Старые сказки

Метель закончилась с первыми лучами солнца, раскрасившими верхушки елей. Едва заметный ветерок срывал с крыши и ветвей одиночные снежинки, словно пытался до последнего сохранить воспоминания о событиях ночи. Мир постепенно наполнялся движением и звуками: пробежала по крыше белка, запела вдали неизвестная птица, радуясь прекращению ненастья. Хэнк проснулся от того, что стало сложно дышать. Перевернулся на бок, чувствуя, как гудит от такого простого движения голова, шмыгнул заложенным носом, а потом сотрясся в приступе кашля. В горле клокотала мокрота, легкие словно разрывало, мышцы пресса, отвыкшие от такого интенсивного сокращения, заныли. Он принялся подниматься, и тут же почувствовал чересчур теплые, заботливые руки, поддерживающие его за плечи. — Держу, не отвлекайся, — прошептал Коннор, имея ввиду кашель. — Мокрота должна выйти. Одна рука исчезла с плеча, зато к губам прижались салфетки, в которые Хэнк, по ощущениям, выплюнул как минимум треть собственных легких. Когда приступ кашля закончился, он почувствовал запах чая с пряностями и не без труда сделал глоток: опухшее горло сопротивлялось, во рту стала накапливаться слюна. — Дыши, просто дыши, — диод Коннора на мгновение мелькнул желтым, андроид оценивал состояние Хэнка. — Давай устроим тебя удобнее? Ложиться Хэнк наотрез отказался, попытался встать, но тут же был мягко усажен обратно. Несколько секунд человек и андроид упрямо смотрели друг на друга; победила дружба. Откинувшись на спинку дивана, Хэнк вытянул ноги на подставленные Коннором стулья и позволил практически запеленать себя в одеяло. — Температура стала меньше, — Коннор снова измерил ее губами вместо ладони. — Признаков сотрясения не наблюдаю, но я не врач. Будем надеяться, что это не пневмония. — Да просто переохладился, — буркнул Хэнк, снова сгибаясь чуть ли не пополам. — Ты ведь знаешь, что катализатором респираторных заболеваний выступает в том числе ослабление иммунитета вследствие переохлаждения, да? — менторский тон Коннора заставил Хэнка поморщиться. — Нам очень повезет, если обойдется без госпитализации. Мне не хотелось бы... — Обойдется. Моя страховка ее не покроет. Хэнк улыбнулся, и Коннор закатил глаза, так по-человечески, чем вызвал у того приступ смеха, переросший в новый приступ кашля. — Хэнк, будь чуточку серьезнее, прошу тебя. Со здоровьем не шутят! — Да, папочка. Лицо Коннора приобрело настолько смущенное выражение, что Хэнк снова рассмеялся, мысленно благодаря тех, кто сделал андроидов настолько способными на имитацию человеческих реакций. Это было настолько очаровательно, что захотелось немедленно притянуть его к себе и поцеловать. — Я принесу тебе еще чаю. Тут был грудной сбор, судя по описанию, набор трав специально для облегчения кашля. Хэнк покорно кивнул. От сунутой ему в руки чашки по пальцам растекалось приятное тепло. Он практически снова провалился в сон, в то время как остальные «обитатели» хижины стали просыпаться. Тервел вскочил со своего кресла на удивление бодрый — вот что значит юность! — и бросился помогать Коннору. Получив пиалу бульона и ложку, скрылся за дверью спальни, где как раз стал просыпаться Карл. Ника с Петером Коннор кормить и не подумал, решив, что достаточно навозился с ними до этого. Через полчаса ожила рация. С окончанием метели вернулось качество связи, и строгий мужской голос сообщил, что к ним выдвигаются две машины. Дорогу за ночь прилично так занесло, и потому придется подождать; зато в «Дамасскую розу» уже прибыл врач, готовый ехать вместе с полицией.

