Dark Side Of The Moon

-Отпусти меня. Александр не может пошевелиться, он даже говорит еле-еле. Но это не потому что Алина ранила его. Он привязан. Связан неизвестными невесомыми нитями. -Что ты, Сашенька, - щебечет рядом голос. - Как же я отпущу тебя? Ты ведь захочешь убить меня тут же. Оставим это напоследок. Обладательница голоса подходит к тому месту, где он лежит. Он даже не может повернуть голову, чтобы понять, на чём лежит. Или разглядеть её лицо. -Откуда... моё имя... -Я знаю, кто ты. Тонкие пальцы перебирают пуговицы камзола. -Откуда? -Бабка нагадала. Нагадала мне, что моего суженого будут звать Сашенькой. А раз это и впрямь твоё имя, значит, ты мой суженый. Безумная. -Отпусти, суженая. Она смеётся. Смех похож на звон маленьких медных монеток. Разбегаются, теряются в темноте. -Не могу, Сашенька. Ты и сам не захочешь уйти, когда увидишь мою полную силу. -Как... увижу? -Через тринадцать ночей, Сашенька. Он чувствует, как пальцы гладят его по голове. Прохладная маленькая рука. Наверняка её кости тонкие, такие, что сломаются, если сильно сдавить. -Потерпи, суженый. Он не хочет спать, но проваливается в сон. Во сне тонкие пальцы вынимают из него кости. Одну за другой. Это не больно. Но страшно. • В следующую ночь Александр просыпается в таком же состоянии. Только может немного двигать головой. -Суженый, - ласково звенят монетки. - Я искупаю тебя сегодня. -Имя, - хрипит он. Во рту так пересохло, что он, наверное, обдирает нёбо шершавым языком. - Твоё имя. -Сар-Эрдэн, - отвечает похитительница.  Шуханка. Ему надоедает лежать неподвижно, и он жадно ловит любые слова, которые могут помочь выбраться. Она говорит на равкианском почти безупречно, немного срезает согласные.  -Но ты можешь называть меня любимой, - разрешает Сар. - Или суженой. -Мои кости... Александр чувствует, что они на месте, но он будто стал легче. -Не волнуйся, Сашенька, я верну, всё верну. Мне нужно-то немного. Ласковый, звонкий голосок баюкает его, он поворачивает голову на сколько позволяют невидимые нити и видит чудовище. Чёрно-серые вьющиеся волосы и чёрные глазницы на тонком костлявом лице. -Не смотри, - ласково говорит чудовище и Александр слепнет. - На невесту раньше времени смотреть - не к добру. Он от ужаса дышит часто-часто. -Саашенькаа, - зовёт чудовище. - Попей, суженый. Он чувствует, как невидимые нити ослабевают. Тут же сжимает руку в кулак, собирает все свои силы. Тьма не приходит. Тени не отзываются. -Что ты, суженый, - смеётся чудовище, - сила твоя у меня вся. Я ею тебе глаза закрыла.  -Верни, - требует Александр. Она только смеётся. Монетки в голосе звенят. Он чувствует, как к губам прикладывают посуду с водой. Он жадно пьёт, пока ему позволено. -Пойдём, - берёт она его за руку, - пора искупаться. Рука маленькая, сжать и раздавить только. Но его сила у неё. Она купает его нежно маленькими руками. Касается везде, как будто у неё над ним полная власть. Александр терпит. Что угодно, чтобы вернуть себе силу. -Я верну тебе глаза, - говорит чудовище, укладывая его на место, - если ты будешь слушать меня, как полагается наречённому. Если будешь ласков со мной, Сашенька. Александр кивает. -Скажи, - просит чудовище, голос чистый и высокий, но он чувствует под ним свою тьму. Она требует. -Я буду ласков... моя суженая. -Поцелуй меня, Сашенька, - говорит чудовище где-то близко. Голос звенит. Он вздрагивает от прохладного касания на потрескавшихся губах. -Не дёргайся, - шипит она другим голосом. -Не сердись, суженая, - сглатывает Александр. - Мои губы огрубели. Мне больно. -Больно? - переспрашивает она. Тонкие пальцы остро вонзаются в рёбра. Глубоко и страшно. Царапают до крови. Она погружает в него ногти глубже. Он слышит, как они входят в плоть и совсем ничего не может сделать. Ему становится жутко. -Прости меня. Он чувствует на щеке её дыхание и старается, чтобы слова звучали ровно. Хватка ослабевает. -Конечно, суженый. Я прощу тебе что угодно, - ласково