Призраки своей комнаты.

***

      Актеры собираются за большим столом, чтобы впервые прочитать сценарий всей истории от начала до конца.       Место действия: Заставленная коробками с реквизитом комната в «Ленфильме». На столе — горы остывшей пиццы, литровые термосы с кофе и толстенные стопки сценария под названием «Призраки своей комнаты».       Макс (листает первые страницы): Так, стоп. «Сорок сантиметров тишины»? Сценарист, это что, физический параметр или моё эмоциональное состояние после ипотеки?       Сценарист: Макс, это метафора! Это буфер между реальностью и магией.       Макс: Понял. Значит, когда я туплю в кадре, я просто «нахожусь в буфере». Записал.       Костя (просматривает арку «Бюро писем»): О, прикольно! Я тут, типа, мастер на все руки. «Костя ломает стену кувалдой». О, это по мне. «Костя находит старое письмо и плачет». Так, подождите. Это вырезать!       Катя: Кость, ну ты же «нежный гигант». Это сейчас модно.       Костя (ворчит): Ладно, но кувалду я оставлю. Для страховки. Чтобы никто не видел, как я плачу.       Кристина (вчитывается в технические описания): «Цифровая известь»? «Ретранслятор на базе пылесоса»? Ребята, вы серьезно? Я как это должна произносить с умным лицом? «Макс, я перепрошила Юрия, теперь он всасывает призраков через Wi-Fi»?       Сценарист: Кристина, в этом и фишка! Ты делаешь магию логичной.       Кристина: Ладно, но если мой пылесос в кадре заговорит голосом Левитана, я за себя не ручаюсь.       Доктор Арсеньев (важно поправляет очки): Так-так... «Я появляюсь из тумана, пахну фиалками и цитирую ненаписанные рецепты». Знаете, коллеги, это напоминает мне мои лучшие годы в Малом театре. Там я тоже играл галлюцинацию, но та хотя бы не пыталась лечить людей чаем.       Акулина (доходит до середины сценария, где она появляется): О, я юрист из корпорации зла. Классика. Так, читаю... «Акулина смотрит на Костю и понимает, что у них одинаковый жест». (Поворачивается к Косте). Кость, покажи жест.       Костя: (резко встряхивает кистью).       Акулина (делает то же самое): Ого. Мы что, реально родственники по сюжету?       Костя: Судя по сценарию — двоюродные. Слушай, «сестренка», теперь ты мне официально должна за все те случаи, когда ты в кадре на меня орала.       Дмитрий (самый дружелюбный человек в жизни, читает роль злодея): «Я захожу в дом и приношу с собой юридическую пустоту». Хм. Ребята, я выгляжу слишком мило для этой роли. Может, мне шрам приклеить? Или глаз стеклянный?       Сценарист: Нет, Дима! Твой ужас в том, что ты выглядишь как идеальный менеджер. Ты — кошмар в костюме-тройке.       Дмитрий: Ладно. Но после съемок я всех угощаю лимонадом. Чтобы нейтрализовать «юридическую пустоту».       Макс (читает финал): «Открытый финал. На пороге стоит таинственный гость». Сценарист, а кто это? Это сам Рождественский? Или это налоговая?       Сценарист: Это интрига для продолжения!       Все хором: Ну вот всегда так!       Катя (вдохновенно): А мне нравится арка с зеркалами. «Катя видит свою истинную тень». Сценарист, а мою тень будет играть дублер или вы нарисуете её на компьютере?       Сценарист: Мы наймем профессионального мима.       Костя: О нет, только не мимы. Давайте лучше еще раз что-нибудь взорвем в подвале. Это как-то надежнее.       Кристина (закрывает папку): Слушайте, а сценарий-то крутой. Даже про пылесос. Если мы это снимем, люди реально начнут простукивать стены в своих квартирах.       Макс: Я уже начал. Вчера у себя в комнате нашел за обоями газету 1984 года. Думал — артефакт. Оказалось — просто ремонт от деда.       Акулина: Ничего, Макс. Мы снимем это так, что даже газета 84-го года будет выглядеть как портал в другое измерение.       Сажа (настоящая кошка, спит на сценарии): (громко храпит).       Сценарист: Видите? Главный критик одобрил. Все на площадку, первый дубль завтра в шесть утра!       Костя: В шесть утра?! В это время даже призраки еще спят!       Доктор Арсеньев: Молодой человек, для настоящего искусства времени не существует. Существует только правильный свет и запах фиалок.       Макс (в сторону): И сорок сантиметров тишины, чтобы выспаться...

