I will never sing again

Морозный ветер ласкал обветрившееся, похороненное в шарфе лицо.8юбю Сигарета почти дотлела до фильтра, истрепанная в попытках всячески согреть ледяные руки.

«Live your life

Live your life where you’ve been

Where you going to»

Нежная, тихая, гипнотизирующая музыка доносилась из кармана пальто. Она пела о жизни, которой не было в этом месте.

«Put your white tennis shoes on and follow me»

Белые туфли были давно сброшены, валяясь где-то в сторонке, пока практически голые ноги твердо стояли на парапете крыши. Тот был обжигающе холодным подобным всему этому миру окружающего стоящего человека и всячески душащего одним своим видом. «По сути это можно назвать началом твоей новой жизни… - мужчина выдохнул изо рта никотиновый дым, слегка улыбаясь ещё безымянному парню, что смотрел на него невинными глазами. - Как думаешь тебе подойдет имя Уроборос?» Те губы были такими добрыми, такими теплыми… «Ой, точно ты вероятно не помнишь, дурная голова, – красивый богоподобный мужчина, на которого словно падал весь существующий в этом мире свет, словно купая любимое дитя в своих объятиях, почесал переносицу ругая себя за непредусмотрительность. – Уроборос — это змей, кусающий себя за хвост символизирующий вечный процесс перерождения и гибели». Обладатель божественных золотых глаз аккуратно протянул руку и слегка стукнул его по лбу. «Прям как ты сейчас – сказал тот мужчина. улыбаясь и словно заменяя2 собой солнце, светившее у него за спиной. Даже оно словно любило его и желало окутать своим светом» Его первый друг в этой жизни и даже… более. «Подходит тебе да? Хочешь, чтобы у тебя было такое имя?» Резкий кивок, чужой добрый смех и нежные теплые руки, гладящие и поздравляющие с рождением - Уробороса. Человек словно созданный и получивший право на жизнь только благодаря его благословлению… Тепло навсегда покинувшее этот мир и оставившее его навсегда замерзать в этой темноте. Без своего создателя.

«Let's just get lost, that's what we want»

Мутные стеклянные глаза глядели на горизонт неба, не видя ничего перед собой, только продолжая вслушиваться в слова песни и теряться в огромном количестве воспоминаний, что пролетали перед ним словно укутывая в своих объятиях подобно отголоскам его падшего бога.

«I'm going to follow you»

Словно под гипнозом подталкиваемый словами песни мужчина прикрыл глаза и последовал за голосом песни. Словно ведомый чужими словами и пытаясь дотянуться до руки, протянутой перед ним как в самом первом его осознанном воспоминании.

«And I will never sing again…»

Истлевшая сигарета, от которой осталось практически ничего была выпущена из рук. Последняя ниточка ведущая Уробороса к его создателю была окончательно оборвана.

«It will be our swan song…»

Навсегда… Внезапно сильные руки обхватили промерзшее тело и с силой потянули назад так словно оно было легче перышка. – Ты блять совсем сошел с ума?! Чей-то гневный голос прозвучал у уха впервые за долгое время перекрыв бесконечно повторяющуюся и отдающуюся в ушах песню. «Твоя фамилия будет Ву» Пленка, состоящая из воспоминаний, продолжала проноситься перед глазами вызывая нескончаемое ощущение горя, безнадеги и потерянности, от которых хотелось только сжаться в клубок и вырвать собственное воющее сердце из груди чтобы хоть на секунду соприкоснуться с остатками того, что осталось от его смысла в этой жизни… И возложить его на алтарь. Даже не в ноги – на могилу. Тело, всеми клеточками продолжало чувствовать эфемерное чувство полета, свободы, близости к его богу и ощущение пересечения той неосязаемой черты перед собой разделяющей их. «Что это? Похоже твоя амнезия тяжелее чем все мы думали, – добрейшая улыбка всё также была на лице его спасителя пока он выдыхал белый дым, облокотившись всем телом на окно. – Это сигареты. Они травят организм, но дают минутное успокоение и свободу, за которыми так сильно гонятся несчастные люди, – он перевел взгляд на окно и незаметно его глаза заволокла дымка, состоящая из усталости, равнодушия и других эмоций, которых Уроборос не был в состоянии понять, - такие как ты и я» – Ты меня вообще слышишь, нет? «Если пожелаешь я могу научить тебя курить, – дымка в глазах прояснилась, а выломанная улыбка вернула своё тепло, легкость и доброту. – Но только после того, как поправишься» Гневный практически рычащий голос вновь прозвучал. Незнакомец так и не получивший ответ ни на один из своих вопросов не стал более ждать – он схватил в охапку чужие обледеневшие, пропахшие никотином руки всё ещё инстинктивно хватающиеся за выпущенную сигарету и потянул с едва прикладываемой силой разворачивая. Бледные губы впервые разомкнулись и издали болезненное шипение – далеко не ответ на вопрос, но уже хоть что-то – можно считать прогрессом. От боли мутная сигаретная дымка в глазах, пропитанная множеством воспоминаний, наконец расступилась, пропуская перед собой признаки рациональности и связи с реальностью.

