𝐋𝐚𝐬𝐭 𝐁𝐫𝐞𝐚𝐭𝐡

Тишина в доме была плотной и густой, словно туман. Последнего постояльца забрали КЧСники, и теперь, когда в доме он слышал лишь собственное дыхание, домовладелец осознал, как ему не хватает того шума, скрипа половиц, разговоров и шепотов в стенах… от которых раньше дёргался глаз и нарастало раздражение. Теперь он остался один. И понимал: тот, кто своим видом вызывает клубок мурашек по всему телу, не оставит его без внимания. Напряжение просто сдавливало домовладельца изнутри. Тот ходил кругами по дому, сжимая своё «спасение» в виде ружья так, будто хочет, чтобы оно вросло в него навсегда. Было страшно, ужасно страшно от осознания, что бежать некуда… а каждая секунда растягивалась в вечность. Стук… стук… стук… Три методичных, настойчивых удара в дверь, как вестник, заставили сердце мужчины упасть куда-то в желудок, а мозг — на мгновение отключиться. Он знал, кто это. Вестник смерти. Его смерти. Бледная мразь, которая одной своей рожей могла свести с ума, пришёл поживиться его страхом, его телом, его миром. Домовладелец на дрожащих ногах медленно, стараясь быть как можно тише, подошёл к двери. Смотреть в глазок он даже не думал — за дверью слышалось знакомое, еле слышное хрипение. Как ни странно, это чудовище дышало. Вдруг послышался смешок — тихий. Почти довольный. И язвительно-сладкий голос, принадлежащий той твари, произнёс: — Я ведь говорил, что мы ещё увидимся, домовладелец. Что, КЧСники забрали твою последнюю надежду на спасение? Я не слышу шепота в твоих стенах, но ради игры спрошу. Ты дома один? Слова прошлись молнией по всему телу, оставляя после себя дрожь. Пальцы судорожно сжали ружьё так сильно, что суставы побелели. Ком подкатил к горлу, тот сглотнул его, пытаясь удержать голос, пытаясь удержать себя. — Нет, я не один. Пиздуй нахуй в темпе вальса, пока я тебе ружьём не прострелил бошку… — в голосе явно читался страх, а ноги подкосились ещё сильнее, и тот опёрся плечом о стену в попытках не осесть на пол… Ответ пришёл слишком быстро. — Врёшь. Твоя ложь и твой длинный язык сыграли с тобой о-о-очень злую шутку. — пауза, короткая, предвкушающая. — Я захожу. Дверь содрогнулась от первого удара. Не яростного — пробного. Дом отозвался глухим стоном, будто предупреждая… или прощаясь. Домовладелец поднял ружьё дрожащими руками. Прицел плясал, дыхание сбилось, а в голове билась только одна мысль: Он врёт. Ему всегда было плевать, один ты или нет. Второй удар был сильнее. Замок жалобно хрустнул. И тогда домовладелец понял: сейчас дверь — последнее, что ещё делает вид, будто может его защитить. Хлопок. Первый выстрел прозвучал слишком громко. Дом содрогнулся, в ушах зазвенело, а отдача ударила в плечо, выбивая воздух. Дробь ушла в дверь, разрывая дерево. Но она не остановила того, кто был за ней. Удар, ещё удар. И хлипкая дверь, которая так тщательно старалась защитить своего хозяина, сдалась. Дверь, слетевшая с петель, с грохотом рухнула, и туда, согнувшись в три погибели, зашёл он. Бледный маньяк. Тот, о ком говорили в новостях, тот, которого домовладелец так ненавидел… он сейчас стоял в паре шагов от него. В жизни он оказался куда больше, худощавее. — Вот видишь, твоя игрушка тебе никак не помогла) Воздух стал холоднее. Домовладелец отступал назад до тех пор, пока не упёрся спиной в стену. Ружьё в руках предательски дрожало, бесполезное… наверное. — Ну чего ты дрожишь, как осиновый лист, страшно? Правильно, бойся. Раздалось уже намного ближе. Бледный маньяк почти в два шага приблизился к нему. От него пахло мертвечиной, ссаньём и ещё чем-то ужасно тошнотворным. Ком рвоты подкатил к горлу, домовладельцу хотелось бежать… но было