Призраки своей комнаты.

***

      Дом Рождественского, наконец, принял нас. Никаких недоставленных писем из вентиляции, чтобы мы были почтальонами. Никаких идеальных двойников в зеркалах, чтобы мы смогли с ними поменяться жизнями. Никаких летающих книг в библиотеке, просящих о финале. Теперь мы стали обычными жильцами необычного дома.       Всё началось с того, что Катя чихнула, пока что-то готовила. Но это не был обычный чих — после него из вентиляционной решетки в гостиной вылетело облачко золотистой пыли, которое вместо того, чтобы осесть на пол, начало медленно выстраиваться в форме вопросительного знака. — Будь здорова, — рассеянно сказал я, не отрываясь от дневника. — Макс, это не простуда, — Катя снова чихнула, и на этот раз пыль сложилась в восклицательный знак, — В «складке» стало слишком тесно. Ты посмотри на углы. Мы так увлеклись спасением мира воспоминаний и письмами, что совершенно забыли про обычную гигиену пространства.       Я поднял голову. Действительно, вдоль плинтусов, там, где обычно скапливается обычная серая пыль, вились странные белесые нити. Они подрагивали, как живые, и издавали звук, похожий на очень тихое, едва слышное хихиканье. — Это «ментальный ворс», — Кристина зашла на кухню, подозрительно оглядывая углы через увеличительное стекло, — Мелкие, незначительные события, которые не случились. Чьи-то невысказанные колкости, забытые планы купить хлеба в 1937-м, мелкие сомнения... Они скопились в наших «сорока сантиметрах» и теперь начинают бродить. Если мы это не вычистим, дом начнет путаться в собственных мыслях. — Короче, субботник, — резюмировал Костя, заходя на кухню следом за Кристиной с оцинкованным ведром и шваброй наперевес, — Я за спорт и чистоту. Макс, бери тряпку. Кристина, твой пылесос готов к подвигам?       Кристина с гордостью выкатила свой суперсовременный беспроводной пылесос последней модели. — Я модифицировала его фильтром из медной сетки Рождественского. Он должен засасывать не только грязь, но и хроно-шум. — Главное, не засоси наше завтра, — предупредил я, неохотно вставая с кухонного дивана.       

***

      Уборка в доме началась бодро, но быстро переросла в парад абсурда.       Первым делом Костя решил вытряхнуть старый коврик из прихожей. Он вышел на балкон, хорошенько размахнулся и ударил выбивалкой по тяжелой ткани. Вместо пыли из коврика вылетело... бодрое соло на саксофоне. — Ого! — Костя ударил еще раз.       На набережную обрушился каскад звуков: обрывки вальса, звон трамвая и чей-то голос, громко кричащий: «Свежая пресса! Покупайте "Вечерний Ленинград"!» — Костя, прекрати! — крикнула Кристина из гостиной, — Ты вытряхиваешь акустический мусор пятидесятых годов! Соседи решат, что у нас там подпольная банда джаза.       Тем временем я пытался протереть зеркало в ванной. Но стоило мне провести по нему влажной тряпкой, как вместо моего отражения в нем появилось объявление: «Меняю примус на полное собрание сочинений Диккенса. Спросить в 4-й квартире». — Катя, зеркало спамит! — крикнул я. — Это просто старые мысли жильцов осели на стекле, — Катя спокойно подметала пол на кухне веником из сушеной полыни, — Просто три сильнее, Макс. И не забудь извиниться перед зеркалом, оно чувствительное.       Но настоящий хаос начался, когда Кристина включила пылесос. Сначала всё шло хорошо. Пылесос гудел, медная сетка внутри него мерцала синим, и углы действительно становились чище. Но когда Кристина попыталась пропылесосить под старым комодом Рождественского, устройство внезапно издало звук, похожий на «Ой!», и начало говорить голосом диктора Юрия Левитана: — Внимание! Говорит Москва! В районе плинтуса обнаружено скопление нереализованных надежд на отпуск в Крыму! Приступаю к немедленной ликвидации! — Крис, что ты туда встроила? — Костя от неожиданности едва не выронил ведро. — Я не встраивала голос Левитана! — Кристина пыталась выключить пылесос, но кнопка не слушалась, — Кажется, фильтр вступил в реакцию с остаточным эхом сороковых!       Пылесос, тем временем, развил бешеную скорость. Он носился по гостиной, объявляя о «победе над грязью на всех фронтах» и периодически выплевывая обратно мелкие вещи, которые дом «переварил» десятилетия назад.       Так на ковер вылетели: 1. Лакированная калоша (левая, размер 42). 2. Стеклянный шарик для игры в марблс. 3. Билет в кино на фильм «Волга-Волга», наполовину съеденный молью. 4. И Костин второй носок, который он потерял на прошлой неделе. — О, а вот и он! — Костя радостно схватил носок, — Смотрите, он теперь пахнет старыми духами «Красная Москва». — Это побочный эффект! — Кристина наконец поймала пылесос, который в этот момент пытался затянуть в себя штору, объявляя её «маскировочной сеткой противника».       Вдруг в центре комнаты что-то тихо щелкнуло. Мы обернулись. Из угла, который Катя только что подмела, начал подниматься тонкий водяной столб. Он не падал на пол, а висел в воздухе, медленно вращаясь. — Ребята, кажется, я случайно вымела «вероятность дождя», — прошептала Катя, — Помните, вчера синоптики обещали ливень, а его не было? Так вот, он застрял у нас за шкафом.       Водяной столб вдруг лопнул, и прямо посреди гостиной пошел самый настоящий, теплый осенний дождь. Но он шел только в радиусе двух метров. — Шикарно! — Костя тут же подставил под дождь свое ведро, — Хоть воду в кране сэкономим.

***

      Заметки из дневника Макса:       «Никогда не доверяйте Кате, когда она говорит, что в доме «пыльно».       Итоги первого часа уборки: 1. У нас в гостиной идет локальный дождь из прошлого вторника. 2. Пылесос Кристины вообразил себя Совинформбюро и отказывается вбирать в себя пыль, пока мы не споем «Катюшу». 3. Костя нашел в коврике звуки джазового концерта 1956 года и теперь ритмично выбивает под них ритм шваброй.       Наблюдение: Дом Рождественского очень не любит, когда его моют. Он считает, что пыль — это патина истории. Но, когда я вытер пол в библиотеке, я обнаружил под слоем грязи надпись, выцарапанную на паркете: «Здесь был Август. 1924 год. Больше не буду прогуливать математику». Кажется, уборка — это способ познакомиться с домом заново. Главное — не выплеснуть вместе с водой чье-нибудь важное воспоминание».

***

      Я посмотрел на Кристину, которая пыталась уговорить пылесос, что шторы — это друзья, а не враги народа. Катя сидела под маленьким комнатным дождем и счастливо улыбалась. — Знаете, — сказал я, вытирая лицо от брызг, — Это всё-таки веселее, чем спасать мир от временных петель. — Подожди, — Костя замер с выбивалкой в руке, — А чьи это голоса доносятся из кухонной раковины? Там кто-то поет хором... — Это «Мыльные пузыри надежды», — пояснила Катя, — Наш папа всегда говорил, что если долго мыть посуду в старом доме, можно услышать оперу.       Мы все переглянулись и дружно двинулись на кухню. Субботник только начинался.

***