«And you've been gone so long, you missed everything»

Песня продолжала играть, доносясь всё из того же кармана пальто не обращая внимание на происходящее ни внутри, ни снаружи. – Ох, простите… Стеклянные глаза наконец-то стали вновь подавать признаки ясности. И парень, вытащив руки из чужой хватки, обнял себя на плечи одной рукой продолжая всё также придержать фантомную сигарету. Его не смущало ни нахождение на холодном полу, ни голые ноги, ни человек перед ним – ничего. Его мир был разрушен. Все остальное не имело значения. Но это волновало мужчину перед ним – не могло не волновать. Возможно, он был именно таким… человеком.

«Let's leave the world for the ones who change everything»

Меняющим мир… точно. Не просто молча глядящим на повествование и двигающимся по течению, а вмешивающийся в происходящее, прокладывающий свой собственный путь и меняющий ход судьбы. Этот человек вновь схватил Уробороса в охапку, не давая ускользнуть, развернуться, уткнуться в ледяные перила и продолжить разглядывать навеки замерший мир – именно то, что он хотел сейчас сделать. Мысли вновь, пытающиеся улететь в сигаретном дыму были вынуждены вернуться обратно, но всё равно одними губами прошептали в лицо оппоненту «I’m going follow you». – Ответь честно ты совсем с ума сошел?

«Why you work so hard when you could just be free?»

Слова сказанные точно в строчку песни, практически перекрывшие её, но сердце беловолосого всё равно её услышало. Не было в состоянии не услышать. И не могло не думать о том же самом. Красноволосый, – Уроборос впервые обратил внимание на мужчину, стоящего перед ним, – вновь не получив ответа наклонил голову и продолжил говорить, как будто даже не обращая внимание на отсутствие вовлеченности в разговор своего оппонента. – Пытаться покончить с собой на крыши здания, в котором проводятся похороны? Это сильно. Этот человек был в чёрном… и явно тоже был с этих самых похорон. Ву глубоко вздохнул от осознания этой мысли и поднес руку с предполагаемой сигаретой ко рту всей душой желая затянуться. Однако его встретила только собственные пальцы. Та самая сигарета давно разбилась об землю либо дотлела в полете – ох, как же сильно Уроборос хотел оказаться на её месте… Ледяные ладони, потерявшие за это время любую возможную чувствительность который раз, вытащили очередную попытку жить в этом мире и зажигая её давно привычными действиями – даже с одеревеневшими пальцами справляясь с этим в два счета. «Зажигалка? Конечно, ты можешь забрать её себе» Силуэт мужчины с тёмными волосами и блондинистыми корнями промелькнул перед глазами от одного взгляда на первую подаренную им материальную вещь. Грудь пронзил очередной приступ боли постепенно распространяясь и затапливая собой каждую клеточку тела сродни ледяному ветру, задувающему в каждую щель пальто – но в сотни раз больней. Сигарета же дарила эфемерное едва уловимое тепло, словно становясь единственной связью с этим человеком… Мужчина, спасший эту бесцветную катастрофу – Медичи – терпеливо наблюдал за действиями суицидника, как он в какой-то момент завис на этой зажигалке держа её так словно она была самой важной вещью в его жизни (в разы важнее его самого – вывод, что напрашивался сам собой). С губ сорвался тяжелый вздох, а рука сама собой потянулась почесать переносицу. Но он не стал более церемонится или ждать и просто усилил хватку на хрупких плечах лишь бы привлечь внимание и вернуть этого непутевого парня в реальность, где был человек, что хотел получить от него ответы, а не просто бросить и уйти… как возможно стоило сделать. Но это было неправильно. Прозвучало очередное шипение (он явно принадлежал к семейству кошачьих, вот бы только холод бы также не любил, а не пытался и от обморожения помереть дополнительно), и мужчина так сильно похожий на ангела попытался рефлекторно отстранится и вырваться из хватки, но – не то, чтобы ему это кто-то позволил сделать. (боже, неужели та самая известная система распределения котов добралась и до него? Он честно ожидал, что его кот будет миленьким, злым и пушистым. Этот же соответствует только терминам «злой» и «миленький» – и то с натяжкой) Одна боль сменяла другую, одни воспоминания сменялись следующими, а внутренний голос сменялся словами всё также неумолкающей песни. Это был порочный цикл, вырваться из которого… даже не возникало желания.