говорит она. Он чувствует перемену и пользуется: -Поцелуй меня, суженая. Я буду хорошо себя вести. Он не поднимает рук, просто позволяет ей самой целовать его. Она целует нежно, гладит маленькой рукой щёку. А потом кусает. Больно, до крови. Он понимает - проверяет. И только тихо стонет в ответ. -Я довольна тобой, суженый, - говорит она. В глазах проясняется, сквозь мутную пелену проступает красивое лицо. Пряди те же, но на костях живая кожа, глаза обычные, чёрные. Только тьма в них. Плещется, просится к нему. Его тьма. В плену у ведьмы. -Смотри, как меняется моё лицо, когда ты целуешь меня. Мне нужна твоя ласка, Сашенька. Мгновение - и он снова проваливается в сон. • Он приспосабливается засыпать или слепнуть по её желанию, бродить по её дому вслепую, пить и есть, когда она скажет. Ей нравится мыть его, трогать как захочется. Она забавляется его слабой плотью, отзывчивой, похотливой. Он думает, что скоро тоже тронется умом. -Сегодня мы поженимся. Ты будешь моим, - ласково говорит она на седьмой день. Он не может пошевелиться. Даже говорить не может. Голый. Неподвижный. Тёплые бёдра усаживаются верхом. Маленькие руки ползут по понравившимся местам. Лицо. Румянец на смуглых скулах. Он видит её. -Я разрешу тебе смотреть. Но язык твой запечатала. Сегодня будешь без слов. Просто слушайся. Потом он чувствует полную свободу. Плечи больше не скованы. Руки двигаются. Он шевелит ими. Она сидит на нём в тонком платье. Подвенечное. Только чёрное, рваное. Платье само задирается, расступается. Это не платье. Это его тьма. Маленькая похитительница его силы. -Саашенькаа, - зовёт она его. Монетки в голосе весело пляшут. Он поднимает руки и ждёт разрешения. Она улыбается тонкими губами. Разрешает. Он кладёт ладони на её талию. Осторожно, чтобы не разозлить. Она заставляет его гладить её бёдра. Смотрит на него, маленькая и ужасающая. Целует и смеётся. Руки как всегда прохладные. Откуда только приходит всё время такая холодная? Губы, щёки - тоже холодные. А под платьем горячая. Он так слаб без своей тьмы. Просто человек. Просто древнее зло без сил. Он знает, что она - древнее. -Не терпится? - спрашивает она, потираясь об него, отвердевшего, потерявшего стыд. Он не может сопротивляться ей. Он так слаб. Она принимает его в себя. Запрокидывает голову. Дикая, страстная. Жуткая. Он находит, как ей хочется. Рывками отдаёт ей то, чего она требует. Она раскачивается на нём. Чаще. Быстрее. Приподнимает подол чёрного платья, заставляет его залезть рукой. Толкает его руку выше, к груди. Он сжимает послушно. Сар сгибается пополам, жмурится, стонет высоко. Монетки в голосе так и сыпятся. Касается его губ, распечатывая их: -Скажи мне, скорей, скажи. -Любимая, - он не думает ни о чём, только о ней. - Суженая, - она стонет громче, всхлипами, - супруга моя, - дрожит сладко, - моя госпожа. -Ах, Сашенька... Если бы можно было думать о ней как о по-настоящему любимой женщине, он бы запомнил её именно такой. Забирающей всё, что может получить от него. Плохо ли, хорошо. Берущей своё. Она ещё совсем немного лежит на нём прикрывая глаза, он ощущает, как волнами по её телу расползается нега. Потом приподнимается и хвалит: -Какой у меня хороший супруг. Я верну тебе немного теней, открой рот. Он без раздумий размыкает губы. Сар наклоняется к нему. Довольная, улыбается. Потом хватает за горло, сдавливает: -Вдыхай. Она снова двигается на нём. Бёдра мечутся. Вверх-вниз. Так сладко, так хорошо. Чёрная струйка силы вылезает из её рта змеёй, повисает между ними. Проникает между губами, заползает в горло. Тяжело вдыхать. Воздух заходит медленно, тени обрывками - следом. Голова кружится. -Вдыхай, - снова велит она, продолжая двигаться. Он вот-вот взорвётся. Он вдыхает ещё, тонкие пальцы не дают вобрать много. Хорошо, мокро, тепло. Ему безумно. -Давай, ещё немного, - стонет она. - Ещё, Сашенька, ещё. Срывается на крик, выгибается, отпуская его. Воздух с остатками силы