Пять минут

      В январе в школе… противно. Не плохо, не тревожно, а просто противно.       Лера, с трудом держа глаза открытыми, шла по темным коридорам. Внизу — в холле, где уже ругалась на кого-то без сменки вахтерша — свет включили, но третий этаж освещался только утренними сумерками. В декабре, несмотря на усталость и нервозность перед контрольными, легче ходить в школу, хотя бы потому что коридоры освещаются гирляндами и все кабинеты украшены для конкурса.       В кабинете русского уже нет той бумажной балерины, чью историю Лера выдумывала на скучных уроках, только голые стены и доска с темой сочинения. Лера зашла, лениво помахав таким же сонным одноклассницам, кинула сумку в проход между партами и уронила голову на сложенные руки. Хотелось домой и чтобы каникулы продлились ещё хоть чуть-чуть. Она не была готова снова писать сочинение для выпускного экзамена.       — Если всю историю Земли представить в виде одного календарного года, человечество как таковое появится где-то за пять минут до полуночи тридцать первого декабря, — Ника опустилась на стул слева. Глаза болели и не желали открываться, но Лера все же совершила этот маленький подвиг, чтобы поприветствовать подругу. А потом поняла, что ей сказали.       — Что?       — Человечество появилось за пять минут до конца года. Понимаешь? Всего пять минут на то, чтобы от палки-копалки перейти к этой херне, — Ника махнула рукой на выведенное белым мелом на зеленой доске «Как Вы понимаете известное высказывание «всё тайное становится явным»?».       — Мама, я хочу палку-копалку, — Лера снова положила голову на парту и начала отсчитывать секунды до первого звонка: подруга всегда приходила за пять минут до урока. Тех самых, которые нужны были человечеству, чтобы перейти к прямохождению и написанию сочинений.       Одноклассницы шумным скопом повалили в кабинет, почти заглушая собой трели звонка. Все обсуждали прошедшие каникулы и жаловались на сочинение прям на первом уроке в первый же учебный день, пока кто-то не заметила тему на доске и по классу не пошли совсем другие разговоры.       — А можно эти привести… ну, — Саша, сидевший за две пары от Леры, защелкал пальцами. — Мишкины рассказы?       Лера громко фыркнула. Десятый Б во всей своей красе, повезло, что русицы нет в кабинете.       — Денискины, Саш. Денискины рассказы, Виктора Драгунского, — Лера повернулась на стуле. — А название самого рассказа лучше не пиши, а то ещё “Заколдованную букву” впишешь, но Эльвира Фаридовна ржать будет, конечно…       — Заколдованная буква? В любом случае, спасибо, ты лучшая!       Лера хотела спросить у подруги, как они добрались до десятого класса, но взгляд зацепился за сумерки за окном. Там бежали опаздывающие по одной протоптанной тропинке, пока вокруг них высились сугробы. В эти сугробы можно было бы провалиться полностью и найти там страну чудес — а впрочем, имеет ли это смысл, если потом из страны чудес надо вылазить, писать экзамены и строить реальную жизнь? От невеселых мыслей отвлек стук каблуков в коридоре.       Класс стал тише в мгновение ока: все повернулись к доске, кто-то полезла за черновиком, но ни одна не сказала ни слова. За классной руководительницей — не русицей — в дверях стояла подростка. Девушка вскинула голову, оглядела их, и… улыбнулась.       У нее брекеты — разноцветные резинки на белых зубах, и казалось, что это отблески гирлянды, той, старой, из детства родителей, которая висит где-то под потолком и ты забываешь ее снять, чтобы вспомнить о ней весной и махнуть рукой: пусть висит до следующего праздника. Ещё у девушки ровная спина, небольшой, спортивного вида рюкзак, и длинные пальцы, которые крепко вцепились в лямку сумку.       Все это Лера подметила, но быстро опустила взгляд обратно на листок перед собой. Произведение для темы “Тайное становится явным”... “Капитанская дочка” — универсальный ответ, но это скучно и совсем не оригинально. “Бесприданница”?       — Дети, Яна Григорьевна сказала, что она задерживается на собрании, тема на доске, вы все знаете. — Классная вышла на середину пространства перед партами, держа в руках тетрадку с посещаемостью и вдруг кивнула незнакомой девушке. — Да посмотрите вы на меня, когда говорю, напишете вы свое сочинение, — она ругалась несерьезно, скорее смеялась, но всё-таки глаза подняли почти все. — Это Лилия Воронцова, она перешла к нам из пятьдесят четвертой школы, объясните, что делать, покажите наши столы в столовой, ну не маленькие. Ник, кого сегодня нет? — классная наклонилась над партой Леры и Ники, узнавая у старосты информацию, пока Лилия, еще раз улыбнувшись, не пошла назад, к свободному месту.       Лера, повернула голову ей вслед и составила пометку после русского — двух русских — обнять новенькую и спросить про контурные карты: географичка — старая карга, ей без разницы, что девушка новенькая, за невыполненную домашку она всегда ругает всех одинаково. Но это через урок, а пока девушка сжала в зубах колпачок ручки. “Все тайное становится явным”