«Let’s just get lost, that’s what we want»

Но приходилось, в частности из-за нетерпеливого стоящего напротив человека. Его чёрные глаза смотрели… с какой-то непонятной неосязаемой эмоцией, к которой неосознанно хотелось приблизиться, прикоснуться и пропустить через себя…возможно таким образом разбавить тот ядовитый коктейль эмоций, что бушевал внутри него. Но это было просто минутным желанием. Не важно. Не обязательно пытаться понять её. Незнакомец наклонил голову всё также продолжая молча смотреть в молчаливые светлые мертвые глаза словно говоря «повторить вопрос?». Но это не требовалось. Даже не запомнив точную формулировку вопроса, парень мог догадаться о смысле, что тот нес. Множество курков сигарет кучей валялись в стороне. Голые ноги продолжали ровно стоять на крыше, не пытаясь найти обувь и уже давно не чувствуя мороза. Возможно, с того самого момента, что услышал новость о его смерти. – Это похороны моего друга… Хриплый ледяной прокуренный голос раздался из пересохшего горла. Холодный нос вновь зарылся в шарф не то, чтобы, ища тепло скорее желая убежать от разговора, реальности, мира.

«The world can change in a day if you go away»

Уроборос был на этих похоронах словно ангелом, белой вороной или жертвенным агнцем – это было не так уж важно. Белые траурные одежды словно кричали о силе его боли, словно демонстрировали «никому из вас не так больно, как мне». Красноволосый осознавал это – и это было неправильно по его мнению. Он продолжал сверлить его взглядом словно ожидая продолжения. Но он бы не дождался его даже пробудь в этом положении тысячелетие. Собственно, он и не ждал особо… просто немного надеялся. За это короткое время уже можно было очень много понять в этом ангелоподобном человеке, желающим покинуть этот бренный мир.. Воспользовавшись ослабшей хваткой незнакомца, Уроборос поднялся на ноги, развернулся и облокотился всем телом на парапет продолжая как ни в чем не бывало глядеть на горизонт. Незнакомец, возможно, дернулся – а возможно ему просто это показалось краем глаза, но в конце концов тот просто встал рядом, продолжая гипнотизировать его взглядом. – И поэтому ты решил отправиться за ним? Морозный пар выходил изо рта мужчины демонстрируя насколько низкая температура их окружала. Возможно, глаза Ву слегла округлились – ему действительно казалось словно источник неосязаемого холода, что он ощущал было его заледеневшее сердце… у него пара изо рта не было – только никотин словно он стал дышать именно им или он сам превратился в лед. Но это было лишь мимолетной мыслью, что ускользнула также быстро как появилась.