просто некуда. Что делать? Попробовать выстрелить снова или же… выстрелить в себя? Его мысли прервала бледная тварь, которая взяла его голову двумя худощавыми руками и с размаху ударила о своё колено. Сначала был болевой шок, а уже спустя секунду кровь из сломанного носа хлынула фонтаном, и из глаз потекли горячие слёзы от невыносимой боли. Но тот не закричал, не успел. Тварь одним ударом повалила домовладельца прямиком на холодный пол, тот больно упал плечом. Дальше — пинок по рёбрам, ещё и ещё… перед глазами сверкали белые пятна и летали звёздочки. — Чего же ты замолчал? Ты же был таким разговорчивым… Мутно послышалось где-то сверху, после чего домовладелец почувствовал, как грязные пальцы и ногти рук бледного начали насильно открывать его рот, обнажая когда-то белоснежные зубы. Сейчас они были ярко-бордового цвета. — Хаха, какие же белоснежные зубки… Они ведь почти первые из признаков в ваших новостях? Самодовольный смешок. Лицо жгло от сильнейшей боли, сам вид напоминал больше кровавое месиво… другого человека бы его вид вызвал отвращение, но не того монстра, что стоял перед ним. Бледный, усмехнувшись, облизнулся — грязно, противно… и тут произошло то, чего домовладелец никак не хотел ожидать. Гость открыл свой гнилостный рот и вытащил свой до ужаса длинный язык… пододвинулся ближе, раскрыл челюсти до хруста. И… Ком желчи подкатил к горлу, когда он своим отвратно длинным языком проник внутрь рта домовладельца и начал жадно толкаться внутрь, желая достать до самой глотки. Домовладелец пытался вырваться. Он чувствовал запах, ужасный привкус в своём рту, от которого просто выворачивало наизнанку… В животе резко скрутило. Он понял это раньше, чем горло сжалось судорогой. Он дёрнулся — бесполезно. Попытался отпихнуть, отодвинуть ту бледную мразь — ноль реакции. Горячая, горькая рвота, состоящая из вчерашних объедков, смешанная с «Балтикой 9», поднялась и вырвалась прямо между их сомкнутых ртов. Он зажмурился, захлёбываясь отвращением и ужасом. Бледный гость не отстранился. Домовладелец ждал криков, отстранения, ударов. Но вместо этого почувствовал, как челюсти медленно сомкнулись. В горле у твари что-то двинулось — глухой, влажный толчок, один. Оно сглотнуло. Затем он вновь продолжил толкаться внутрь его глотки, не давая вдохнуть, не давая опомниться. Нет… это был ни в коем случае не поцелуй, это было что-то хуже. В тысячу раз хуже. Язык твари двигался методично, медленно, будто проверяя, не осталось ли там ещё остатков блевотни, вылизывая всё начисто, пытаясь пробраться глубже. Домовладелец захрипел, дёрнулся. Он пытался вдохнуть — тщетно. Грудь дёргалась, воздух так и не доходил. Он просто не отпускал. Бледный не ускорялся, не давил — он издевался. Наслаждался мучениями домовладельца, ему нравилось видеть, как тот страдал. Шум в ушах стал глухим, будто мир отходил назад. Тьма подползала с краёв зрения — вязкая, тяжёлая. Его руки ослабли первыми. Потом — шея. Мысли рассыпались, не успевая оформиться. Пелена медленно накрывала разум, как вдруг, сквозь сжатое пространство, он услышал тихий, почти шепчущий звук: — Не отключайся. Это далекооо не конец. На мгновение губы разжались. Он втянул дрожащий, жадный воздух. Горячие слёзы текли ручьём. Живот скрутило спазмами, судорога в горле — и вновь. Вновь домовладельца вырвало уже на пол желчью, еды в его желудке не осталось. Домовладелец скрутился в позу эмбриона, обхватив руками колени. Он лежал на полу, не в силах пошевелиться. Но бледный не дал ему отлежаться. Тот, наклонившись к нему, присел на корточки. Послышался запах кладбища… тварь потянула его за короткие тёмно-русые волосы в клубок так, что