Цветок солнца.

Воздух в волшебном лесу, казалось, трепетал от предвкушения. Всё эльфийское поселение, утопающее в гирляндах из светящихся ягод и душистых цветов, погрузилось в водоворот хлопот. Звучали переливчатые смехи, звенела праздничная посуда, а ароматы печёных яблок, мёда и хвои сплетались в один головокружительный букет. Все эльфы были заняты подготовкой к долгожданному осеннему празднику Урожая и Звёзд. Все, кроме одного. В то время как другие суетились, принц Ким Тэхён, юный омега и душа этого крошечного государства, пребывал в мире иной, книжной реальности. Забравшись на резной подоконник своей светлицы, залитый мягким янтарным светом проходящего сквозь листву солнца, он поглощал последние страницы очередного романа о далёких морских путешествиях. Лишь когда последняя строчка была прочитана, а тени за окном заметно удлинились, Тэхён с лёгким вздохом осознал, что время уединения истекло. Его долг звал его к народу. С почти ритуальной неторопливостью он начал собираться. Из резного гардероба была извлечена его лучшая белая рубашка — произведение эльфийских мастериц, с тончайшим кружевным воротником, напоминающим иней на паутинке, и рукавами, расшитыми серебристой нитью в виде бегущих оленей. К ней он подобрал безупречно сидящие белые брюки из струящегося шелка и туфли того же цвета из мягчайшей кожи, отполированные до лёгкого блеска. Затем наступил черед омовения. Вода, настоянная на лепестках лунных лилий, окутала его облаком нежного аромата. Его волосы, белоснежные и шелковистые, как первый зимний снег, после высыхания мягко ниспадали на плечи, переливаясь под лучами заката. Завершающим аккордом стала тиара — изящная, неброская, сплетённая из платиновых веточек с крошечным сапфиром в центре, символ его происхождения и тихой, не требующей громких слов, власти. И вот, наконец, он вышел на резной балкон своего домика, возвышающегося над главной поляной. При его появлении весёлый гул стих, сменившись почтительным, тёплым молчанием. Сотни преданных глаз устремились к нему. Тэхён произнёс речь — негромкую, искреннюю, благодарную за труды и полную надежд на грядущую зиму. Его голос, чистый и мелодичный, разносился под сенью древних деревьев, и каждый слушал, затаив дыхание. После официальной части начался пир. Тэхён восседал во главе длинного стола, грубого, душистого, ломящегося от даров леса и плодов эльфийского труда. Он вкушал яства, ловил брошенные ему восхищённые взгляды и мило, по-омежьи улыбался остальным эльфам, его улыбка была подобна вспышке лунного света. Насытившись, принц решил прогуляться по успокаивающемуся поселению. В его руке покачивался бокал с лучшей настойкой из лесных трав, золотистой и терпкой, приготовленной старейшинами специально для него. Он медленно шёл по тропинкам, усыпанным лепестками, вдыхая прохладный ночной воздух, смешанный с дымком от костров и сладким послевкусием праздника. И именно тогда, на границе света и тени, он увидел загадочного незнакомца. Фигура, высокая и уверенная, двигалась прямо на него, выходя из чащобы. Сердце Тэхёна, привыкшее к безопасности родных мест, ёкнуло. Когда парень приблизился, омега инстинктивно отступил на шаг назад, внезапно испугавшись этого темноволосого мужчины с пронзительным, изучающим взглядом, так непохожего на светловолосых эльфов. Но незнакомец, заметив его страх, немедленно поднял руки ладонями вперёд, универсальный жест, показывающий, что он не держит оружия и ничего дурного не замышляет. — Здравствуйте, — голос у него был низкий, бархатистый, но звучал вежливо. — Я Чонгук. Вы не подскажете, далеко ли отсюда поселение эльфов? Омега сразу же удивился. Его страх сменился лёгким недоумением. Он нервно забрал прядь своих белоснежных волос за ухо, и в свете ближайших фонарей стало отчётливо видно его изящное, заострённое ухо, сомнений в его