«And I will never sing again»

Чем больше продолжали издаваться слова этого человека, тем больше хотелось курить. И тем чаще обветрившиеся губы прилипали к тлеющей сигарете и делали затяжки, выныривая из белого шарфа. Тяжелый бессильный вздох сорвался с тех же губ в унисон с никотиновой затяжкой. – Даже если так, какая тебе разница? Равнодушный тон и бессмысленный стеклянный взгляд встретил чужие черные, невероятно теплые глаза. Теплее зимнего мороза, белого пальто и намного горячее бившегося в его груди сердца. Как в принципе могут существовать настолько теплые глаза? И как они могут смотреть на него застывшего в одном моменте, пытаясь поделиться своим теплом? В мире, где весь свет, предначертанный ему в этой жизни, погас. Взгляд этих глаз углубился, утягивая в свою безграничную мглу. Сродни темному ночному океану со всей своей бездонной чернотой. Если утонуть в этих глазах возможно там будет намного теплее, чем в любом месте в нынешнем мире. Возможно, эти глаза могли бы даже попытаться согреть ту стужу, бушующую внутри… – Какой смысл жить если твой единственный свет – бог – покинул тебя? Словно на автоматизме, потонув в пугающе незнакомых глазах произнесли бледные губы подобно откровению. Возможно оно неосознанно вырвалось так и не дождавшись хоть какого-нибудь ответа на свой вопрос, более не способное сидеть и разрывать столь хрупкое тело. Его губы слабо двигались, еле открываясь лишь бы сказать заветные слова. И чем больше они растягивались, тем больше казалось, что сухая потрескавшаяся кожа вот-вот разойдется и окропит кровью белый лик, одежду и перья. Испортит вид этого словно спустившегося с неба ангела… У незнакомца не было чем ответить или он просто не хотел. Он хотя бы слушал – это, наверное, было важно? Уроборос не знал. – Бог?.. Но видимо незнакомец всё-таки почувствовал необходимость ответить. Курящий человек расплылся в вымученной улыбке уже через пару секунд возвращаясь вновь к равнодушному выражению лица, сквозящее оголенной изломанностью вновь переводя взгляд на горизонт и с новой силой затягиваясь сигаретой. Улыбка была столь мимолетной, сродни глюку или зажеванной на секунду киноленты, уже через мгновение возвращаясь к нормальному состоянию. Как будто ничего не было. Но оно было. Песня, все также звучащая из кармана пальто уже давно ушла на второй план. – Да, бог, – невероятно серьезно, едва дрогнули губы чтобы произнести этот оглушающий ответ. – Он был моим божеством… создателем, до которого у меня ничего не было. Я словно… родился рядом с ним и весь мой смысл жизни был дан только им одним. Медичи вслушивался в каждое слово, слетающее с языка несостоявшегося суицидника, тщательно обдумывая и прокручивая их в своей голове. В частности, один простой вопрос «как это возможно?». Как человек подобный сошедшему с небес ангелу смог найти своего бога среди смертных людей? Уроборос по всей видимости обладал желанием поделиться своей историей и ответить на большинство повисших в воздухе вопросов. – Я не помню большую часть своей жизни до определенного момента. Первое мое воспоминание – встреча с ним… Это словно…стало днем моего рождения. Первый день ясности и хоть какое-то осознание реальности. Он – мой спаситель. Я сейчас жив и существую только благодаря тому, что он обратил внимание на разрушенного раненого человека, на которого он наткнулся совершенно случайно… и спас. Ангел, прозвище, придуманное совершенно случайно в голове Медичи, словно демонстрировал свои изломанные крылья, тормоша их пальцами сродни сигарете, находившейся в руках. Она продолжала тлеть аккуратно перебираемая аккуратными движениями хрупких пальцев. Расфокусированные глаза безэмоционально глядели на горизонт. – Но теперь его нет. Светловолосая макушка с металлическим стуком в отчаянии упала на перила. Медичи глубоко вздохнул, выпустив изо рта белый пар и в мгновение вынырнув из магической атмосферы, что окутала эту крышу во время разговора. Он почти физически ощущал хандру, вновь с новой силой, накрывшей этого несчастного парня. Она была липкой, сочившаяся из каждой клеточки его тела и до нее словно можно было даже дотронуться. Казалось, вытяни руку, и ты увязнешь в этой трясине. Но Медичи более не мог наблюдать за этим издевательством над самим собой, так что он очередной схватил в охапку прилившегося к ограждению брошенного кота и схватив за шкирку, дотащил до ближайшей скамейки. Тот же для вида немного сопротивлялся, но уже через пару секунд перестал возникать, просто продолжая молча глядеть на горизонт. Не выказывая ни грамма эмоций: злости, раздражения или хотя бы просто недовольства, только продолжал безжизненным взглядом смотреть в никуда. Этот человек… он словно был пустым. Словно от него осталась только корочка без ничего внутри. Возможно единственным, что у него осталось была боль, за которую он хватался своими хрупкими тонкими бессильными пальцами. От этого осознания шли мурашки по коже, но совесть не позволяла оставить его подобным образом, даже если он не сможет никак ему помочь, даже… если он сам не особо хотел этого, но почему-то… всё ещё был тут. Это было действительно глупо. Но он не мог поступить иначе. Его ноги не хотели даже поворачиваться в сторону выхода. Тело словно самостоятельно возвращалось к краю крыши за такой, казалось бы, мелочью – чужими давно сброшенными туфлями. А глаза… останавливались чуть дольше необходимого на чужих потрескавшихся губах. Бредбредбредбредбред. Всё это было неважно. Его беспокоил этот незнакомый человек и он не мог его просто так бросить. Параллельно с этим туманным ворохом мыслей в голове и уподоблению своим собственным эмоциям Медичи присел перед беловолосым, словно принц перед его принцессой, потерявшей туфельку. Но это не сказка, а ему очень далеко до принца, также как и падшему ангелу до прекрасной принцессы. Сидя перед ним и держа туфлю, он рассматривал обветренные губы, замёрзшие ресницы и ледяные губы, составляющие из себя образ одинокого, брошенного и потерянного в этом мире мужчины. Ни ангела, ни принцессу и ни одного из возникших образов в его голове. Он был просто…человеком, как он сам и «бог» сереброволосого. Это знание даже как-то успокаивала. Все такая же песня вновь зазвучала в ушах обоих мужчин, начавшись с начала, словно выбрав специальный момент для своего появления.