казалось, будто скальп отойдёт вместе с волосами. Под давящей болью тот поднял голову. Тварь тем же язвительно-устрашающим голосом продолжила: — Знаешь… с того момента, как я стал гостем, я перестал чувствовать себя живым. Я перепробовал многие способы, и ничего не помогало. Может, если я сделаю это с тобой, оно поможет заполнить пустоту внутри меня? Под конец тот улыбнулся, обнажая свои белоснежные зубы. Домовладелец не понял, что означают его слова… но в следующее мгновение пелена с глаз начала спадать, и мужчина начал понимать, какое же устрашающее существо стоит перед ним. Кожа казалась ему велика — она буквально висела на нём. Страшно, ужасно жутко. А глаза… две чёрные бездны, непроглядные, жуткие. Бледный приблизился почти вплотную и прошептал: — Ты любимчик самой смерти. Смерть любит таких, как ты. Одиноких, безнадёжных, жалких и беззащитных. Эти слова глубоко прошлись по нему и ударили прямо в сердце. Да… это ужасно задело его. И тут, спустя столько времени, домовладелец наконец произнёс: — Почему ты не убьёшь меня? Ответ пришёл мгновенно. — О-о, не сейчас… Время ещё есть, не волнуйся. Пока я хочу поиграть с тобой. Помучать напоследок. Послышался ужасный, басовитый хохот со стороны. Казалось, что у домовладельца сейчас лопнут ушные перепонки… Вдруг щипок, резкая боль, Домовладелец дернулся. Бледный начал водить своими холодными руками по всему телу мужчины. Выше, ниже, оставляя болючие щипки которые были неожиданны и от этого больнее. Тварь одним движением перевернула Домовладельца на живот, одной рукой придерживая его руки за спиной. приблизилась почти в плотную, тот почувствовал сзади как что-то в него упирается. Отвращение. Ужасное тошнотворное чувство. Мужчина начал дергаться в попытках освободится, но хватка была железной. Тот ощущал прикосновения где то снизу, пальцы перемещались быстро. Под свитером, в области груди, на шею слегка обхватывая и сжимая. Потом вниз, лапая за бедра, поясницу. Руки бледного были так холодны, что обжигали. щелчок Руки опустились слишком низко. Тварь расстегнула ширинку штанов Домовладельца ужасно медленно. Так же медленно он стянул штаны по колено, мужчина сьежился от холодка прошибший его.. Неужели он и будет так покорно лежать? Колени скользят по полу, дыхание рвётся короткими толчками. Вмиг тот чувствует как тварь отвлекается, спуская боксеры с Домовладельца тот слегка ослабляет хватку. И вот тут появляется микро-надежда. Вес смещается. Пауза затягивается на лишнюю секунду. Эта секунда — всё, что у него есть. Он чувствует: если сейчас дернуться, если попытаться встать, если хотя бы вдохнуть глубже — может быть. И в этот момент он понимает страшное: Бледный понял, что он это почувствовал. Пальцы за спиной резко сжались снова, уже иначе — жестче, точнее. Давление возвращается, но теперь оно осознанное, почти заботливое. — Выглядишь пиздецки жалко. — будто бы тихо. Насмешливо, в словах твари чувствовалось наслаждение.. Колени вдавливаются в пол, плечи сводит болью, и надежда ломается сильнее. — прошу… не надо, просто убей меня..- Не скрывая дрожи прошипел Домовладелец, когда послышался повторный звук расстегивания ширинки уже со стороны бледного, только не это.. ответа не последовало, лишь очередной смешок. Мужчину натурально начало трясти. Паника охватила его, тот начал дергаться как рыбеха которую только что выловили из речки. Зря он это сделал, ведь спустя время бледного начало это раздражать. Пальцы сжали сильнее. Хватка затвердела — стала тяжёлой, бескомпромиссной. Секунда тянулась вечностью В запястьях что-то хрустнуло, будто их резко лишили формы. Боль вспыхнула так, что выбила воздух из