Праздник приближается

В конце декабря Нью-Йорк выглядит особенно прекрасно. Повсюду царит волшебная атмосфера. Здания украшены гирляндами, игрушками и прочими рождественскими атрибутами. На каждом углу стоят наряженные ёлки. Толпы туристов разглядывают разноцветные витрины магазинов и тематические инсталляции. Посреди сказочных декораций у Рокфеллер-центра люди катаются на коньках и делают фото. Вокруг суета, кто-то торопится за покупками подарков. Город готовится к праздникам. Джо тоже был в праздничном настроении. Мыслями он уже встречал Рождество в кругу семьи, однако пока что приходилось заниматься унылыми рабочими делами. Джо работал в одном из банков Мидтауна. В целом ему нравилась его работа, даже в такие моменты. Сейчас перед ним сидел какой-то жалкий бродяга, непонятно, что забывший в приличном банке. Этот человек был грязным, исхудавшим, с тёмными кругами вокруг глаз и трясущимися руками. Когда он только вошел в офис, Джо даже не узнал его. Хотя раньше это был довольно известный человек из богатой семьи. Было что-то ироничное в этой ситуации — Джо всего в жизни добился сам и поднимался из самых низов, чтобы в результате стать менеджером в престижном банке на Манхэттене. В то время как этот бродяга всю жизнь полагался на отца и его деньги, а сейчас сидит и жалуется на то, какой он нищий, слёзно умоляет выдать ему кредитную карту, рефинансировать его кредиты в других банках. В такие моменты Джо чувствовал, что всё-таки в мире есть справедливость. Этот клиент говорил без умолку. Наконец, Джо все же выждал момент, когда он на секунду прервался. — Мистер Озборн… Я вас услышал, — сказал Джо. — Вы не понимаете… мне очень нужны это деньги. Вам же самим это будет выгодно! Чтобы я оформил кредит в вашем банке. Мне нужно только погасить долг. По сути, я же теперь вам буду должен деньги, буду платить проценты вашему банку, вам же это выгодно! — Мистер Озборн, пожалуйста, достаточно. Как я уже несколько раз повторял вам, мы ничем не поможем помочь в этой ситуации. И ваша кредитная история… Мы не можем выдать вам кредит ни на каких условиях. Это окончательное решение. — Я не понимаю, в чём проблема? Я же всё выплачу. Я найду деньги. Джо устало вздохнул. — Мистер Озборн. Вы же должны понимать. Мы не можем дать вашей заявке зелёный свет. — Зелёный? — Гарри Озборн нахмурился. — На что это вы намекаете? — Ни на что, — ответил Джо и самодовольно улыбнулся. — Говорю, не можем одобрить. И вообще, я не могу уделить вам больше времени. У нас ещё много клиентов, особенно перед праздниками. С наступающими вас и всего доброго. Джо открыл перед собой папку с документами и начал делать вид, что очень увлечённо изучает их. Гарри в растерянности глядел на банкира. Через несколько секунд Джо поднял глаза от документов и взглянул на него. — О, мистер Озборн, вы ещё здесь? — раздраженно спросил Джо. Гарри молча встал со стула, в последний раз взглянул на Джо, затем направился к выходу. На улице был солнечный день и после полутьмы банковского офиса глаза Гарри немного слезились. Свежевыпавший снег ярко блестел на солнце. Отель напротив банка своей дорого украшенной вывеской просто кричал о богатстве. Мимо проезжали роскошные автомобили. Из кофейни слева выходили люди в модной одежде, сытые и чистые. Они оживлённо говорили о чем-то и смеялись. Мир вокруг, и особенно этот город, кажется, насмехались над Озборном. По крайней мере он так чувствовал. Когда-то он и сам был среди этих успешных состоятельных ньюйоркцев, но теперь окончательно стал здесь чужим. Больше он не знал, что делать, и куда идти. Кажется, что всё, что мог, он уже сделал. Было бессмысленно и дальше продолжать ходить по банкам и просить денег. Всё равно никто их ему не даст. Всё состояние, оставшееся от отца, давно растрачено. Найти обычную работу в Нью-Йорке невозможно, если в прошлом ты — Зелёный Гоблин. Ник Фьюри после смерти Питера ясно дал понять, что работать на Щ.И.