейчас стереотипами покидаться! — Да ладно! Шучу я. Россия не придал значения утренней перемене в настроении немца и, пожав плечами, постарался забыть об этом. Но весь последующий день Германия вел себя странно, словно его подменили. Как только Россия пытался заговорить с ним, тот отмахивался, убегая под разными предлогами: "Сейчас занят, тороплюсь, некогда и т.п." Россия решил, что, наверное, и правда у него много дел, и решил не отвлекать. "Все равно после школы увидимся", – подумал он. Парень стоял у выхода из школы, уставившись в телефон и время от времени поглядывая на толпу. Внезапно Россия оказался на земле, поскользнувшись на тонком слое снега, который хоть немного смягчил удар, но руку все равно прилично приложило. Это снова Америка, вечно из-за нее одни проблемы! Русский со злостью столкнул ее в сугроб и, поднимаясь, крикнул: — Ты совсем с дуба рухнула?! — Как ты посмел обижать мою кровиночку! — Америка тут же поднялась и, сжав кулаки, посмотрела на Росса. — Ну, или как у вас там говорят… Россия отряхнулся и поднял рюкзак. — Я не трогал твою кровиночку. Что еще за кровиночка? — Зачем ты Германа обидел? — уже более внятно произнесла девушка и строго посмотрела на парня. Россия застыл в недоумении, не понимая, что имеет в виду Америка. Вроде бы ничего плохого он не делал, а его все равно обвиняют. — Я почти не общался с ним сегодня, он постоянно куда-то убегал по делам. Как я вообще мог его обидеть? — То есть, ты его не трогал? — Америка удивленно посмотрела на Россию и продолжила: — Он сегодня какой-то странный. Я хотела с ним поговорить, а он даже подходить не стал. Америка и Россия переглянулись и в один голос сказали: — Сейчас узнаем! Время шло, люди расходились с территории школы, и вскоре там почти никого не осталось. Америка постояла еще минут десять-пятнадцать и сказала: — Ужас, как долго его ждать! Не знаю, как ты, но я тороплюсь. — Америка недовольно посмотрела на Росса и добавила: — Я хоть тебя и недолюбливаю, но узнай, что с Германией. Развернувшись, девушка спешно покинула территорию школы. Россия проводил ее взглядом и продолжил ждать немца. Прошло еще около десяти минут, и у выхода показался Германия. Россия выдохнул с облегчением, подбежал к нему и обнял, но Германия слегка оттолкнул его, отступив назад. Россия смутился и отвел взгляд. — Слушай, Аме не дождалась тебя и попросила спросить. Что с тобой сегодня? Быстро проговорив, Россия огляделся по сторонам и снова взглянул на немца. Тот выглядел встревоженным. — Все хорошо? Германия промолчал. Россия попытался докопаться до правды, но это оказалось невозможным. — Если ты на меня обиделся, то прости, только вот за что? — Росс, все нормально. Извини, но я очень тороплюсь. Германия попрощался и ушел. Россия остался в полном недоумении. Просто так уйти, проигнорировав вопрос, – это было ужасно, это стало переломным моментом. Россию это выводило из себя. Его раздражало, когда люди уходят от ответа, не объясняя причины. "Да ты будто издеваешься надо мной", – подумал Россия, пытаясь успокоиться. Он решил прогуляться, чтобы прийти в себя, иначе, вернувшись домой, он разнесет все к чертям, а потом и его самого разнесут. Он бродил по дворам, рассматривая зимние площадки, заснеженные деревья и клумбы у домов, окна которых давно украшали гирлянды. Где-то в окнах виднелись наряженные елки, а где-то было пусто. В это же время он думал только о том, что вообще происходит в мире и в его голове. Ну, в мире, понятное дело, всякая ерунда, а в его голове бушевал настоящий шторм из эмоций и… чувств. Зачем он вообще бегает за этим немцем и пытается что-то узнать? Какое ему дело до его проблем? Почему с другими у него все совсем не так? Неужели Германия какой-то особенный? Да нет, это просто чушь собачья! Обычный парень, который недавно перевелся в их класс, с совершенно обычным характером. Но так хочется, чтобы он был рядом… В этот момент Россия сам не понял, что имел в виду. В смысле, рядом? Рядом напротив или рядом… Он сам не понимал, о чем думает. Взвесив все возможные варианты, он постепенно начал догадываться, что именно он подразумевал. Парень пытался отрицать