***

      В комнате темнота, которая освещалась только несколькими гирляндами и экраном ноутбука. Лера сидела, скрючившись на офисном стуле: чистая домашняя футболка была натянута на колено, прижатое к груди, а пальцы быстро бегали по клавиатуре.       — Лер, идёшь? — мама крикнула из зала, и Лера скользнула глазами к часам в правом нижнем углу ноутбука.       23:55       Пальцы замерли. Девушка, чертыхнувшись, скрыла часть сообщение под спойлер, и поставила таймер. Отправить в 00:00. Она, конечно, напишет ещё раз с телефона, после нулей: и Нике, и Лиле, и в группу класса, и после, в час ночи, подруге с запада, но вот такое большое полотно ровно в новый год не отправить.       Она нажала значок отправить и закрыла крышку ноутбука. Устройство было горячим, особенно по сравнению со враз похолодевшими пальцами. А где-то там, в лабиринтах глобальной сети ее абзацы готовились к доставке Лиле.       Большой — вступление, с описанием того, как Лиля появилась в январе так странно, посреди сочинения, как они смеялись весной и пошли на городской пляж летом, и как она слушала в своих больших накладных наушниках девушку красных в октябре. Лера любила своих подруг и была благодарна им за все: за помощь, за веселые времена и за те моменты, когда они утыкаются ей в плечо на перемене и рыдают от усталости. Лера никогда не боялась сказать им спасибо за год, проведенный вместе.       Скрыто под спойлер другое — сбивчивое «но в твоём случае… ну, ты мне нравишься не только как подруга. Это никак не влияет на мою благодарность тебе, потому что я все равно рада всем секундам, проведенным с тобой, и я ценю нашу дружбу. И эту надежду на что-то иное. О богини, я кринж».       Лера села за стол к семье, как раз вовремя: по телевизору начала выступать президентка. Папа что-то шутил, но мама на него шикнула, так что они замолчали, слушая про год, который был непростым, но следующий, конечно же, будет лучше, и новые горизонты будут покорены. Младшая сестра показала язык, но быстро нахмурилась, когда зашлись боем столичные часы.       Удар — папа с чертыханием пытается открыть шампанское, пока мама его подгоняет, потому что времени так мало-мало-мало, а надо ещё разлить, не пролив на скатерть, и чокнуться, и выпить, и выбежать на улицу смотреть соседские салюты…       Пробка с громким звуком, наконец, поддалась, и папа потянулся: к своему фужеру, к маминому, но Лера свой не дала. Шампанское было невкусным — вишневый компот был куда лучше.       — Ты что, не будешь? — папа замер с бутылкой в руке, пока шел уже девятый стук.       — Я буду! — сестрёнка потянулась за фужером, но ее остановили сразу три оклика.       И ещё два стука. На последний они привстали, чтобы стукнуться — практически одновременно с последним звоном часов.       Таймер, отсчитывающий пять минут до конца года, кончился. Побежали секунды ещё нового, но уже совсем скоро устоявшегося года.       И если люди смогли за пять минут из пятисот двадцати шести тысяч сделать так многое: полететь в космос, опуститься в океан, создать интернет и все же сохранить магию нового года, то что они сотворят, когда в их распоряжении будет все время?       Телефон Леры загорелся, но девушка этого пока не увидела. Она была занята, ставя рожки своей младшей сестре.