Когда мне важно

И снова очередная ссора. Все, с этим давно было пора заканчивать. Между вами не осталось и следа ни от любви, ни от ненависти, ни даже от равнодушия. На руины твоих прошлых отношений не взглянешь даже с сожалением, ведь все, что было, уже давно иссохло. Дни в исцелении души стали пролетать один за другим: разрыв все равно был тяжелым. Спустя полгода регулярных ссор после его измены, в душе таилась не истерика, а тихое, выматывающее разочарование. Последние твои силы отдавались работе: на заботу о себе их уже совсем не хватало. Даже обычные дела, такие как готовка или уборка, казались изнурительными и требовали огромного ресурса. Все силы съедали мысли. Какие? Даже ты не до конца понимаешь.  Ты считала, что держишься при других достаточно хорошо, но разрыв оставил след не только на твоей душе. Те, кто в минимальной мере обращал внимание, замечали, как потух огонь в глазах, а на лице проявились признаки усталости. В один из таких очередных дней, вернувшись в стены своей небольшой квартирки, ты обнаружила, что в холодильнике не просто «крыса повесилась», а даже тараканы решили съехать за отсутствием продовольствия. Однако сил даже на оформление доставки не было. Желудок грустно заныл, но ты решила его уговорить: — Ничего, завтра точно сходим на обед на работе… На том и порешили — лениво проговорила ты, заходя в спальню. Тут внезапно раздается уведомление с телефона.  — Странно, рабочие чаты отключаются в это время, писать уже некому — рассуждаешь ты, направляясь в сторону телефона, и по дороге заявляешь в сердцах в пустоту: — И все же, не надо было слушать этого придурка и расходиться с подругами! Могла бы сейчас хоть с девочками поговорить и развеяться… Экран блокировки после включения обдал лицо ярким светом, заставляя прищуриться. На нем высветилась незнакомая аватарка и краткое содержание уведомления: «Ты поела сегодня?» Не поверив глазам и списывая на розыгрыш, ты еще раз вглядываешься в селфи молодого человека: — Сынмин? — наконец узнав черты, задаешь вопрос самой себе. Твой коллега, и по совместительству ваш давний с бывшим друг, явно поменял имидж. Черная короткая стрижка открывала его гармоничный лоб и делала черты лица острее чем раньше. Не так давно вы часто втроем отдыхали вместе, но после разрыва все изменилось. От кого-кого, но от него ты не ожидала получить уведомление.  «Нет. С чего вопрос?» — достаточно странно было наблюдать за пустым диалогом с двумя облачками сообщений — «Не говори, что он (бывший) надоумил узнать что-то про меня? Если да, то нам не о чем говорить» «Нет — пришел быстрый ответ — Я знаю, что вы расстались, и уже сам давно с ним не контактировал» Секундная тишина прошла не без внимания, оставляя тебя в том же ожидании его объяснений. «Ты выглядишь изнуренно в последнее время на работе, поэтому предлагаю ужин. Могу заехать за тобой?» Вся эта ситуация выглядела подозрительной, но ты знала Сынмина, поэтому размышления не долго терзали твою голову. Ты уже не в том возрасте, чтобы что-то из себя строить. Единственное, что останавливало, это лишь не самый свежий внешний вид, но голод победил в схватке с опрятностью, и было решено ехать так, как есть: «Адрес … ….» «Буду через 15 минут» ***  Ты задремала в машине, пока Сынмин забрал заказ с ресторана и доехал до своего дома. Вы вместе решили поужинать у него, сменив обстановку. — Ты давно переехал? — легкий вопрос, чтобы развеять повисшую тишину. — Уже да, проходи — приоткрыв дверь, впустил тебя друг вперед. Кратко окинув квартиру глазами, вы переместились на кухню. Вкусный ужин быстро приподнял настроение, а легкие подколы друг над другом пробудили в тебе давнее удовольствие от «пребывания в обществе друзей». Постепенно ты стала больше говорить, а Сынмин принялся спокойно слушать твои мысли, так и пролетало время. Внезапно прервав тебя, он встал посреди разговора и направился в другую комнату. Удивившись, ты решила проследить за ним глазами. Он вернулся обратно и протянул