***

      Стол завален уже не только пиццей, но и схемами, которые Кристина нарисовала, чтобы понять, как работает её оборудование. Сценарист пытается объяснить концепцию «Лимонной энергии».       Кристина (тычет пальцем в страницу): Так, стоп. Сценарист, объясни мне как человеку с дипломом... ну, почти с дипломом: почему у нас весь дом работает на лимонах? Почему не на яблоках? Почему не на старых батарейках «Космос»?       Сценарист: Потому что лимон — это символ свежести, кислоты и очищения! Это метафора того, как старая память пробивается сквозь серую известь корпораций.       Кристина: Понятно. То есть, когда у меня в кадре ломается прибор, я просто должна сказать: «Макс, тащи еще сетку цитрусовых, у нас сел аккумулятор»?       Макс (вздыхает): И я буду бегать по Петроградке с авоськой лимонов, пока за мной гонится Дмитрий. Очень эпично.       Костя (листает сценарий дальше): Слушайте, а вот тут сцена в подвале. «Костя разговаривает с котлом». Сценарист, а котел мне будет отвечать? Или это будет закадровый голос?       Сценарист: Котел будет издавать многозначительное бульканье.       Костя (делает пометку в блокноте): «Освоить язык многозначительного бульканья». Окей. Надеюсь, котел — харизматичный парень, а то мне будет трудно играть душевную близость с сантехникой.       Катя (смеется): Зато посмотри, какая у нас милая сцена с Лидочкой. «Катя находит письмо, и в воздухе проявляется силуэт девушки». Сценарист, а Лидочку будет играть актриса или это будет спецэффект?       Сценарист: Это будет актриса в очень тонком платье и под мощным вентилятором.       Катя: Бедная девочка. Мы тут в свитерах сидим, а она будет изображать «эфирную грусть» в сквозняках. Я ей хоть термос с чаем дам между дублями.       Акулина (обращается к Дмитрию): Слушай, «босс». Тут написано, что в финале арки ты сидишь на полу и «осознаешь крах своей системы». Ты как это будешь играть?       Дмитрий (с улыбкой): Я буду думать о том, что у меня завтра платеж по кредиту, а наш проект такой странный, что его могут закрыть. Поверь, лицо будет максимально сокрушенное.       Акулина (смеется): Отлично, метод Станиславского в действии! А я в этот момент буду смотреть на тебя свысока и думать: «Хорошо, что я теперь Успенская, у нас в доме хотя бы лимоны бесплатные».       Доктор Арсеньева (прокашливается): Коллеги, а вы обратили внимание на главу про «Аудитора пустоты»? Там мой персонаж предлагает Акулине призрачную чашку чая. Я правильно понимаю, что чашка должна быть пустой, но я должен держать её так, будто в ней — вся мудрость веков?       Сценарист: Именно так, Пётр!       Доктор Арсеньев: Прекрасно. Главное, чтобы Костя в этот момент не зашел в кадр со своим многозначительным котлом. А то вся мудрость веков расплескается от смеха.       Кристина (задумчиво): А вот сцена, где Сажа «транслирует альфа-ритм». Мы как это снимем? Мы же не заставим кошку медитировать по сценарию.       Сценарист: Мы положим Сажу на теплый сервер. Она уснет, а мы скажем, что она спасает мир.       Макс: По-моему, это описание идеальной карьеры. Спишь на сервере — спасаешь мир. Почему я играю Макса, а не кошку?       Акулина (листает финал): Так, подождите. «Двоюродная сестра Кости». Сценарист, а мы в конце будем делать ДНК-тест или просто поверим Компасу?       Костя: Какой ДНК-тест? Ты видела, как мы одновременно чай пьем? У нас даже мизинцы оттопыриваются под одинаковым углом. Это сильнее любой медицины.       Акулина: Ладно-ладно. «Брат». Только если ты еще раз попробуешь починить мой ноутбук кувалдой — я за себя не ручаюсь.       Макс (закрывает сценарий): Ладно, ребят. В целом всё понятно. Дом живой, лимоны заряжены, призраки на низком старте. Главное — помнить: сорок сантиметров тишины.       Костя (поднимая пустую коробку из-под пиццы): Сорок сантиметров пиццы были бы надежнее. Но ладно, пошли творить магию.