природе больше не оставалось. — Вы прямо сейчас в нём находитесь, — спокойно, но с лёгкой иронией ответил Тэхён. — А я, собственно, принц этого государства, Ким Тэхён. Позвольте поинтересоваться, зачем вы ищете нас? Вы, должно быть, из соседнего человеческого поселения? Чонгук смотрел на беловолосого парня с неподдельным, тщательно скрываемым восхищением. Его поразила неземная, хрупкая красота принца, сияние его кожи, глубина больших глаз. Это была красота сказки, сошедшей со страниц. Альфа, помня о цели своего визита, вежливо склонил голову, отдавая дань уважения титулу. И тут же, не моргнув глазом, произнёс чистейшую ложь, ибо сознаваться самому принцу в истинных намерениях было немыслимо. — Да, вы угадали. Я слышал, что вы, кажется, ищете новых слуг на сезон. Решил предложить свои руки, подработать немного… — он сделал паузу, стараясь выглядеть как можно более безобидным и надежным. На самом деле, принц не искал никаких слуг — все нужды его дома были давно укомплектованы верными подданными. Но что-то в этом странном, сильном незнакомце с тёмными, как ночной лес, глазами непоправимо заинтересовало его, разожгло искру любопытства, заглушив голос осторожности. Поэтому, после мимолётной паузы, Тэхён тихо, почти интимно ответил: — Верно, память меня не подводит. Прогуляемся до моего домика? Там обсудим детали. Чонгук лишь молча кивнул на это неожиданное, но желанное предложение. Когда они пересекли порог уютного, наполненного запахом старых книг и сушёных трав принцевого жилища, Тэхён на мгновение оставил гостя в главной комнате. Он быстро и шёпотом объяснил ситуацию нескольким приближённым слугам, мелькавшим в соседних покоях, на ходу сочиняя легенду о новом временном работнике. Вернувшись к Чонгуку, принц с грацией опустился на край своей широкой кровати, застеленной покрывалом из самой мягкой шерсти. — Ваша комната будет по соседству, — объявил он, делая широкий жест рукой. — Отдохните с дороги, Чонгук. Приведите себя в порядок. Через полчаса мы с вами и несколькими другими отправимся к лесной реке, чтобы освежиться перед сном. Альфа ещё раз кивнул и удалился в указанное ему скромное, но чрезвычайно уютное жилище. Он стал внимательно осматриваться. Комната была простой, но в этой простоте чувствовалась эльфийская забота: она оказалась довольно просторной, кровать была широкой и мягкой, а из вещей первой необходимости имелось всё, и даже больше — кувшин с водой, свежие фрукты, мягкие полотенца и даже ветка ночных цветов на столе. Здесь было спокойно и безопасно. Ровно через полчаса они уже стояли на берегу тихой лесной реки, вода в которой отсвечивала серебром под поднимающейся луной. Тэхён был облачён лишь в лёгкий шёлковый халат, перехваченный на тонкой талии. Чонгук, следуя немой просьбе принца, деликатно отвернулся, уставившись на тёмный силуэт леса на противоположном берегу. В тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев и журчанием воды, послышался едва уловимый шорох спадающей ткани. Омега, сбросив халат, быстрыми и грациозными движениями зашёл в прохладную воду пруда, скрывшись по грудь в тёмной глади. Через несколько минут, ощутив прилив бодрости, он вышел на берег. Вода струилась по его бледной коже, подобно жидкому жемчугу. Неспешно, не испытывая смущения, он накинул халат обратно на влажные плечи. — Готовы возвращаться? — тихо спросил Тэхён, и в его голосе вдруг прозвучала лёгкая, едва уловимая дрожь, будто предчувствие. Тот вечер должен был закончиться этой спокойной прогулкой обратно. Но после наступила долгая, тревожная, наполненная невысказанными словами и красноречивыми взглядами ночь. И как оказалось впоследствии, это была ночь, которая изменила жизнь юного принца полностью, навсегда и бесповоротно, перевернув с ног на голову всё, что он знал о своём мире, своём долге и собственном сердце.