тебе толстовку, параллельно говоря: — Ты замерзла? Я закрыл окна, могу приготовить чай — побыв в замешательстве и вспоминая, что у тебя нет легкой верхней одежды с собой, ты приняла этот жест. — Да, у тебя прохладно — ты надела худи и бросила взгляд на аккуратно очерченную спину Сынмина, заваривающего чайник. Все это создавало более… интимный настрой? Или так ты могла подумать, разгоняя уже в конец запутавшиеся мысли. Сынмин, что тебя удивляло, не казался таким заботливым даже в прошлом. То ли сердце соскучилось по легким ухаживаниям, то ли страх и усталость оглянулись из прошлого… Она сидит у него на кухне в его толстовке. Чай давно остыл. Но разговор только поднял обороты. Расслабившись, ты начала говорить много, сбивчиво, постепенно выпуская то, что налегло на сердце. Про измену. Про унижение. Про злость. Уже не важно, как дальше сложатся ваши отношения с Сынмином, ведь сердце решило зацепиться за протянутый им шанс выговориться и развеять тоску на душе. Мин выслушивает, не перебивает. Иногда задаёт короткие вопросы — точные, почти хирургические. — Ты злишься не потому, что он ушёл, — говорит спокойно — А потому что он думал, что ты не стоишь всех этих усилий? Ты вмиг замираешь от ясного осознания сути переживаний, будто зацепившись за их конец. Ощущение легкости постепенно заняло голову, словно все, что тревожило, распутали и разложили по полочкам. От такой тишины ты мыслишь все яснее, и переводишь внимание на Кима, сидящего перед тобой: — Ты всегда так всё профессионально «раскладываешь»? — аккуратно и с легким восхищением задаешь вопрос. Он пожимает плечами: — Только когда мне важно. Легонько усмехаешься и без задней мысли продолжаешь: — И давно тебе это важно? — подняв глаза, встречаешься с его взглядом. Сынмин смотрит спокойно, открыто, прямо на тебя. Будто ставит акцент, кому адресует эту фразу, от чего грудная клетка замирает в ожидании: — Достаточно давно, чтобы не торопиться. — легкая полуулыбка срывается с его губ. Мужчина чуть больше откидывается на спинку кресла, не отводя от тебя свой острый взгляд. «Он… флиртует?» — пронеслось в мыслях. Сынмин не был из числа тех, кто говорит много и открыто. Его голос, каждое его слово — инструмент.  То, как он держит себя, как смотрит и как видит насквозь, интриговало. «Достаточно давно» — эта фраза была сродни признанию для мужчины.  Признанию в эмпатии, в заинтересованности, в собственных чувствах. Тихое ожидание медленно поднялось в воздухе. Вся эта атмосфера опьяняла ясные головы, точно так же, как опьянял невесомый аромат его тела с толстовки. Мурашки спустились по твоему позвоночнику, погружая в немые вопросы: «С каких пор он так сильно изменился? Или всегда был таким? И что именно он считал важным, мои мысли… или меня?» Ты взглянула на его аккуратное, гармоничное лицо, и почувствовала, как дыхание слегка учащается. Он медленно отвел твою руку с кружки, чтобы положить на стол рядом с его. Длинные мужские пальцы нежно сплелись с твоими, оставляя легкие следы тепла и румянца на щеках. Ты задрожала еле заметно от переполнивших вмиг чувств и сомнений:  — Мне кажется, я всё время поступаю глупо… — и не важно, имела ввиду себя сейчас или в прошлом. Сынмин присаживается и наклоняется ближе, его взгляд серьезный, но при этом успокаивающий: — Ты не поступаешь глупо. Ты… честная. И именно это делает тебя сильной. Он осторожно поправляет выпавшие волосы за ухо, не касаясь слишком близко, но твое дыхание сбивается и отзывается на этот жест. Ты не отстраняешься. Он тихо улыбается и шепчет: — Позволь себе быть собой. Легкий жар и румянец покрыл лица вас обоих. Твой взгляд непроизвольно падает на его очерченные губы и Сынмин замечает, как ты подпускаешь его ближе. — Не спеши, — шепчет он еле слышно. Мин переводит взгляд на твои губы. Его лицо придвигается еще чуть ближе и останавливается, сохраняя паузу в несколько секунд, когда между вашими губами почти ничего не осталось. Ты чувствуешь это теплое пространство между вами, его тихое выжидающее дыхание. Глаза плавно закрываются, позволяя ему сделать первый шаг.  