~~~

Гергана сбежала по ступенькам вниз прямо в домашней обуви, стоило только Тервелу выйти из машины. Налетела на него, крепко сжала в объятиях, так, что мальчик даже захрипел от нехватки воздуха. Под глазами женщины были темные круги, словно она не сомкнула глаз этой ночью ни на минуту, бледное лицо словно глубже прорезало морщинами, и Хэнку даже показалось, что седина в ее волосах стала заметнее. Время, прошедшее с пропажи племянника, далось ей нелегко. Хэнку же нелегко далась дорога от машины до комнаты 209. Укутанный еще сильнее, чем прежде, поддерживаемый Коннором, он едва переставлял ноги. Несмотря на лекарства, выданные врачом в виде укола в филейную часть — внутримышечно, так сказать, — температура, казалось, стала только выше. Мир перед глазами плыл, рассыпался на части, а в какой-то момент пол и потолок поменялись местами, и Хэнк упал на нечто мягкое, подозрительно напоминающее матрас. Вокруг что-то скрипело, скрежетало, шуршало. На теле ощущались разогретые, словно печка, ладони, в горло снова полилась травяная настойка. Голос Коннора перетекал в голос Герганы и обратно, их оба заглушал его кашель. Простыня неприятно липла к вспотевшему телу, подушка казалось одновременно слишком холодной и слишком горячей, одного одеяла катастрофически не хватало. А единственной мыслью в голове было — «Я испортил Коннору его первое Рождество.»

~~~

Лекарство, вколотое врачом, оказалось не иначе как волшебным, сошедшим со страниц сказок, которыми Хэнк пресытился на ближайшие полгода минимум. По крайней мере, он чувствовал себя гораздо лучше: не так ломило кости, в голове появилась некоторая ясность, даже дышать стало легче, и опухоль в горле словно уменьшилась. А еще рядом на постели обнаружился Коннор, что подействовало лучше любых лекарств. — Долго я спал? — прохрипел Хэнк, накрывая своей ладонью ладонь андроида. — Рождество?.. — Праздничный ужин будет только через час. Если хочешь, мы можем спуститься к остальным, — голос Коннора был мягким, наполненным непривычной нежностью. — Если нет, Гергана готова нарушить собственные правила и принести нам ужин сюда. Идея рождественского ужина только на двоих Хэнку нравилась, но в то же время не хотелось лишать Коннора опыта празднования в компании. В следующем году они непременно проведут этот день только вдвоем, сейчас же казалось неправильным и избегать Тервела, и обижать хозяйку. — Нет, мы спустимся. Хотя бы ненадолго, — не без помощи Коннора Хэнку удалось сесть. — А что с этими? Диод Коннора на мгновение сменил цвет на желтый. Андроиду, полностью сосредоточенному на здоровье Хэнка, потребовалось время, чтобы переключиться с задачи на задачу и понять, о ком вообще идет речь. — Их давно уже увезли. Во-первых, Карлу нужна медицинская помощь. Во-вторых, Нику предстоит операция, нужно вытащить пулю. В-третьих, мы всерьез опасались, что Гергана убьет горе-похитителей голыми руками, — Коннор говорил об этом спокойно, словно ничего вообще не случилось. — В итоге вся ярость досталась ее брату. Она могла бы докричаться до Болгарии прямо так, если бы захотела. Это из-за его бизнеса Тервела пытались похитить. То ли на выкуп надеялись, то ли хотели заставить конкурента уйти... Узнаем потом, нас еще вызовут для дачи показаний, потом в суд, как свидетелей. — Тебе ничего не будет за выстрел? — с беспокойством спросил Хэнк. — Нет, не волнуйся. Это было спасение заложников, к тому же, ты хоть и в отпуске, но остаешься сотрудником полиции, а я — твоим оборудованием. Слово неприятно резануло уши, и Хэнк тут же поймал лицо Коннора в свои ладони. — Ты не оборудование. Ты — мой партнер. — Все-таки не просто напарник, да? — Коннор улыбнулся и накрыл ладони Хэнка своими. А потом добавил мягко: — Я знаю. Но с точки зрения закона я пока еще не считаюсь сотрудником, что, признаюсь, нам опять выгодно. Хэнку понадобилось время, чтобы осознать это. Выгодно. Сейчас — выгодно. Коннор умел извлекать пользу из сложившейся ситуации, и это была