«Put your white tennis shoes and…»

– Такие холодные ноги… – Уроборос вновь вернувшийся к реальности вновь пытаясь вслушаться в песню был оборван аккуратным обжигающим прикосновением к своей лодыжке и бархатным голосом незнакомца, что прозвучал громче песни, перекрыв её. Это было сделано специально. Светлые глаза неосознанно перевели взгляд на красноволосого, но тот не встретил их, – он всё так же глядел вниз, на лодыжки с выступающими от худобы костями. Закусив губу, незнакомец аккуратным движением вдел ледяные ступни в белые туфли. Без чужого участия, словно показывая, что последняя фраза была произнесена точно не для того, чтоб получить стороннее содействие… Взгляд Уробороса сверкнул от этих аккуратных прикосновений, а по телу побежали мурашки, но он не стал насильно вырываться из чужой хватки. Не то чтобы у него это вышло бы даже если бы он попытался конечно же. Закончив с чужой обувью, Медичи молча присел рядом, облокотившись подбородком на руку и смотря куда-то вдаль – почему-то роли сменились и в этот раз именно Ву смотрел на него, а не наоборот как было все время до. Но Уроборос не продержался в этом положении долго так что через непродолжительное время повернулся спиной и тоже отвел взгляд. Он даже не понимал почему этот человек всё ещё здесь, когда, по сути, тот уже сделал все необходимое для незнакомого человека – прервал непоправимый поступок, поговорил, выслушал и прошел с ним кризис. Не осталось ни единой причины почему он ещё мог быть здесь. Но это было не важно. Весь мир не важен. И даже этот странный человек. Всё что было важно – окончательно истлевшая сигарета и её замена на новую. Медичи внутренне вздохнул, заметив уголком глаза все эти движения – огонёк зажигалки, и усилившийся запах никотина. Он словно уподобляя его примеру тоже развернулся, теперь сидя спина к спине, прикрыв глаза и откинув на плечо ангела голову. А тот ни слова и не сказал, ни о тяжести, ни о неудобства сего положения – ничего. Только молча смотрел на красные волосы, составляющее из себя треть его зрения и едва-едва видя какую-то часть длинных чёрных ресниц. В голове было пусто, ни единой мысли или воспоминания только… новый, незнакомый цвет волос. До которого хотелось дотронуться. В какой-то момент от незнакомца вновь послышался его грубый равнодушный, но даже так – наполненный жизнью голос. – Если бы твой «бог» был жив я был бы первым человеком в списке желающих его смерти. Медичи в таком положении мог почувствовать каждое движение беловолосого так что он явно ощутил вздрагивание и то, как сигарета внезапно выпала из его рук. И даже внезапно начавшуюся дрожь – всё. Но он не открывал глаз и не разворачивался, только продолжая вдыхать никотин и говорить дальше. – Он предал меня, подставил, устроил ловушку для меня и моих главных конкурентов. Не знаю точную причину, однако могу представить его слова: «в тебе недостаточно потенциала», «я встретил более перспективного человека», «ты не оправдал мои ожидания». Уроборос мог расслышать небольшую улыбку в словах незнакомца, и она была… какой-то вымученной, фальшивой, ненастоящей. Болезненной… А помыслить о том, что его бог… друг, что всегда был так добр к нему повернулся к этому человеку спиной… К хорошему человеку, что спас его сейчас, хотя должен был как все остальные просто пройти мимо… нет, он ведь даже не должен был приходить на похороны. Внутри словно что-то надтреснуло. – Ха, – явная ухмылка. – Более перспективный человек совершенно из другой сферы, да? Поддержать его переход сюда и тоталитарное поглощение моей компании и конкурентов? Поддержать монополию? Смешно. За спиной раздался тяжелый вздох, который Ву смог прочувствовать всем своим потерявшим чувствительность телом. – Теперь по итогу я остался ни с чем, у меня осталось практически ни копейки и придётся создавать всё заново. Всё дело моей жизни просто рухнуло в одночасье, а