Сынмин мягко целует тебя… Легкое, чувственное прикосновение, без нажима, будто задает вопрос: «Ты желаешь этого?» Он не давит, не переполняет. Его губы затягивают, и ты…  Отвечаешь, медленно прильнув кончиками пальцев к его щеке, как бы разрешая углубить поцелуй. Сынмину не нужно повторять дважды. Та, кого он так желал, кого так долго ждал, поднимает в нем жар. Теплые ладони плотно прикасаются к талии и подтягивают тебя, как бы приглашая к себе на бедра. Ты послушно садишься. Он отстраняется на долю секунды. Сбивчиво дышит и смотрит. — Скажи, если не хочешь, — Сынмин говорит тихо. Не потому что сомневается, а потому что хочет, чтобы твой дальнейший выбор был осознанным. Его разум даже от этого легкого поцелуя был опьянен, но он не оставит тебя без права принять решение. Ты не отвечаешь словами. Плечи расслабляются, и как только ты сама тянешься к нему, приоткрыв губы — он все понимает и целует снова. Теперь глубже. Уверенно, с контролем. Сынмин не захватывает тебя сразу. Его поцелуй глубокий, тягучий, как будто он изучает ритм твоего дыхания. Он внимательно выцеловывает каждый дюйм твоих губ, словно пробует, насколько они сравнимы с его фантазиями.  Мин меняет наклон головы, сжимает, посасывает, и ты уже не можешь спокойно сидеть в его руках, чувствуя возбуждение внизу живота. На третьей минуте ты теряешь контроль: тянешь в порыве его за грудки и, чуть прикусывая, обводишь языком по нижней губе. Выдохнув от возбуждения, Сынмин кладет ладонь на твою голову, притягивая глубже и добавляя свой язык. Чем дольше, тем горячее вы целуетесь, даря новые ощущения друг другу. Ты касаешься его спины, чуть сжимая, от чего вызываешь легкий вздрог. Вы не торопитесь разгонять страсть в пылких действиях — ваша страсть уже здесь. Утяжеляет воздух, тянет вас в омут, замирает в пространстве вокруг.  Подхватив тебя под бедра, Сынмин медленно поднимается с кресла и идет в сторону спальни. Ваши лбы касаются, дыхание сбилось, а глаза просто не могут оторваться друг от друга. Ты скользишь взглядом по его чертовски горячему, возбужденному выражению лица. Румянец покрыл скулы,  узкие глаза слегка прикрылись от возбуждения, а волосы взъерошились после поцелуя. Тебя сводит с ума его приоткрытый рот с покрасневшими губами и напряженная челюсть, переходящая в шею с соблазнительными венками.  Ваше желание уже горит, чтобы перейти к действиям, но память пытается запечатлеть этот момент.  Он садится вместе с тобой на край кровати. Узел в животе становится туже, и ты хрипло выговариваешь, не выдержав и припав к этой чертовски манящей шее: — Сынмин… — твой голос звучит более развратно и просяще, чем ты ожидаешь. Его кожа… Ты не знаешь, вкус чего слаще, его губ или его шеи. Сынмин на минуту теряет контроль, откинув голову назад, и в этот момент ты успеваешь прикусить упругую венку и втянуть мягкую кожу, от чего его тело напрягается, выпустив первый взволнованный стон. «Блять» — выругался он про себя. Реальность затмила каждую его фантазию, каждую его грезу об этом моменте. Ее горячее тело — вот оно, в его руках: ее округлые бедра мягко ерзают на коленях, ее грудь вздымается от тяжелого сбитого дыхания, крепче прижимаясь к нему, пухлые губы аккуратно, но сочно, выцеловывают шею, — все это сводит Сынмина с ума, срывает тормоза с его сознания и он не понимает, можно ли желать и любить эту женщину еще больше. Одной рукой Сынмин сжимает твою грудь, пока другая с усилием вцепляется в ягодицу. Ты отпадаешь от его шеи и глубоко протяжно стонешь. Как же приятно ощущать эти мужские ладони и крепкие прикосновения. Комната со звоном заполнилась твоим звуком, и он перевернул тебя на кровать, сменив позиции. Сынмин устроился между твоих бедер, не давая и шанса на отступление. «Блять» — пронеслось уже в твоей голове, ведь этот развратный вид, который открылся перед глазами после неожиданного переворота, заставил тебя