***

      В комнате становится тесно: к основному составу присоединяются актеры, играющие «голоса прошлого» и эпизодические, но знаковые роли. В воздухе пахнет кофе, гримом и историей. В центре стола теперь стоит огромный макет «Железного сада». Актеры разбирают сценарий арок и эпизодов-флешбэков.       Рождественский (медленно протирает очки, глядя в текст): Так, я не понял. Я ехал через весь город, три часа сидел на гриме, чтобы меня состарили на двадцать лет, и всё это ради того, чтобы... мелькнуть в зеркале?       Сценарист: Август, но это же ключевой момент! Вы — совесть дома! Вы — отражение самой истины!       Рождественский (вздыхает): Отражение истины... Ладно. Но учтите, если в зеркале я буду выглядеть плохо, истина вам этого не простит. И подсветите меня сбоку, я не хочу казаться плоским призраком.       Лидия («Лидочка») (поправляет прозрачный шарф): А мне нравится мой текст. «Мой милый, если ты читаешь это, значит, время всё-таки сдалось...» Это так романтично! Только один вопрос: почему в сцене в Бюро я должна постоянно мерцать? У меня от этого мигания глаза устают.       Кристина: Это не ты мерцаешь, Лида. Это мой «Юрий» создает помехи в пространстве. Терпи, это наука!       Борис Громов (владелец «Дома с железный садом»): Слышьте, а этот мой «Железный сад» — он реально железный? Я тут прочитал, что Громов «поднимает кованую розу весом в десять килограмм». Сценарист, мы можем заменить её на пластик? У меня к вечеру руки отвалятся махать арматурой.       Костя (хлопает его по плечу): Добро пожаловать в реальный мир, Борис. У нас тут всё сурово. Хочешь сад из железа — качай бицепс. Могу дать телефон моего тренера.       Аркадий Ларин («геолог»): (очень серьезно) Коллеги, я изучил свою роль. Мой персонаж говорит, что «фундамент дома стоит на разломе кристаллической тишины». Я проверил: с точки зрения геологии это бред. Тишина не может быть кристаллической.       Сценарист: Аркадий, это магический реализм!       Аркадий (помечает в сценарии): Ладно. Запишем: «Фантастическое допущение №4». Но если я в кадре буду спотыкаться о кристаллы — не вините меня.       Елена Донская («актриса музкомедии») (грациозно листает страницы): Моя сцена в театре... «Елена поет песню, которую никто никогда не слышал». Сценарист, дорогуша, а музыку-то напишут? Или я должна просто красиво открывать рот под шум вентилятора?       Сценарист: Композитор работает над «Мелодией Ненаписанного»! Это будет шедевр.       Елена: Главное, чтобы костюм был отглажен. Актриса музкомедии не может выходить к призракам в мятом шелке. Даже если это призраки налоговых инспекторов Дмитрия.       Андрей («дежурный по мосту по время ПВО») (чешет затылок): Так, у меня сцена во время арки с письмами. Я стою на мосту и вижу «силуэты будущего». Сценарист, а этот Дмитрий — он там тоже будет?       Дмитрий (врет): Да, Андрей, я буду там в виде цифровой тени.       Андрей: Слушай, мой персонаж всю жизнь защищал мосты от бомб, а ты их хочешь стереть ластиком? Давай я тебе в кадре хотя бы подножку поставлю? Для исторической справедливости.       Дмитрий (смеется): Договорились! Но только если ты потом угостишь меня пайком сороковых годов.       Персонажи массовки (хором): — А почему мы в сцене на рынке Петроградки все должны смотреть в одну точку? — А у нас будут настоящие авоськи с лимонами или муляжи? — Сценарист, а Сажа нас не поцарапает, если мы будем стоять слишком близко к Компасу?       Макс (смотрит на этот хаос и улыбается): Ребят, вы посмотрите на нас. Нас тут человек тридцать, от героев блокады до юристов будущего. И мы все сидим в одной комнате из-за одного старого дома.       Костя (кивает) Реально, какой-то «Винегрет Рождественского».       Акулина (подмигивает Косте): А мне нравится. Это и есть та самая «Грамматика».       Рождественский (внезапно звучным, театральным голосом): «И тогда зеркала ответят...» (закрывает сценарий). Знаете что? Я согласен. Отражение в зеркале — это даже круче, чем главная роль. В нем нельзя соврать.       Сценарист (вытирая пот со лба): Отлично! Все всё поняли? Завтра начинаем снимать «Бюро потерянных писем». Борис, налегай на творог — роза реально тяжелая. Андрей, проверь форму. Сажа... где Сажа?       Сажа: (вылезает из коробки с надписью «Реквизит: Память» и громко зевает).       Макс: Понятно. Сажа готова. Всем удачи, встретимся в прошлом!

***