я – в прошлом верный вассал нашего общего знакомого – стал просто пешкой на шахматной доске, что была выброшена за ненадобностью. Медичи всё также держал глаза закрытыми, но Уроборос даже так смог заметить дрожащие ресницы и тот едва заметный тремор, что прокатился по телу красноволосого, заставив его даже зарыться лицом в волосы лишь бы сдержать её под своим контролем. – Спасибо, хоть жизнь оставил – остальные не удостоились даже такого подарка. В его поле зрения были мириады звезд, по сравнению с который они оба казались бесконечно ничтожными – и бездонная отчаянная трагедия, на плече которой он улегся, и он сам потерявший всё дело своей жизни, вынужденный снова начинать заново. Это было так… ужасно в их жизнях, но настолько ничтожно по сравнению со звёздами, до которых казалось можно дотянуться и дотронуться, но это было лишь обманчивым ощущением. Ха, а он ведь совсем недавно назвал себя «принцем»… только если нищий, у которого не осталось буквально ничего. Человек за его спиной был словно одной из этих звёзд, холодных и болезненных в своей недосягаемости, увядающих где-то на другом конце вселенной, несмотря, на то, что до него можно было дотронуться, просто протянув руку… Звезда, что была вынуждена всю свою жизнь жить в чужой тени, не замечая света самой себя – это было ужасно. Для него другая звезда такая же как он сам если не тусклее предстала солнцем... и он было подумал, что он её осколок, её творение. Но это было не так. Это было неправильно. Он хотел помочь ему. – Но знаешь, на самом деле всё не так уж плохо… я думаю, – уставший голос, не злой, не раздраженный, просто голос человека, со своей собственной катастрофой в жизни. Человека, что тоже потерял все… самую важную вещь в своей жизни?.. – Я всё равно начну всё заново и добьюсь еще больших вершин чем прежде, – грубая рука в воздухе сжалась в кулак словно дотрагиваясь до звезд, своих целей и чужой одинокой жизни, случайным свидетелем, которой он стал. Вес с плеча внезапно пропал. Уроборос рефлекторно развернулся, встретив горящие огнём глаза, в которых так и читалось «я добьюсь успеха назло всем этим тварям». Внезапно его губы расплылись в доброй ухмылке. – Однако будь у меня возможность ударить твоего дорогого «бога» я бы это обязательно сделал. Это бы принесло мне хоть каплю удовлетворения. Звезды в глазах красноволосого словно сияли ярче самого солнца, окружали и заставляли его сиять подобно… Как-то совершенно незаметно чужая рука вытянулась перед бледным лицом и дала отрезвляющий щелбан. – Дурень, я человек, такой же, как и ты, и твой «бог» тоже – человек. Ву потер лоб всё также продолжая глядеть на незнакомца. Раскол в его груди на фигуре его бога словно… неосознанно ещё больше треснул. Но не разрушился – только пошел небольшими трещинами. – Человек, да… Эти мысли бесконечным потоком проносились в голове словно кадры пленки, быстро сменяя друг друга. Его бог, что предавал, продюсировал чужие смерти, распоряжался с чужими жизнями словно они были фигурами на его доске. Человек, что по определению, по факту создания – никогда не мог быть святым… Его…бог? Был человеком... Идол, что был основой Уробороса, его другом, его создателем и спасителем словно разлетелся на осколки под не верящими глазами, на которые летела все пыль и обломки, тщетно хватаясь и рыдаярыдаярыдая. Он не может быть человеком. Кто угодно, но только не он… – Ты не его творение и никогда не был. У тебя есть право жить, – сказали руки, что неожиданно накрыли своим обжигающим теплом обледеневшее лицо, словно маяк, что не давал провалиться в эту бездну вслед за осколками статуи. Руки, что словно держали его у пропасти рушащейся вселенной. Сигарета как-то неосознанно давно лежала где-то в стороне. Сереброволосый чей мир в очередной раз рушился чувствовал, что чего-то не хватает, но не мог понять, чего именно. Он сотрясался в рыданиях.