спуститься на новую волну возбуждения. Смотреть снизу вверх на Сынмина, сидящего меж твоих бедер — роскошь, которой должна была обладать лишь ты. Его грудь, обтянутая черной футболкой, медленно вздымалась и опускалась, переводя дыхание, а рука проводила по волосам, откидывая прилипшие к лицу пряди. Он схватился за нижние края футолки и медленно потянул ее вверх, открывая вид на это невероятное тело. Линия за линией, контур за контуром, что скрывались под темной тканью, сплетались в тело, к которому хотелось прикасаться: проводить языком по углублениям вдоль мышц живота, целовать и покусывать ореолы сосков на его подтянутой груди. А этот переход… этот отрезок от талии до кромки белья был достоен лучших твоих ласк, как и то, что настойчиво приковывало взгляд из под штанов — после такого зрелища твой голос не мог и не хотел больше сдерживаться. Сынмин тоже не хотел ждать — его руки уверенно стянули всю лишнюю одежду с вас двоих. Никто больше не мог ждать: тело к телу, кожа к коже, голоса в унисон — вот единственные мысли и желания, что крутились в ваших головах. Сынмин нетерпеливо прикасается к тебе, будто желая запомнить каждый изгиб твоего тела. Его губы ласкают ключицы, грудь, причмокивая от наслаждения. Каждый твой стон заставляет его член набухать и наливаться, пока он приближается к пиковым эрогенным точкам на твоем теле. Мышцы его спины уже покрываются красными полосами от твоих ногтей — кто знал, что у Минни такая чувствительная кожа? — пока ты, очертив его живот и бока, не коснулась возбужденного члена. Однако твоя рука съехала и ты не успела как следует взяться. Сынмин опередил тебя, заставив прогнуться от исступления, когда с нажимом провел ладонью по низу живота, а затем спустился к промежности. Он нависает над тобой на одном предплечье, прижимая своим весом к кровати, и чувствуя телом сквозь твою кожу вибрацию каждого стона. Его бедра и член автоматически начинают тереться по твоей ноге, как бы желая скорее ощутить это обволакивающее тепло.  Как же развратно он сейчас выглядел, отпрянув от тебя, с поблескивающей от пота кожей. Его полуприкрытые глаза следили за каждым твоим вдохом и выражали желание завладеть твои телом. Но ты не успела как следует запомнить это выражение лица, ведь пальцы его правой руки, лежащие меж твоих ног, мягко раздвинули половые губы. Собрав смазку со входа, он медленно расстер ее круговыми движениями по клитору, введя тебя в предоргазмичное состояние.  Сосредоточившись, он накрыл твою ладонь и направил ее к своему члену. Прикоснувшись к себе твоей рукой, Мин сделал фрикционное движение от головки, вдоль ствола до основания и выдохнул с наслаждением сквозь зубы. Кожа на его члене была мягче, теплее. Он слегка поддался своему возбуждению, показав чего жаждет, чтобы хоть немного унять пыл, пока готовит тебя.  Погрузив в тебя палец, вы оба резко застонали, ведь от неожиданности ты сжала его член с бОльшим усилием. Сынмин старался отдышаться, взглянув на тебя. Твое раскрасневшееся лицо покрылось испариной, и ты неожиданно больше насадилась, откинув голову. Тебе хотелось как можно глубже прочувствовать его длинные, узловатые пальцы: — Минни, п-ах-пожалуйста… Я хочу больше… — каждое твое слово заставляло его вздрагивать, продолжая фрикционные движения внутри. Мягкие ткани плотно обволакивали даже один его палец, и он переживал, как бы не кончить раньше времени, от того, что просто войдет в тебя. Ты была на грани, извиваясь на простынях, пока Сынмин добавлял пальцы, покрывая поцелуями лицо и шею: — Я знаю, джагия, дождись еще немного — хрипит он, несмотря на свой каменный стояк. Сынмин хотел сделать ваш первый раз идеальным, как в его репертуаре. Постепенно его пальцы намокли так, что хлюпающие звуки были слышно слишком отчетливо, вызывая волну смущения у двоих. Он аккуратно отпрянул и ты ощутила пустоту внутри, приподнявшись на локтях.  