груди. Он закричал, сорвано и некрасиво. Тело дёрнулось само, но это только усилило ощущение адских мук. Боль не была точкой — она разлилась. Густая, жгучая, такая, от которой хочется кричать без звука, кусать пол, биться лбом обо что угодно, лишь бы стало хоть на миг иначе. Слёзы пошли сами. Горячие, горькие.. Он захлебнулся дыханием, заскулил, сорвался на истерический, ломаный звук, который не имел слов. И вдруг — хватка ослабла. Бледный отпустил его руки. Туловище рухнуло на пол, Домовладелец ударился лицом в пол, прогибаясь в пояснице. -какие же вы люди хрупкие, одно движение- и вы ломаетесь. Очень красиво ломаетесь.- прозвучал мурчащий голос твари, которая в свою очередь уже спустила свои поношенные брюки, и достала свой уже возбужденный член. Кожа на нем была такой же слегка обвисшей, синей. Цвет переходил в почти черный у головки, с неё капало что-то походившее на предэякулят. Ему было наплевать на боль Домовладельца, наоборот, она его возбуждала. Бледный вставил чуть дальше головки, без подготовки, насухо. Первое что почувствовал пассив это ужасная, пронизывающая до костей боль. О наслаждении и речи не шло, было настолько больно что казалось, даже сломанные запястья болели не так сильно. Тварь протолкнулась чуть глубже недовольно кряхтя, что-то горячее потекло из кольца мышц. Это была его кровь, горячая.. - какие же вы люди слабые, бля.. какой ты узкий..- Прошипел бледный, попытки войти до конца и как то двигаться были болючими даже для него. но тот решил идти до конца. медленно, не делая больно себе тварь вошла до основания, приблизившись лицом к уху нижнего тот засунул два длинных пальца ему в рот, давя на заднюю часть язычка. Рвотный рефлекс сделал все за себя, и новый поток желчи вырвался наружу через судорогу. Тварь поцеловал спину домовладельца сделала мазок желчи, и вынув свой член из ануса Домовладельца начал активно смазывать его желчью. Парраллельно тот смазал и вход, ну, на всякий.. И спустя мгновение тот вновь втолкнулся в него с тихим стоном, резко и уже во всю длинну. Крик похожий на вой заполнил стены дома. Разум начал постепенно мутнеть, не слышалось стонов, только бесконечные рыдания мужчины. Тот умолял Бледного убить его, свернуть ему шею, избавить от страданий. Запястья жгло, боль отдходила в руки, с носа досихпор капала кровь. Странно, ведь она должна была давно остановиться. тем временем ритм Бледного нарастал, он долбился в него так, будто хотел вытрахать из него душу. Шлепки тел разносились казалось эхом, за ними шли крики, и сдавленное хрипение. сквозь писк в ушах домовладелец расслышал еле звучащее -хаха.. ты о-о-очень теплый.. хочу почувствовать твое тепло внутри..- Рука Бледного остановилась на животе нижнего, подозрительно остановилась. Вместе с тем толчки продолжали звереть, а когодь пальца начал слабо водить сверху-вниз по его животу.. сердце забилось чаще. Когодь надавил на плоть, и одним рывком провел линию от ребер до паха. Глубокую, которую потом бледный начал активно расширять руками. Крик переходящий в хрип сорвался с губ Домовладельца. Тот закашлялся, из рта полетели капли крови. Из живота начала вываливатся и свисать тонкая кишка. Тело начало медленно охлаждаться, тот уже не кричал. Боль чувствовалась приглушенно. А бледный уже буквально вошел в эктаз, тот долбился внутрь как бешенный, роясь руками в животе мужчины. Тут он резко обхватил его ребра, сжав так.. что казалось он сломает сейчас пару из них.. а может и не показалось.. Нечеловеческий рык вырватся из пасти монстра, пока тот дергаясь в оргазме изливался в толстую кишку Домовладельца, который уже не дышал. - Увидимся на той стороне, милый.-