***

На горизонте плескался рассвет. На плечи ангела было накинуто черное пальто, отравляющее его святой лик, но в контексте это было в разы лучше чем попытки согреться его оборванными промержими крыльями. Его лицо покраснело от тепла и он размяк, расслабился, согрелся в чужих объятиях. Давно успокоился и не стремился слезать с мужчины, на которого забрался практически инстинктивно. В этой тишине только ветер и всё также играющая песня в кармане, которую уже никто не слушал составляла им компанию. Похороны еще не закончились, но люди уже выходили из здания и начинали разъезжаться – их было заметно с высоты. – Знаешь кому точно хуже чем нам? Медичи спросил тихо практически у самого уха бывшего суицидника, от чего он вернулся и посмотрел на него. Он указал головой вниз. Из здания недавно вышли два ребенка, что цеплялись друг за друга, сопровождая процессию во главе с гробом. – Детям, что лишились отца и которых теперь будут разрывать взрослые в попытках заполучить наследство. Парень издал еле слышимый звук узнавания – видимо он помнил детишек своего падшего «бога». Медичи полез в карман, достал пачку сигарет и подал ее Уроборосу. Светлые глаза в начале смотрели с равнодушием, потом с небольшим удивлением, а после – с шоком. Вместо надписи “курение вредит здоровью” на ней было написано “живи дальше” почерком… очень знакомым почерком. – Это он завещал тебе. Ву аккуратно трогал ее пальцами, словно святыню, очень хотел сдать руки в кулак и делал это, но так чтобы ни за что не охватить пачку сигарет. Он как котенок сжимался в комок, пока на глазах застыли слезы. Медичи не комментировал, лишь продолжал смотреть на детей внизу. – Как насчёт… помочь этим детям? Взять опеку над ними? Это звучало абсолютно дико, как бомба среди ясного неба, но это было то что было написано в завещании у них обоих. Условие получении поддержки в восстановлении своего авторитета и своей рухнувшей мечты. Если честно, ему это нахуй не сдалось. Он бы все восстановил и самостоятельно. А принимать помощь от такого ублюдка как Гриша? Ни за что. Но выполнив один пункт “передай завещанные вещи Уробороса его хозяину” вторая часть начала казаться не такой плохой… если это будет с этим человеком. «Ангела» переклинило и он смотрел на него огромными глазами, не веря в услышанное.

«You got your moment now, you got your legacy»

Давно забытая песня, которую никто давно не слушал, словно отвечала, вела свой собственный разговор и вмешивалась в их. – …можно. Бог умер и оставил их всех на своих останках, но его присутствие ощущалось каждой клеточкой тела. И всем дал курс движения дальше. Медичи мог разглядеть книгу и шляпу у детей даже с такой высоты.