врывается в него. Волна удовольствия накрывает так сильно, что свет меркнет. Тьма. Перед глазами, в ней, в нём. Тени везде. Сила, знакомая, от которой радостно, наполняет руки. Он тут же направляет её, острым клинком устремляясь к её голове. Сар так легко отмахивается от смертельного сгустка, что он невольно восхищается ей. -Не шали, - говорит она, мягко хлопая его по руке. - А то накажу. Он вдруг обнимает её: -Накажи, любимая. • Он говорит себе, что ему нужно вернуть ещё силы. Она отдаёт понемногу. Каждый раз в награду за желанную ласку. За то, что он был послушным, за то, что сделал ей хорошо. За то, что делал ртом стоя на коленях у кровати. За то, что отхватил пощёчин, когда не смог без стонов лежать под ней. Он возвращает себе силы. Копит понемногу. Но не знает, что будет делать, когда всю вернёт. Сар уходит и приходит ночью. Усыпляет его, сияющая. Поёт песни. Песни звенят. Он не знает уже, от чего засыпает. От того, что она ведьма. Или от того, что ему хорошо. Он говорит себе, что ждёт удобного момента. А она светится всё больше. В волосах больше нет чёрных прядей. Они как лунь. Он один раз стоит у порога, который ещё не переступал. Думает о другом мире из которого его выжгли. Хочет ли он вернуться? Без неё. Потом открывает дверь и выходит в ночь. Он идёт в темноте. Она спускается внезапно дикой птицей откуда-то с неба. Валит его на землю. Он даже не сопротивляется. А потом понимает. Он хотел, чтобы она поймала его. Хотел снова почувствовать себя нужным, не отвергнутым. Принадлежным. -Не отпущу тебя. Ты мой. Она впивается в его губы своими. Он будет принадлежать. Той, кто сильнее его. Он будет важным. Для той, кто не боится его, кто пугает его ещё сильнее. Он срывает с неё одежду, так сильно хочет быть близко. -Весь твой. Он собирает тени вокруг них, окружает её, кутает, чтобы она не могла двигаться. Она только смеётся: -Сашенька, какой же ты непослушный. И выпускает из рук мягкий серебристый свет. Свет рвёт тени на клочки. -Заклинательница, - удивляется он. И давится ударом. Падает, сбитый с ног её истинной силой.  Обнажённая кожа светится под неполной луной. Она снова садится сверху. Она так любит быть сверху. -Я почти в полной силе, - говорит она. - Что же мне делать с тобой, Сашенька? -Что захочешь, - говорит он, сплёвывая кровь в сторону. И она делает. Он слышит вдалеке шум прибоя и чувствует, как нужен ей. • Она уходит вдоль берега, когда над ней расцветает полная луна. Александр никогда не видел такого огромного полнолуния. Он посылает тьму вслед за ней, не особо стараясь причинить ей боль. Может быть, совсем немного. Она счастливо улыбается ему, оборачиваясь. Машет хрупкой рукой и рвёт ткань теней на лоскутки. Один за другим лоскуток - она впитывает его тени. -Убей меня сейчас или иди за мной, - весело кричит она сквозь шум прибоя. Александр идёт за ней. Сначала простым шагом, потом бежит, не желая оставлять её одну. Она оборачивается снова на последних его огромных шагах и распахивает руки. -Иди ко мне, - говорит она. Он обнимает её замёрзшую, обманчиво хрупкую. Она разворачивает его назад, продолжая держаться за него, выныривает из-под руки. -Смотри, любимый, - говорит она, вытягивая тонкую руку к огромной луне. Александр чувствует, как она питается от него, видит, как она принимает в себя бледные лунные лучи - и слышит ошеломительный треск. Берег раскалывается на несколько частей, огромные чёрные трещины ползут от кромки воды вверх на сушу. Александр видит размеры провалов. Глубокие, уродливые. Вода торопливо заполняет трещины, пенится бурно, мутно отражая лунный свет. Как будто кто-то расчертил берег чёрным и серебряным. Она управляет тьмой и приливом так легко, будто гладит домашнего кролика. Столько возможностей. И ничего не нужно завоёвывать, ни перед кем не нужно притворяться. Она смотрит на него влюблённо, улыбается почти наивно. Безумно красивая, безумная. -Это всё будет наше, Сашенька. Весь мир будет наш.