одна из тех его черт, что он так любил. — Хорошо, — пробормотал Хэнк, откидываясь на подушки. Нужно беречь силы для ужина. Тело желало только расслабиться и никогда не вылезать из постели, в то время как разум разгонялся, набирал обороты, вытаскивая из памяти странности последних дней. — Семьдесят два процента, да? — проворчал Хэнк. — Это были они? — Да. Как я и предположил, Петер пробрался в дом, взял ключ, открыл окно, а ночью попытался в него забраться. Главное было не столкнуться с Герганой, любому другому он назвался бы Карлом Грином, ведь даже Тервел не знал, как Карл выглядит. Он сделал это в обед, когда Гергана практически не выходит с кухни. Вовремя я смазал петли, однако. Действительно, вовремя. Надо же, как все сложилось. — А ногу Ник обморозил, когда потерял ботинок в камине? — Хэнк вздохнул, припоминая ту ночь, когда почему-то решил, что дети решили поиграть с чужой обувью. — Еще скажи, что и ветка у окна Тервела не просто так обвалилась. — Скорее всего, — вздохнул Коннор. — Идея сыграть на легенде про Ледяного пастуха стала жестом отчаяния. Как и всегда, самая на первый взгляд глупая сработала практически идеально. Если бы не метель, вынудившая их остаться в хижине, у них могло бы и получиться. Хэнк вспомнил легенду, вспомнил рассказ Тервела, как и почему он ушел в сумерках, и вздохнул. — Вот тебе и безобидные сказки... — Сказки и правда безобидные. Если кто-то использовал сюжет истории, чтобы преступить закон, это его вина, а не вина истории. Продолжать этот разговор у Хэнка не было ни сил, ни желания. До ужина еще оставалось время, и следовало потратить оное, чтобы привести себя в относительный порядок. Коннор понял его без слов: стоило только Хэнку откинуть одеяло, как андроид уже оказался перед ним, протягивая руку, словно телепортировался со своей половины кровати. — Я могу помочь тебе принять душ, — предложил он с легкой, невинной улыбкой, хотя в его взгляде ничего невинного не было. — У тебя может закружиться голова, кроме того, я с удовольствием потру тебе спинку и все, что ты только захочешь. Хэнк представил себя на мгновение в душе, под струями воды, полностью обнаженным перед Коннором, рубашка которого намокла и прилипла к стройному телу, и почувствовал, как поднимается температура. То, как Коннор легко и просто делал намеки и дразнил его после того ночного разговора, восхищало и смущало одновременно. Хэнк-то думал, что все будет в свое время и наоборот, не хотел торопиться... ...а главное — ему это нравилось. Только черта с два он признается в этом вслух. Когда Хэнк закрыл дверь ванной комнаты прямо перед носом у андроида, по сути сбегая от его предложения, с другой стороны послышался довольный смешок.

~~~

Несмотря на бессонную ночь и нервотрепку, Гергана каким-то чудом умудрилась приготовить поистине праздничный ужин, как будто рассчитывала не на десять человек, а минимум на тридцать. Стол ломился от разных вкусностей: кролик, свинина, печеный картофель, тыква, несколько огромных пирогов, фрукты, различные соленья, включая грибы... и это только то, что Хэнк сумел хоть как-то определить. Силы, однако, все же ее оставили: женщина сидела на своем месте с бокалом разбавленного вина в руке, а последние приготовления делал Тервел. Носился на кухню и обратно, раскладывал красивые салфетки, возился с плей-листом, запуская рождественские песни, нарезал еще один сорт колбасы... Сквозь запах хвои и свечей пробивался запах роз. Причудливое сочетание навсегда должно было врезаться в память гостям, кажется, пребывающим в хорошем, праздничном настроении, несмотря на все случившееся. Впрочем, это не их детям что-то угрожало. Это не они рисковали своими жизнями там, в лесу. Все разрешилось хорошо, на носу был праздник, так что... Когда Хэнк с Коннором появились на пороге столовой, их встретили аплодисментами, как героев, но, по счастью, не стали заваливать вопросами. Отвечать на них не было ни сил, ни желания. Температуру Хэнк сбил одной