это до конца, но чувства не отменить и не стереть. "Да не-е-ет… Ну, это невозможно. Нет, нет и еще раз нет!" — сколько бы Россия ни пытался отрицать, ничего не вернуть. "Блять, я педик…" Сумерки крались неслышно, окутывая город зябкой дымкой, а вместе с ними подступал и колючий холод. Россия спешил домой, продрогший и уставший. Уже в своей комнате он ощутил навязчивое желание написать Германии. Аме, словно назойливая муха, жужжала в его голове, своими бесконечными сообщениями: "Как он? Ты узнал? Ау! Ответь!" Каким-то образом она раздобыла его номер и теперь не давала покоя. Но ответа от Германии не было. Ледяное молчание. Он читал сообщения и игнорировал их – это начинало выводить Россию из себя. Часы неумолимо отстукивали время: "Тик-так, тик-так," – а в телефоне по-прежнему царила тишина. В конце концов, Россия попытался отбросить эти мысли и заняться своими делами. Но сердце предательски ныло, заставляя его то и дело поглядывать на экран в ожидании хоть какой-то весточки. Час, другой, третий – ничего. Россия смирился с тем, что ответа, видимо, не будет. Прошло около трех дней. Россия с головой ушел в учебу, стремясь хоть как-то отвлечься, и на удивление, ему это удавалось. Но покоя не давал игнор Германии. Полное, абсолютное безразличие. Он словно перестал существовать для немца. Ни взгляда, ни слова, ни ответа на вопросы, ни малейшей реакции на предложения погулять. Как будто Россия – всего лишь призрак, тень, пустой звук. В тот же вечер его комнату чуть ли не сотрясали приступы ярости и отчаяния. Что случилось с Германией? В какой момент их общение оборвалось? Почему он не отвечает на звонки, на сообщения, вообще ни на что? Россия чувствовал, что здесь что-то не так, что-то скрыто. — Да как же достало! — Он яростно швырнул в стену книгу, за ней полетели тетради. — Задолбал! Подошел бы, объяснил, что случилось, просто прояснили бы ситуацию, я бы помог! — Россия нервно метался по комнате, словно зверь в клетке. — Нет, мы же любим бегать от проблем! Неожиданно дверь тихонько приоткрылась, и в проеме показалась встревоженная Беларусь. — Россиюшка, всё хорошо? — тихо спросила она, робко входя в комнату. Россия с шумом выдохнул, обессиленно опустился на стул и потер лицо руками. — Тебя это не касается. — Я же твоя сестра. — И что с того? — Ну уж нет, так дело не пойдет. Беларусь уселась на край кровати, закинув ногу на ногу. — Пока не расскажешь, никуда не уйду. Выкладывай! Она всегда была такой: заботливой, доброй, но невероятно настойчивой. Если уж что-то втемяшилось ей в голову, она добьется своего любой ценой – от куклы до внимания и признания. Россию это до жути бесило. Не давая себе отчета в том, что он делает, он заорал во весь голос, словно не своим голосом: — Задрала! Уходи и больше не приходи! Беларусь растерянно посмотрела на брата. И в тот самый момент, когда она уже собралась уйти, в комнату вошел Украина. Он бросил быстрый взгляд на Беларусь, затем перевел его на Россию и с абсолютно невозмутимым выражением лица произнес: — Тебя папа зовёт к себе. — Выдержав неприятную паузу и чуть заметно улыбнувшись, добавил: — На серьезный разговор. Он закрыл за собой дверь, и Россию пробрал озноб. Беларусь, обиженно поджав губы, вылетела из комнаты следом за Украиной. — Чёрт, хохол. Опять настучал на меня, я ему еще покажу. Россия стоял перед дверью кабинета Союза, сжав кулаки. Собрав всю волю в кулак, он постучал и вошел. — Привет, ты меня ждал? — Да. Проходи, садись, разговор предстоит долгий, – прозвучал сухой, строгий голос Совета. Парень прошел и сел напротив. Нервно потирая колени, он спросил: — Так что за серьёзный разговор меня ожидает? — У нас с тобой сегодня три темы для обсуждения. И начнем с первой. СССР отодвинул бумаги в сторону и положил рядом ручку. Сложив руки в замок, он пристально посмотрел на сына. — Это насчет твоих криков на Беларусь минут десять назад. Зачем ты на неё накричал, Россия? Запомни: ты – старший брат. Она считает тебя своим защитником, а что ты делаешь? Кричишь на неё только за то, что она хотела помочь. Так не ведут себя братья. Ты должен извиниться перед ней. — Я не просил у неё