Фигура из атлетичной спины и округлых поджарых ягодиц парня наклонилась над полками напротив кровати в поисках презерватива. Ты привстала с кровати, опустившись на колени перед вернушимся Мином, предложив надеть защиту. Но перед этим, дразняще смотря в глаза мужчине, ты провела языком вдоль его члена, оставляя мокрый след. Он жарко промычал, откинув голову назад и опустив руку на твою голову. Пара ловких движений и вы вернулись к процессу.  Падняв тебя на ноги, Сынмин жадно припал к губам. Этот поцелуй был смазанным, немного дикими, нежелающим задерживать процесс. Он развернул тебя спиной, быстро сжав обе мягкие груди в своих ладонях в качестве триумфа, и затем надавил рукой меж лопаток, приказывая прогунться. «Коленно-локтевая? Ммм какой выбор» — промелькнуло в твоих мыслях, и ты сама по инерции приняла позу, дав понять, что не против.  И вот, эти жаркие секунды перед началом… От одной мысли об этой картине сносит крышу: вот ты, стоишь перед Сынмином в самой уязвимой позе, расставив ноги, вытянув руки вперед и прогнувшись так, чтобы создать идеальный ракурс для его входа, пока его член медленно покачивается вдоль твоих половых губ. — Хорошая девочка, — довольного мужчину ведет от такого вида, он с силой кладет руки на ягодицы, и ты чувствуешь, как плотнее прислоняется головка ко входу. Пауза. Горячие жаждущие выдохи звучат в комнате. Толчок бедер вперед — и член мягко скользит внутрь, плотно наполняя, расширяя и скользя по твоим обволакивающим и сжимающим стенкам. Его идеальный, длинный и изогнутый член входит, задержавшись перед повторным толчком до основания. Твой громкий стон полон удовлетворения.  — Блять, какой же вид — Сынмин начинает медленно покачивать бедрами, смакуя этот процесс и давая полную свободу своему голосу. Да, он стонет как порнозвезда, заставляя сходить тебя с ума, то ли от ощущений, то ли от его ахуенного, глубокого, несдержанного голоса. Вам не нужен рваный секс, ты молишь, чтобы слышать его голос постоянно: — Да, пожалуйста, Минни! Ах — его характер в сексе такой же, как и в жизни. Он дразнил тебя: то делал пару плавных толчков, прерывающихся глубокими движениями до самого основания, то вновь медленно останаливался и задерживался. Он хотел как можно больше растянуть твое исступление. От нехватки ощущений ты начала сама подкачивать бедрами навстречу, насаживаясь и прижимаясь ягодицами к его подтянутому животу. Пока ты окончательно не увлеклась, его ладони на пояснице сжались ощутимее — он начал притягивать тебя за бедра резче, глубже, обрывистее. Так, чтобы ты почувствовала, кто тут ведёт. Он словно по-собственнически очерчивал свою доминирующую роль, заставляя тебя подчиниться в порыве за удовлетворением. Сынмин не обладал крупным телом, но силы в нем было предостаточно. Каждое последующие движение набирает обороты, становится амплитуднее, жестче, пока ты ловишь попытки схватить воздух и передышать от его напора. В моменте он меняет угол, наклоняет свой таз чуть выше, задерживается внутри во всю длину дольше, чем нужно. И когда ты начинаешь умоляюще скулить, когда твое тело подаётся к нему еще больше навстречу… Ваш секс становится еще горячее. Он вводит член глубже с каждым движением, но теперь без игр, держа этот крышесносный монотонный ритм. Его бедра и член движутся настойчивее, глубже, дыхание становится плотнее. Это не хаос — это его личная контролируемая страсть. Ты чувствуешь, как звонкий шлепок отдает жаром по ягодице, но как только хочешь прошипеть, сразу получаешь второй. Он позволяет себе чуть больше, потому что чувствует: ты уже с ним, и вам двоим до безумия хорошо. На мгновение он отрывается, с легкостью перекинув тебя на спину. Ты не устаешь удивляться его силе, но когда лоб касается её лба, член заходит под новым углом, заставляя закатить со стоном глаза. Дыхание замирает от растягивающего размера внутри, чувствуя как в глубине он стимулирует тебя — в этом коротком перерыве напряжение становится почти невыносимым. А потом он целует снова. На этот раз — страстно. С легкостью закидывает твою ногу на плечо, заставляя твой