из оставленных Герганой таблеток, кашель стал звучать реже и уже не так надрывно, но хотелось просто насладиться едой, напитками и радостной улыбкой Коннора. Дети смотрели на них с восхищением, и Хэнк даже невольно выпрямился, расправил плечи, стараясь преуменьшить тяжесть своего состояния. Что-то в их взглядах напомнило ему о тех временах, когда он только начинал служить в полиции, когда все еще было хорошо. С таким же восторгом на него смотрели коллеги, когда он справлялся с очередным сложным случаем, школьники, когда он приходил читать им лекции по безопасности или просто рассказать о своей профессии, Коул, когда видел его в идеально отглаженной форме. Захотелось снова стать тем самым полицейским, тем самым детективом. Вырасти в лучшую версию того, кем был когда-то. Пальцы Коннора легко коснулись руки Хэнка, чуть сжали, словно андроид прочитал его мысли. Прикосновение было обещанием и знаком поддержки. Безусловной. Лора пыталась привлечь внимание Тервела, искала его взгляд и мило улыбалась, но мальчишка остался верен себе и своему обещанию — на девочку он без необходимости не смотрел. На месте Коннора вместо книги обнаружился праздничный бокал. Резной хрусталь, такой же, как и у всех остальных взрослых гостей. — Простите?.. — Коннор недоумевающе посмотрел на Гергану. — Я ведь не... — Я решила, что вам не захочется сегодня читать, — ответила женщина, жестом подавая знак племяннику. — К тому же, у меня теперь есть кое-что подходящее. Тервел подмигнул Коннору, а потом наполнил бокал синей жидкостью из пластикового пакета, напоминающего пакеты для хранения крови. Тириум в хрустале смотрелся ничуть не хуже вина или шампанского. — Полиция привезла. Я сообщила им, что один из отправившихся на поиск — их коллега-андроид. Они и захватили небольшой ремонтный набор. Хотя, кажется, все равно не знали, что с нем делать. Я попросила оставить пару пакетов, на всякий случай. — Потеря тириума была минимальной, — Коннор чуть коснулся места, где пуля оставила царапину. — Моего собственного набора вполне хватило, чтобы справиться с проблемой. — И все же, мне будет приятно, если во время праздничного тоста в вашей руке, господин Коннор, будет полный бокал того, что вы все же можете выпить. Поверьте, вам и самому будет приятно. Спорить Коннор не стал, лишь придвинул Хэнку стул, а потом молча отправился на кухню, чтобы помочь Тервелу. То, что Гергана подумала о нем, ощущалось... приятно. И поднять полный бокал вместе со всеми действительно оказалось безумно приятно. Разговоры, смех, веселые песни, доносящиеся из старого радио. Звон столовых приборов, свист чайника с кухни. Коннор позволил себе раствориться в этом, старался запомнить каждую мелочь, каждую деталь первого в своей жизни праздника. Он совершенно потерялся во времени — к моменту, когда наевшийся и уставший Хэнк, у которого снова стала подниматься температура, позвал его, прошло полтора часа. В гостиной горели все гирлянды: и те, что украшали живую елку, и те, что были развешены на шторах и под потолком. Коннор просто отметил это для себя, намереваясь пройти мимо, но Хэнк остановил его. Потянул за собой в центр комнаты. — Давай постоим минутку, — Хэнк коснулся одного из висящих на елке шаров, рассматривая в нем собственное отражение. — Тебе лучше вернуться в постель, — рядом появилось отражение Коннора. — Мы ведь не хотим осложнений. — Не хотим, — согласился Хэнк, отпуская шар. — Мы хотим минутку насладиться праздником. С Рождеством, Коннор. Взгляд андроида был прикован к тому же шару, на который только что смотрел Хэнк. Их отражения, причудливо искаженные кривой поверхностью, были рядом. И это ощущалось правильно. С Хэнком вообще все было правильно, и не важно, среди заснеженного леса или блестящей мишуры. — С Рождеством, Хэнк, — мозолистой руки Хэнка коснулись тонкие пластиковые пальцы. И прежде, чем Хэнк успел осознать, что андроид снял скин для этого прикосновения, Коннор добавил: — И все же, пойдем наверх.