помощи, чтобы она… СССР резко перебил его: — Ты меня понял? Россия лишь покорно кивнул и вздохнул. — Отлично. Тогда скажи мне, пожалуйста, зачем ты споришь и хамишь учителю русского языка и литературы? Почему ты не можешь нормально учиться? — СССР сверлил его сердитым взглядом. "Твою мать," – пронеслось в голове у России, и он отвел взгляд. — Случайно так вышло, я не хотел. СССР еще минут десять читал ему нотации о том, что нужно уважать старших и слушаться их. Россия слушал, конечно, но вполуха. — Твою мать, как же с тобой сложно! — СССР с шумом выдохнул. Собравшись с духом перед последней темой, он принял крайне серьезный вид. — Росс, мне тут шепнули ненароком, что ты с фашистом дружишь. Россия в изумлении посмотрел на отца. — С кем? У меня в окружении нет фашистов. Взбешенный СССР с силой ударил кулаком по столу и вскочил с кресла. — Не ври мне! Немец этот! Ты уже не помнишь, что они со мной сделали?! — СССР подошел ближе и резким движением сорвал с себя футболку. Россия увидел на его теле множество мелких и огромных шрамов, напоминающих о войне. Парень видел это не впервые, отец довольно часто рассказывал и показывал, что ему пришлось пережить. Поэтому Россию это не удивило и не потрясло – он просто смотрел. — Ты не понимаешь, они – наши враги, которых вообще нахер истребить надо! Россия терпел до последнего, но он не мог выносить, когда поливали грязью его друзей или знакомых. Это было выше его сил. Парень из последних сил сдерживался, чтобы не наорать на отца и не вылететь из комнаты, сломав дверь. Это продолжалось около пяти минут. — Если я еще раз узнаю, что ты общаешься с ним, тебе кранты. Ты уяснил? — Да. Россия резко встал и вышел из кабинета отца. Сжимая кулаки, он направился прямиком в комнату братьев. Ворвавшись туда без стука, он подбежал к кровати Украины. — Да что же тебе спокойно не живётся, урод?! — Россия навалился на Украинца, сжимая его руки, чтобы тот не мог сопротивляться. — Да пошёл ты! Отвали, ненормальный! Казахстан, увидев эту сцену, подбежал к ним и растащил, оттащив Россию в сторону. — Еще и братом называешься! — Росс, успокойся, хватит на Украину гнать! Россия вырвался из его рук и снова набросился на Украину, ударив его в нос. На шум прибежала испуганная Беларусь и застала такую картину: Украина лежит на кровати, а на нём сидит Россия, замахиваясь кулаком. — Что тут происходит? Украина тут же скинул Россию на пол и сам вскочил на кровать. — Да вон, сумасшедший ворвался ко мне в комнату и орет на меня, и избить хочет. Ідіота шматок… — тихо закончил Украина. — Ты словами-то не разбрасывайся, — раздался в дверях голос. — А то Россия тебе еще зарядит. СССР тоже пришел на крики Украины вместе с Беларусью. Украина скрестил руки на груди. — Так йдіть ви… — А вы, молодой человек, на выход из комнаты, — СССР перевел взгляд на Россию. — Чтобы я больше не видел тебя рядом с Украиной, и тебя это тоже касается. Россия встал, отряхнулся и молча вышел из комнаты. Перед тем как лечь спать, он написал Германии, чтобы тот пришел завтра во двор рядом со школой. Он был настроен очень серьезно. И на удивление, Германия быстро ответил и согласился. Вот это да! Что за праздник? Россия сделал уроки и наконец, со спокойной душой, уснул. *** Утро встретило Германию зябкой дымкой. Решив напоследок взглянуть на Росса, вдохнуть его присутствие перед долгой разлукой, он собрался на прогулку. Накинув куртку и закинув рюкзак на плечо, он направился к выходу. В дверях его встретил Рейх, чье лицо было непроницаемым, как зимнее небо. — Доброе утро. Куда это ты в такую рань собрался? — прозвучал сухой вопрос, резанувший утреннюю тишину. — Прогуляться, да и нужно кое-что купить из канцтоваров, — ответил Германия, стараясь не отводить взгляда. Рейх молча прошел мимо, скрывшись в кухонном мраке. Воспользовавшись моментом, Германия выскользнул из квартиры и, словно птица из клетки, вырвался на улицу. Глубокий вдох морозного воздуха обжег легкие, даря обманчивое ощущение свободы. Шагая по заснеженным дворам, он терзался сомнениями: идти к России или довольствоваться письмом? Но понимал, что встречи не избежать. Россия ждал во