Т. ему тоже никто не даст. Поэтому никаких вариантов больше не оставалось. Пройдя ещё немного, Гарри оказался на пересечении 42-ой и Лексингтон-авеню. Когда-то здесь возвышался огромный небоскрёб Крайслер-Билдинг, но теперь на его месте стоял лишь памятник жертвам того самого взрыва. Гарри отвлёкся от мыслей о своём бедственном положении и начал вспоминать про те события. Как группа террористов под названием «Факел» захватила здание и вернула из межпространства его отца, Нормана Озборна. И как Гарри выбрал сторону своего отца, а не Человека-Паука и Чёрной Кошки. Это было так давно… Кто знает, как всё сложилось бы, если бы отец не вернулся? Возможно, Питер был бы сейчас жив. Были бы деньги и Лиз Аллен не бросила бы его. Возможно. Но кого это волнует теперь? Озборн запустил руку в карман куртки, достал оттуда небольшой баллончик и повертел в руках. Этот баллончик без этикетки — всё, что у него осталось. Не нужно тогда было снова связываться с гоблинским газом… Но теперь это уже не имело значения. Газ давно не давал никаких сил, но после его применения хотя бы ненадолго становилось не так страшно жить. Он вставил распылитель себе в рот, нажал два раза и вдохнул. Руки сразу же затряслись сильнее, баллончик выскользнул и упал в снег. — Нет! — закричал Гарри. Он упал на колени и в панике начал перебирать снег руками. Баллончик быстро отыскался, и он сразу же резким движением спрятал его глубже в карман. Сил на то, чтобы встать, уже не было. Гарри так и остался стоять на коленях, смотря сквозь снег куда-то в пустоту. Вокруг проходили толпы прохожих, но никому не было дела. Лишь через несколько минут один из мужчин остановился рядом с ним. — Сэр, у вас всё в порядке? Гарри поднял голову и рассмотрел мужчину. Он был довольно высоким и носил тёмно-зелёное пальто. — Всё в порядке. Оставьте меня. — Точно? Если что, я могу… стойте, — мужчина настороженно остановился и всмотрелся в лицо Гарри. — вы же тот парень… Гоблин! И в таком месте… Мужчина показал пальцем на памятник жертвам взрыва Крайслер-Билдинг. — Чёртов урод… и всё ещё на свободе, — возмущался мужчина, — какого хрена? Гарри встал и пошёл дальше. Мужчина в пальто кричал ему оскорбления вслед. Люди вокруг оглядывались и смотрели на Гарри. Ему начало казаться, что все только и смотрят на него взглядами, полными ненависти. Ведь это он во всём виноват. Он трясущейся рукой достал из кармана баллончик с газом и сделал еще вдох. Затем второй, третий. Крики прохожих слились в единый гул. Гарри чувствовал себя очень слабым, но ещё сильнее ему хотелось исчезнуть отсюда. Поэтому из последних сил он начал бежать вперёд. Он побежал, так быстро, как мог, расталкивая прохожих на своём пути. Добежав до Мэдисон-авеню, Гарри увидел на другой стороне дороги отделение того же банка, в котором только что был. Ему даже показалось, что банкир с таким же лицом, как у Джо, выглядывает на него из окна. Он развернулся направо и побежал дальше. В глазах всё начало двоиться. Очертания предметов становились более плавными и изогнутыми. Автомобили, прохожие в пальто, ёлки, венки, гирлянды, всё сливалось в одну огромную грязно-зелёную спираль. И он чувствовал, как эта спираль становится всё больше, раскручивается всё быстрее и проникает ему прямо в рот, распространяется по всему телу. Тогда он закричал и спираль начала выкручиваться обратно. Его начало тошнить на улицу всеми ёлками и гирляндами, на которые рассыпалась эта спираль. Чувствовалось, что праздник приближается. Гарри сам не заметил, как оказался на автобусной остановке. Он сидел на скамейке и перебирал в руках монеты. Этих денег не хватало ни на роскошную жизнь, ни на поездку на автобусе. Хотя он даже не знал, куда собирается ехать. Эта ситуация показалась ему смешной, и он громко и отчаянно расхохотался. Прохожие мимо оборачивались на него, затем отводили взгляд в сторону, но он больше не замечал их. Рядом у остановки стояла женщина со светлыми волосами. Гарри посмотрел на неё, но она, похоже, не обращала на него совсем никакого внимания. Чем-то она ему напоминала Лиз. — А можете мне немного помочь? — обратился к ней Гарри. Женщина вопросительно посмотрела на Гарри. — Вы можете позвонить одному человеку? — Вам нужно с кем-то поговорить? — спросила она. — Нет. Вы поговорите… Меня она не станет слушать. Гарри ощутил, что стало как-то слишком холодно. Зубы застучали. Он хотел посмотреть женщине в глаза, но побоялся, поэтому сконцентрировался на её переносице. — Ладно, диктуйте номер. Гарри по памяти продиктовал номер. — Скажите ей, что я больше не буду этим дышать, — он достал из кармана и показал баллончик с гоблинским газом. — Мне так плохо от него… Меня всего трясёт… — Лучше вам поговорить с ней самому, — сказала женщина и протянула телефон. Гарри взял его в руки и прислонил к уху. Размеренный звук гудков звучал для него успокаивающе. При этом страшно было думать о том, что произойдет, когда Лиз всё же возьмёт трубку. — Алло, — послышался наконец её голос. Он так давно его не слышал. — Лиз? Это Гарри… Пожалуйста, выслушай меня. Ты можешь мне помочь? — Пожалуйста, не звони мне больше. Я в сотый раз говорю тебе, всё кончено, — Лиз тяжело вздохнула. — Пожалуйста, помоги мне… В последний раз. Мне так плохо… — Ты снова надышался этой дрянью? — Нет… Да… Но