~~~

На экране главный герой пытался догнать отряд гномов и одного волшебника. Бежал, что есть сил, стараясь не запутаться в развевающемся за ним пергаменте с контрактом на путешествие. Хэнк любил этот фильм, но смотрел его одним глазом: после такого плотного ужина его потянуло бы спать, даже будь он полностью здоров. Взгляд Коннора, лениво перебирающего пальцами седые пряди, был полностью сосредоточен на экране — по крайней мере до тех пор, пока часы в гостиной, специально заведенные сегодня Герганой, не пробили полночь. Снизу раздались радостные возгласы оставшихся праздновать взрослых. — Рождество наступило, — произнес андроид тихо, переводя взгляд с экрана на лицо Хэнка. — Получается, мы все же встретили его вдвоем, да? — Да. Хэнк осторожно убрал руку Коннора, сел, свесив ноги с постели, чуть потянулся. А потом поднялся и направился к шкафу. Андроид внимательно наблюдал за его движениями, готовый в любой момент оказаться рядом и поддержать. — Что ты делаешь? — диод мелькнул желтым. — Хэнк? Ответа не последовало. Хэнк продолжал рыться в собственной дорожной сумке, тихо ворча, и Коннор не выдержал — сам свесил ноги с постели, вытянул шею, стараясь рассмотреть происходящее получше. Спустя несколько мгновений Хэнк с радостным «Ага!» поднялся на ноги, пряча руки за спиной. — Хэнк? — Как правило, рождественским утром дети находят под елкой подарки... или угольки, если плохо себя вели. А взрослые обычно вручают их друг другу сами, — довольно улыбающийся Хэнк сделал шаг к так и оставшемуся сидеть на постели Коннору. Диод андроида мелькал, выдавая его замешательство. — Я не мастер красивых речей... в общем, это тебе. Перед лицом Коннора оказался красный картонный конверт с принтом из рождественских елочек. Он машинально взял его в руки, но открывать не спешил. — Ты... сделал мне подарок? — Ну, как сказать, тебе... — замялся Хэнк. — Открой и узнаешь. Коннор почувствовал, как пальцы почему-то дрожат от волнения. Конверт был чуть выпуклым, и андроид осторожно попытался определить содержимое наощупь. Очертания предмета внутри показались ему знакомыми, программа провела анализ, но Коннор смахнул уведомление о результатах, не читая. Ему хотелось увидеть все самому, а не открывать конверт, уже зная, что внутри. Хэнк терпеливо ждал. Смотрел чуть смущенно, затаив дыхание, словно опасался, что подарок Коннору не понравится. Коннор осторожно поддел край конверта — он оказался не запечатанным — и вытряхнул его содержимое на подставленную ладонь. Связка ключей с простым прямоугольным брелочком, на котором было выгравировано «RK800 #313 248 317 – 51». Коннор отложил конверт и зачарованно провел по неровному краю одного ключа. Форма была знакома, ведь он часто держал в руках точно такую же связку, неоднократно открывал ими дверь... — Ты... даришь мне ключи от своего дома. Ты хочешь, чтобы я приходил к тебе в любое время? — Я хочу, чтобы ты ко мне переехал, — честно ответил Хэнк, еще больше смутившийся из-за собственных слов и заторможенной реакции Коннора. Андроид словно сам пока не понимал, как стоит реагировать. — Но если это слишком, я подожду. Ключи в любом случае возьми. Мой дом — твой дом, можешь... Договорить он не успел. Связка ключей упала на постель, Коннор легко толкнул Хэнка в грудь, заставляя прижаться спиной к шкафу, под голову легла ладонь, смягчая столкновение с лакированной поверхностью. — Могу, — между их губами было всего несколько миллиметров. — Я теперь много чего могу. Переехать — тоже. А потом Коннор потянулся вперед, целуя. Требовательно, жадно, но все же нежно. Сводящее с ума сочетание. Чуть прикусил губу, тут же провел по этому месту языком, смягчая боль, но прежде, чем Хэнк успел сориентироваться и