дворе, возле самой школы. Сидел на скамейке, устремив взгляд на серые стены домов. Германия подошел неслышно и осторожно коснулся его плеча. Россия обернулся, в его взгляде промелькнуло замешательство, сменившись настороженностью. — Зачем ты меня позвал? — вопрос прозвучал тихо, с ноткой вызова. — Я хотел узнать, что с тобой происходит. В последнее время ты словно чужой, будто мы и вовсе не знакомы… — Дело не в тебе, пойми, — поспешил ответить Германия, — просто… это все из-за отца. — Отца? — Россия недоуменно нахмурился. — Но ведь он не с тобой? Ты же вроде бы приехал с дядей. Что он мог сделать? — Я солгал. Не хотел, чтобы ты знал. Мой отец — Третий Рейх. Он ненавидит русских, ты сам знаешь почему. Он узнал о нас с тобой и пригрозил, что если это продолжится, у меня будут большие проблемы. — Значит, нашему общению конец? — тихо выдохнул Росс, опустив взгляд на искрящийся снег. — Я не хочу этого, но не думаю, что ты захочешь продолжать после всего, что я тебе сказал… — с горечью ответил немец. Россия возмущенно вскинул голову. — Нет! Ты хороший человек! Почему я должен перестать с тобой общаться?! Ты не такой, как твой отец. Ты намного лучше! Я не хочу, чтобы все закончилось вот так! — Россия сжал плечо Германии. — Никогда. Слышишь? Никогда я не перестану с тобой общаться. Запомни это. Германия лишь слабо улыбнулся, не веря в эти слова. Как могли два таких разных человека, выходца из враждующих наций, продолжать дружбу после такого? Он отчаянно хотел верить, но надежда таяла, как снег на ладони. Они стояли друг напротив друга, окруженные безмолвием зимнего двора. Германия был поникшим и сломленным, а в глазах России горел огонь непоколебимой уверенности. Вдруг Россия схватил его за руку и крепко сжал. Не ожидавший такого жеста, Германия вздрогнул и вопросительно посмотрел на него. — Давай поклянемся, что больше никогда не будем скрывать друг от друга секреты. Клянешься? Германия помедлил, потом твердо ответил: — Клянусь. Они прогулялись до канцелярского магазина, где Германия купил пару ручек. Разговаривали, смеялись, стараясь забыть о произошедшем. На обратном пути, почти у самого дома Германии, Россия вдруг остановил его, схватив за куртку. Недоумевая, Германия взглянул на него. — Что-то еще? Россия засунул руки в карманы и смущенно переминался с ноги на ногу, словно не зная, как выразить то, что терзало его душу. Он топтал снег, подбирая нужные слова. Наконец, набрав в грудь воздуха, словно глоток водки, он выпалил: — После этого ты точно перестанешь со мной общаться… — с нервной улыбкой произнес Росс, продолжая копаться в снегу. — Да что там может быть такого? — усмехнулся немец. Россия молчал, сжимая кулаки в карманах. Германия ждал, но, потеряв терпение, развернулся, собираясь уйти. — Мне надоело ждать, когда ты соизволишь договорить. Я пойду домой. На самом деле это был блеф, попытка поторопить Россию. И это сработало. Россия тут же встрепенулся. — Стой! Ты мне нравишься! Ох… — осознав сказанное, он закрыл лицо руками и, отвернувшись, пробормотал: — Черт… Германия, словно громом пораженный, молча смотрел на Россию, пытаясь переварить услышанное. Встряхнув головой, он снова посмотрел на него. Мимо проходила старушка, которая, не останавливаясь, обронила: «Ох, молодежь... В любви признаются. Дай Бог здоровья родителям...» Германия проводил ее взглядом и снова посмотрел на Россию. — Ты… ты сейчас серьезно? — Блять, да! Серьезно! Да-да, я гей, сука! — выпалил Россия, метаясь из стороны в сторону, и замер. Германия подошел ближе и шепнул что-то ему на ухо. Удивление отразилось на лице России, он улыбнулся и нервно рассмеялся, спрашивая: — То есть… это взаимно? Германия лишь смущенно улыбнулся в ответ. Слова застряли в горле. Это был немой диалог двух сердец. Но Германия все же выдавил из себя: — Ну… что? Видишь, я не отвернулся от тебя… — Ну… да. Еще немного постояв на морозе, Рос сия и Германия попрощались. На прощание Россия спросил, можно ли его обнять. Получив согласие, он крепко прижал Германию к себе, так что тот едва мог дышать, и отпустив, произнес: — Что же будет дальше? — Совершенно не знаю… — тихо ответил немец.