Новый год в кафе "Little Big"

      Предновогодний вечер окрасил кафе «Little Big» в теплый, суетливый свет. Гирлянды мерцали разноцветными огоньками, отражаясь в стеклах витрин и бокалах, уже расставленных на столах. Воздух был напоен ароматом хвои, мандаринов и готовящихся угощений. Сотрудники метались в последних приготовлениях: Валя поправлял скатерть, Прусикин строго следил за расстановкой алкоголя, а Даня, с легкой усталой улыбкой, аккуратно расставлял на центральном столе собственноручно приготовленные деликатесы – маленькие шедевры, от которых так и веяло домашним теплом и любовью.       Из приоткрытой двери кабинета вышел Илья. Его лицо, обычно сосредоточенное, сейчас светилось непривычной мягкостью. Он оглядел суету, и легкая ностальгическая улыбка тронула его губы.       — Новый год уже на пороге, – произнес он задумчиво, его голос звучал теплее обычного. – Кажется, только вчера мы открылись, тринадцатого мая, а сегодня уже тридцать первое декабря. Время летит как сумасшедшее.       — Илья, – Валя оторвался от сервировки, его голос звучал с ноткой легкого раздражения, приправленного усталостью. – Может, вместо того чтобы языком молоть о прошлом, поможешь нам с настоящим? Дела тут – выше крыши!       Илья мягко покачал головой, его глаза лукаво блеснули:       — Валя, я как раз помогаю. Помогаю вспомнить, с чего все начиналось. Это важно, – он сделал паузу, глядя на гирлянды. – Основание.       — Илья, не выводи меня, – Валентин поморщился, его терпение явно таяло. Он нервно поправил прядь волос, сбежавшую на лоб. Разговор прервал резкий окрик Прусикина, который металлическим взглядом обвел зал:       — Томас! – Он указал пальцем на Томми, который, растянувшись на только что накрытом столе, явно наслаждался моментом безделья. – Я не понял, ты чего разлягся, как тюфяк? Работать! Команда!       Томми мгновенно вскочил, как ошпаренный, его лицо изобразило преувеличенное раскаяние:       — Всё-всё, не ори! Уже работаю! – Он проворно схватил поднос с бокалами и засеменил прочь, старательно избегая взгляда начальника.       Тишину, нарушаемую лишь шорохом упаковки и музыкой из колонок, разорвал скрип входной двери. В проеме, запорошенный снежинками, стоял Лукас. Илья первым заметил его и расплылся в широкой, искренней улыбке.       — О, Лукас пожаловал! – воскликнул он, идущий навстречу.       — Привет, Ильич, – ответил Лукас, его голос, низкий и спокойный, был полон тепла. Он сбросил пальто, и тут же к нему подошел Даня. Взгляд Дани светился радостью. Он легко обхватил Лукаса за плечи в дружеском, крепком объятии. Лукас ответил мгновенно – его руки обвили талию Дани, притягивая ближе, в теплое, надежное пространство у своей груди. Даня на мгновение расслабился, опустив голову на плечо Лукаса, почувствовав под щекой мягкую ткань свитера. Ладонь Лукаса нежно легла на его затылок, пальцы машинально запутались в темных прядях, поглаживая их. Тишина и покой этого момента были почти осязаемы.       — Дань! – голос Вали, звавший брата, мягко, но настойчиво вернул их в реальность. Даня вздохнул, с легким сожалением оторвавшись от объятий, его пальцы на миг задержались на руке Лукаса.       Час спустя кафе наполнилось новыми голосами. В дверях, сбив снег с ботинок, стояли Оливер, Лучо, Френсис и Томмазо. Оливер, сияя как новогодняя елка, раскинул руки:       — Встречайте! Коляда приехала! – его радостный крик эхом разнесся по залу. Лучо, стоявший чуть позади, лишь едва заметно усмехнулся в свои аккуратные усы и поправил Оливера с характерной для него суховатой иронией:       — Точнее, извращенец и артисты, Оли. Поправлю.       — Лучо, ебало завали! – донесся тут же окрик Никелла из глубины зала, но беззлобный, больше по привычке. Прусикин, увидев гостей, хмыкнул, и на его обычно строгом лице появилось подобие улыбки:       — О, старые знакомые собрались. Добро пожаловать.       Илья и Оливер обменялись быстрым, крепким рукопожатием, похожим на ритуал. Лучо же, едва войдя, начал неторопливо оглядывать зал, его внимательный, чуть прищуренный взгляд явно искал кого-то.       — А где Даниэль? – спросил он, обращаясь к Илье. В его голосе сквозила легкая озабоченность.       — В комнате отдыха, с братом, – кивнул Илья в сторону закрытой двери. Лучо направился туда. У самой двери он столкнулся с выходящим Валентином. Тот, не дав Лучо раскрыть рот, махнул рукой в сторону комнаты:       — Там еще, Лучо. Заходи.       Лучо кивнул и тихо вошел. В небольшой, уютной комнате отдыха, освещенной лишь мягким светом торшера, Даня сидел на диване. В его руках был небольшой, тщательно упакованный подарок – он рассматривал его с нежной, задумчивой улыбкой, явно только что получив его от брата. Свет падал на его профиль, подчеркивая мягкость черт. Лучо неслышно подошел сзади. Легкая тень скользнула по Дане, но он не обернулся, слишком погруженный в свои мысли. Тогда Лучо мягко, почти невесомо, закрыл ладонями его глаза. Даня вздрогнул от неожиданности, но тут же рассмеялся – он узнал прикосновение. Его руки нашли руки Лучо, отвел их от лица, и он обернулся. Увидев Корси, его глаза засияли чистым, беззаветным счастьем.       — Лучо! – вырвалось у него, и улыбка озарила все лицо. Лучо смотрел на него с той особой, чуть сдержанной нежностью, которую он проявлял только к Дане. Его губы тронула теплая улыбка.       — Даниэль, ласточка моя, – проговорил он тихо, его голос звучал как бархат. – С наступающим Новым годом. – Он протянул маленькую изящную коробочку. – Держи. Это тебе.       Даня с благоговением взял коробочку. Внутри, на черном бархате, лежала брошь – изящная птичка, выточенная из какого-то темного, теплого металла, с крошечными камешками вместо глаз. Она казалась живой, готовой вот-вот взлететь.       — Спасибо, Лучо, – прошептал Даня, его голос дрогнул от искренней благодарности. Он поднял глаза, полные нежности. – Она прекрасна.       Они обнялись – порывисто, крепко, забыв на миг обо всем. Их губы встретились в нежном, долгом поцелуе, полном безмолвных обещаний и тепла. Лучо провел ладонью по волосам Дани, задержавшись на затылке. Потом, обнявшись за талии, они вышли обратно в шумный зал, неся с собой тихое сияние только что разделенной близости.       Их появление совпало с новым прибытием. У входа, сбрасывая снег и громко переговариваясь, стояли Якоб, Кевин, Аксель и Артём.       — А вот и Артём со своими пожаловал, и Якоб с дружками, – заметил Илья, кивая в их сторону.       Сразу же раздался возмущенный голос Якоба, обращенный к Акселю:       — Аксель, какого хуя?! – Якоб указывал на мокрое пятно на штанах Акселя. – бутылки в штаны запихнул?       Аксель виновато поежился, стараясь прикрыть пятно:       — Д-думал, пронесет… – пробормотал он.       — Ага, пронесет! – Норргорд закатил глаза. – Сел, а они, блин, разбились! Какие ощущения? Как будто обоссался, да? – Он покачал головой, явно раздраженный, но уже без прежнего гнева. Шестеро вошли в тепло кафе. Взгляд Якоба скользнул по залу и задержался на Томмазо, Френсисе и Лучо. Его лицо мгновенно стало каменным.       — О. Хмырь, шнырь и крыса в сборе, – процедил он сквозь зубы, презрительно скривив губу. Лучо, стоявший неподалеку, лишь фыркнул в ответ, высокомерно подняв бровь, и демонстративно отвернулся, продолжив разговор с Даней.       