ответить, отстранился. — Я тебе ничего не приготовил. Хэнк растерянно моргнул, а потом растянул губы в широкой улыбке. Видеть андроида искренне обеспокоенным отсутствием подарка было забавно. Оставив на губах Коннора легкий быстрый поцелуй, он взъерошил ему волосы. — Ты согласился жить со мной. Это лучший подарок. Знаешь, я... В горле запершило, и Хэнк поспешно отвернулся, закашлявшись. Лекарства и настойки Герганы творили чудеса, но даже они не могли избавить от кашля всего за сутки. — Я принесу тебе еще отвара, — Коннор провел Хэнка в ванную и включил кран над раковиной. — Или чаю? — Лучше чаю. Только не крепкого. И что-нибудь сладкое, — Хэнк снова закашлялся, сплевывая. — Извини. — Все в порядке. Ложись в постель, я быстро. Андроид действительно вернулся быстро. Присел на край постели со стороны Хэнка и остался ждать, пока чашка не опустеет. Все это время он внимательно следил за его выражением лица, так внимательно, что Хэнку даже стало неуютно. — Что такое? — чашка перекочевала сначала в руки Коннора, а потом и на телевизионную тумбу. Щелчок, и экран погас. — Коннор? Диод андроида, оставшийся в комнате единственным источником света, на мгновение мелькнул желтым, а потом Коннор осторожно поставил колено на постель, прямо между вытянутыми ногами Хэнка. В темноте четко разглядеть выражение лица андроида Хэнк не мог. На мгновение ему показалось, что Коннор облизнулся, но не было ли это плодом воображения уставшего и больного разума? — Коннор?.. Ответа не последовало. Медленно, глядя прямо ему в глаза, что ощущалось слишком отчетливо, Коннор пополз по постели. Хищник, у которого в темноте вместо глаз голубым светится диод. Ладонь скользнула по ноге Хэнка, от щиколотки до колена, поднялась выше и замерла на внутренней стороне бедра. Дыхание перехватило, Хэнк замер, боясь пошевелиться, а Коннор тем временем подался вперед. И наклонился проводя щекой по тому самому месту. Хэнк — точнее, одна определенная его часть, — дернулся в ответ на это прикосновение. Между ног сразу стало жарко, ткань его транков натянулась. Выпуклость была уже довольно заметной, и стала еще больше и тверже, когда Коннор беззастенчиво надавил открытой ладонью, а потом безошибочно обхватил, сжал... — Ты хорошо реагируешь, — шепот раздался над самым ухом, и Хэнк едва вспомнивший, что нужно дышать, снова об этом забыл. — Позволишь мне потом попробовать разное? — Потом?.. — растерянно произнес Хэнк. — Почему потом, а не сейчас?.. — Потому что это твое наказание, Хэнк, — Коннор чуть прикусил мочку его уха. — За то, что не слушался и заставил меня так волноваться. Прежде, чем Хэнк успел сообразить, что происходит и что нужно ответить, Коннор уже перекатился на свою половину постели, развернул и притянул Хэнка к себе, прижался грудью к его спине, а затем накрыл их обоих одеялом. Поцеловал в висок почти целомудренно. — Тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы. В глазах Коннора был довольный блеск, а покрасневший Хэнк вспомнил поговорку про чертей и тихий омут. — Стоило только дать тебе то подтверждение... — проворчал он, пытаясь устроиться удобнее. Между ног все еще было твердым, почти что болезненно. — А ты так со мной поступаешь. — Я люблю тебя. Хэнк почувствовал, как Коннор снова начинает нагреваться. Столь необходимое ему тепло растекалось по телу, постепенно успокаивая и убаюкивая. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Хэнк, закрывая глаза. Все еще успеется. Когда отпуск закончится, Коннор переедет к нему в дом. Они будут вместе готовить завтраки и ужины, уходить и возвращаться с работы, выгуливать Сумо. Будут смотреть вечерами разные фильмы и может быть даже играть в настольные игры. И засыпать вместе. Все еще успеется. Обязательно.