таз занять более удобное положение. Двигается без сомнений. Без пауз. Проникновение скользящее, глубокое, постоянное, в нём больше огня, чем осторожности, но всё ещё есть его фирменное внимание к каждому твоему отклику. Яркий стон — вот она, та самая точка внутри. Сынмин кладет руку с давлением на твой живот, большим пальцем начинает стимулировать клитор и входит, задевая приятные нервы внутри. Капли пота падают тебе на грудь, и он с остервенением вдалбливает тебя в кровать, сопровождая своими низкими рваными вздохами. — Еще, глубже, Минни, глубже, я на грани! — он не берёт — он с рыком забирает с твоего разрешения, доходя до самой глубины твоего тела. И именно эти толчки доводят тебя до самого сильного оргазма в твоей жизни. Волна за волной, твоя грудь еле делает вздохи от сжатости мышц и нервов, а голос кричит его имя на всю квартиру. Сынмин не останавливается, он продолжает вдалбливать тебя в кровать, задыхаясь от твоих сжатий и из последних сил держа единый темп, чем доводит себя до предела, а затем ярко кончает, сопровождая весь этот триумф безумным жарким стоном облегчения. Именно это безумие сделало ваш секс таким неповторимым.  Ложась рядом, вы пытаетесь отдышаться. Сынмину все еще не верилось, что вы сделали это, как и тебе. Он лежит и не спешит двигаться, ловя отходы после оргазма. Постепенно замечает, как твое дыхание выравнивается, как тело расслабляется — без напряжения, без защиты. «Она не закрылась, — отмечает он, — значит, не жалеет»  Сынмин всегда различал это хорошо. Есть люди, которые после близости сразу уходят внутрь себя. Ты — нет. Ему нравилось это чувство: не победы, не контроля, а взаимного признания. «Она позволила мне, она выбрала меня», — от этих мыслей в груди Мина разливается тепло, появляется глубокое чувство привязанности, которое он не называет вслух, но точно знает. Ты лежишь рядом, взгляд немного расфокусирован. Молчишь дольше обычного. Сынмин замечает это первым: — Не думай сейчас слишком много, — говорит он спокойно. — Ты всегда это замечаешь? — тихо отвечаешь ты. — Когда мне важно — да. «Теперь я несу за нее ответственность» — проносится в его мыслях. Он понимает: даже если ты станешь сомневаться, даже если попытаешься всё упростить или обесценить — он уже не отступит. Не будет давить, но и не позволит сделать вид, что это было «просто так». — Ты жалеешь? — прервав его мысли, задаешь ты вопрос. Он поворачивает голову, смотрит прямо спокойным, чуть уставшим взглядом: — Нет. А ты? Ты качаешь головой и слегка усмехаешься: — Ты всегда такой… спокойный после? — его мягкий, уставший образ притягивает тебя, вызывая желание обняться и утонуть в этих руках. Он слегка улыбается уголками губ: — Я спокойный, когда уверен в решении. — И что ты решил? Сынмин притягивает тебя за талию, голос становится ниже: — Ты ведь понимаешь, — добавляет он, — я не из тех, кто делает вид, что ничего не произошло. Сынмин вселяет в тебя уверенность, поочередно отвергая все тревоги. Он понимает, как важен для тебя разговор сейчас, поэтому мягко продолжает отвечать, несмотря на усталость.  Ты смотришь на него внимательно: — А если я скажу, что мне… сложно? Он не отстраняется. Казалось, этот вопрос может задеть после всего, что только что произошло. Но он понимал, что его уверенность в тебе объясняется давним принятым решением, а ты принимаешь этот выбор прямо сейчас: — Тогда я буду рядом, — говорит он спокойно, а затем крепче обнимает тебя, поглаживая второй рукой — Но я не стану притворяться, что мне всё равно. Пауза. И уже тише, почти с волнением шепчет в твое плечо, прижавшись всем телом: — Ты ведь сама меня подпустила. Теперь не делай вид, что я не запомнил. — его волнение и трепет в этой фразе убедили тебя, что чувства были глубже, чем лишь одна жаркая ночь. Ты выдыхаешь и улыбаешься, даря ему ответный поцелуй-обещание. Он отрывается, смотрит на тебя ещё раз. И почти улыбается: «Ты даже не представляешь, — думает он, насколько глубоко я всё это запомню»