Позже, когда вечеринка уже набрала обороты, в дверях появилась еще одна фигура – Гильерме. Его встретил Валя, лицо которого сразу же озарилось широкой, радостной улыбкой.       — Гильерме! – воскликнул Валя, бросаясь к нему и обнимая за плечи. Гильерме ответил ему крепким объятием, обхватив Валю за талию и слегка приподняв.       — Валя, милый мой! – его акцент придавал словам особое очарование. – С наступающим Новым годом! Пусть он будет светлым и добрым! – Он прижал Валю к себе, его голос звучал тепло и искренне.       Тем временем Томми, уже изрядно подогретый праздничными напитками, с нескрываемым интересом разглядывал Артема.       — Артём едет! – провозгласил он и, недолго думая, направился к группе – Пивоваров.       — О, здарова! – Томми широко улыбнулся, его глаза блестели азартом. Затем Томми обратился ко всем присутствующим:              — Слушайте, а я вам стишок расскажу! – Он встал в позу декламатора, подмигнул. – Папа едет в Волгоград, мамин ёбырь будет рад. Мамин ёбырь наш сосед, папа купит мне мопед! – Он выпалил стих с торжествующим видом. Смех троицы стал еще громче. Однако веселье прервал Илья, подошедший с нахмуренным лицом. Он схватил Томми за плечо.       — Ты че хуйню несёшь?! – прошипел он, стараясь говорить тише, но голос дрожал от возмущения. – Че ты к людям лезешь с такой хуйней?! Совсем оборзел?       Томми отпрянул, изобразив невинность:       — Да ладно тебе, Ильич! – он развел руками. – Просто знакомлюсь, разряжаю обстановку! Все же праздник!       Ночь опустилась на город, но в «Little Big» царило яркое, шумное царство Нового года. Музыка лилась мощным потоком, смешиваясь с гомоном голосов, звоном бокалов и взрывами смеха. Воздух был густ от запахов праздничных блюд, табачного дыма и дорогого алкоголя. Гости веселились, танцевали, делились историями, их лица светились в мерцающем свете гирлянд. Казалось, здесь собралось само веселье, вытеснив все заботы старого года.       Вдруг Илья встал на небольшое возвышение у стойки. В его руке был бокал шампанского, пузырьки которого игриво поднимались вверх. Он подождал, пока шум немного стихнет, привлекая внимание. Лицо его было серьезным, даже суровым, но в глазах горел особый, теплый огонь. Он глубоко вздохнул.       — Друзья! – его голос, обычно резкий, сейчас звучал глубже и искреннее. – Мы сегодня встречаем Новый год… – Он сделал паузу, его взгляд скользнул по знакомым лицам. – Я хочу вам пожелать… чтобы у вас было не так, как у меня. Потому что я три года провел за решеткой. – В зале стало совсем тихо. – Я хочу, чтобы у вас было как у нормальных людей. Чтобы вас не донимали мусора… – В его голосе прозвучала горечь.       — Илья, давай без этого, без мусоров, – тихо, но настойчиво попросил Валя, стоявший рядом. В его глазах читалась тревога. Илья повернулся к нему, его взгляд смягчился, но он не отступил:       — Валя… – Он снова обратился ко всем. – Пусть у вас будет все… зашибись! – Он выдохнул, и суровость наконец сменилась улыбкой. – Чтобы не было на вашем пути долбоёбов, как наш Томми! – Он кивнул в сторону виновника, и зал ответил смехом. – Короче… С НОВЫМ ГОДОМ, БЛЯТЬ!       Последнее слово прозвучало как выстрел. И в следующее мгновение зал взорвался:       — УРА-А-А-А!!!       Гул слился в единый ликующий крик. Бокалы с шампанским взметнулись вверх. Золотистые брызги, словно фейерверк, рассыпались в воздухе, ловя свет гирлянд. Звон хрусталя смешался со смехом, криками поздравлений и громкими хлопками. Старый год был официально изгнан, и «Little Big» погрузился в объятия нового – яркого, шумного и полного надежд.