я больше не буду. Обещаю. Мне негде ночевать, не к кому пойти… Пожалуйста. — Прости, но это больше не мои проблемы. Я не хочу больше так жить. Не звони мне. Лиз бросила трубку. Женщина посмотрела на Гарри с опасением. — Вы же отдадите мне мой телефон? — Да. Держите, — дрожащей рукой Гарри протянул ей телефон. — Это какой-то новый наркотик? — спросила женщина, показывая на баллончик, который Гарри до сих пор держал в другой руке. — Не хочу, чтобы моя дочь подсела на такое. — А при чём тут ваша дочь? — спросил Гарри. — Из-за таких как вы наркоманов я боюсь выпускать свою дочь на улицу. — Я не наркоман. Это не наркотик. Просто есть побочный эффект, если вдохнуть лишнего. Чаще чем раз в сутки лучше не вдыхать…  Гарри снова спрятал баллончик в карман куртки. — Моя дочь никогда не понимает, когда пора остановиться. Ей такое точно давать нельзя. — Я не собираюсь давать это вашей дочери. Женщина ненадолго задумалась. — Но сама я вообще не против попробовать, — наконец сказала она. — Вы даже не знаете, что это. — А вы, кажется, понемногу приходите в себя. — Да, похоже. Спасибо, что дали позвонить. — Да ничего. Жаль, что она не стала вас слушать. И надеюсь, вам не придётся ночевать на улице. Я бы, конечно, могла приютить вас на один день, но моя дочь… — Не нужно, спасибо. Женщина еще немного постояла молча, затем сказала: — А знаете, я еду вот передавать на праздники продукты в лагерь беженцев из Симкарии, — она показала на пакеты, которые стояли рядом с ней, — может и для вас там местечко найдётся? — Думаю, вряд ли. — Мне так жаль жителей Симкарии! Этот Доктор Дум… ну, вы знаете. Это какой-то кошмар. Что же он творит… И когда же это всё уже закончится? Гарри поймал на себя мысли, что совсем не хочет сейчас слушать об этом. Вместо этого ему пришла в голову другая идея. — Лучше скажите, я смогу отсюда доехать до Форест-Хиллс? — спросил он женщину. — А вы не местный, да? — Местный, просто… редко пользовался общественным транспортом раньше. — Вам лучше дойти до 53-ей, — она показала пальцем в сторону, — и на пересечении с 5-ой авеню сесть на метро. Оттуда доедете быстрее, чем на автобусе. — Спасибо. — Денег дать на проезд? — Эм… да. Спасибо. — Вот, держите, — женщина протянула Гарри пять долларов, — вообще, я обычно не даю денег незнакомцам. Я же не банкир всё-таки. И дочери своей говорю, чтобы никому не давала деньги. Знаете, это же Нью-Йорк, тут все — психи. Или супер-злодеи. Или наркоманы. Или мутанты. Или ещё что похуже. Я вообще терпеть не могу это всё. Мне тётушка говорит: «Ну так уезжай ты из Нью-Йорка, если тебе там так не нравится». А она сама в Арлингтоне живёт. Ну и что? Чем там лучше-то? Я думаю, что она завидует просто. Да, нужно немало денег зарабатывать, чтобы в Нью-Йорке жить и не выглядеть вот как вы. Без обид, конечно, но выглядите вы реально ужасно. Не то что бы я против была, каждый выглядит как хочет, и я вообще всё это поддерживаю, но просто вы как будто с помойки вылезли реально. И пахнете вы, наверное, тоже не очень приятно. Хотя у меня нос заложен, я запахи не различаю. Поэтому, наверное, я и не побоялась телефон вам дать. А то я вообще на самом деле брезгливая довольно. И дочь к этому приучаю тоже. Она у меня глупышка ещё, думает, что всё понимает, а на самом-то деле. Ну, молодёжь сейчас вообще странная. Я, говорит, хочу быть блоггером как Даника Харт. Ну это же не серьёзно? Бред какой-то. Ой, а вот и мой автобус подъехал. Ладно, с наступающими праздниками, берегите себя. Женщина подняла свои пакеты и вошла в автобус. Затем он медленно тронулся и поехал дальше. Гарри повертел немного в руках пятидолларовую купюру. Снежинка упала прямо на лоб Линкольну и Гарри спрятал купюру в карман. Во рту было неприятное послевкусие после гоблинского газа. Он задумался, в какой именно момент всё пошло наперекосяк? Нет, это был не уход Лиз и не взрыв Крайслер Билдинга, а гораздо раньше.  Исчезновение отца и Мэри Джейн… Или та авария в Оскорпе, после которой отец стал Гоблином? Или когда Мэри Джейн вернула ему кольцо и стала встречаться с Питером? А если бы отец не связывался с преступным миром, с Хобгоблином, Фиском, то вообще всё могло бы быть иначе. Или если бы мама была жива. Получается, плохо было всегда? И как вообще может быть в жизни хоть что-то хорошее и праздничное, когда она настолько ужасна? У Гарри не было ответов на эти вопросы. Возможно, они были у женщины с пакетами продуктов. Или у Джо, сотрудника банка на третьей авеню. А возможно и нет. Гарри ещё постоял немного на остановке, затем пошел в сторону метро, мимо всех гирлянд и зелёных еловых ветвей.